Текст книги "Легионер"

Автор книги: Андрей Посняков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Славная девушка, – отдышавшись, негромко произнес он. – Здорово, что мы ей помогли!

Юний с усмешкой скосил глаза:

– Ты же называл ее замухрышкой?

– Кто? Я? Не помню. – Гета вздохнул. – Нет, она славная. И знаешь, совсем не занудливая, бывают ведь и такие зануды, что…

– Да, хватает всяких.

– Она звала меня к себе в гости, в Эборак.

– Вот как? – Рысь засмеялся. – Интересно: я ее устраиваю, а в гости зовут тебя!

– Она тебя стесняется, мой господин, – пояснил Гета. – Ты для нее – римлянин-повелитель, другое дело – я. Со мной можно и по-простому…

– Что ж, месяца через два придется отпустить тебя в гости.

– Правда? – Мальчик возликовал. – То-то обрадуется Марика!

Юний едва сдержал ухмылку:

– С чего это ты взял, что она тебе обрадуется?

– Сама сказала! Вот только что, на телеге. И даже… – Гета вдруг покраснел. – Даже поцеловала меня на прощанье… правда – в щеку.

– Ну, у вас еще все впереди! – расхохотался-таки Рысь. – По крайней мере, будем на это надеяться.

– Да! – серьезно отозвался Гета. – Хорошо, что я нанялся к тебе – поднакоплю денег для свадьбы!

Дежурная смена выдалась не особенно хлопотной. Во-первых, все начальство уже давно успокоилось после инспекционной проверки, а во-вторых, повезло с погодой, если, конечно, это можно назвать везением. Еще вчера ярко светило солнце, а сегодня с самого утра зарядил дождь и, судя по плотным, затянувшим все небо тучам, надолго. Капли стекали по шлемам и плащам легионеров, рядовые воины не обращали особого внимания на непогоду, а вот кое-кому из командиров не очень-то хотелось покидать сухой и уютный штаб даже с целью очередной проверки постов. Так вот и не покидали.

Юний опять разговорился с Сервилием. На этот раз беседа как-то сама собой зашла о бессовестном воровстве интендантов. Осуждая на словах, Сервилий с какой-то затаенной завистью рассказывал о загородной вилле Лупиана, про которую ему в свою очередь рассказал один из строительных рабочих.

– Три этажа, Юний! Три этажа! Расписанные золотом стены, колонны из мрамора! Мы тут мокнем на дожде, а эти интендантские крысы… ух!

– Кажется, Лупиану нужен грамотный помощник, – пряча усмешку, перебил воина Рысь. – Такой, что был бы сведущ и в кредитах, и в денежных операциях аргентариев.

– В кредитах и денежных операциях? – насторожился Сервилий. – А ты знаешь, я ведь во всем этом очень хорошо разбираюсь. Может, намекнешь об этом при случае Лупиану? Ты ж к нему заходишь…

– Попробую. – Юний кивнул, и крупные, свалившиеся со шлема капли упали в скопившуюся под ногами лужу.

Дождь так и шел не переставая, а к вечеру еще больше усилился. Кругом сделалось темно, хотя до ночи было еще долго. Обойдя посты, Юний хотел было скрыться в крепостной башне, но один из несущих службу легионеров, Марциан, вдруг закричал от южных ворот:

– Едут!

– Кто едет? – насторожившись, Рысь быстро взобрался на южную башню. Неужели проверка?

– Во-он! – Марциан кивнул на дорогу, блестящую от влаги. Дождевые потоки водопадами стекали в кювет, правда, никаких луж на проезжей части не было – римляне строили на совесть. По дороге от Виндоланды к крепости ехало несколько возов, крытых мокрыми шкурами. Впереди скакал верхом сопровождающий – легионер в пластинчатом доспехе и шлеме с уныло поникшими мокрыми перьями.

– Эй, Юний, отворяй ворота! – подъехав ближе, закричал он.

– Кто такие? – Рысь кивнул воинам, и те завертели лебедки.

– Торговцы из Тримонтия, – откликнулся легионер. – Подорожная у меня.

– Хорошо. – Юний зябко повел плечами. Следовало осмотреть и людей, и содержимое возов, сверить с подорожной, а затем записать все в специальную книгу.

Просвистев канатами, мягко упал через ров подвесной мост, распахнулись прочные створки. Скрипя осями, тяжелые возы медленно въехали во двор форта и остановились перед северными воротами.

Юний самолично проверил возы – ничего особенного, лишь дурно пахнущие кожи. Его больше интересовали люди. Торговцы, погонщики, слуги. Кто побогаче – в плащах и римских туниках, народ победнее был одет в накидки из козьих шкур и такие же шапки. Рысь внимательно осмотрел каждого. Люди как люди… Попадались и татуированные – дурной обычай этот бытовал у народов севера. У многих слуг все лицо покрывали синие волнообразные линии. Попробуй тут определи – есть ли среди этих людей воин из отряда Мада Магройда? Или, может быть, его вообще не было?

Юний подошел к воротной башне и, не обращая внимания на дождь, задрал голову:

– Эй, Фабий! Не было сегодня дымов?

Фабий свесился со смотровой площадки:

– Как же не было! Как всегда – сначала черный, затем – два белых.

Рысь в задумчивости вернулся к обозу. Придется пропускать – формально придраться не к чему. Торговцы, погонщики, слуги… Тримонтий – варварский город на полпути к разрушенному валу Антонина.

Чей-то смех раздался вдруг рядом. Юний резко обернулся – смеялся один из молодых воинов – Приск.

– Что ты тут увидел смешного? – вполголоса осведомился Рысь.

– Погонщик, – Приск кивнул на слугу в коротком шерстяном плаще с капюшоном. – Такое впечатление, он не знает, с какой стороны подходить к мулу!

Юний обернулся: створки северных ворот медленно открывались.

– Ну, как он берет упряжь? – продолжал критиковать Приск. – Поправляет… Ну, кто так делает? Это ж тебе не лошадь, а мул!

Между тем ворота распахнулись, какой-то торговец верхом на белой лошади уже выехал со двора, за ним потянулись возы.

Подойдя к одному из купцов, Юний показал на подозрительного слугу:

– Вот тот парень, в капюшоне, кто он?

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами торговец – пожилой седоусый мужчина в длинном зеленом плаще. – Кажется, он нанят совсем недавно. Ну да, я его раньше не видел. Наверное, кто-то из местных.

Словно услышав их разговор, подозрительный слуга вдруг резко обернулся и, встретившись глазами с Рысью, чуть наклонил голову.

– И все же, кто его нанимал? – Рысь обернулся к купцу.

– Не знаю, кажется, Ибар… Эй, Ибар! – торговец громко закричал и замахал руками. Один из купцов – тощий и высокий, уже бывший у самых ворот – отделился от других и направился к Юнию.

А слуга… А слуга вдруг опрометью бросился за ворота, на бегу сбрасывая плащ. Догнав всадника на белой лошади, подпрыгнул и, сбросив того, галопом понесся прочь! Все произошло настолько быстро и неожиданно, что никто не успел ничего предпринять. Лишь Рысь бросился было к конюшне – да раздумал, не так-то уж и хорошо он управлялся с конем. Да к тому же – у беглеца сто дорог. С башни в сторону вседника полетели камни: Фабий неплохо владел пращой. Впрочем, все это было уже тщетно – беглец скрылся в густой пелене дождя. И все же Рысь послал в погоню всадников.

Что ж… За это кто-то должен ответить!

– Ну, так я тебя слушаю. – Юний подошел к тощему торговцу.

– Это Гертсаг, мой слуга, из местных. Я нанял его вчера.

– Он сам пришел или ты его где-то выискал? – тут же поинтересовался Рысь.

Купец почесал голову:

– Сам пришел.

– А вещи? У него были с собой какие-то вещи?

– Кажется, были… Да, был какой-то мешок с вяленым мясом, похоже, уже протухшим. Ну да, протухшим – мешок ужасно вонял.

– Мешок? – Юний вскинул глаза. – Где он?

– Где-то на телеге. Сейчас велю принести.

Торговец подозвал слугу, и через некоторое время грязный мешок беглеца был предоставлен к осмотру. И в самом деле, запах от него шел еще тот!

– Развяжи! – приказал Юний.

Слуга быстро исполнил приказание… И перед изумленным взором торговцев и римлян выкатились на мощеный двор две отрезанные головы. Одна была с длинными рыжими волосами. Головы уже хорошо подгнили, мертвые глаза вытекли, и пустые глазницы чернели сукровицей, а кое-где сквозь кожный покров блестел череп.

– Хорошенькая поклажа для скромного слуги, – невесело пошутил Рысь.

Снаружи послышался стук копыт – это возвращались посланные в погоню конники. Возвращались ни с чем.

Глава 7 Июнь 229 г. Земли дамнониев Приказчик

Гляделки нам говорят, что женщина – это худший случай двухстворчатости… Раздвоенный пол.

Джеймс Джойс. Улисс

Деревушка дамнониев, издалека вполне симпатичная, на деле оказалась маленькой и убогой. Около десятка беспорядочно разбросанных хижин да высокая, сложенная из круглых камней башня – убежище на случай нападения воинственных соседей-каледонов. Покровительство римлян – а дамнонии считались союзниками империи – не очень-то спасало от набегов, да и вообще, здесь, в этом дальнем, забытом всеми богами углу, являлось чисто номинальным понятием. Воинственные горцы не особо считались с какими-либо договорами, а когда-то посланный на их усмирение девятый легион бесследно исчез, сгинув в горах и торфяниках.

Местные жители занимались разведением овец и ткачеством – их тонкие, но теплые ткани пользовались большой популярностью и в более цивилизованных местах, а потому Рысь представлялся всем торговым агентом, приказчиком Эмация Аттурига, торговца-оптовика из Эборака. Вместе с верным Гетой Юний вот уже около двух недель странствовал по здешним холмам и возвышенностям, к северу переходящим в изумрудно-зеленую, изумительно красивую низменность, тянувшуюся по берегам широкой реки до самого моря. Каких-либо крупных селений в земле дамнониев не было, а вот мелкие, подобно этой деревне, встречались довольно часто, пожалуй, не реже, чем разбросанные по всему плоскогорью пастушеские хижины. Заливные луга сменялись на возвышенностях смешанным лесом, где росли дуб, ель, сосна. Еще выше попадались березы, частенько встречались и папоротники, и обширные пустоши, покрытые цветущим розовым вереском. Вот только, дорог не имелось почти никаких, не считая той, что вела от Виндоланды в Тримонтий, так ведь та давно осталась на много миль к востоку.

Выдававший себя за торгового агента Юний был желанным гостем в скотоводческих селениях. Едва он представлялся старосте, как тот сразу же начинал деловые разговоры – шерсти было много, и каждый старался ее выгодно продать. Впрочем, таких, как Юний, здесь тоже хватало – однажды конкуренты чуть не устроили драку, в которую Рыси хватило ума не ввязываться. Они с Гетой просто перебрались из одного селения в соседнее, точно такое же. Личина приказчика позволяла без особых проблем передвигаться по всей области между валами Адриана и Антонина. Как раз тут и располагались земли вотандинов, селговов и прочих. Дамнонии были самыми северными и непосредственно граничили с разрушенным Антониновым валом, за которым начинались земли каледонов, или притенов – «разрисованных», как их презрительно именовали римляне. Как жители севера сами себя именовали, сказать было трудно, каждый клан – по-своему. Даже наречие вотандинов Юний понимал с трудом, чего уж говорить обо всех прочих. Он радовался, что все же решился взять с собой Гету – мальчишка почти свободно болтал на многих наречиях, правда, у дамнониев и он не все понимал. Впрочем, особо понимать тут было нечего: местные жители в основном говорили о шерсти, продажей которой занимались еще с эпохи Гая Юлия Агриколы – консула и губернатора Британии со времен восстания Боудикки.

Агрикола отличался редким миролюбием и оставил о себе добрую память, особенно здесь, на севере. Что же касается денежных средств, то наряду с римскими монетами в этой местности ходили слитки серебра, а иногда попадалось и золото. Те же, кто жил ближе к морю, частенько вели счет в каких-то кумалах – как с горем пополам выяснил Рысь, это была чисто счетная единица, равная нескольким коровам или рабам, или тому же серебру. Все это, а также отсутствие дорог и постоянная угроза нападений воинственных горцев делало здешнюю торговлю довольно запутанным и непростым делом. Но Юний, надо сказать, в нем вполне преуспел и вот-вот должен был обогатить своего арматора Эмация Аттурига. Купец с таким именем на самом деле существовал и являлся одним из немногих друзей наместника Клавдия Апеллина. Легат договорился с ним без труда, и Юний чувствовал себя самым настоящим агентом: иногда он Увлекался торговыми делами до такой степени, что напрочь забывал о главном.

После страшной находки в мешке сбежавшего вотандина Юний воспользовался приказом легата и от его имени выписал себе командировку. Предписав самому себе срочно явиться в Эборак – куда ж еще-то? – Юний на полпути свернул, прикупил двух мулов для себя и Геты и, проехав по дороге вдоль Адрианова вала миль десять, извлек другой приказ, согласно которому все легионеры должны были беспрепятственно пропускать его в северные земли. Туда и направились. Погода благоприятствовала – дожди наконец сменились ясными солнечными деньками. Нельзя сказать, чтоб с неба совсем не капало: бывали и дожди, и грозы, но только кратковременные – вот только что поливало как из ведра, миг – и снова весело светит солнце!

В Тримонтии, куда Юний с Гетой явились первым делом, никто из торгующих на рынке купцов не мог сказать ничего определенного. Да и, по правде-то говоря, ничего определенного Рысь и не мог спросить. Куид Мад Магройд, вождь? Здесь никто такого не знал, что было по меньшей мере странно. А что еще спросить? Про «разрисованных»-притенов? Так вотандины почти все имели татуировки – какие-то волшебные птицы, боевые топоры, совы. А вот красной лошади ни у кого не было!

– Красная лошадь? – почесав бороду, переспросил один из торговцев. – Нет, это не вотандины и не селговы. Может быть – дамнонии или даже кровожадные дикари из северных притенов.

Что ж, хоть какой-то след. Покинув Тримонтий, путники подались на восток, к дамнониям. Плоскогорье, низменности, многочисленные озера и леса – среди всего этого совсем не было дорог, ну, не считать же таковыми узкие – едва пройти мулу – тропы?

– Хорошая дорога, – хвалил Гета. – Едем – и чего еще надо?

– Да разве ж это дороги? – возмущался Юний. – Где мостовая, где водоотводы, кюветы? Ты только взгляни, какие здесь лужи! Как бы не утонуть вместе с мулами.

И все же путешественники медленно, но верно перемещались к востоку, стараясь не пропускать ни одного крупного поселения. Вот и сейчас…

Спустившись с холма к реке, Юний придержал мула и громко окликнул рыжего подростка, ловившего рыбу:

– Эй, красноголовый! Далеко ль до селения?

Как ни странно, рыжий его прекрасно понял и, оторвавшись от снастей, широко улыбнулся щербатым ртом.

– Селение? – парень смешно шепелявил, и у него получилось – «шеление». – А вам какое нужно?

– А их тут что, несколько?

Парень вдруг захохотал, схватившись за живот, даже повалился в траву, а отсмеявшись, сказал:

– Ну и смешно же ты говоришь, незнакомец. Вроде бы все понятно, а не так, как положено. Вы, верно, издалека?

– Да уж, – солидно кивнул Юний. – Приехали покупать шерсть.

– А, вот вы кто, – догадался рыжий. – То-то я и смотрю… (Он произнес – «шматрю».)

– Шматри, шматри, – не удержавшись, передразнил Рысь, и теперь уж словно лошадь заржал Гета.

– Чего он смеется-то? – удивился рыбак и, поковыряв в носу, кивнул налево: – Ежели вы за шерстью, так вам туда, в Картиул. Это большая деревня, спросите дом старосты Фергуса Макойла, это мой дядя. Очень богатый и знатный человек! Знатней его только наш вождь Акранах, но тот далеко, а в деревне мой дядя главный.

– Вот спасибо, красноголовый, – вежливо поблагодарил Рысь. – Тебя-то самого как звать?

– Маклох.

– А что, славный Маклох, я вижу, ты не глупый малый!

Рыжий приосанился:

– В нашем роду вообще дураков нет, не то что в соседних – уж там-то глупень на глупне!

– А скажи-ка, не знаешь ли ты знаменитого воина по имени Куид Мад Магройд? У него еще шрам через все лицо.

Маклох задумчиво почесал голову:

– Нет, не знаю. Вообще, тут у многих шрамы.

– Жаль, что не знаешь, – сокрушенно вздохнул Юний. – Что ж, может, твой дядя-староста знает?

– А может, – подумав, признал Маклох. – Он многих знает. Да вы идите уже, а то мне всю рыбу распугаете.

Махнув на прощанье парню, Юний и Гета повернули мулов и не спеша – не потому, что совсем не хотелось спешить, а потому, что мулы быстрее не шли – поехали в указанную рыжим Маклохом сторону. Клонившееся к закату солнце светило им в спины.

Селение, вполне приличное издалека, вблизи оказалось скопищем грязных убогих хижин. Солома, в лучшем случае камыш на крышах, низенькие, сложенные из камней ограды, обязательная башня на окраине. Меж хижинами в пыли лежали свиньи, мимо которых, громко крича, бегали голые дети.

– Эй, парни! Где нам найти старосту Фергуса Макойла?

– Старосту? А вон его дом, сразу за кузницей.

Обойдя кузницу – такую же убогую, как и окружавшие ее хижины, – путники оказались перед дубовыми воротами. Левая створка была приоткрыта.

– Хозяева! – Юний кивнул Гете, и тот принялся громко барабанить кулаками в ворота, что, похоже, не вызывало никакого эффекта. Только где-то неподалеку блеяли овцы.

– Да что уж, нет их там никого? – удивился Рысь. – А ну, Гета, постучи-ка еще!

– Что вы стучите, как сумасшедшие? – спокойно осведомились сзади.

Юний и Гета обернулись и увидели перед собой плюгавенького рыжебородого человечка, низенького, с обширной лысиной, вполне заметным брюшком и хитрющим взглядом, одетого в коричневую короткую куртку из оленей шкуры, широкие штаны и добротный травянисто-зеленый плащ, заколотый на левом плече овальной бронзовой фибулой. Собственно, почти так же выглядели и пришельцы – только плащ на Рыси был подлиннее да штаны поуже, а Гета вообще обходился без плаща, да и куртку надел прямо на голое тело, так что сразу было видно, кто здесь господин, а кто слуга.

– Пусть вы и весь ваш род будут здоровы, – вежливо произнес Юний, незаметно осматриваясь вокруг. За рыжебородым плюгавцем выстроились крепкие пареньки с дубинами.

– Будьте здоровы и вы, – прищурившись, откликнулся рыжебородый. – Зачем пожаловали?

– Я – торговец шерстью из Эборака, – Рысь поправил висевший на поясе гладиус в красных ножнах. – Ищу славного старосту Фергуса Макойла, о чьем богатстве и знатности наслышены и в Эбораке!

– Я староста! – довольно ухмыльнувшись, кивнул Фергус. – Проходите в дом, там и поговорим. А вы, – он обернулся к парням, – возвращайтесь к стаду. Да скажите Маклоку, пусть бросает свои сети да идет к морю – сегодня его очередь высматривать курахи притенов!

– Кого высматривать? – тут же переспросил Юний.

– Да разбойников, – староста вздохнул. – Говорят, опять повадились грабить! Приходят с моря, не так давно соседнюю деревню сожгли, а жителей захватили в рабство. Ну, будьте гостями.

Он провел приезжих в дом – действительно, побольше и покрасивее других: с овальным очагом в центре, который тут же бросился разжигать голый раб с железным ошейником.

– Садитесь. – Фергус кивнул на лавки. – Мои сейчас все на лугу – доят коров. Два десятка коров у меня! – похвастал он и даже повторил со значением: – Два десятка!

– Да, – согласился Юний. – Это большое стадо.

Сквозь дверной проем староста посмотрел во двор, где Гета привязывал к коновязи мулов, и неожиданно спросил:

– Не продашь мне мальчишку? Я бы неплохо заплатил… Коров много, а пастухов не хватает.

– Нет, не продам, – усмехнулся Рысь. – Расторопный слуга мне и самому нужен.

– Жаль. – Фергус почесал бороду. – Ну как знаешь.

Раб с поклоном поставил на стол объемистую корчагу, мелко нарезанный сыр, рыбу.

– Вот, – гостеприимно кивнул хозяин. – Отведай моего пива.

Юний с удовольствием отхлебнул из большой деревянной кружки и, улыбнувшись, похвалил:

– Клянусь богами, славное пиво!

После того как гость подкрепился, староста завел речь о шерсти. Слушая его, Юний быстро понял, что и здесь, казалось бы, в столь отдаленных местах, скупщики шерсти появлялись регулярно. Правда, не из Эборака, а из Тримонтия, но весь ценовой расклад Фергус знал, как свои пять пальцев, и довольно неплохо разбирался в римских деньгах, имевших хождение в Британии, – серебряных сестерциях и денариях, дупондиях из латуни, золотых ауреусах…

Наконец вроде бы сошлись в цене.

– Ты заплатишь часть денег сейчас, а осенью, когда приедешь забирать шерсть, остальное? – словно само собой разумеющееся, спросил староста.

Рысь замялся – у него просто не было с собой столько денег.

– Давай все расчеты по осени?

– Как скажешь, – усмехнулся Фергус. – Только учти, если вдруг появится еще какой-нибудь перекупщик и заплатит сейчас, я ведь могу продать шерсть и ему!

– Ну, тут уж воля богов! – Юний развел руками. – Так, говоришь, вас тревожат притены?

Староста молча кивнул.

– А не знаешь ли ты знаменитого вождя по имени Куид Мад Магройд? – тут же поинтересовался Рысь. – У него еще шрам через все лицо?

– Мад Магройд? Со шрамом? – Фергус явственно вздрогнул, но тут же напустил на себя маску безразличия. – Нет, не знаю такого. Даже и не слыхал!

Юний ясно чувствовал, что староста солгал, – но вот почему?

С этим нужно было разбираться. Для начала – пожить в селении несколько дней, расспросить жителей, слуг, рабов – кто-нибудь наверняка проговорится. Вряд ли староста, какой бы он ни был хитрый, в силах уследить за всеми своими людьми. Да еще и Гету можно использовать.

Чтобы не выдать охватившее его волнение, Юний опустил глаза. Он хотел было спросить и о девушке – римлянке с зелеными глазами, – но вовремя прикусил язык. Может быть, именно Мад Магройд и приложил руку к ее похищению? Кто знает…

– Хотелось бы переночевать у вас, прежде чем возвращаться в Тримонтий, – поднял глаза Рысь. – Я заплачу и за себя, и за своего слугу.

– Останавливайтесь у меня, – староста махнул рукой, – у нас ведь здесь нет заезжего дома.

Юний и раньше, еще в Виндоланде, слышал о заезжих домах, правда, ему в них еще никогда не доводилось останавливаться. В римской части Британии их просто уже не осталось, не то что в соседней Гибернии, или Зеленом острове, как ее еще называли. Насколько понял Юний, хозяин заезжего двора был, по местным понятиям, довольно знатным человеком, пожалуй, не уступавшим и племенным вождям – принцепсам.

– С радостью заночуем у тебя, славный Фергус! – как можно шире улыбнулся Рысь. – Позволишь ли нам со слугой прогуляться до реки?

– Конечно, прогуляйтесь, – староста подавил усмешку. – Я пошлю с вами своих людей для охраны, больно уж места у нас беспокойные, кабы чего не вышло!

– Беспокойные? – переспросил Юний. – Что, притены могут добраться и до вас?

– Добирались уже. – Фергус отмахнулся. – Лучше и не рассказывать.

Пришлось согласиться на охрану. В сопровождении двух дюжих молодцев гости спустились к реке и выкупались, оставив охранников сторожить одежду. После чего, обсохнув на солнце, оделись и медленно пошли вдоль берега, наблюдая, как белоголовые парнишки-пастушата гонят с пастбищ овец. Гета попытался было заговорить с ними, но пастушки, посматривая на парней с дубинами, лишь испуганно таращили глазенки. Интересно, что такого они могли рассказать? Чего испугался староста, послав с ними своих соглядатаев? Охрана… От кого охранять-то? От овец иль от пастушат?

Неторопливо следуя за отарой, сопровождаемые охраной с дубинами гости добрались до околицы и остановились у башни, сложенной из дикого камня на случай нападения. В такой башне могли спокойно уместиться все жители деревни. На высоте трех человеческих ростов чернел дверной проем, к которому снизу была приставлена узенькая деревянная лестница – при нужде ее можно быстро втянуть внутрь башни. Юний потрогал лестницу и задумчиво покачал головой.

Длинная черная тень башни пролегла наискось, да самой деревни. Полнеба пламенело пожаром, заливая оранжевым заревом реку. Солнце садилось за дальний лес.

– Красиво, – обернувшись, Рысь подмигнул Гете. – Скоро наступит ночь, и нам, пожалуй, пора возвращаться к нашему гостеприимному хозяину.

– Да, идем, – согласно кивнул Гета и, оглянувшись на стражей, прибавил: – Что-то не очень мне тут нравится. Народ какой-то пришибленный – ни хороводов, ни песен. Похоже, они сильно боятся своего старосту.

– Похоже, – согласился Юний. – Еще бы, кому охота связываться с такими дуболомами? – Он кивнул на парней.

Гета опасливо поежился:

– Как бы они не захватили нас в рабство!

– Не захватят, – усмехнулся Юний. – Староста далеко не дурак и хорошо умеет просчитывать прибыль. Скупщики шерсти здесь бывают частенько – захвати он нас или кого-либо еще, и что? Кто к нему потом приедет за шерстью? Или он сам ее повезет? Вряд ли.

– Смотри, господин! – Гета кивнул на дорогу, по которой возвращались в селение крестьяне, все, как на подбор, сильные молодые парни. – А где же у них девушки? Я что-то пока ни одной не видал!

Рысь тоже задумался над этим фактом. И в самом деле, ни девушек, ни женщин что-то не было видно. Либо они слишком стеснительные, либо их здесь просто нет. А тогда где же они?

Гета не выдержал, взял да и спросил об этом одного из сопровождающих.

– Девушки? – усмехнулся тот. – А зачем тебе наши девушки?

В этот момент из хижины напротив донеслась грустная протяжная песня. Пела девушка или молодая женщина, Юний не разбирал слов, да и Гета тоже не мог пояснить, о чем песня, только чувствовалось, что о каком-то горе.

– Вот вам и девушка! – обернувшись, по-волчьи осклабился местный.

Вышедший навстречу староста гостеприимно распахнул ворота и как-то слишком уж слащаво улыбнулся:

– Входите. Угощу вас жареным мясом.

Оставив Гету прислуживать – заодно парень и поест! – Рысь с удовольствием оглядел заставленный самой разнообразной снедью стол и протянул руку к нежному, политому белым соусом мясу…

– Не ешь это, господин! – наклонившись, шепнул Гета. – Ешь вот то, другое.

Отложив все вопросы на потом, Юний поморщился и, придвинув себе дальнее блюдо, застыл.

– Можно, – тут же шепнул слуга.

Староста усмехнулся и удовлетворенно кивнул:

– А ты, я вижу, не врал, что из Эборака. Не ешь заячье мясо – значит, крови бригантов в тебе больше, чем римской.

– Да, я не чистый римлянин. – Рысь усмехнулся. – И ничуть не стыжусь этого!

– Помилуй, ну что тут стыдиться? – замахал руками Фергус. – Наоборот, надобно гордиться, что в твоих жилах течет кровь бригантов!

Юний с деланной грустью развел руками:

– Увы, сейчас многие в Эбораке считают иначе.

– Ничего, дай время! – начал было староста, но тут же осекся, видимо опасаясь – не сболтнул ли лишнего?

Он явно обрадовался, когда гость перевел разговор на другое – на женщин. Рысь наконец-то поинтересовался – а они вообще где?

– Кто где, – степенно ответил хозяин. – Видишь ли, по обычаю, у нас доят коров там же, где и пасут – на летних пастбищах. Почти все женщины там сейчас и живут… Впрочем, – Фергус хохотнул, – можешь не беспокоиться, я не оставлю тебя на ночь без женщины!

– Да я в общем-то и не просил, – отмахнулся гость. – Просто вот любопытно стало.

Вечерняя беседа не затянулась. Все деловые вопросы были решены еще днем, что же касается остального, то хитроватый староста явно избегал много говорить, отвечал невпопад, а иногда и вовсе отмалчивался, к концу трапезы сделавшись уж совсем озабоченно-грустным. Лишь когда гость со слугой собрались уходить, на хитром лице старосты промелькнула улыбка.

– Я выделил для тебя целую залу. – Фергус кивнул на перегородку, разделяющую дом на две части. – Там мягкая постель и совсем нет комаров.

Юний поблагодарил поклоном.

– Да, уборная во дворе, – провожая, напомнил хозяин. – А слуга твой, думаю, переночует в сарае.

– Нет, – тут же возразил гость. – Я привык, чтоб мой слуга всегда был рядом! Что, он не может спать где-нибудь по соседству?

– Ох уж эти мне римские обычаи, – староста укоризненно покачал головой. – Слыхал, что у богатых римлян принято, чтоб слуги их и одевали, и раздевали. Так?

– Так, – разведя руками, улыбнулся Юний. – Привык, что уж поделать?

– Ну, пусть твой слуга спит здесь, у очага, – подумав, милостиво кивнул Фергус. – Это гостевой дом, и вам двоим места точно хватит.

– Да уж. – Рысь улыбнулся и, провожаемый хозяином, направился в расположенное за перегородкой небольшое помещение, гордо именовавшееся залой.

Узенькие оконца, ложа вдоль стен, стол – по всей видимости, здесь могло разместиться человек пять, а если потесниться, то и больше. В углу, на треножнике, горел бронзовый светильник довольно изящной работы, изображающий человеческий череп. Рядом с ним, на стене, висела небольшая позолоченная арфа.

Пожелав приятных сновидений, староста ушел, и Юний растянулся на дальнем ложе, скинув на пол легкие башмаки из выделанной лошадиной кожи. Чуть потрескивая, горел фитиль, черные смешные тени плясали на завешенных циновками стенах, в небольшое оконце заглядывали желтые звезды. Вообще же ночь была безлунной, темной и тихой, лишь где-то за домом, в траве, стрекотали сверчки, да откуда-то изредка доносился отдаленный собачий лай. Постель вкусно пахла свежей соломой и вереском.

И все же что-то было не так! Может быть, слишком уж хитрая улыбка Фергуса Макойла, или охраняющие (а скорей сторожащие!) гостей воины, или отсутствие женщин? Не очень-то убедительно звучали слова старосты о том, что все женщины доят коров на дальних пастбищах. Странное какое-то объяснение, неказистое даже. Что-то не слыхал Юний никогда о подобном обычае. Вообще, стоило быть начеку. Хотя, конечно, вряд ли старосте выгодно ссориться с торговцами – опять же, кто тогда будет покупать его шерсть? И все-таки не покидала Юния мысль, что Фергус что-то задумал. Может, принял гостя за чистокровного римлянина? Специально подложил за едой заячье мясо, знал ведь, что бриганты его не едят… Ну а даже если бы он, Ант Юний Рысь, и был чистокровным римлянином, что тогда?

Легкое дуновение ветерка чуть колыхнуло пламя светильника, и уже начинавший подремывать Юний резко распахнул глаза. Изящная фигурка в длинной, до самых щиколоток, тунике, скинув на стол покрывало, бесшумно скользнула к ложу:

– Ты еще не заснул, господин?

Рысь улыбнулся:

– А если б и заснул, так что же?

– Я пришла тебя разбудить, – садясь на край ложа, тихо проворковала девушка. – Взрослый мужчина не должен спать один. В дороге или в военном походе одиночество может скрасить и мальчик-оруженосец, и слуга… Но здесь, сейчас – я, Фиэлла Кайрбре, явилась за этим!

– Ты – рабыня Фергуса?

– Нет, господин, – ночная гостья гордо повела плечом, – я – из его клана.

Юний чуть приподнялся на ложе. Желтое пламя светильника выхватывало из полутьмы длинные густые локоны девушки цвета ржаной соломы, сдерживаемые узким ремешком с затейливым узором. Такой же ремешок опоясывал талию, настолько тонкую, что казалось, девчонка сейчас переломится пополам. Худое, чуть вытянутое книзу лицо, большие темные глаза, рот – маленький и слегка капризный, изящный носик, сбритые – по канонам местной красоты – брови. Да, красивая девчонка… Староста неожиданно оказался щедр. К чему бы?

– Я спою для тебя, – встав, Фиэлла подошла к стене и, сняв с нее арфу, тронула пальцами струны. Полились тихие звуки, подобные тому, какие издает легкий дождик, барабаня по растянутой для просушки коже.