Текст книги "S.W.A.L.K.E.R. Звезды над Зоной (сборник)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Святослав Логинов,Галина Черная,Сурен Цормудян,Сергей Волков,Руслан Мельников,Лев Жаков,Александр Шакилов,Виктор Глумов,Юлия Зонис,Андрей Гребенщиков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Зря, юноша, совершенно зря, – помотало ушастой головой животное. – Они больше не ходят, вы что, не знаете? Мы честно попытались предоставить для администрации метрополитена парочку неоплазменных генераторов, чтобы поддерживать работу общественных видов транспорта даже в это трудное время, но эти странные люди почему-то отказались…

– Почему? – проявил сдержанное любопытство Евгений, решив, что с говорящей свиньей лучше всего поддерживать дружескую беседу.

– Да просто генераторы используют оперативную систему «Android». Нормальная платформа, обновления, дополнительные функции, да только глава вашего столичного метрополитена оказался фанатом фирмы «Apple». Как узнал, что система на «ведроиде», сразу скривился, назвал нас неудачниками… а ничего, что у нас цивилизация черные дыры нанонитками в космосе латала, еще когда homo sapiens в шкурах ходил???

– Вы… инопланетянин? – ошарашенно прошептал Евгений, чуть не выронив из рук портфель.

– Нет, тут сейчас снимают фильм «Бейб-25», а вы в массовке! – закатил крошечные глазки поросенок. – Естественно, я инопланетянин! Мы прилетели на вашу планету, чтобы спасти оставшихся в живых людей, но, видимо, слишком поздно. Это действительно конец света…

– В каком смысле? – удивился клерк.

– Очнись, парень! – взвизгнул поросенок. – На Земле наступил Апокалипсис! Электричество вырубилось, ничего не работает, на улицах трупы. Ты стоишь в толпе зомби!!

– Зомби? – расхохотался Женя. – Да вы шутник, Бейб! С чего вам в голову взбрела такая странная мысль? По мне, так рядом со мной совершенно обычные люди, такие тысячами каждый день ездят на электричках из Чертанова в центр. А то, что электричества нет, так этим вообще в России никого не удивишь. Некоторые даже рады, что свет вырубился, – наконец-то можно не смотреть по телевизору на президента, пьющего «Добрый» сок, и на тупых блондинок, заседающих в Кремле. Или наоборот? Хмм…

– Ну, как знаешь, – прохрюкал инопланетянин. – Я тебя предупредил. Странный вы народ, русские. Вам рассказывают, что у вас в стране капец, а вы смеетесь и утверждаете, что это совершенно нормально, и даже имеет некоторые плюсы! Впрочем, в Америке наши вообще ни с кем пообщаться не могут, там местные жители заперлись в своих подземных «Макдоналдсах» и, так как они больше всех знают об инопланетянах из голливудских фильмов, попросту от нас отстреливаются!

– Простите, товарищ пришелец, надо бежать на работу, – спешно попрощался с поросенком Евгений, окончательно убедившись, что электричка в ближайшее время не придет. Он целенаправленно расталкивал толпы людей, молча стоявших на платформе и смотревших в одну точку. «Ну, какие же это зомби? – усмехнулся про себя клерк. – Обычные москвичи в понедельник утром».

Хождение пешком по столице, особенно в попытке добраться из спального района до центра города, – занятие не из легких. Евгению пришлось полностью осознать, в какой ужасной физической форме он находится, когда, пройдя где-то восемь километров по Москве, он стал выбиваться из сил. Задыхаясь, мужчина сел сделать пятиминутный перерыв, чтобы немного отдохнуть. Часы показывали, что клерк опаздывал в офис почти на час.

– Надо бы позвонить кому-то из коллег, чтобы прикрыли меня, – рассудил вслух Женя, достал мобильный телефон и набрал номер знакомого парня из отдела технической поддержки. Связь продолжала обрываться, устройство плохо «ловило», но это Евгения совершенно не удивляло, ведь его оператором был «Билайн». Гудок…. Еще гудок… коллега явно не собирался снимать трубку, но мужчина был очень настойчив.

– Ал… ё… – донеслось шипение из трубки.

– Колян??? Это Жека!! – заорал в динамик клерк.

– Ж… а?? ы…. т… звонишь! К…то оч…! Да? – было трудно определить, но абонент «на той стороне», кажется, рад был его слышать.

– Да! – на всякий случай согласился Евгений. – Слушай, друг, я тут опаздываю в офис злостно, прикрой меня, пожалуйста, пока начальство не обрушило на мою голову все казни египетские, лады?

– Чт…?? Не могу! Я… – последовал неразборчивый ответ.

– Что??? Не можешь? Почему? – разочарованно щелкнул зубами Женя. – Что с тобой?

– …ня… оспа!!! Нарывы по телу!!!!.. оспа… ня! – из последних сил передало устройство, после чего связь прервалась. Евгений озадаченно смотрел на потухший дисплей. У человека оспа? В двадцать первом веке? Что за бездарная «отмазка», для того чтобы не ходить на работу?

С осознанием того, что никто его на службе не прикроет, а начальство, скорее всего, влепит неудачливому клерку прогул, мужчина обреченно продолжил свой путь по столице. Где-то в районе Хамовников ему четыре раза предлагали «подвезти, куда нужно», но Евгений отказался: слишком уж подозрительные были эти четверо доброжелателей в плащах с капюшонами и на лошадях. У одного конь едва не умирал от истощения, двоих наездников он бы не выдержал. Второй был какой-то очень уж агрессивный, на отказ залезть в седло он заорал: «Я твою маму на кобыле катал!» и уехал. От третьего совершенно ужасно пахло, будто он не мылся минимум три месяца, а у четвертого был увесистый «багаж», привязанный за седлом, – большая коса, так что Евгений решил не навязываться – наездник явно ехал к себе на дачу.

Было далеко за полдень, когда клерк, усталый и потный, ввалился в офис, в котором, на его счастье, никого не было. Сорвав с себя верхнюю одежду, мужчина упал на колени перед кулером и выпил пять пластиковых стаканчиков воды с привкусом крови. Отдышавшись и придя в себя в позе эмбриона прямо на полу, Евгений почувствовал, что способен работать. Поправив галстук и взъерошенные волосы, он прошел на свое рабочее место, уселся за ноутбук и нажал кнопку «Пуск». Электричества не было, но у переносного компьютера была батарея, позволявшая работать в автономном режиме до семи часов подряд. Интернет, как показывал красный значок на мониторе, отсутствовал, что значительно повышало трудоспособность и эффективность любого офисного работника. В течение часа Евгений составил отчет, сделал несколько таблиц и написал текст презентации для шведских клиентов, которые должны были встретиться с представителями фирмы, нанявшей Евгения, тем же вечером. Мужчина как раз собирался выпить чаю, когда в офисное помещение ворвался его начальник и, как сам Евгений до него, ринулся к кулеру.

– Иванов… – задыхаясь, прохрипел шеф.

– Да, Георгий Сергеевич? – отозвался клерк.

– Ты что тут делаешь? – держась за сердце, спросили его.

– Так, работаю! – широко улыбнулся Женя. – С девяти утра, все по расписанию! Презентация на вашем столе, с цифрами за последний квартал. Думаю, наши скандинавские друзья будут довольны.

– Они не приедут, – закашлялся Георгий Сергеевич, поправляя очки, съехавшие с носа. – Там у них какой-то волк солнце проглотил, а еще здоровенная змеюка из моря вылезла прямо в Стокгольме средь бела дня. Короче, совсем перепились, черти…

– Жаль, презентация вышла отличная… – расстроился Женя.

– Плевать, я тебе премию и так дам за трудовую выслугу, примерную дисциплину и отсутствие опозданий на службу. Целых полторы тысячи рублей, – отмахнулся начальник, пытаясь отойти от кулера. – Странный какой-то привкус у нашей воды… И вообще, все сегодня будто с ума посходили.

– Говорят, конец света наступил, – робко произнес Евгений, боясь показаться дураком. – Я, конечно, это допускаю, ведь мог в праздники и не заметить: понимаете, выпивал лишнего…

– Да я тоже, – покивал Георгий Сергеевич, тяжело обрушившись в свое большое черное кресло. – Но я бы точно заметил, я же все-таки умнее тебя.

– Само собой, – быстро закивал Женя, возвращаясь за свой ноутбук, в котором энергии оставалось всего на четыре часа работы. – Чтобы два умных человека с высшим образованием, и не заметили конец света? Ну уж нет!

А в это время за окнами офиса наступило царство Антихриста, но телевизоры не работали, поэтому Евгений об этом так и не узнал.

Игорь Авильченко, Юлия Зонис
Сыт(н)ый

Если долго смотреть на еду, еда посмотрит на тебя.

Дарксид, из собственного жизненного опыта

1. Гораздо позже и северней

Старик-трактирщик сидел на завалинке, привалившись спиной к нагретой за день глиняной стене. Трактир был выстроен близ развилки у старого каменного моста. Навес у входа, увитый замиренным виноградом, давал приятную тень. Вокруг красноватых кистей винограда, еще полностью не убранных, вились дикие пчелы. Вечерело. Сквозь распахнутую створку ворот в высоком заборе старик наблюдал за небольшим караваном из двух телег, который неторопливо прополз по мосту и свернул на дорогу к трактиру. Торговцев сопровождал всадник на крысухе.

«Хорошо-то как, – вдруг подумалось старику. – Хорошо жить, встречать день за днем, сколько бы там их еще ни осталось».

– Здрав будь, Епифаныч! – Трубный глас подъехавшего всадника вывел пожилого трактирщика из задумчивости. – Угостишь ли товарища старого своим знаменитым первачком?

Подъехавший мужик соскочил с радостно зашипевшего животного, поскреб натертый в дороге зад и шагнул к хозяину.

– А отчего не угостить гостя дорогого, – хитро прищурившись, поднялся с завалинки старик. – Проще пареной репы, кхе-кхе. Вижу, Сафон, хорошо идет торговля? Вон и плащик новый, и душегрейка богатая. Шипострел, гляжу, прикупил. А с тобой там кто? – Трактирщик кивнул в сторону подъехавших телег, запряженных гнедыми лошадками.

– На торговлю не жалуюсь, спасибо. Товар твой раскупают исправно. А со мной сыновья. Решил их к делу пристраивать, пора уж. Мир показать, да и с тобой зазнакомить.

– А и то дело, – старик засунул большие пальцы рук за опояску. – Петро, Егорка!

На крик из корчмы выскочили два паренька.

– Сынки, давайте-ка, помогите гостям с лошадками, а мы пока с Сафоном по чарочке примем.

Трактирщик пропустил гостя вперед, и оба зашли во внутреннюю прохладу.

– Ну что, с тебя история, да чтоб не слыханная мной, – Епифаныч, покряхтев, устроился на скамье близ входа.

Сафон расположился за столом напротив. Как по волшебству, появилась хозяйка, светловолосая женщина в простом домотканом платье. Красивое лицо ее почти не портил небольшой шрам на щеке. Споро расставив на столе закуску из соленых огурцов, репы, квашеной капусты, помидоров и зелени, а также глиняный кувшин с двумя оловянными чарками, неторопливо удалилась.

– Ну, будем здравы!

Чокнулись, захрустели разносолами.

– Эх, забористый!

– Давай уж, не томи, рассказывай, – старик внимательно посмотрел на гостя.

Привычный ритуал встречи до сих пор не приелся ни одному из них. Гость огладил густую бородищу, откашлялся и начал:

– Ездил я тут по торговым делам в соседнее селение к мужичку одному, за картошкой. Митрофан Сергеевич, мож, слыхал?

Старик потер лоб:

– Это не тот, которого народ Картофлянычем кличет? Все с картошкой возится, говорит, что лучше ее природа не придумала…

– Да, тот самый, – кивнул Сафон. – Так вот, приезжаю, а его нет дома. Да и дом весь такой покосившийся, в копоти. Я к людям, где, мол, и что? А мне говорят: «Мол, так и так, улетел». У меня глаза на лоб: «На чем? У него же Жар-птицы отродясь не водилось!» «Какая птица, – говорят мне. – Он себе корабль вырастил из картошки». Бают, целый год растил, а потом улетел. На Марс или Луну, а может, куда еще. Так вот – он с тех пор еще не возвернулся. Небось местечко себе получше нашел. Все о принцессах, помнится, мечтал. Может, и нашел тех принцесс – кто ж знает…

– Ой знатно люди брешут, а ты и разносишь по весям.

Выпили и по второй.

– Я так смекаю, все было проще пареной репы, – крякнул Епифаныч и отер губы рукавом. – Слыхал я об этом Картофляныче, мир его праху. Полагаю, что решил он самогон гнать из картошки, да разве, мечтая о прынцессах, что-нибудь стоящее сделать можно? Вот задумался, не то да не туда сыпанул, порядок заведенный нарушил – тут его аппаратик-то и рванул. Да хорошо, говорят. Видели, мол, в ночи аж огненный шар над его домом поднялся. Все село набежало, избу затушили кое-как. Так что до прынцесс только зад его, небось, и долетел. А на что прынцессам его зад – поди угадай.

Разлили и по третьей. Вернувшаяся хозяйка водрузила перед гостем дымящееся блюдо с тушеной репой да жареную утку-гадюшку. Некоторое время купец с аппетитом жевал, а трактирщик, знай, подливал в чарки свою знаменитую продукцию.

Скрипнула дверь, и вошли сыновья Сафона.

– Знакомьтесь, этот, что постарше, – отец указал на неулыбчивого, схожего с ним детину, – Иван, а тот, что помладше… – Вперед выступил светловолосый и голубоглазый. – Василь.

Оба степенно кивнули хозяину и, покосившись на висевший в красном углу трактира Крестос, сели рядом с отцом. Засуетилась хозяйка, поднося горшки с кашей из репы, хлеб, молоко крис-козы, пасущейся на заднем дворе.

– Вот младшенький мой все хотел историй твоих, Епифаныч, послушать. Особенно про Дубы Лукоморные и прочие страсти лесные. Охоч он что-то до такого стал. А я, – Сафон поднялся, – пока схожу, посмотрю, как там лошадки да крысуха.

Дожевывая кусок утки, купец вышел.

– Дубы Лукоморные, говоришь, кхе-кхе. Эт проще пареной репы, – старик пододвинул блюдо с зеленью и захрустел луковицей. – Хотя лично не видел. И век бы их не видать…

2. Гораздо раньше и южней

…Картофляники готовила Федоту мать. Не какие-нибудь плоские, унылые, серые, как картон, егерские драники, а именно картофляники – ароматные, кругленькие, как котлетки, поджаристые, с яйцом и с сыром. Стоя на кухне и повязавшись цветастым передником, мать терла на мелкой терке картофель и сыр, выдавливала в смесь пару долек чеснока, добавляла муку, яйцо и соль с перцем. Потом скатывала аккуратные шарики, смазывала маслом свой любимый железный противень, укладывала на него получившиеся котлетки ровными рядами и – в печку на полчаса. По дому скоро распространялся сытный запах жареной картошки и расплавленного сыра. Маленький Федотка, даром что на улице рубился с друзьями в «Витязей и Горынычей», тут же бросал игру и прибегал на кухню, шумно топоча ногами по истершимся половицам. Ему не терпелось открыть дверцу печи и проверить – как оно там? Скоро ли? Мать несильно шлепала баловника по ладошке – обожжется, не приведи Крестос. И вот еще минута, еще, еще… Федотка от нетерпения приплясывал на месте. Живот подводило, во рту скапливалась слюна. Мать тем временем жарила на сковороде золотистые кольца лука, а другой рукой (и как у нее получалось?) смешивала дольки замиренных помидоров со сметаной для салата.

И, наконец, – вот оно! Большое блюдо с синей каемочкой, самое Федоткино любимое, нагруженное румяными картофляниками, посыпанными сверху жареным лучком. Какая у них была хрустящая корочка! Как приятно было переваливать их – сколько угодно, ешь от пуза – в тарелку с салатом! От помидорного сока со сметаной картофляники чуть подмокали, но все равно – до чего же здорово было нанизывать их на вилку и, дуя, обжигаясь, отправлять прямо в рот! А мама улыбается, ерошит светлые Федотовы волосы, и улыбка у нее такая радостная, родная, своя…

…Улыбка их старшого, который упорно требовал, чтобы его величали «егермейстером», была щербатой, желтозубой и мерзкой, как заворот кишок.

– Егерь Колобов!

– Ну, я егерь Колобов.

– Как стоишь?!

– Стою прямо.

– А лежишь как?

– Как? – не понял Федот.

– Аполитично, козлоног тебя полюби! Не там и не с той!

Колобов захлопал ресницами. Лежал он со многими, пойди пойми, о которой речь.

– А лежишь ты, егерь Колобов, – разрешил его сомнения егермейстер, – лежишь ты в кровати Дуньки Репиной, а иначе Евдокии Ивановны, любовницы нашего, матьегозаногу, великого князя и государя всея Белой, Алой и Злой Пущи, Трех Холмов и Пяти Лугов.

Вперив в лицо подчиненного слезящиеся глаза и не обнаружив ни малейших признаков раскаяния, старшой снова заорал лютым басом:

– Чего же ты, Колобов, творишь?! Думаешь, тебе все и дальше сходить с рук будет?

Разъяренное начальство стремительно мерило шагами кабинет.

– Ну сколько тебя можно прикрывать? Своими любовными похождениями ты меня в могилу сведешь к дендроидам собачьим!

Егерь помалкивал, стоя у распахнутого, по случаю теплого денька, окна.

– И зачем ты полез в постель к этой корове тупой? Девок у тебя, что ли, мало? Да нет, много девок, всем бы столько. И как мне быть теперь с тобой?

Федот, тоскуя, уже в который раз оглядывал помещение. Все тот же древний пластиковый стол, не менее древнее пластиковое кресло с обивкой из шкуры пардуса. На стенах портреты князя и его красавицы-жены. На столе перья, чернильница, несколько тубусов с дорогущей, завезенной с юга, бумагой. В углу княжеское знамя.

«Солидно. Внушает, – думал Федот. – И скучно. Ох, как скучно».

Нет, конечно, были и плюсы в городской жизни. Мысли Федота направились в места не слишком отдаленные, а конкретно в район немаленьких сисек обсуждаемой девахи. Дуньку в посаде прозвали Репкой, и не столько из-за фамилии, сколько из-за того, что вышеупомянутые сиськи и впрямь крепостью и формой напоминали спелые репки. Затем мысли плавно стали спускаться вниз по телу. Не вверх же подниматься – глаза у нее, да, впрочем, и мозги, и впрямь были как у тупой коровы. Однако перейти к воспоминаниям о самом сладком ему помешал вопль егермейстера:

– …ютвоюбогавдушуивзадмать! Да ты и не слушаешь! Так, воин, выдвигаешься в сторону склада, у Митрича получаешь «Укорот» – князь разрешил – да полцинка патронов, кевларку накинь поверх. Не забудь рубаху из джи-волокна поддеть. Разрешаю взять шипострел и пяток, слышь, не больше, игл с разрывкой. Жратву получишь. Плюс по дороге, глядишь, что себе подстрелишь. Далее. Задача. Быстро выдвигаешься в район Калинова моста, затем мимо путеводного камня, прямо. Прямо, а не налево, понял? И не направо. Узнаешь, почему не везут оброк, все сроки уж прошли. Послали бы вестового на Жар-птице, да всех отправили в столицу. В общем, добираешься, выясняешь, устраняешь и там остаешься до особых указаний, пока здесь все успокоится. Я понятно излагаю?

Прекратив метаться по кабинету, егермейстер громко вздохнул.

– И что мне за наказание с этим бабником? А ведь егерь ты хороший, следопыт не из последних, воин… Вон, симб-волка один на один победил.

Колобов непроизвольно потер плечо, на котором остались шрамы от зубов твари, прокусившей даже кевларку.

– Бера, опять же, здоровущего не побоялся остановить, когда он уже почти до князя добрался. Только потому, скотина, и жив пока… Че лыбишься, я о тебе, а не о пресветлом князюшке…

Тут Колобову подумалось, что победа была не совсем честной. Дело решила обменянная на десяток шкурок белого северного зверька стрелка с ядом анчара, которой Федот ткнул в брюхо совсем уж было заломавшего его гиганта.

– В общем, вали с глаз долой.

– Ну и пойду, делов-то. Все развлечение, – пробурчал себе под нос егерь и, развернувшись кругом, вышел вон.

Через десять минут он уже подходил к складу-арсеналу, в котором заправлял вышеупомянутый Митрич. С этим старым воякой всегда можно было договориться. Глядишь, и разжиться чем посильнее, чем старый автомат и иглы с разрывкой…

Спустя какое-то время, выйдя через главные ворота гарнизона и прошагав сквозь строй охранных древниров, запечатлевших в своей памяти полный живообраз егеря, Федот двинулся по укатанной дороге. Вокруг бурлила жизнь. Посадские спешили по своим делам. В гарнизон катились телеги, груженные оброком. Проехало несколько легко вооруженных всадников. Сам Федот предпочитал двигаться пешком. Так ведь быстрее. Пока там животное своими лапами раз-два-три-четыре, человек ногами раз-два, раз-два. Да скотину корми, ухаживай… Между тем город закончился. Миновав еще одну, внешнюю, стену и помахав на прощание знакомым стражникам у ворот, Колобов отправился дальше. Канониры у двух надвратных пламеметов, всегда направленных на дорогу, проводив егеря взглядом, снова принялись играть в орлянку.

Федот, не торопясь, но довольно споро топал по дороге на север. Вокруг, то тут, то там попадались на глаза свидетельства могущества Предков: то уже почти слившиеся с землей развалины, а то и почти целое здание из камня, правда, заросшее лианами, мхом и кустарником. Прошел он и мимо местной достопримечательности – менгира с надписью «Слава Со… Тру…!». Кто был этот таинственный Слава и кто обещался его стереть, никому достоверно известно не было. Факт тот, что на стеле подо мхом и узором замысловатых трещин виднелись три полустершихся человеческих профиля: лысый, бородатый и очень бородатый, но с залысинами. Если верить байкам старых людей, Славой звали одного из первых правителей города и гарнизона, известного тирана, деспота и самодура. Вдобавок, был он еще и трехглав: ведь в те давние, первые дни после Нашествия много попадалось всяких уродов, мешавших кровь с отродьями Леса. А после такого не то что три головы, а и хвост, и крылья, и гребень чешуйчатый запросто вырастут. Ну так вот, легенда гласила, что памятник воздвигли в честь революционных масс, свергнувших зловещего Славу и стерших его имя со страниц истории. Впрочем, наверняка никто сказать не мог, однако надписью гордились, и каждый год любовно подновляли.

Развалины тянулись и тянулись. В который уже раз Федот восхитился величием Предков:

– Вот умели же раньше! Строили так строили. А ломали так ломали. Еще, пожалуй, и получше, чем стоили.