![](/files/books/160/oblozhka-knigi-zarya-lyudskogo-gospodstva-382006.jpg)
Текст книги "Заря людского господства"
Автор книги: Андрей Таркинский
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
– Слушай, дружище, а не подскажешь, как тут подзаработать можно?
– А вот прям здесь и написано, как можно подзаработать. Особенно таким, как ты, – с этими словами Лысый протянул собеседнику лист пергамента.
Агрон чуть слышно разочарованно вздохнул. Взяв лист в руки, лайдер перевернул его и убедился в том, что его подозрения были верными. На пергаменте было что-то написано, только Агрон при всём желании не смог бы узнать, что именно. Среди лайдеров, живущих в Стедмаре можно было по пальцам пересчитать тех, кто владел грамотой, и братья к таким счастливчикам не относились. Более того, после недавнего восстания значительная часть имперцев по-настоящему возненавидела порабощённый народ, а потому стедмарцы не потерпели бы хотя бы одного образованного и начитанного лайдера. Разочарованно поджав губы, Агрон посмотрел на Лысого и спросил:
– И что же тут написано?
– Прости, я думал, что хоть читать ты умеешь, – деланно ухмыльнулся владелец таверны, однако, всё же, ответил. – Император объявил награду за головы трёх наёмников. Убьёшь их, срежешь бляхи в виде сорок и отнесёшь канцлеру, в Ильдарос. Лёгкие деньги, не так ли?
– А за что этих наёмников так не любят? – Агрон подозрительно посмотрел на собеседника, пытаясь понять, почему это он вдруг стал с такой охотой рассказывать подробности написанного на пергаменте.
– Неужели тебе есть хоть какое-то дело до этого? – вскинул брови Лысый. – Не любят, да и всё тут. Главное же, что деньги заплатят. Ах да, эти ребята бродят где-то неподалёку от пролива Амплус. Возможно, они до сих пор там.
– И сколько платят?
– Сто золотом за голову каждого.
Агрон некоторое время смотрел сердитым взглядом на владельца таверны, после чего пробормотал что-то себе под нос, повернувшись к собеседнику боком. Лысый не расслышал слов лайдера и наклонился поближе, чтобы переспросить, но внезапно к его горлу прижалось лезвие кинжала.
– Имей в виду, – сквозь зубы процедил Агрон, наклонившись к уху владельца таверны. – Я не перерезал тебе глотку только потому, что хотел узнать последние слухи.
Убрав кинжал в ножны, лайдер отправился к выходу из таверны. Ненависть к стедмарцам вновь заполнила его сердце, и он изо всех сил сдерживался от того, чтобы не убить Лысого владельца таверны.
Возмездие за вред природе
Перегонный куб постепенно наполнялся паром – это говорило о том, что в скором времени настойка будет готова. Всё, что останется сделать – дать ей остыть и разбавить мёдом для ослабления горького вкуса. Эрленд Сайвон подошёл к столу и взял бутылку хорошо настоянной медовухи. Лучше всего добавлять сладковатое питьё, когда настойка ещё горячая – так вкус станет гораздо лучше. Поставив бутылку рядом с алхимическим столиком, Эрленд слил всю жидкость из перегонного куба в небольшой пузырёк и быстро перенёс его на подставку. Не теряя времени, алхимик подлил туда несколько капель медовухи и вытер вспотевший лоб. Оставалось только ждать, пока настойка остынет.
Эрленд вышел в другую комнату своего дома и сел на стул возле стола. С обезболивающей настойкой было покончено, но их осталось мало. В скором времени ему придётся идти за ингредиентами, чтобы приготовить ещё. В последнее время к нему часто приходили наёмники и прочий сброд, которым эти настойки нужны в разы больше, чем тем же стражникам. Спрос на обезболивающие был всегда, но сейчас их сметают с полок быстрее. Какая-то часть Эрленда считала, что продавать настойки и припарки наёмникам было не очень хорошо, ведь «сороки» могли использовать их не по назначению. Когда-то Эрленд продавал ещё и яды, потому что очень нуждался в деньгах, но в скором времени перестал это делать. Он являлся целителем и должен был помогать людям, а не убивать их. Однако в ядах Эрленд разбирался всё так же хорошо, и это работало на него. Время от времени стража Айнэста просила его вскрыть тело и определить, не умер ли человек от яда. За это не платили, но у Эрленда появлялось какое-то чувство гордости за то, что он помог закону.
Солнце уже поднялось из-за горизонта, и Эрленд потушил масляную лампу. Пора было завтракать, а потом отправляться к командующему Королевской Гвардии. Целитель получил просьбу о приходе вчера и не переставал думать об этом ни на минуту. Даже во сне ему привиделось, что он размышляет о будущем визите, корпя над своими заметками. Вспомнив о том, что спал он сегодня не больше двух часов, у Эрленда тут же начали слипаться глаза. Кое-как проглотив миску лукового супа, целитель подошёл к полке с эликсирами и достал «Беличий раствор». Уже четвёртый день подряд Эрленд пьёт этот эликсир каждое утро, и это плохо сказывается на его здоровье. Двое суток подряд организм переносит достаточно стойко, но дальше изо дня в день состояние будет ухудшаться. Несмотря на общее заблуждение, «Беличий раствор» не придаёт человеку сил, а лишь черпает энергию из запасов самого организма. Употребляя его примерно две недели, человек умирает от истощения. Эрленду было сорок три года и, несмотря на то, что это ещё далеко не престарелый возраст, «Беличий раствор» действует на него очень плохо.
Решив, что сегодня он обязательно выспится, и не будет пить эликсир хотя бы пару месяцев, Эрленд опрокинул пузырёк с раствором себе в рот. Горьковатый привкус быстро сменился кислым, и алхимик мигом стал чувствовать себя гораздо бодрее. Стараясь не думать о том, как это отразится на его состоянии в будущем, Эрленд взял свою сумку с парой склянок, несколькими ингредиентами и пером с пергаментом и чернильницей.
Только алхимик повесил свой скарб через плечо, как дверь его дома открылась, и внутрь ворвалось слабое дуновение морозного воздуха. Эрленд посмотрел в сторону входа. Он уже знал, кто зашёл, ещё до того, как увидел её. Худая девушка с ростом ниже среднего отряхивала копну русых волос от налетевшего снега. Аннетия ушла рано утром, когда солнце ещё едва поднялось над землёй, и вот сейчас вернулась.
– Доброе утро, – приветствовала она целителя. – Выглядишь бодрячком. Неужели, всё же, поспал?
– Нет, толком не ложился, – ответил Эрленд. – Не хочу ещё спать, да и времени нет.
– Да ладно, думаю, сэр Лемдал тебя простил бы, – усмехнулась Аннетия, ставя корзину с собранными корнями и ягодами на стол.
Она живёт с целителем каких-то полгода, и он уже успел привыкнуть к её постоянному присутствию. Эрленд поначалу противился её желанию помогать в его работе, но в конечном итоге сдался. Помощи от неё было не слишком много, потому что ранее Аннетия никогда не имела дела с алхимией. Эрленд даже не пытался её чему-то обучить – доверил лишь собирать травы и другие ингредиенты. Благо, в этом на неё можно было положиться – большая часть крестьян хорошо разбирались в этом.
Проходя мимо Эрленда, Аннетия, ненароком или же специально, посмотрела ему прямо в глаза. Это всегда вводило алхимика в некий ступор. Взгляд девушки был способен заворожить, но вместе с тем он заставлял алхимика чувствовать себя не в своей тарелке. Причиной тому была гетерохромия. Один её глаз был нежно-голубого цвета, а другой – очень светлый, практически белый. Это считалось недобрым знаком, поэтому большая часть людей старалась избегать разговоров с Аннетией. Возможно, именно поэтому она предпочитала натягивать на голову капюшон и не смотреть никому в глаза.
Алхимик уже было собрался выходить, но был окликнут своей помощницей. Заглянув в комнату, он тяжело вздохнул, увидев в её руках пустой пузырёк.
– Только не говори мне, что ты опять пил этот раствор, – умоляющим голосом сказала Аннетия.
– Ладно, не буду говорить, – пожал плечами Эрленд, предвкушая порцию упрёков в свой адрес.
– Спать ему не хочется, – буркнула девушка, ставя пустой пузырёк на место. В её разноцветных глазах проскользнул немой укор. – Эрленд, ну ты же сам говорил, что это опасная штука, если её часто принимать. Это ведь четвёртый день подряд.
– Слушай, я спал вчера и позавчера несколько часов, так что всё не так плохо, – отмахнулся целитель.
– Ты ведь уже не мальчик, Эрленд, – всплеснула руками Аннетия. – Что, если ты привыкнешь пить эту дрянь?
– Не начинай, а, – попросил её алхимик. – Давай, потом об этом поговорим, если тебе так хочется – я на встречу с Лемдалом опаздываю.
Аннетия обеспокоенно вздохнула, понимая, что её слова никак не подействовали на Эрленда. Она не в первый раз сталкивалась с таким упрямством и давно уже сделала вывод, что чем старше становится человек, тем больше у него появляется самоуверенности, не говоря уже о том, что взрослый мужчина никогда не прислушается к молодой девушке, которая, по его мнению, вообще ничего не знает о жизни. Эрленд попрощался с Аннетией и вышел из дома.
Всю прошедшую ночь шёл снег. Алхимик ступил на припорошенную мостовую и, прищурившись, посмотрел на слепящее белизной небо. Ни единой снежинки сверху не падало, но свежий, хрустящий наст давал понять, что зима не хочет покидать Кемендум, несмотря на то, что холод почти не чувствовался. Эрленд мог даже не кутаться в свою зимнюю целительскую мантию.
В такое раннее время жители Айнэста ещё спали мертвецким сном. Сейчас бодрствовали только стражники и Эрленд Сайвон. Алхимик давно жил в Айнэсте – на протяжении двадцати лет. Эрленда никогда не прельщала шумная столица Кемендума, но так уж вышло, что этот город стал частью его. В этом городе жил человек, который, а точнее которая, стала самым важным персонажем в его повести жизни. Лилли Эндерматт – это имя Эрленд никогда не забудет. Слишком много тёплых чувств было связано с этой девушкой. Эрленд усмехнулся. Он называет Лилли девушкой, хотя сейчас ей было бы никак не меньше сорока. Это было даже к лучшему, ведь она запомнилась ему в самом расцвете своей красоты. Без неё он, возможно, никогда и не стал бы целителем. Именно Лилли приоткрыла Эрленду завесу, за которой скрывался восхитительный мир алхимии. Если бы не она, его жизнь могла повернуться совсем по-другому. Вместе с этим целителю вспомнилось и то, что если бы не он, то Лилли до сих пор была бы жива.
Он часто вспоминает о ней, и это всегда приносит с собой лишь горечь утраты. Всё потому, что целая наука под названием «алхимия» напоминала Эрленду о лучших днях его жизни. Он часто говорил себе, что если бы он лучше знал эту науку, то Лилли была бы жива. Оплошность Эрленда стоила жизни самому дорогому для него человеку. Спустя пару дней после смерти Лилли, Эрленд узнал, что растение, которое ужалило девушку, и яд он определил правильно, но вот лекарство было неверным. Ради памяти о своей любимой Эрленд пообещал себе, что посвятит всю свою жизнь изучению алхимии и займёт её место целителя в Айнэсте. Двадцать лет исследований ингредиентов и создания собственных эликсиров. Работа позволяла отвлечься от произошедшей трагедии, одновременно напоминая о ней. Эрленд не пытался сосчитать, как часто вспоминает Лилли – это была бы слишком большая цифра.
Забывшись в сладостных и в то же время горьких воспоминаниях, Эрленд и не заметил, как подошёл ко рву, отделяющему королевский замок от остального города. Аккуратно ступая по скользкому подъёмному мосту, алхимик пересёк ров и оказался во владениях дворца. Обычно командир гвардии короля обитал где-то внутри, неподалёку от Его Величества. Но сегодня путь Эрленда лежал не к королю, а в башню самого командующего. Видимо, дело, о котором его оповестили недавно, предстоит решать лично комгварду1010
Комгвард – сокращение от «командующий гвардией». Так обращались только к командующим королевской гвардией.
[Закрыть].
Сказав стражникам своё имя и цель визита, Эрленд вошёл в башню. Она была невысокой, и подъём наверх по винтовой лестнице не вызвал у алхимика особых затруднений. Взобравшись на самый верх, Эрленд постучал в дверь. После разрешения войти, он открыл её.
Перед ним стоял сэр Лемдал Барн – командующий королевской гвардией. Сколько целитель его помнил, он вообще не менялся со временем. Самым заметным отличием от семнадцатилетнего солдата, когда Эрленд увидел комгварда впервые, было наличие постоянной грубой щетины того же светлого оттенка, как и его волосы, свисающие почти до плеч. Широты в плечах тоже прибавилось за эти семь с небольшим лет.
Эрленд знал комгварда давно – в первый раз он увидел сэра Лемдала ещё будучи начинающим целителем, в то время как тот был обычным солдатом. По мнению Эрленда, их знакомство вышло случайным, однако сэр Лемдал был уверен, что алхимика ему послали свыше. Тогда комгвард был ранен, и его доставили к первому целителю, попавшемуся по дороге. Рана была несерьёзной, но уже грозила загноиться. Эрленду не составило труда спасти сэру Лемдалу жизнь, и таким образом целитель заслужил пожизненную благодарность от будущего комгварда короля Кемендума. С тех пор Эрленд виделся с Лемдалом почти регулярно. Трудно сказать, стали они друзьями или нет, но целитель всегда относился к комгварду с большим уважением и старался помогать ему по мере возможностей.
– Сэр Лемдал, – произнёс Эрленд, отвесив небольшой поклон командующему. – Рад видеть вас в добром здравии.
– Это взаимно, Эрленд, – ответил сэр Лемдал, многозначительно посмотрев. Эрленд стал обращаться к нему на «вы» с тех пор, как Лемдал стал комгвардом, и ему это не очень нравилось.
Целитель осмотрел людей, стоящих рядом с комгвардом, не узнавая никого из этих рыцарей. Учтиво поклонившись всем присутствующим, Эрленд продолжил:
– И чем же я обязан вашим приглашением?
– Мне нужна твоя помощь.
«Серьёзно, что ли?» – усмехнулся про себя Эрленд, но вслух сказать не посмел.
Сэр Лемдал дал команду своим гвардейцам разойтись, и Эрленд увидел жуткую картину. Перед ним на разных столах лежали четыре человека – сомнений в том, что они мертвы, не возникало. Эрленд отвёл взгляд в сторону, сдерживая рвоту. Ему приходилось иметь дело с ранеными и только что убитыми людьми, но такого ему видеть ещё не доводилось. Трое погибли от серьёзных ран – у них у всех была большая резаная борозда почти во всё тело. Четвёртый труп тоже выглядел ужасно – у него не было таких ран, но были сломаны несколько рёбер, которые наверняка вызвали сильное внутреннее кровотечение. Сами трупы больше всего походили на бандитов с их лёгкой экипировкой, которую не сняли с убитых.
– Что с ними случилось? – первым делом спросил Эрленд, подходя к ближайшему телу, у которого глубокий порез проходил от левого плеча где-то до середины живота. Не иначе здесь поработал кто-то с двуручным мечом. Но это могла быть и секира. С другой стороны, оставить подобную рану секирой было затруднительно – под её тяжестью тело скорее было бы разрублено, в отличие от конца лезвия большого меча, который мог оставить такую рану.
– Никто не знает, – нехотя ответил сэр Лемдал. – У этих солдат было секретное задание.
– Так это солдаты, значит? – удивился Эрленд, не отрываясь от осмотра. Он давно не работал с трупами, но навыки и знания ещё сохранились. Предположение насчёт двуручного меча всё ещё было преобладающим – такие длинные раны трудновато оставить обычным мечом.
– Да.
«Многословен как всегда», – подумал Эрленд, щупая рану. Кровь уже сильно подсохла, тело было холодным, похоже, что погибли они около нескольких дней назад.
– Давно они мертвы? – спросил Эрленд, подходя к другому трупу.
– Сюда они были доставлены вчера вечером, – отчеканил сэр Лемдал. – Точного времени смерти не знаю.
– Как долго они не отчитывались?
– Я послал своих людей, как только не получил их ежедневного отчёта. На следующий день они были уже здесь.
«Три дня, значит», – обследования второго тела не принесло ничего нового, кроме пробитых насквозь доспехов. Отверстие было весьма небольшим и представляло собой рваный кружок, равный примерно двум дюймам в диаметре. Третье тело заинтересовало Эрленда больше, чем первые два. Помимо распоротого живота, из которого открывался крайне неприятный вид на кишечник, у этого трупа была глубоко надрублена верхняя часть правого плеча. Как будто кто-то хотел разрубить этого солдата пополам, но не справился, выдернул оружие и убил его, проведя лезвием по животу.
Эрленд подошёл к последнему трупу. Он, пожалуй, был самым необычным. Сломанные рёбра говорили о том, что этого человека ударили чем-то тяжёлым – возможно, молотом или булавой.
Эрленд посмотрел на соседний стол, где лежал смятый нагрудник. Что-то смутило целителя в этом. Сразу видно, что доспехи были очень тонкими. Такие можно пробить даже кинжалом, если знать, куда наносить удар. Нагрудник был сильно помят и, казалось бы, очевидна работа молота, но что-то было не так. Эрленд знал, как выглядит броня после знакомства со стальным набалдашником молота, и то, что он видел перед собой, не было похоже на тяжёлый удар дробящего оружия. Доспехи больше мялись под натиском молота, нежели ломались. Броня убитого солдата была пробита. Сразу возникло предположение о булаве, в первую очередь о той, которой пользуются северяне – если Эрленду не изменяла память, она называлась шестопёр.
Однако была ещё одна деталь. Присмотревшись получше, целитель заметил, что примерно в середине большой вмятины было едва заметное возвышение, будто некая перегородка. Алхимик подумал о том, что это были два одновременных удара молотом, но тут же прогнал эту догадку. Тут в голове Эрленда всплыл случай многолетней давности, когда он пытался спасти рыцаря, которого лягнула лошадь, вставшая на дыбы. Тогда на доспехах раненого были похожие отметины. Но ситуация вновь не укладывалась в голове. Получалось, что помимо неких нападавших там был ещё и всадник, либо все нападавшие были верхом на конях. Всадники обычно не нападают на бандитов, потому как те сами к ним не суются.
– А скольких убили твои люди? – спросил для начала Эрленд, порадовав командующего переходом на «ты».
– Ни одного, – ответ сэра Лемдала удивил алхимика. – Если они кого и убили, то трупы кто-то унёс.
Эрленд выдержал паузу, ещё раз осмотрев сломанные кости трупа, и сказал напрямик:
– Я всё ещё не понимаю, зачем ты вызвал меня.
– Хочу, чтобы ты сказал точно, как именно они погибли, – отчеканил комгвард.
– А тебе самому непонятно? – вскинул брови целитель.
– Нужно мнение знающего человека.
– Ну, могу высказать лишь пару предположений, – начал алхимик, втайне возгордившись доверием комгварда. – Судя по всему, двоих из этих бедолаг убили одним ударом. Того, – Эрленд указал на мертвеца с двумя ранами, – видимо, тоже собирались прикончить за один удар, но что-то пошло не так. Вон тот дальний – самый интересный. Уж не знаю, чем его ударили – это наиболее неразрешимая загадка.
– Согласен, – кивнул сэр Лемдал. – Похоже на следы копыт, так?
– Именно. Куда это ты своих людей отправил, если на них всадники нападали?
– Самая загвоздка в том, что всадники на них напасть никак не могли, – решительно проговорил комгвард. – Они работали на окраине Многолюдного леса, а там верхом очень трудно передвигаться.
Эрленд удивлённо посмотрел на собеседника. До этого момента алхимик и предположить не мог, что погибшие работали в лесу, а потому вполне допускал нападение всадников.
– Тогда я ничего не понимаю, – развёл руками Эрленд и, встретив недоверчивый взгляд сэра Лемдала, указал на смятый доспех. – Сам взгляни, если хочешь, комгвард. Вот эта перегородка, и именно такая перегородка возникает в случаях удара лошадиными копытами, тут у меня сомнений нет.
Наступила пауза, во время которой комгвард осматривал указанную целителем перегородку. Глубоко вздохнув, сэр Лемдал сказал:
– Тогда у нас есть только один подозреваемый.
– И кто же? – недоумённо спросил Эрленд.
– Кентавры.
Алхимик удивлённо посмотрел на комгварда.
– С чего бы кентаврам нападать на людей? – задал очередной вопрос Эрленд.
– Больше некому, – пожал плечами сэр Лемдал. – Как раз хотел спросить, сколько раз кентавры нападали на людей? Ты же увлекаешься историей, может, читал что-то об этом?
– Не припомню ничего такого, если честно, – помотал головой целитель. – А почему бы тебе не обратиться к королевскому алхимику? У него ведь опыта больше, чем у меня.
– Он младше тебя лет на пятнадцать, – ответил комгвард. – Ему я бы не хотел это доверять.
– Видимо, я отстал от последних новостей. А что стало с Асартом?
– Он умер. Асарт и так доживал свои последние дни, но пару месяцев назад ему стало совсем плохо, поэтому пока на его должность король назначил его ученика.
Эта новость произвела впечатление на Эрленда. Асарт долгое время был королевским алхимиком – многие его называли одним из лучших. Эрленд был согласен с этим мнением. За всё время своего знакомства с Асартом у него не было сомнений в знаниях королевского алхимика. Именно он повлиял на Эрленда так, что его стали интересовать и другие науки помимо алхимии. Асарт хорошо знал историю почти каждого народа Лоринара, много читал про магию и древние артефакты. Его советы королям Кемендума были поистине бесценны. Сам Асарт работал на своём веку у двух королей.
И вот его не стало. Эрленд постарался вспомнить, в каком возрасте был Асарт, когда они виделись в последний раз. Целитель знал, что королевскому алхимику уже тогда было хорошо за сто лет.
– Оповести всех об общем сборе, – сказал Лемдал одному из гвардейцев.
– Слушаюсь, – последовал ответ.
– Я могу идти? – поинтересовался Эрленд.
– Да. Спасибо за помощь.
– Конечно, всегда рад. Ты расскажешь об этом королю?
– Как только сам с этим разберусь. У короля и так полно дел.
– Это каких, например? – скептически вскинул брови Эрленд. Одной из важнейших обязанностей короля была забота о своём народе, а четыре трупа были серьёзным преступлением.
– Ещё не пришёл голубь от союза алхимиков насчёт назначения нового королевского алхимика, – спокойно ответил Лемдал, не обращая внимания на скептицизм Эрленда. – Кроме того, поступило важное письмо от Цезона Невия1111
Цезон Невий IV – император Стедмара с 976 года нового летоисчисления (НЛ).
[Закрыть].
– Император Стедмара? – вновь удивился Эрленд.
– Он самый.
Алхимик не стал спрашивать подробнее – Лемдал и так сказал достаточно. Эрленд попрощался с комгвардом и вышел из башни. Стоило зайти к командующему, как на голову сразу же свалилось больше новостей, чем за последние несколько месяцев.
Пока Эрленд помогал комгварду, народ уже успел проснуться. За лавками рынка начали появляться торговцы, торопливо отряхивая продукты от снега и представляя свой товар, из кузницы слышался громкий лязг молотка и шипящий звук остужающейся стали. Неугомонная детвора без устали бегала по улицам с какими-то мелкими поручениями или просто догоняли друг друга, бросаясь снежками. Когда-то Эрленд и сам мечтал о детях, но смерть его любимой поставила крест на этой мечте. Он не мог представить рядом с собой кого-то другого, кроме Лилли.
Придя домой, Эрленд плотно пообедал остатками лукового супа и запил горячим рунэльским чаем. Скорее всего, ужинать сегодня он будет поздно, поэтому далее можно будет рассчитывать только на «Беличий раствор». Кроме того, следовало взять с собой в дорогу какую-нибудь еду. Эрленд спустился к себе в погреб, взял оттуда ещё вчера приготовленную отварную говядину, несколько морковок для лошади и вернулся в комнату. Взяв бутылку медовухи, целитель перелил напиток в бурдюк и положил в сумку к говядине.
– Куда-то уходишь? – раздался голос из дальней комнаты.
Эрленд обернулся и увидел Аннетию, спускающуюся с лестницы, ведущей на чердак. Девушка была вся в пыли и слегка растрёпанная. Спустившись с лестницы, Аннетия отряхнула одежду от грязи, после чего несколько раз чихнула.
– Будь здорова, – усмехнулся Эрленд. – Да, надо за парочкой трав съездить. А ты что на чердаке делала?
– Угадай, – усталым голосом ответила Аннетия, закончив, наконец, отряхиваться. – На чердаке твоём прибиралась. Ты там когда был в последний раз?
– Э-э-э, – протянул алхимик, задумавшись. – Месяца два-три назад, наверное.
– Не знаю, имеет ли смысл спрашивать насчёт уборки, – хмыкнула девушка, присев на стул и налив себе кружку воды.
– Хех, – только и ответил Эрленд. – Думаю, ты уже сама знаешь ответ.
Аннетия слабо улыбнулась и почти залпом выпила налитую воду. Эрленд, тем временем, подошёл к своему рабочему месту, взял обезболивающую настойку и поставил на полку к остальным эликсирам. Остывшее снадобье уже можно было смело использовать, если возникнет нужда. После этого целитель вновь вернулся к столу, открыл поддон и достал оттуда небольшой нож, которым он срезал растения. Убедившись, что он его отмыл после последнего похода за ингредиентами, Эрленд положил нож в карман.
– Может, лучше я схожу? – предложила Аннетия, вставая со стула. – Тебе же уже не двадцать лет, всё-таки.
– Я ещё не старик, Нетти, – улыбнулся в ответ алхимик. – Могу и сам побродить по лесу. Да и Ласка пока тебе не очень доверяет.
– Ты поедешь на Ласке? – обеспокоенно произнесла девушка. – Так ты не в окрестностях Айнэста будешь травы искать?
– Чего ты так напугалась-то? – сказал Эрленд беззаботным голосом, пытаясь этим её успокоить. – Ну, да, возможно я не только по округе покатаюсь. Не бойся, я не очень долго – к вечеру уж всяко вернусь. Мне в любом случае надо развеяться, а то я последние недели две только и делал, что варил настойки.
Аннетия хотела сказать что-то ещё, но быстро передумала. Судя по всему, она поняла, что Эрленд не откажется от своих замыслов, потому и решила не приставать. Мысленно поблагодарив её за это, алхимик развернулся и хотел было выйти из дома, как ему на глаза попался его арбалет, висящий на стене. Эрленд уже и не помнил, как это оружие попало к нему в руки – в памяти отпечаталось лишь то, что это было порядка десяти-пятнадцати лет назад. За это время целитель даже научился неплохо стрелять, однако он никогда не брал арбалет с собой, потому что он не помог бы в случае опасности.
Но совсем без оружия целитель никогда не выходил за припасами, поэтому он взял в руки длинный кинжал в ножнах и прицепил его к своему поясу с правой стороны. Проверив свою сумку, Эрленд попрощался с Аннетией и вышел из дома по направлению к воротам. Покинув Айнэст, он подошёл к конюшням и попросил привести Ласку. Лошадь получила свою кличку за то, что она очень любила, когда её гладили по холке или голове. Когда-то она принадлежала Лилли, очередная память о дорогом человеке. Она купила Ласку незадолго до своей смерти – тогда она ещё была жеребёнком, ей и года не исполнилось. Лилли всегда мечтала о лошади, но не дожила до того момента, когда смогла бы прокатиться на Ласке. Вопреки своей кличке, лошадь давала себя гладить далеко не каждому человеку – Аннетия до сих пор не могла найти с ней общий язык, из-за чего Ласка так и норовила её куснуть или лягнуть.
В нос целителю ударил резкий запах конского навоза, который возвестил о возвращении конюха. Эрленд поблагодарил его, протянул несколько медяков и взял свою пегую лошадь под уздцы. Путь предстоял неблизкий, а если не повезёт, то придётся идти до самого Многолюдного леса.
Эрленд сунул ногу в стремя, взобрался на спину Ласки и легко ударил по бокам лошади. Ласка побежала по дороге медленной рысью, оставляя неглубокие следы на тонком слое снега. Целитель продолжал направлять лошадь по заснеженной мощёной дороге, пока ему не встретилась широкая тропа. Спустя примерно десять или пятнадцать минут неторопливой езды тропа упёрлась в край Двуцветного луга.
Особенностью этого луга было то, что в зависимости от положения солнца он казался разноцветным. В солнечные дни луг был ярко-зелёным, а ближе к закату казался полностью жёлтым. Именно на Двуцветном лугу имелась одна полезная трава, которая на территории Кемендума больше нигде не росла. К сожалению, сейчас этот луг был почти полностью засыпан последним снегом, поэтому ни золота, ни зелёного цвета видно не было.
Эрленд слез с Ласки и медленно побрёл по лугу. Целитель не раз отмечал, что здесь очень много мелкой живности, вроде насекомых. Изредка встречались и мышки, но кузнечики и сверчки прыгали на кожаные носки сапог гораздо чаще. Однако в это время года ни одно насекомое ещё не отошло от зимовки, поэтому единственное, что слышалось под ногами алхимика – хруст снега.
Достаточно долгое время алхимик безрезультатно бродил по лугу, разрыхляя сапогами верхний слой пороши. Именно по этой причине Эрленд не очень любил зиму – большая часть нужных растений покоилась под белым покрывалом, из-за чего их поиск мог затянуться. Но вот, чуть правее себя целитель смахнул сапогом пушистый снежный покров и заметил нужное растение. В народе оно называлось мягкая осока. Когда-то Эрленд запоминал трудные научные названия всех целебных растений, но довольно быстро перестал это делать. Ему приходится иметь дело с простыми людьми, которые в жизни не запомнят научного названия травы, поэтому Эрленд всегда называл растения простым языком. Мягкую осоку так назвали из-за того, что она не режет кожу, в отличие от обычной. Кроме того, её сок хорошо скрепляет повреждённые ткани внутри организма. Она не имеет с обычной осокой ничего общего, кроме идентичного внешнего вида.
Эрленд опустился на одно колено, достал нож и срезал несколько стеблей мягкой осоки. Она требовалась в обезболивающей настойке в очень маленькой дозе, поэтому собранного количества должно хватить надолго. Растение приятно холодило кожу пальцев, оставляя на ней мелкие капли оттаявшего снега. Алхимик положил стебли в сумку и поднялся с земли.
Оседлав Ласку, Эрленд направил её назад, к мощёной дороге, а потом свернул дальше, на восток. Целитель всегда пользовался проверенным путём, если была такая возможность. Дорога напоминала ему, что он идёт по территории людей. Просторы полей и лесов таили в себе какую-то загадочную тягу, но Эрленда почти всегда пугала эта свобода. Ласка, наверняка, чувствовала бы себя лучше среди своих сородичей, на полях. Но будь она на воле, она, скорее всего, не дожила бы до своего возраста.
Дойдя до развилки, Эрленд не свернул и поехал по едва заметной тропе в гору – благо, тропа была хорошо протоптана, и любой ухаб был виден. Насколько он помнил, там, наверху пригорка, находилось кладбище, где хоронили своих людей жители небольшой деревеньки, находящейся неподалёку. Эрленд слез со своей лошади на подходе к кладбищу.
– Не вздумай съесть тут чего-нибудь, – усмехнувшись, наказал он Ласке, хотя и сам прекрасно знал, что она не станет этого делать.
Ласка фыркнула в ответ, будто говоря, что трава всё равно покрыта снегом, и стала осматривать местность, беспокойно вертя головой из стороны в сторону. Лошадь не любила находиться там, где царила смерть. Эрленду и самому было не по себе в подобных местах. Несколько раз алхимику доводилось побывать в городских похоронных залах. В подобных местах становилось по-настоящему страшно, и даже слабый ветерок, колыхнувший огонь факела, заставлял вздрагивать и испуганно оглядываться.