Текст книги "Кицунэ"

Автор книги: Андрей Белянин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Кстати, насчёт тварей я сказал вслух.

– Тем более.

– С какой целью мы вообще шляемся по таким криминогенным зонам?

– Нам нужно кое с кем встретиться.

– С нэко? – предположил я.

– Нэко – это в японской мистической традиции, у вас хватает своих котов-оборотней.

Мы продолжили променад по всем залам торгового центра и разгуливали так, наверное, ещё минут десять – пятнадцать. Пару раз мне строили глазки самые отъявленные милашки, выпуская длинный раздвоенный язык между накачанных пухлых губ. Но, встретившись с холодным сине-зелёным взглядом моей маленькой спутницы, тут же старались отвалить куда подальше.

Потом меня пытались купить. Какому-то лупоглазому здоровяку из отдела рыбной продукции и полуфабрикатов взбрело в голову, что Мияко привела меня на продажу. Это был первый и единственный случай, когда обычных слов не хватило и кицунэ пришлось показать зубки.

В результате мужик уполз зализывать прокушенное ухо, а мы, купив два полуторалитровых пакета молока, нашли аптечный киоск, где набрали ещё десять пузырьков валерьянки, одиннадцатый я сунул в карман, а то вдруг пакет порвётся, и вышли на стоянку авто.

– Куда теперь?

– В парк, нас там ждут.

– Кто?

– Глупый гайдзин, когда гуляешь со мной под ручку, не забывай смотреть по сторонам. Зачем бы я тебя целовала, спрашивается?

«Наверное, потому, что я тебе уже немножечко нравлюсь», – успел подумать я, но Мияко так искренне расхохоталась в ответ, что мне стало стыдно за свои же мысли. Всё ещё хихикая в кулачок, она прошла вперёд, жестом показывая, чтоб я не отставал, и мы углубились в неработающий парк.

Тусклые фонари горели не везде, тоскливо поскрипывали заброшенные до весны качели, ветер шуршал опавшей листвой, шевелил ветки кустарников, сквозь поредевшие кроны деревьев матовой серебряной монеткой светилась неполная луна. Чем дальше мы углублялись, тем больше разыгрывалось моё воображение. У творческих людей это может быть серьёзной проблемой.

Я вполне себе явственно представлял, как прямо сейчас из приглушённых теней выпрыгнут клыкастые оборотни на кривых ногах и, задрав хвосты, бросятся по нашему следу. Или прямо из низких серых облаков на асфальтированную дорожку перед нами спустятся крылатые вампиры в длинных плащах. А может, и просто толпа неадекватных наркоманов вылезет из своих нор за очередной дозой, выставив ножи и тяжёлые кастеты в нашу сторону. Реальность, как всегда, оказалась хуже или просто иной…

– К нам гости. – На тротуаре словно из ниоткуда появились трое парней, самой обычной внешности, классическая уличная пацанва. У нас таких называют «ништяки», думаю, они есть практически везде, во всех городах и странах, как бы там они сами себя ни обозначали, но главное, что любая встреча с ними редко сулит положительные эмоции.

– Девчуля конкретно ко мне стремилась, а лох так и быть… – начал было самый высокий, но быстро опомнился, – чё, реально типа лиса?

– Медленно соображаешь, котик, – не без улыбки подтвердила кицунэ, снимая шапочку. Острые лисьи ушки встали торчком, – этот самурай со мной. Есть проблемы?

– Мы с вашими не вяжемся, – овладев собой, на полтона ниже ответил главарь. – Ты птичка вольная, а человеку тут ходить нельзя. Типа платить надо.

– Альёша-сан?

Повинуясь кивку своей спутницы, я поставил на землю пакет с молоком и валерьянкой. Только теперь у парней вдруг резко отросли усы, хвосты и когти на пальцах, перед нами действительно была самая настоящая банда уличных котов.

– Всё по чесноку, идите, куда шли, мы без претензий, – облизнулся высокий.

– Слишком просто, котик, – безмятежно зевнула спокойная кицунэ. – Мне нужна информация.

– Не наглей, лиса. Берега-то видишь?

– Я здесь недавно, но уже несколько раз японские нэко пытались, образно выражаясь, вытащить шпильки из моей причёски. Откуда они тут? Кто пустил их на вашу территорию? На чьи деньги идёт банкет и охота?

Высокий кот шагнул к нам, возвышаясь над маленькой Мияко, словно дядя Стёпа, он даже попытался протянуть руку к её ушкам, но я чувствительно хлопнул его по запястью.

– Не лезь, человек.

– Не трогай её.

– А то что?!

Я молча вытащил из кармана последний пузырёк, свинтил крышку, демонстрируя её остальным и в три взмаха облил главаря с головы до ног.

– Нечестно, – только и успел пискнуть он, тут же сбитый с ног своими же товарищами. Пока они, урча, облизывали его всего, кицунэ со вздохом потянула меня обратно:

– Ты проявил достойную храбрость, мой господин. Вот только ответов на наши вопросы мы уже не получим. По крайней мере точно не сейчас. Пошли домой, пить чай…

В общем, да, пришлось разворачиваться и идти. Где-то уже ближе к одиннадцати ночи, когда мы оба собирались укладываться спать, за дверью раздалось невнятное, приглушённое мяуканье.

Посмотрев в «глазок», я открыл, на площадке никого не было. Однако на коврике для вытирания обуви лежал незаклеенный конверт. Понятно. Я поднял его и, вновь закрыв двери, передал своей гостье.

– Прочти сам, – даже удивилась Мияко, – разве у меня могут быть от тебя секреты?

– Э-э, – смутился я, – но тут только фотография. Какая-то гора, даже подписи нет.

– Покажи!

Я впервые увидел страх на кукольном лице кицунэ. Она поняла это и мгновенно взяла себя в руки. Её побледневшие щёчки не спешили становиться розовыми.

– Это японская гора, называется Нэкомата-яма. Не самая высокая, но достаточно опасная для альпинизма. Говорят, раньше у её подножия водились тигры, а на вершинах снежные барсы.

– И что?

– Ничего. Суеверные японцы всегда славились, в плохом смысле, чрезмерной доверчивостью, а уж страх перед обитателями горных вершин давно и прочно вошёл в нашу культуру. Поверь, благоговение перед нечистой силой тоже может стать частью национальных традиций.

– И зачем вот это нам принесли уличные коты?

– Ты жуткий ворчун и вечно всем недоволен! – вспыхнула лисичка. – Может, тебе пора принять ванну и расслабиться, а? Я пущу тебе горячую воду, как замёрзшим обезьянам в тёплых источниках острова Хонсю.

Да почему бы и нет, в конце-то концов? Лично она сама лезла в ванну едва ли не по два раза на дню. Я принимал быстрый душ по утрам в свойственной большинству мужчин манере – мой с мылом лишь то, что уже пахнет. Так что, пожалуй, полежать в пенной ванне сейчас самое то…

– Всё готово, мой благородный господин. – Мияко-сан с поклоном вручила мне большое чистое полотенце.

– Ладно, я пошёл.

Пена в ванне была практически на высоту самой ванны. Понимаю, что повторяюсь, но вряд ли стоит врать ради красного словца. То есть да, наверное, конечно, стоит, Довлатов же так делал, но у меня иные цели. Он писал книги, я же воспринимал своё писательство как ежедневную психотерапию. Он творил, я лечился. Всё-таки вещи немного разные. Раздевшись, я с наслаждением погрузился в горячую, почти на грани, ароматизированную крымской солью воду…

– Альёша-сан, – раздалось у меня над ухом едва ли не через минуту. Я чуть не утонул, честное слово, но кицунэ успешно поймала меня за волосы. – Как твоей покорной слуге, мне должно омыть тело моего владыки, натерев его мочалкой и мылом, а потом сделать тебе массаж спины от шеи до ягодиц прямо в горячей воде.

– Нет!

– Не сомневайся в моих талантах, – громко объявила лисичка, голая по пояс, её роскошную грудь прикрывали лишь две волны чёрных волос, от талии вниз только пижамные штанишки. – Нас учили помогать самураям после боя, нужно размять усталые мышцы, чтобы дать выход…

– Я сказал нет! – Кажется, на тот момент в моём голосе проявились истерические нотки, – Я не хочу, чтоб ты мне чего-нибудь там… тут… везде, мяла!

– Как будет угодно моему хозяину и господину, – язвительно прошипела лисичка, пятясь задом к двери. Дайте мне космический челнок с вёслами до Альдебарана, вот что она со мной делает?!

И ведь самое ужасное, что я ни на миг не мог отделаться от всяческих мыслей о её… Где у нас тут холодный душ? Можете смеяться, но мне помогло. Из ванной я вышел бодрым, спокойным, готовым к битвам и приключениям. Стол был уже накрыт, меня ждали.

– Давай пить чай, Альёша-сан, – с поклоном предложила мне успевшая переодеться кицунэ.

Белое шёлковое кимоно с широким красным поясом необычайно шло ей, подчёркивая возраст и фигуру. На этот раз никакого кофе мне не предлагалось, зато рядом с горячим чайником стояла тарелка рисового печенья, политого сверху каким-то загустевшим соком, сиропом или вареньем. Вкусно до безумия! Хотя как именно и, главное, когда по времени она умудряется всё это готовить, ума не приложу…

– Я рада, что тебе всё нравится, – низко поклонилась чёрная лисичка с пробивающимся золотистым блондом сквозь краску. – Что может быть хуже для любой кицунэ в сравнении с любой земной девушкой, чем позор неумения угодить своему господину? Иная способна прожить в браке сто лет, а её избранник всё недоволен – не так готовит мисо-суп, не так заворачивает суши, не так подаёт саке, не под тем углом раздвигает…

– Ты очень хорошая, – прокашлявшись, опередил я, хотя, оказывается, она имела в виду лишь занавески, – мне повезло, что профессор Сакаи не подарил тебя кому-то другому. В общем, я хотел сказать… если тебе это не в тягость и ты никуда не спешишь… Оставайся!

Мияко-сан уже открыла ротик, чтобы сообщить мне нечто язвительное в ответ, но вдруг резко передумала. Вместо этого она подошла ко мне, наклонила голову и, опустив ушки, молча ткнулась лбом мне в грудь.

– Я думала, ты никогда мне такого не скажешь.

– Почему?

Лисичка лишь тяжело вздохнула, словно надеясь на моё полное и безоговорочное понимание. Ну, там типа она не сахар, капризна, не умеет толком готовить, у неё нет опыта, она стесняется целоваться, из-за неё вечные проблемы, она плохая, не нравится моей маме, да и вообще именно до её появления в моей жизни всё было ясно и безоблачно. По крайней мере она была абсолютно в этом уверена. И кстати, во многом я был с ней согласен!

Кроме того, что до её появления моя жизнь была ярче и интереснее. Вот тут уж как раз таки наоборот. Художник-иллюстратор – это по факту достаточно скучная, однообразная и нелюдимая профессия. Ты вечно прикован к рабочему столу, ты раздражаешься на любые звонки и людей, отвлекающих тебя от рисования, тебе достаточно мира в себе, и это важнее, чем мира вокруг.

И любые случайные гости в первую очередь мечтают лишь о том, чтобы получить от тебя какой-нибудь рисунок в подарок или уговорить нарисовать что-либо для них совершенно бесплатно, причём вот прямо сейчас! А что такого, ты ведь художник, тебе трудно, что ли?! С этого и начинается всё плохое…

– Где-то я читал, что для того, чтобы нечисть проникла в ваш дом, её непременно следует пригласить, – пробормотал я, осторожно гладя девушку по голове.

– Уже жалеешь?

– Жалею, что не сказал этого раньше. Будем укладываться?

– Да, я уже постелила тебе на полу.

– Хм…

– Нам нельзя спать вместе, я же демон, а ты человек, – терпеливо, словно пятилетнему ребёнку, напомнила лисичка, – ты храпишь, а я кусаюсь. Кто рискует больше?

Мне пришлось в очередной раз признать её правоту. Есть ситуации, когда думать надо всё-таки головой, а не тем, чем привыкли мы, мужчины. Хотя, даже засыпая, я не мог не вспомнить, какая всё-таки восхитительная фигура у этой чернобурки, которая умудрялась эффектно выглядеть во всём, от свободной куртки до банного халата или от дорогого кимоно до просто полотенца, обёрнутого от подмышек до колен. Обязательно надо нарисовать её так, чёрной тушью, силуэтом, свободными линиями показывая, как ткань натягивается на…

Как раз где-то на этом месте сон и срубил меня окончательно. Несмотря на то что днём госпожа Мияко дала мне поспать после ночного дежурства, я честно, крепко и сладко продрых до самого утра, даже не переворачиваясь с боку на бок. По крайней мере проснулся в том же положении, что и уснул.

Ноздри щекотал запах кофе. Оказывается, вот в таких мелочах задействованы самые простые инстинкты человека, и если мужчина женится, то не просто по любви, а в расчёте на такие вот маленькие волшебные праздники каждое утро. Я бы, в свою очередь, тоже охотно приготовил для кицунэ завтрак в постель, но она не доверяет мне заваривать чай.

– Учить такого, как ты, искусству чайной церемонии – это бесполезная трата времени, – охотно поддержала меня девушка-лиса, вновь колдуя на кухне над рисом и овощами.

Не знаю, что уж она там химичила с соусами, но любые самые простые продукты превращались в её изящных, белых ручках в изумительно вкусные блюда экзотической кухни побережья Японского моря. Мне действительно начинало нравиться её проживание в моём доме.

– Нам надо ещё раз пригласить твою маму, – уверенно сообщила кицунэ, ставя передо мной две тарелки, когда я, почистив зубы и умывшись, вышел к столу, – один раз я допустила непростительную ошибку, позволив ей уйти разочарованной. Второго шанса я ей не дам. Она просто обязана поверить тебе и полюбить меня! Кто-то против?

Я молча поднял обе руки вверх. Не знаю, уж как Мияко собиралась второй раз пытаться убедить мою маму, но это уже не моё дело, верно?

– Тебе надо поесть, мой господин. Мужчина должен быть сильным, а такой храбрый самурай, как ты, не может выходить на битву с врагом голодным.

Мне даже не хотелось уточнять, на какую битву, с каким врагом, зачем вообще куда-то выходить, когда тут всё было таким вкусным, что…

– Ой, – лиса опрометью бросилась к дивану, хватая мой сотовый, – э-э, звонит твоя мама! Что ей ответить?

– Шта… ум-ням… я ща… тока, пр… пржую…

– Уважаемая Вера Павловна-сан, – не задумываясь, громко откликнулась кицунэ, умильно сдвинув ушки, – ваш сын и мой господин сейчас вкушает рис. А я беременна! Теперь мне уже можно называть вас мамой?

Каким чудом я не подавился, до сих пор не знают ни джедаи, ни повстанцы, ни имперские штурмовики, ни даже тойдарианцы с крылышками…

– Повесила трубку. Но теперь она точно захочет зайти к нам в гости! Тебя похлопать по спине?

– Гр-р-а…

– Нет-нет, мой благородный Альёша-сан, уверяю тебя, ты вовсе не хочешь меня задушить собственными руками! Поверь, все мамы мечтают о внуках. Она потом даже обрадуется, если…

– Если её инфаркт не хва-ти-ит!

– Не думай о плохом, продолжай вкушать рис.

Да, разумеется, я тут же перезвонил маме. «Абонент вне зоны доступа».

Понятно, значит, в течение десяти минут мне перезвонит папа. И должен признать, на этот раз вряд ли он будет так уж благодушен ко всему, во что я вляпался. А вляпался я в ожившую японскую мифологию, как негр, буквально по самый чернослив!

Но сама причина всего веселья преспокойно сидела рядышком на табурете, попивая зелёный чай и абсолютно ни о чём не парясь. Она сделала своё чёрное дело, дальнейшие действия были оставлены на откуп моей маме. И я, и отец в этих таинственных женских шахматах имели исключительно прикладное значение, самостоятельных ролей нам не давали. А почему? А потому что!

– Альёша-сан, нам надо поговорить.

– О твоей беременности? – фыркнул я.

– Эта тема терпит как минимум ещё десять месяцев.

– Почему не девять?

– Потому что я не беременна, – спокойно парировала кицунэ, поправляя волосы, – но вспомни о том, что ты действительно хотел у меня спросить. Я готова ответить. Спрашивай.

По зрелом размышлении я вдруг понял, что как раз таки ничего выпытывать не хочу. Понимаю, что это звучит глупо, но… Я не хочу знать, почему она появилась в моём городе. Зачем за ней кто-то охотится? Какие тайные, закулисные договорённости связывают её японскую семью с могущественными кланами нэко? Имеют ли в этих играх место древние боги? Да не важно…

Я хочу совсем другого! Не вопросов и выяснения отношений, а чтобы просто эта странная девушка с лисьими ушками и хвостом навсегда оставалась рядом. Тут, а не где-то там.

– Ты какой-то неправильный мужчина. Не задаёшь вопросов, принимаешь такой, какая я есть. Да что с тобой не так?

Понятия не имею. Увы, хотел бы помочь, это же в первую очередь в моих собственных интересах, да? Я потянулся за блокнотом, как за единственным спасательным кругом, который никогда ещё меня не подводил. Как говорила моя классная руководительница в Полиграфическом институте, каждый вечер рисуй тушью десять набросков того, что ты видел за день. Не думай, а рисуй!

Лучше больше, чем меньше. И память тренируется, и воображение, и рука. Это хороший способ, проверено на себе. Первый семестр я закончил с четырьмя двойками, и меня бы выгнали на фиг, если бы мой педагог не ушёл на повышение квалификации и на полгода её заменил случайный знакомый из союза художников. Он орал на меня матом, отнимал кисть, выкидывал мою палитру, грубо лез в мои рисунки, но тем не менее к концу года все мои двойки вдруг стали тройками, а тройки четвёрками. Я сам впервые поверил, что тоже могу рисовать…

Мияко подвинула тонким пальчиком блокнот и пересела на край дивана, разворачиваясь ко мне в три четверти. Она откинула за спину роскошные длинные волосы и выпрямила спинку, подчёркивая грудь. В общем, если бы эта красавица решила зарабатывать натурщицей у Шилова или Зураба Церетели, то купила бы квартиру в Москве за три сеанса! Хотя нет, у Церетели не надо, видел я, как он рисует девушек – волосы на ногах дыбом и не уснёшь потом…

Сначала я пользовался обычной гелиевой ручкой, потом взял тушь и кисть, а следом перешёл на цветные карандаши. Мияко позировала так, словно её этому учили, она отлично держала позу, понимала, когда можно шевелиться, а когда нет, но самое главное, она была изумительно пластична и гармонична в каждом движении.

Ей не приходилось ничего объяснять, типа «закиньте руки за голову, локоть в бок, левое плечо выше, нет, не это, другое левое, закройте глаза, закройте, а не жмурьтесь, уверяю вас, что ничего такого неприличного не видно…». Кицунэ оказалась воплощённой мечтой художника.

Примерно через час мы вместе перебирали мои рисунки. У лисы оказался хороший вкус, по крайней мере она абсолютно точно указала на три наброска, которые я бы и сам выбрал.

– Но не вздумай сжигать остальные, они мои!

– Ты можешь забрать себе их все.

– Могу, – важно согласилась она и вдруг, изогнувшись, пяткой почесала за ухом, – но я хочу, чтоб они висели у нас на стенах. У тебя есть рамки?

Ответить я не успел, хотя да, рамки под графику были. Раздался сигнал эсэмэски, я невольно бросил взгляд на смартфон, это от папы.

– Лучше прочесть. «Бежать поздно. Мы поднимаемся. Твоя мама держит меня в заложниках».

Я обернулся к Мияко, но её уже не было на диване, вместо этого по квартире носился размытый японский ураган, сметающий и расставляющий всё, наводя уборку с нереальной для глаза скоростью.

Когда через минуту раздался требовательный звонок в дверь, вся моя квартира сияла невероятной чистотой, на столе дымились свежие пирожки, чай кипел, сладости и мёд ждали на чистой скатерти, а сама лисичка сменила привычное кимоно на длинное свободное платье ниже колен и чёрные колготки, забрала волосы в высокую причёску, избавилась от любой косметики и скромно ждала, пока я открою, опустив взгляд в пол.

Лицо мамы надо было видеть. Думаю, никакая кинокамера в руках Эмира Кустурицы не в состоянии была бы отобразить всю ту гамму быстро сменяющихся маминых эмоций, поэтому её лучше представить. Гамму, а не кинокамеру. Короче, ещё лучше вообще ничего не представлять…

– Вера Павловна-сан, Владимир Олегович-сан, – кицунэ несколько раз поклонилась моим родителям в пояс, – не могу передать, как мы с Альёшей-сан рады вас видеть! Чем вас развлечь – чай, стихи, танцы с веером?

– С бубном, – сухо выдохнула мама.

– А мне цирк с конями, – улыбнувшись, попросил папа, и они оба, пройдя в квартиру, стали перед нами в центре зала. – Ну что, дочка, тебя уже можно обнять и поздравить?

– Нет, – поспешил я.

– Да, – опровергла меня Мияко, – у нас всё хорошо, ваш сын сыт и ухожен, его жильё в порядке, его ценят в музее как борца с ёкаями, он храбрый самурай, защитивший меня от уличных котов, и великий мастер рисования!

– Владимир, она же просто издевается над нами, глядя нам же в глаза!

За окном раздался звук приближающихся полицейских сирен. Практически в ту же минуту кто-то позвонил в дверь. Я кинулся к окошку, папа к дверям, мама и кицунэ остались стоять друг напротив друга, словно две пантеры, готовые к прыжку.

– Дьявольщина, это та тётка из администрации!

– Чёрт побери, Алексей, не смей богохульствовать при женщинах! Это Виталий Юрьевич, с двумя лаборантами и аппаратурой. Вам надо бежать!

– Куда? – Я развёл руками.

– Через балкон к соседям не вариант?

Отец всегда был сторонником действия, а не пустых разговоров. Мы схватили верхнюю одежду, переобулись и рванули на балкон, перелезть на соседний было несложно. Я первым, кицунэ следом, на высоте второго этажа это не так уж и страшно.

– Мияко, девочка моя, береги ребёнка! – успела нервно крикнуть мама.

Мы перевалились через перила в надежде, что нас не заметили, а мои родители, упираясь плечами, держали дверь, в которую одновременно ломились чиновники, полиция, учёные, лаборанты, востоковеды, японисты, санитары и прочие, прочие, прочие…

Музей лилий в Нагано

– Если ей не помочь, то нэко погубят нашу младшую сестру!

– Они не всесильны.

– Но их много, и чёрная магия на их стороне.

– Вы уверены, что непременно хотите поехать?

– Ты стал слишком осторожен, отец.

– Возможно…

Наш сосед по балкону бывший десантник со Второй чеченской, безработный выпивоха Стасик (из тех, что никогда не Станислав, не Стас, а навеки для всех только Стасик!) ни капли не удивился, когда мы постучали в стекло.

– О, гля, Лёха! Мадам…

– Увы, до сих пор мадемуазель, – с мягкой полуулыбкой поправила лиса, – великий генерал, рождённый в бою за свободу всей Японии, поможет нам найти выход?

Стасик обалдел на месте, подтянул на пузе треники, выпятил грудь под полосатой майкой, потом с возможным пиететом впустил нас к себе и, не задавая вопросов, проводил до дверей. Таким образом мы вышли из соседнего подъезда, не привлекая к себе особого внимания, потому что главные действия велись в стороне.

Разочарованный крик: «Их здесь нет!» догнал нас уже на автобусной остановке.

По зрелом размышлении мы вообще отказались от услуг общественного транспорта, решив прогуляться пешком. С высоты ближайшего мусорного бака на нас пристально смотрел толстый рыжий кот, очень похожий на того, которого я обсыпал солью. А может, и не тот, я особо не всматривался, а моя спутница вообще ушла с головой и хвостом в свои собственные мысли, которыми отнюдь не спешила делиться.

Мы шли вдвоём по осенней улице, плечом к плечу, ни о чём не разговаривая и в общем-то абсолютно не представляя, куда идём. Если подумать, так нас никто нигде не ждал. В музее не моя смена, домой нам нельзя, там сейчас слишком много народу. Впрочем, надеюсь, папа подключит своих однокашников-юристов, в том плане, чтоб нас оставили в покое! В конце концов, ни я, ни Мияко законов не нарушаем. Не считая того, что она один раз выгрызла сердца каких-то там бандитов…

– Нет, ничего я не испугалась, – отрешённо начала кицунэ, не сбавляя шага.

– Я и не спрашивал.

– Ты думал. Все видят, что ты думаешь, потому что ты и не пытаешься скрывать свои мысли.

– Хорошо, – я решил не спорить с тем, что ей кажется очевидным, – но ты побледнела, увидев то фото, с японской горой. Почему, что в ней такого?

– Просто гора.

– Не хочешь, не говори.

– Ну и не буду.

– Ну и не надо.

– Вот ты ведь и мёртвого уговоришь, настырный Альёша-сан, – резко тормознулась лисичка, вперив в меня обиженный взгляд, – да, это не просто гора, это та самая знаменитая и печально известная Нэкомата-яма! Вы здесь ничего о ней не знаете, но у нас в Японии любой трёхлетний мальчишка засыпает под страшные легенды о полчищах диких нэко, спускающихся с её лесистых склонов, чтоб охотиться на людей. От них нет спасения, и они не знают пощады.

– Ты говорила, что это были тигры.

– Нет, я лишь сказала, что тигры и барсы раньше водились в наших горах. Но любой учёный зоолог докажет в пять минут тебе, что человек не является любимой пищей диких животных. Тигры-людоеды весьма редки, а снежный барс вообще сам боится встречи с охотником. Почему же именно эта гора до сих пор вызывает такой страх? Как зовут того проклятого зверя, что спускается вниз и от которого нет спасения?

– Понятия не имею, – честно ответил я, – а он вообще реален?

– Уж поверь, – низко опустила голову Мияко, – имя ему Нэкомата, он самый огромный из племени котов-демонов, а человеческая плоть и кровь – его единственная пища…

– Звезда Смерти мне в глотку, но ты-то тут при чём?

– Он мой жених.

На мгновение мне показалось, что я ослышался. У моей Мияко есть другой?!

В следующую секунду я обеими руками сжал виски, чтобы ни одна моя идиотская мысль не стала достоянием девушки, легко читающей подобные вещи. Не хочу, чтоб она знала… она решила… как будто бы для меня всё это имело хоть какое-то значение!

Да и вообще, если подумать, она прожила больше сотни лет, с чего бы в таком случае ей не завести любовный роман? Это в принципе нормально для любой девушки – влюбляться, мутить интрижки, заводить отношения, выходить замуж, в конце концов. Тем более если она по жизни вся такая умница и красавица! Можно подумать, у меня не было никаких связей? Были, конечно…

– Как-нибудь расскажешь?

– ?..

– Ну, о своих бывших девушках. Ты ведь их сейчас мысленно перечислял?

– Мать моя, женщина-а…

– Ты про Веру Павловну-сан?

Я невольно улыбнулся, Мияко хихикнула в ответ, прижавшись круглой щекой к моему плечу. Похоже, мы смеялись над одним и тем же, любой лёд секундного недопонимания между нами вновь был сломан лёгким движением изящной лисьей лапки. Как-то так…

За оставленную в сумке открытку можно было не волноваться, мои родители в определённых вопросах придерживаются старорежимной этики, поэтому обыскивать мои вещи, а уж тем более что-то там забирать без моего присутствия они не позволят никому. Хотя позвонить бы, конечно, стоило.

Приближалось уже время обеда, а мы так и не могли решить, где приткнуться. Никогда не думал, что сводить девушку в ресторан может быть так сложно. Но судите сами.

Во-первых, сразу пришлось отметать те, где официантки – девушки, потому что кицунэ, невзирая на наличие собственного жениха, вдруг проявила себя необычайно ревнивой морковкой. Во-вторых, чисто мужские шашлычные или гриль её также не устраивали, несмотря на то что там можно было попросить подать нам мясо с кровью, но это всё равно будет курица, индейка, говядина, свинина или баранина. Моей милой лисичке требовались только человеческие сердца, причём очень и очень плохих людей!

В-третьих, ни одно заведение так называемой японской кухни ей тоже не подходило, ибо, с точки зрения жительницы страны, где она родилась и выросла, у нас готовят не суши, а «симаймасита» знает что! Рыба должна быть исключительно свежей, выловленной не менее часа назад, только в Японском море, водоросли тоже свежие, а не подвергнутые специальной обработке для долгого хранения, ну а рис вообще не той степени клейковины и формы.

Про соусы и специи вообще молчу, хорошо ещё она не знала, что кое-где у нас суши ещё и жарят, подавая как закуску к водке. За такое святотатство кицунэ могла бы с улыбкой Дарта Молла спалить всё заведение, отплясывая вокруг, как американский турист на вершине Фудзиямы.

– Благородный самурай должен переносить голод с улыбкой, время от времени ковыряя бамбуковой щепкой в зубах, чтоб невежественные крестьяне думали, что он ел мясо, а сёгун гордился его невозмутимостью!

– Ну, хоть шаурму купить можно?

– Ты хочешь съесть кошку или собаку?!

В общем, всё кончилось тем, что закупались мы опять в магазине, а полноценную еду Мияко приготовила мне собственными ручками на ближайшей свободной лавочке у детской площадки.

Оказывается, если обычный лаваш намазать мягким сыром с зеленью, положить туда же ломтики копчёного лосося, добавить очищенный латук, оригинальный соус терияки, посыпать семечками кунжута и свернуть в рулет, то получается и вкусно, и полезно.

– Конечно, не в моих интересах, чтоб ты жил долго и счастливо, Альёша-сан, но у меня добрая душа, и ты этим пользуешься. – Пока я ел, Мияко честно держала в ладошках бумажный стакан моего кофе, чтоб не слишком охладился. Наверное, если всерьёз задумываться об идеальной жене, то этот японский котодемон сделал лучшую ставку в своей жизни. Второй такой девушки нет.

– Надеюсь, ты любишь бегать?

Я уставился на неё как на психическую. Меж тем из соседней подворотни неспешно вышли те самые трое котов, с которыми мы уже встречались ночью в парке. Может, мне и показалось, но вроде бы сейчас на их полууголовных рожах читалось куда более агрессивное выражение.

– Вечер в хату, девчуля! – Высокий главарь пригладил жидкие белёсые патлы. – К тебе без претензий, а вот с лохом твоим поговорить хотят. Серьёзные люди… Эй?!

Я даже не успел спросить, кто и зачем, как понял, что уже несусь в сторону старого автомобильного кооператива за «Пятёрочкой». Ну, собственно, как, скорее меня несут по воздуху, а я едва успеваю перебирать ногами. Кицунэ с неожиданной силой держала меня за запястье левой руки, прыгая по крышам гаражей, как сумасшедшая белка, а сзади в экстазе погони надрывались коты…

Не знаю, сколько мы бежали и куда, меня никто особо не спрашивал и моим мнением никто не интересовался, пару раз или больше я крепко приложился коленом, содрал кожу на костяшках правой руки, а потом вдруг вообще неудачно споткнулся, и мы бухнулись вниз.

Мияко просто не смогла удержать мой вес, она же ещё маленькая. А в результате возбуждённые коты прижали нас в дальнем закутке, у горы разного строительного мусора.

– Девчуля, смысл когти рвать? Сказано же, к тебе предъяв нет! Но раз убегала, то… мр-р…

Обычно жутко болтливая кицунэ молча сделала шаг вперёд, решительно закрывая меня спиной. Главарь подмигнул своим, кажется, начинается. Двое парней бросились на неё с места в длинном кошачьем прыжке. Мимо. Девочка в шапке с ушками едва заметно крутанулась вокруг своей оси, и ребята разлетелись в стороны, лоб каждого теперь украшали четыре длинные царапины.

Дикий вой боли и ярости взлетел буквально до небес. На пальцах троицы выросли длинные когти, лица покрылись шерстью, глаза налились кровью, оскаленные клыки сверкнули жёлтым. Жуть.

– Теперь вам точно хана…

– Только не выгрызай у них сердца! – попытался предупредить я.

– И в мыслях не было, – праведно возмутилась Мияко, локтем ломая первому нападающему нос. – Я же не полная дура, ты сам говорил в музее, что вы до сих пор не разгреблись с островами. За каким мне ещё проблемы с войной кланов оборотней?!

– Вот именно.

– Но отметелить их мне никто не запрещает!