332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Щупов » Дитя Плазмы. (Сборник) » Текст книги (страница 21)
Дитя Плазмы. (Сборник)
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:30

Текст книги "Дитя Плазмы. (Сборник)"


Автор книги: Андрей Щупов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Вот, значит, как? – взяв со стола нож, – один на двоих я двинулся на комара с мухой. Наверное, в биллионный раз человек доказывал природе, что он есть венец всего самого-самого. Комара я обратил в бегство, а муху напугал до такой степени, что, уносясь прочь, она с силой ударилась в стекло – обман всех насекомых и без сознания свалилась на подоконник. Я довольно захохотал. С чужими невзгодами собственные – не так страшны. Злость проходила. Наплывало отчаяние. Словно к спасательному кругу я ринулся к телефону. Память хранила еще парочку имен, что внушали надежду. Занято… Опять занято… И у Митьки, и у них. Швырнув трубку, я заметался по комнатам. Заглянув на кухню, обнаружил на столе коробку. Так и есть, навещала мама, но не застала. Блудные сыновья вечно шляются… Я приподнял картонную крышку и полюбовался тортом. Я любил домашние торты. Мама всегда это помнила.

Вернувшись к телефону, напялил на себя джемпер и косо взглянул на градусник за окном. Выходит, Толечке с Тамарой я наврал. Но ведь не знал я тогда еще, что повстречаю котов и пса! Не знал и не мог знать. Маятниковый тоннель не походил на привычные нам тоннели. Сеть непроглядных катакомб – вот чем являлся этот самый тоннель…

С упорством я накручивал диск, но телефон находился в игривом настроении, соединяя меня с кем угодно, но только не с Эллой, не Полиной и не Митькой. Кооператив, баня, какой-то загс… Дважды меня разворачивали, не дав сказать и слова.

– Эллочку тебе?.. А табуретом не хочешь? По загривку?..

Утомленный, я сдался. Присел за стол и обхватил голову руками. За окном выл ветер. Со всех сторон к городу слетались рокочущие тучи.

– Гад! – сказал я телефону, и он немедленно хрюкнул, залившись смешливой трелью.

– Да! – рявкнул я, хватая трубку.

– Ты что так орешь? Не в настроении?.. Это Элла.

Дыхание у меня перехватило. Все-таки есть на земле Бог. Чудо – это когда уже не ждешь…

– Элла! Приходи ко мне! Немедленно!

– Прямо сейчас? Ты с ума сошел. На улице творится несусветное.

– Если не придешь, будет еще хуже.

– Нет, прямо сейчас я не могу. Я думала – поболтаем. Или ты заскочишь. У меня тут Митька сидит. Вот с такими ногтями. Так заскочишь?

– Извини. У меня болит голова.

– Голова?

– Мозг, – пояснил я. – Лобные доли… И еще кипит чайник. В общем извини, родная. До связи! – я положил трубку. Несколько минут сидел неподвижно, затем встал и, старчески шаркая, отправился на кухню. Отрезал себе кусок торта и, запивая холодной водой, принялся жевать.

Тополя за окном уже не шелестели – они стегали друг дружку листвой, стегали наотмашь, без сожаления избавляясь от хрупких ветвей. Легче всего, наверное, переносил непогоду тот коренастый тополек, на который залазил Толечка. Ему было не с чем расставаться – этому древесному огрызку. Отсутствие листьев сводило его парусность на нет. Бедолага. Ни рук, ни ног, ни листьев… Я поморщился. Мне попался запеченный в торте волос. Подцепив его с языка, я счистил с него крем и заплакал. Волос был совсем седой.

ТЫ БУДЕШЬ КОМАНДОВАТЬ БАТАЛЬОНОМ, МИЛЫЙ!

Секретарша, дама в отсвечивающем металлом одеянии, с ресницами в пару дюймов и губами, позаимствованными у напомаженного клоуна, величественно объявила, что начальство пока занято. Делать было нечего, и чтобы не умереть от скуки, я исследовал для начала приемную, осмотрев все настенные причиндалы – от забавных картин с овощами и фруктами до огромных морских раковин, в которые без труда можно было бы просунуть руку. Собственно, это я и попытался проделать, но та же секретарша что-то немедленно забубнила, так что пришлось ретироваться. Иных развлечений в наличии не имелось, и, следя за секундной стрелкой своих армейских часов, я задержал дыхание.

Мой рекорд в покое – около пяти минут. В движении, под водой, я выдавал, понятное дело, меньше. Хотя тут все зависит от глубины. Я уж не знаю, почему так происходит, но чем глубже ныряешь, тем дольше в состоянии выдержать. Надо понимать – какой-нибудь закон физики. Или ботаники… Рыбы ведь тоже без воздуха обходятся, а ныряют, между прочим, поглубже нашего. На второй минуте мимо пролетела муха, и, стремительно взмахнув рукой, я попытался ухватить ее за крыло. Ни за крыло, ни за лапы ухватить цокотуху не удалось, а чуть позже когда стрелка пересекла трехминутную отметку, меня вдруг осенило. Надо сказать, что я не люблю опаздывать, а точнее – не умею. Наверное, как всякий военный. И вот я вдруг рассудил, что коли уж мне назначено точное время, то к этому самому времени мне и следует прибыть. В занятость начальства я не слишком верил и слушаться секретарш не собирался. Она, может, и приближенная к ним особа, но в серьезных делах – всего-навсего женщина…

Сказано – сделано. Совершив отвлекающий маневр по приемной, я незаметно проскользнул в коридор. Номер комнаты мне указали в повестке, так что сориентироваться на местности и определить нужное направление было минутным делом…

Эти двое, конечно, не слышали, как я подошел. То есть, это я так думаю, а иначе зачем бы им было продолжать столь громкий разговор? Не то чтобы они выбалтывали какие-то там секреты, но речь шла обо мне, а я всегда интересуюсь подобными вещами.

Словом, подойдя ближе, я немедленно состыковал свой глаз с узенькой щелочкой между косяком и дверью и занялся наблюдением.

Еще раз повторюсь: одна из характерных черт военных – неумение опаздывать, и снова я мысленно похвалил себя за утреннее решение явиться чуточку пораньше назначенного срока. Иначе весь этот спектакль был бы самым обидным образом пропущен. А сейчас я имел прекрасную возможность видеть и слышать, как двое толстосумов лениво перемывают мои косточки.

Более чем странно, между прочим. Попробуйте мне объяснить, отчего это известных биржевых воротил, завсегдатаев первых газетных полос заинтересовал какой-то заштатный капралишка. То есть «заштатный» и «капралишка» – слова, само собой, неподходящие, но в данную минуту я пытался глядеть на мир с их точки зрения. А для этих дельцов с карманами, лопающимися от денег, я был именно капралишкой и самым что ни на есть заштатным.

Итак, я стоял за дверью просторного кабинета и лицезрел собеседников во всей их красе. Хотя, сказать по правде, никакой такой особенной красы не было. Невзрачные типы с бицепсами недоучившихся тинэйджеров, худосочными ножками и идиотскими бакенбардами. Точнее сказать, бакенбарды присутствовали только у одного из них, зато у второго отсутствие шерсти на щеках с успехом возмещал великолепных размеров нос. Этакий гигантский клюв, одолженный, должно быть, у какого-нибудь австралийского попугая. Окружающие называют такие носы горбатыми, хозяева – орлиными. У солдат же подобное чудо особым спросом не пользуются. И правильно, так как бьются и кровоточат такие украшения даже от самых несерьезных ударов. Ему бы ладошкой прикрываться, а он – ничего, – сидел себе и даже через слово улыбался. Я даже рот приоткрыл от удивления. Надо же – до чего иные особи не понимают собственных физических недостатков! И ведь смущения ни в одном глазу, ни в одной ноздре…

Словом, утопая гражданскими тушками в глубоких креслах, эти умники взирали друг на дружку, задрав подбородки, степенно кивая и аккуратно пересыпая речь разными мудреными словечками. Терпеть не могу подобные манеры! Простите, соблаговолите… Короче, эти шибздики выглядели чересчур умными и чересчур воспитанными, чтобы я мог наблюдать за ними без нервов. Даже зубы сами собой начали поскрипывать. Эх, в нашу бы казарму этих красавцев! Да коечки заставить раз сорок перезаправить, а после на мойку пола и чистку сапог!..

–..Позвольте все-таки закончить, мистер Кэттл, – носатый джентльмен говорил с неторопливой вальяжностью, чуть в нос, что выглядело для него совершенно естественным. – Я вполне разделяю ваш оптимизм в отношении Роситы, но согласитесь, имеется некоторая доля риска. Допустим на мгновение, что эффект от воздействия окажется не столь заметен. Чего ожидать в подобном случае? Не знаете?.. А я вам подскажу. Малейшая утечка информации – и произойдет крах. Мы потеряем более половины пунктов только из-за того, что покупатель начнет колебаться и придержит средства на будущие времена. Это и может стать началом конца. Возможно, я несколько преувеличиваю, но посудите сами – до сих пор Росита отличалась безукоризненной репутацией, слыла панацеей от бед и надежнейшим другом на все случаи жизни. В некотором роде, благодаря этим качествам, она и приобрела свойства мощнейшего плацебо. Чем бы ни болел человек, какими бы отклонениями не страдал, он вправе был обратиться за помощью к нам, и всегда Росита безотказно помогала. Но если произойдет неудача с вашим капралом, доверие покупателей тут же пошатнется. Вы же знаете, как происходят подобные вещи. Стоит только родиться какому-нибудь слушку, и в головах тут же возникнет брожение. В результате кое-кто начнет сомневаться, а чуть позже начнет и открыто возмущаться по поводу высокой цены модели. Ну, а мы с вами понесем в итоге колоссальные убытки.

– Не думаю, – шибздик с бакенбардами, именуемый Кэттлом, покачал крупной, с залысинами головой. – Во-первых, людей, осведомленных о готовящемся эксперименте, достаточно немного. Огласку несложно устранить или свести к минимуму. Во-вторых, популярность Роситы столь высока, что одна маленькая неудача навряд ли сумеет повлиять на ее судьбу. Росита прекрасно зарекомендовала себя в работе с людьми самых различных характеристических типов. Припомните, именно нашу модель назвали в прессе универсальным средством от одиночества! Обладая неким минимальным разумом, в абсолютном своем большинстве человечество все-таки неразумно. Взрослые с интеллектом тринадцатилетних… Как бы то ни было, законов мирного общежития мы не приемлем и так же, как тысячи лет назад, продолжаем жить по законам эгоцентризма. Именно по этой самой причине одиночество в нашем перенаселенном мире – вещь самая обыденная. Художники-изгои, эмигранты, сбежавшие с родины, отцы, не понимающие детей и дети, лишенные родителей… Недаром конгресс медиков-психиатров единодушно присудил Росите пальму первенства. Мне думается, вполне заслуженно. А это было больше года назад. Последние же наши модели выгодно отличаются от своих прототипов. Более гибкая приспособляемость к объекту и тому подобные плюсы… Практически мы подвели гарантию психологического контакта к абсолютным ста процентам. И что бы вы там не говорили, я убежден в успехе.

– Одной убежденности недостаточно.

– Хорошо! Однако имеется третье обстоятельство, возможно, самое важное. Вы отлично знаете, что программа демилитаризации буксует. Те, от кого это зависит, находятся в растерянности. Они даже не знают, как подступиться к подобной проблеме. И миллионы военнослужащих продолжают забавляться пиротехникой, не умея и не пытаясь вернуться в нормальное гражданское состояние. Им просто некуда возвращаться! Своего гражданского статуса они по сути никогда и не имели.

– Так уж и не имели…

– Да, да! Не имели и не имеют! Они – лишние среди нас и прекрасно сознают это. Проблема – не в генералах и не в военных программах, – проблема в сложившейся системе человеческих отношений. Поломать ее невозможно, и потому необходимо НЕЧТО, что смогло бы оторвать армейцев от пулеметов и шаблонного мышления. Вы знаете, что в общем и целом генералитет не против. Он может начать роспуск войск прямо сейчас. Демобилизованные хлынут с южного архипелага, и что же тогда начнется? Психические заболевания, самоубийства, криминогенные всплески. От населения потоком пойдут жалобы… Короче говоря, в муниципалитете мне прозрачно намекнули, что в случае подтверждения эффективного воздействия Роситы на психику военного персонала, в ближайшие десятилетия нам будет обещан финансовый рай. Договора, налоговые льготы, монопольные привилегии. Понимаете?.. Поэтому данный капрал для нас нечто большее чем обыкновенный полигон. Это ключик от сказочного ларца. И Росита просто обязана заменить ему семью, мать, наставника, друга. Если он потянется к книгам или, скажем, к театру…

Носатый прервал его нетерпеливым жестом.

– Мы до сих пор не знаем, кого они нам подсунут.

Кэттл понимающе прикрыл глаза.

– Естественно. Знай мы о нем хоть самую малость, задача бы существенно облегчилась. Но увы, отбор кандидата взяли на себя представители генералитета, и это нормально. Они заинтересованы в чистоте эксперимента. Поэтому мы просто были вынуждены согласиться с ними. Кстати, сегодня они обещали прислать к нам выбранный экземпляр.

– Вероятнее всего, он прибудет прямо с южного архипелага. Мда… Если отбором занимался генералитет, можно судить о грядущих трудностях. Представляю себе!.. Какой-нибудь бравый непробиваемый солдафон…

Стукнув по двери костяшками пальцев, я вошел в кабинет. Собственно говоря, я бы мог послушать и дальше, но по коридору шагал кто-то из служащих. Судя по цокоту подковок – женщина. На нашей армейской обувке – подковы из титана и громыхают они так, что за версту слышно. Здесь же было легкое поцокивание и не более того. Возможно, все та же секретарша обнаружила наконец мою пропажу и ринулась на охоту.

– Добрый день, джентльмены! – я отпечатал два шага по звучному паркету и не без изящества продемонстрировал этим любителям махровых халатов свою армейскую выправку.

«Бакенбарды» и «Нос» не замедлили развернуться в мою сторону. Не сказал бы, что они обрадовались моему приходу, но во всяком случае оба изобразили на лицах довольно-таки благостные улыбки.

– О, мистер Бенчли! Так скоро!

– Капрал, сэр. Просто капрал.

– Хорошо. Если вам так нравится…

Кэттл кивнул мне на свободное кресло, и через секунду я уже барахтался в его плюшевой вязкости. Носатый, которого, как оказалось, звали Сиднеем Кэпотом, с ласковым любопытством наблюдал за мной. Оба они вели себя так, словно души во мне не чаяли, и ни единым звуком не дали мне повода намекнуть на то, что я знаю о предыдущей их беседе. Владели они собой просто здорово, чего я не мог сказать о себе. Скажу честно: всякие там рауты, презентации и переговоры с типами, вроде Кэттла, совершенно не для меня. Я сидел в топком кресле, поворачивая голову то к одному, то к другому, чувствуя себя башней окруженного врагами танка, и по мере возможности отвечал на сыплющиеся вопросы. А вопросы, уж поверьте, были похлеще иной пули!

– Вы, должно быть, мягкий человек? Не правда ли?..

– Мистер Бенчли, вы, вероятно, устали уже от службы? Вы ведь в армии со скаутского возраста?..

– Легко ли вы меняете убеждения, господин капрал?..

– Что, по-вашему проще – простить человека или записать во враги?..

Я отбивался от них, как мог, но, по всей видимости, чаще всего лепил мимо, потому что ответы их совершенно не удовлетворяли. Надо признаться, Сиднею я отвечал с большим желанием, потому как большой нос, по моему глубокому убеждению, не столь страшный недостаток, как бакенбарды. Как ни крути, нос все-таки часть тела, его не сбреешь и не отстрижешь. Другое дело – бакенбарды. Есть в них что-то лохматое, неприглаженное, стремящееся унизить отутюженные складки и аккуратную челочку собеседника. Кроме того, Кэттл по забывчивости продолжал величать меня «мистером», что мне очень не нравилось, и я уже устал поправлять его, что приходилось делать практически после каждой фразы. Это было чертовски обидно! Для чего, спрашивается, зарабатывать звания и регалии, если любой встречный-поперечный будет величать тебя заурядным мистером?

Когда поток вопросов иссяк, с меня стекал уже седьмой пот. Теперь они уже не спрашивали, а рассказывали. В любую секунду ожидая подвоха, я сидел напряженным истуканом и слушал, как в два голоса эти толстосумы уговаривают меня согласиться на эксперимент. И самое главное, что я выловил для себя, это то, что за участие в их опыте они собирались платить мне настоящими евродолларами! Вот этого от них я никак не ожидал. Хотя сказать откровенно – к подобным вещам все мы так или иначе готовы. И если, скажем, какой-нибудь лейтенант Иванов из России или капитан Йенсен из Шведции выиграет сотню другую баксов в рулетку, можете быть уверены, инфаркта они от этого не получат. Словом, я не стал разубеждать эту парочку, объясняя, что уговоры моей персоны – дело абсолютно лишнее, потому как и без денег имелся приказ генералитета о поступлении капрала Бенчли в распоряжении фирмы «Моуделз Электрик». Может быть, они не очень в этом разбирались, а возможно, стремились подобным образом заработать мое расположение, но вопрос с деньгами все-таки был оговорен. И все бы ничего, да только я помнил, о чем они тут толковали еще десять минут назад…

– От вас потребуется самая малость, – Сидней посмотрел мне прямо в глаза и попытался придать лицу торжественное выражение, отчего стал еще смешнее и нелепее. Примерно с такой же физиономией мой денщик Лопарь хлопает комаров на своем животе.

– Я слушаю вас.

– Так вот, с сегодняшнего дня вы будете жить на загородной вилле, периодически получать определенные суммы на карманные расходы и вести дневник.

– Дневник?

– Увы, это обязательное условие! В течение всего этого времени рядом с вами неотлучно будет одна из наших моделей. Нас очень интересует тот характер отношений, что сложатся между вами. Сколько это займет времени, пока трудно сказать. Возможно, неделя, но может быть, и несколько месяцев…

Взглядом загипнотизированного я следил, как в такт словам Сидней помахивает ладонью. Левая нога, переброшенная через правую, проделывала аналогичные движения. Я слушал и по-прежнему не понимал, за что же я буду получать свои евродоллары.

–..Так что живите на вилле и ни о чем не беспокойтесь. Записи старайтесь вести по возможности подробно и регулярно. Можете касаться самых интимных подробностей. Для нас это крайне важно. Никуда, кроме как в этот самый стол они не уйдут. Поэтому вы уж постарайтесь. От души надеюсь, что скучать с Роситой вам не придется…

– Минуточку, сэр! – я строгим взором окинул Кэттла, хотя говорил вовсе не он. – Кто такая эта ваша Росита? Я так понял, это служанка? Или, может быть, стенографистка?

– Да, но мы же… Мы ведь вам уже объяснили… – Сидней, кажется, всерьез растерялся. – Это биомодель, выпускаемая фирмой уже седьмой год. Предназначена для психоконтакта с людьми. Основная ориентация – духовное единение на основе эстетического совершенствования и непрерывного роста оппонента…

– Словом, это прибор, – заключил я. – Вроде игрового автомата.

Какое-то время они молчали, потом Сидней потрясенно взглянул на своего приятеля.

– Боже мой! Он ничего не слышал о Росите!.. Просто невероятно!

– Мда… Они сделали отличный выбор, – Кэттл смерил меня изучающим взором. – А может, это и к лучшему? А, коллега?.. Зато никто не обвинит нас в подтасовке результатов.

– Не знаю…

– Так или иначе, мистер Бенчли, Росита вам не помешает. В этом можете не сомневаться. Но ученому совету необходимы ваши будущие записи, вы меня понимаете?

– Что ж тут не понять? Конечно, сэр. Все проще простого, правда, есть одна маленькая закавыка.

– Мы вас внимательно слушаем.

– Вы вот тут говорите о дневниках, а я не очень-то большой мастак по этой части. Может, выдумать что-нибудь другое? Я многое умею делать, вы уж поверьте. И стрелять, и строить, и уборкой заниматься, если понадобится.

Они переглянулись.

– Да, но… Писать-то вы, надеюсь, тоже умеете? То есть, я спрашиваю об элементарной грамоте?

– Само собой, – я даже обиделся на такой вопрос.

Кэттл пристукнул ребром ладони по подлокотнику и задумчиво предложил:

– В таком случае, может быть, диктофон, печатная машинка или текст-процессор?

– Сожалею, но с такой серьезной аппаратурой я никогда не работал.

Лицо Кэттла приобрело упрямое выражение.

– Что ж, капрал, значит придется потрудиться пером. Ничего не поделаешь. Это важнейшее условие эксперимента. В конце концов именно за это вы еженедельно будете получать деньги.

– Слушаюсь, сэр.

Впервые за всю беседу этот Кэттл назвал меня капралом, и я не видел причин, чтобы отказываться или строить из себя недотрогу. Как говорится, выполняли приказы и покруче. Дневник – так дневник, хотя занятие, конечно, изуверское. Но на то она и армия, чтобы истязать и подравнивать. Захотят – могут заставить и не такое вытворять…

…ЗАПИСИ ВОЕННОСЛУЖАЩЕГО 5-ГО ПЕХОТНОГО БАТАЛЬОНА КАПРАЛА МОРИСА БЕНЧЛИ.

24 июля

…Жарко. Изучал свое новое жилище. Вилла просторная: два этажа и пропасть комнат. Ума не приложу – зачем их столько. Пожалуй, можно разместить целую роту. Служащие фирмы оставили на столе деревянный ящик, и пожелав мне всего наилучшего, поспешили убраться. Перед тем, как уйти, многозначительно кивнули на свой ящик – «действуй, мол, капрал!» Как только фургон отъехал от дома, осторожно заглянул под фанерную крышку. Бомбой там и не пахло. Вообще ничем не пахло. Клочок газеты и больше ничего. Неплохое начало! Похоже, надо мной собрались крепко подшутить. В ярости обшарил весь ящик, в конце концов выудил на свет что-то совершенно непонятное – полупрозрачное, похожее на медузу, но на ощупь мягкое, шелковистое. Оно тут же зашевелилось под пальцами, и я уронил его на стол. Добрых полчаса мыл потом руки. Мало ли – какую гадость подсунули… К столу больше не подходил. Вечером принесли первый конверт с деньгами. Пятьдесят баксов! Тютелька в тютельку! Новехонькие – с двадцатью степенями защиты. Кажется, эксперимент начинает мне нравиться. Пересчитал их, сидя у телевизора, проверил на просвет. Все самое настоящее. Подумал, что пора бы господам ученым прислать эту свою Роситу. За такую отмазку можно, наверное, и потерпеть…

Смотрел допоздна бейсбол, пил пиво из холодильника. Холодное и чертовски приятное.

25 июля

С самого утра звонил Сидней, сообщил, что период адаптации должен бы уже завершиться. Спросил, как мы ладим с Роситой. Я ответил, что в доме жарко и скучно, а Росита, стерва такая, где-то, должно быть, загуляла и до сих пор на виллу не заявилась. Ох, он и выдал мне! Что называется – по первое число. Потом, правда, поуспокоился, узнав, что ящик уже открыт, и я брал Роситу в руки. (Кто знал, что это она и есть? Кстати, она или оно?) Велел обязательно прочитать вырезку из газеты, лежащую в ящике.

Я положил трубку и взялся за статью. Это был тот самый клочок, на который я не обратил внимания. Мелкий шрифт и две длиннющие колонки! Чего только не приходится делать ради звонкой монеты. Задал я работку своим мозгам! Прямо скажу, статья эта никак мне не давалась. Пришлось перечитать ее раз семь или восемь, чтобы не забыть и осмыслить. Чудные все-таки вещи пишутся в этих газетах! Оказывается, Росита в своем первозданном состоянии всего-навсего сгусток каких-то полей. (Поля-полянки – совсем уж сбрендили!) И уже только потом что-то там с ней (или с ними?) начинает происходить. Словом, вся эта электромагнитная мешанина постепенно и в соответствии с подсознательным откликом пациента (это, стало быть, я – пациент?) приобретает оптимальные внешние формы. А далее эта фиговина принимается бомбардировать пациента всеми своими девятью чувственными каналами. То есть, организует какое-то позитивное возмущение нейронных структур, ну и… В общем, в вырезке многомудрые авторы не поленились изложить принцип физиотерапевтической телепатогномики, и, как я не старался, все эти замысловатые рассуждения остались вне моего сознания. Тем не менее, поручение я выполнил – статью прочел, а более от меня ничего не требовалось.

Как следует отдохнув, отправился искать эту штуковину. Роситу, значит… Странно, но на столе ее уже не оказалось. Само собой, перепугался. Перевернул всю мебель, заглянул в каждый угол и даже пару раз обошел вокруг дома. Изнервничался до такой степени, что пиво показалось безвкусным. Не хватало еще, чтобы эта холера (дорогая судя по всему) потерялась. Буду потом расплачиваться несколько лет!..

Роситу я обнаружил только ближе к вечеру на потолке, прямо над моей кроватью. Со злости швырнул в нее подушкой и сшиб. Ей хоть бы хны. Светит во все стороны какими-то радужными переливами и переползает с места на место. Совсем как улитка. По-моему, все время старается подобраться ко мне поближе.

Несколько раз выходил в сад и курил. Сшибал листья с яблонь и клумб, рвал какие-то кислые плоды. Не то манго, не то авокадо. Бейсбола и бокса в программах сегодня нет. Скука. Зевал так, что чуть не вывихнул челюсть. Один раз такое у меня уже было. Неприятная, надо признать, штука.

27 июля

Получил нахлобучку от полковника. Прямо по телефону. Должно быть, ему нажаловался Кэттл. На Сиднея это меньше похоже. Не пойму, откуда они пронюхали о том, что весь вчерашний день я провел в городе? Вероятно, кто-то наблюдает за виллой, а я, балбес доверчивый, даже не подозревал.

Пытался наблюдать из-за штор. Но вроде ничего подозрительного. Вокруг черепичные крыши, одноэтажные домишки. Улочка тихая, абсолютно безлюдная. Только пацанва и шмыгает на роликовых коньках. Поди разбери, кто тут и где укрылся. Битый час провалялся на кровати, позволял Росите глазеть на свои носки. Придумали же однако имечко! Медуза и есть медуза…

Пытался побольше бродить по саду. Если не двигаться, то хоть волком вой. Здесь почему-то ни турников, ни других спортивных снарядов. Росита скачет за мной, как привязанная. Напоминает большую стеклянную лягушку, но ногой не давится. Пробовал запирать ее в шкафчик, начинает мяукать. А вечером доставили с нарочным очередной пакет, и сразу полегчало. Пересчитал принесенное, сложил с тем, что уже накопилось, и еще раз пересчитал. Снова на всякий случай проверил на просвет. Вроде настоящие. Даже непонятно, чего ради люди отстегивают такие бабки. Явно ведь надувают, но в чем именно?

Ждал, когда по телевидению покажут полуфинальные бои. Полутяжи – моя любимая категория.

Ночью приснилась какая-то чушь. Был птицей, летал и свиристел, как ненормальный. И даже вроде как смеялся. Проснувшись, набросил на себя халат и выбрался на крыльцо. Глядел на звезды и гадал, зачем я это делаю. Небо, как небо. Этакий выкрашенный в черную окраску дуршлаг с серебристыми дырками. Предположил, что, может быть, через эти дырки и льется на землю дождь? Если так, тогда понятно, почему дождь – не водопад, а только огромное количество струек. Интересно, догадается ли об этом кто-нибудь кроме меня?.. Стеклянная диковина сидела рядом и тихо мурлыкала. По-моему, теперь она напоминает кота. Или кошку, не знаю.

28 июля

Сидней спрашивал по телефону, чем я тут занимаюсь и неужели меня совсем не интересует, что собой представляет их лучшая биомодель? Подумав про себя, что биомодель – не фотомодель, вслух я что-то согласно промычал. Сидней объяснил, что Росита будет действовать более продуктивно, если ей чуточку помогать, а я по всей видимости не ударил до сих пор пальцем о палец. Он еще много чего говорил, но я так и не решился спросить, что же он имеет в виду под помощью.

Хожу в одних плавках, отмахиваюсь от мух, через каждый час забираюсь под душ. Пробовал отжиматься от пола. Быстро устал. Начинаю терять форму. Снова по шестому каналу смотрел бокс. На этот раз любимых супертяжей. Пиво кончилось, по телефону попросил подвезти еще.

Когда за окном стало темнеть, в доме заиграла какая-то музыка. Бегал, искал источник. Так и не нашел. Ума не приложу, где эти стервецы припрятали радио. Правда, иной раз впечатление такое, будто музыка играет прямо в голове. Блажь, да и только!

Постоянно думаю о какой-то чепухе, и от всего этого в мозгах страшная чесотка. Вот если бы уметь чесаться изнутри! Так ведь никто не умеет. Разве что какие-нибудь гении…

Смутно подозреваю, что вся эта карусель из-за Роситы, но нет прямых улик. Да и разве это возможно?

29 июля

С самого утра опять музыка. Хоть на стену лезь! Прятал голову под подушку, не помогало. Наконец догадался сгрести кошкоподобную Роситу за хвост и вышвырнул в окно. Разбил стекло, зато добился тишины. И снова перепугался. Если с этой штуковиной что-нибудь случится, выйдет мне это безусловно боком. Но все обошлось. Котяра возвратился, как ни в чем не бывало. Через дверь. Уселся на пуфик и стал гипнотизировать меня своими жуткими глазищами. А я замер напротив и даже, кажется, не моргал. Пару раз зачем-то погладил его. Под пальцами мелкие щекочущие искорки. Без пяти минут – кошка, только глаза какие-то очень уж не кошачьи. Брр!.. Посадил его подальше от себя – на самые высокие антресоли.

То ли осоловел от телеканалов, то ли еще что, но нашла какая-то дурь. Весь вечер лежал и листал книги. Будто кто упрятал в них сотенный билет. А надо вам сказать, что в здешних шкафах их целая пропасть. Книг, я имею в виду. Даже если сотенный билет и впрямь бы существовал, то мне эту гору не перелистать бы и за месяц. Правда, многие книги с картинками, но многие – без. И на обложках у всех разное – где интересное, а где и не очень. Не лень же было людям выдумывать! Хотя с другой стороны тоже понятно. На полках оно вроде как и красиво – корешочки, тиснения, буковки… Листал, листал, пока в глазах не зарябило. Так с книжкой в обнимку и задремал. Проснулся как раз к приходу почтальона. Принесли деньги. Все те же пятьдесят долларов. Эти толстосумы, надо отдать им должное, умеют держать слово. Не понимаю я таких простаков. Уж в армии-то они точно бы не выжили.

Стоило взять конверт в руки – и сразу повеселел. Рассыпал доллары по дивану, улегся сверху. Мечтал, как буду тратить их после задания.

От авторучки страшно устают пальцы. По-моему, даже появляются мозоли. Пробовал мазать кремом. А от головы принимаю анальгин. Трещит мой черепок. Раскалывается по всем швам.

30 июля

Звонил Кэттл. Опять называл мистером и ругался. Требовал уделять больше внимания Росите. А я сказал ему, что зато я аккуратно веду записи. Он брякнул, что этого мало, и чуть было не заставил меня выругаться. Ничего себе мало! Взглянул бы этот типус на мои пальцы!

Но в общем начальство есть начальство. Приказы не обсуждаются и все такое. Пытаюсь уделять. То есть, значит, внимание… Первым делом обыскал ее с головы до кончика хвоста. Хотел отыскать какую-нибудь кнопку или антенну. Подозреваю, что эта штуковина каким-то образом постукивает на меня Кэттлу. А иначе откуда бы ему знать, как я провожу время? В общем переправляет ему эта Росита ежедневные доносы, какие-нибудь подробные радиосводки, а кому это, скажите, может понравиться?..

Странно, но кот уже самый обыкновенный. Пушистый, теплый, мягкий. И окраска вполне человеческая. В смысле, значит, кошачья – как и положено – полосатая. Впервые внимательно присмотрелся к нему. Кот какой-то головастый, здорово подрос за последние дни. А ведь я его ничем не кормлю! С чего он так вымахал? Или это действительно прибор? Вот ведь чепуха какая! Я-то ведь вижу, что это обыкновенный котяра. Или кошка. Причем же здесь эта их Росита?..


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю