Текст книги "Школа"

Автор книги: Андрей Минин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11
Преступление и наказание. Часть 2

– Всё, всё, успокойся. – Потчевал нас крепким чаем с вареньем этот легендарный волшебник, поглядывая на меня с показной укоризной, а в глазах бесенята. Белоснежа продолжала реветь и бить меня кулачком в плечо, сидя рядом. Верёвки я с неё снял, как и бант.

– Ещё раз извиняюсь, – пытался я сгладить первое впечатление. – Это всё то проклятие виновато. – Крутанул я рукой в воздухе.

– Всё нормально Андрей. Не переживай. Безбашенность Соловья Разбойника коварная штука. И более сильных магов косило. – Покивал Геннадий Ильич, стараясь не показывать улыбки.

– Ничего не нормально! – Вскричала шоколадка. – Он меня, меня... – Не могла она найти подходящее слово. – Обесчестил. Вот! – Сложила она руки на груди, покраснев и нахохлившись. Голова директора повернулась в мою сторону. Стало как то жарковато.

– Просто отшлёпал, – признался я, покраснев до корней волос. Дочка директора старалась не смотреть на меня, как и я на неё. Решила поработать у папы секретаршей. Третий класс, а тут такое. Мда.

– Ммм... Ну... – Причмокнул он, посмотрев в потолок, кивнул сам себе и спросил. – Что ты предлагаешь Белоснежа? Он ведь извинился и не контролировал себя. Может, простим?

– Нет. – Топнула она ножкой. – Пусть женится, – огорошила девица меня своим ответом. Да и отца, судя по тому, как он глаза выпучил, сплёвывая чай, что пошел не в то горло.

– Чегось? – Сощурил он взгляд, взяв себя в руки и перестав излучать доброту и всепрощение. Что-то в её ответе ему не понравилось.

– Женится, – не так уверенно промямлила она, бросив на меня косой взгляд.

– Ты обещана Буриславу Черных, сама знаешь. – Взмахнул он рукой, убрав лужу со стола и призвав новую чашку из шкафа. Подлетел и чайник, наполнив её кипятком до краёв.

– Я его ненавижу! – Вновь всхлипнула она. – Ходят слухи что он...

– Хватит! – Прервал он её, не дав договорить. – Помнишь наш уговор? – Взглянул он на меня мельком. – Найдешь достойного мужа до того, как тебе исполнится двадцать, что сможет защитить тебя не хуже меня, и я вас благословлю. Всё!

Она посмотрела на меня с надеждой, на что её отец лишь хмыкнул и дополнил сказанное:

– Он сам должен сделать тебе предложение. Сомневаюсь, что Андрей будет просить у меня твоей руки. – Я неистово закивал, получив за это новый удар по плечу от разозлившейся Белоснежы. – Теперь ступай, – указал он на дверь. – Работай, а нам с сим молодым человеком надо поговорить. – Попытался он её выпроводить.

Пока они препирались, я рассматривал убранство кабинета, а оно было интересным. Увлекательным.

Ещё с тех времён, когда был жив Илья Муромец, их род занимался разведением чайных грибов на продажу, да не простых, а с изюминкой. Квас, что получался из них, не только мог лечить, но и снимал усталость, дарил заряд бодрости, омолаживал кожу, да и много что ещё. Шли столетия, а их ассортимент только расширялся.

За спиной директора целый шкаф заполнен трёхлитровыми банками, с плавающими в них медузами грибов. В них плескалось молоко, какао, яблочный сок, вишнёвый и простая на вид вода.

– Нравится? – Изгнал-таки он свою дочь из кабинета, прошел мимо меня, прямо к шкафу и взял банку с тёмным содержимым – передав её мне. – Кофейный гриб. Заливаешь воду и через час, вместо неё у тебя лучшее кофе в мире, после испитая которого, твоя сила, выносливость и реакция увеличится на порядок. На время конечно. Минут двадцать.

– Спасибо, – принял я подарок из его рук, не зная, что сказать.

– Пустое, – отмахнулся он. – Как думаешь, зачем я тебя вызвал? – Вновь занял он кресло за столом.

– Не знаю, – пожал я плечами, став играться со щупальцами гриба, которые он выпустил из кофе. На их концах были глаза, что с любопытством меня осматривали. Пять минут обучения, и мы играем с ним в ладушки.

– В этой школе от меня нет секретов. Я знаю, что сейчас происходит в классе танцев, на арене, в подвалах и библиотеке. Смекаешь?

– Да, – отстал я от заснувшего в своей банке псевдоразумного гриба – бактерии, перестав дурачиться.

– С другими фигурантами драки сейчас разбираются их классные руководители. Старосты лишатся своих чёрных одежд, как и разрешения, посещать библиотеку на полгода. Ещё они надолго прописались в общих ванных комнатах, в качестве уборщиков. Из инвентаря, я велел выдать им лишь зубные щётки. – Помолчал он, дав мне осознать сказанное. – Осталось решить, что делать с тобой. – Забарабанил он пальцами по столу.

– Я защищался. – Проворчал я, укачивая банку с Митькой, как я назвал гриб. Мыть унитазы щёткой меня не прельщало.

– Знаю, – покивал он. – Лишь по этому, твоё наказание будет столь мягким. Тебе надлежит поработать в Лукоморье. В лечебнице не хватает рук, волхвы не справляются. Боюсь, в необъявленной войне с Ягой, что засела в урочище на границе с Китаем слишком много жертв.

– Так вы знаете, где она? – Удивился я.

– Знаем, но сделать ничего не можем. – Тяжко вздохнул он. – Её сила в заключении лишь выросла. Иван попытался скрутить её, вместе с десятком архимагов и не справился. Еле ноги унёс. – Хлебнул он остывшего чаю. – Боюсь, пока мы собираемся силами, под её начало стекается всё больше и больше тёмных магов, что творят в тех краях, чёрти что. Церковь и ведьмаки несут большие потери, пытаясь сдержать их натиск. Они обратились в Ватикан. Созывается крестовый поход.

– Понятно. Помогу, чем смогу, – принял я наказание, как должное.

– Тогда на этом всё, – встал он из-за стола. – Постарайся больше не попадать в неприятности и передавай привет бабушке, – открыл он мне дверь, так как мои руки были заняты.

– Постараюсь, – вышел я в приёмную. Следы нашей эпической битвы с Белоснежой исчезли, как не бывало. Только скукожившийся бантик остался.

– Гад! – Крикнула она мне в спину, стоило пройти мимо её стола.

– Шоколадка! – Ответил я на выпад, решив пошутить. Юмора она не поняла, кинув в меня чернильницу. Та разбилась о стену, перекрасив её. Бантик я чудом спас, забрав. Пригодится ещё.

Пока добирался до своего этажа, думал о Яге, что сейчас печёт пирожки из детей Приморского и Хабаровского Края. Раз её потомок не справился, то она поистине могуча. А ведь она не самая опасная из троицы. Моргана сильнеё, не говоря уж о Пандоре, которая по слухам сейчас в Европе. Набирает сторонников. Освобождает из тюрем заключенных, требуя с тех клятву верности. Вербует всех, кто под руку подвернётся.

Куда она потом их поведёт интересно? Что задумала наша чокнутая родственница? Её старые лозунги известны всем. К примеру: Земля для магов, а не людей; увидел человека – убей. Тронутая! Что тут скажешь?

Открыв дверь ногой, я зашел к нам, а там гости. Алиса и Бояна, что какой день донимают меня и парней. Боянка хочет отправиться в дальнюю экспедицию, уговаривая нас всеми правдами и неправдами. Ну а Алиска же присоединиться к боровикам. Её выгнали из пчёлок. За что, не говорит. Как воды в рот набрала.

– Привет, – кивнул я им и парням, что угощали девочек чаем с конфетами и торжественно установил банку с проснувшимся грибом на стол. Помещение наполнилось запахом отборной арабики.

– Какой миленький! – Взвизгнули девчонки, пожимая щупальца Митьки. – Директор подарил?

– Да. – Рассказал я им о произошедшем сегодня в красках.

– Легко отделался. – Утешила меня Бояна. – За драки вне арены, могут, и похлеще наказать.

– Заливаешь воду и через час кофе?! Ничего себе! – Достал карты Лёха, пытаясь научить гриб игре в дурака. Рассказ о драке его не заинтересовал.

– Руки!!! – Вскричала Бояна, помогая Мише разучивать па, к завтрашнему уроку танцев у классной руководительницы. Он случайно или нет, спустил их ниже талии. И так каждый день! Хочешь отдохнуть, расслабится, а приходится возиться с девчонками, что взяли себе в привычку приходить к нам по вечерам. – Ты решил? Ай! Блиииин... – Запрыгала она на одной ноге.

– Прости, прости, – стал Миша пытаться дуть на неё.

– Дурак что ли? – Приземлилась она в кресло. – Зачем в лицо то дуть? На! – Подняла она ножку. – Массируй.

Не знаю, что у них происходит, но в душу друга она запала. Да и он ей, вроде нравится. Совет, да любовь.

– Так что? – Вновь обратилась она ко мне. – Решил?

– Эх, – закатил я глаза. Ведь не отстанет же. – Поговорил я с твоим учителем, что созывает большой поход. – Разложил я писчие принадлежности на столе. Нужно перенести в свои рабочие тетради то, что вычитал в библиотеке. Уже скоро контрпроклятие для бабушки будет готово. – Идея мне нравится. Я за. Приключение обещает быть любопытным. Вы не против? – Посмотрел я на парней.

– Неа. – Помотал головой Лёха. Гриб не желал быть, дураком, постоянно выигрывая. Мухлюет, заметил я спрятанный туз в его банке.

– С вами, как всегда. – Мял ножку разомлевшей Бояне Миша. Алиса смотрела на неё с завистью.

– Решено! – Хлопнул я в ладоши. – Через неделю отправляемся в Беловодье, легендарную страну свободы и молочных рек, с кисельными берегами, – хмыкнул я.

– Не хмыкай, – ударила меня кулачком по голове Алиса. – Учитель уверен, что на этот раз, мы найдём там молочные реки, и я ему верю. Он друг моего деда.

– Мы? – Удивился я.

– Я теперь с вами, – вздёрнула она носик, показав головой на Мишку с Лёхой, что потупились. Всё ясно. Достала их, вот они и согласились. – Или ты не рад? – Грозно направила он на меня палку колбасы, вытащив её из холодильника. Стоило нам заработать кучу баллов, как комната преобразилась. Появились пушистые диваны, пуфы, холодильник и своя плитка. Сама комната расширилась.

– Клятва и ты с нами, – ответил я, проклиная про себя друзей. Ох, и натерпимся мы с этой гиперактивной егозой в команде.

– Ура!!! – Прыгнула она мне на шею, задёргав ножками. На этом посиделки завершились и девочки ушли к себе. Я же рассказал парням о Яге и крестовом походе.

– Плохо, – подытожил Миша. – Как бы они потом за нас не принялись. – Имел он в виду церковь.

– Неужто мы сами не можем с одной старой бабкой справиться? – Не понимал Лёха, не знающий наших реалий. Ну и хорохорился, конечно. Баба Яга его пугала до чёртиков.

– Дело в том, что мы разобщены. Устои предков забываются. Когда то брат был за брата. А что сейчас? – Спросил я, сам и ответив. – Насмотрелись на людей и переняли их ценности. Забыли, кто мы есть, кем были. Могучий народ, древний, как мир канул в лету. Ложные культы, ложные боги и ценности. – Сплюнул я горькую слюну. – Истинная вера забывается. Вот ты Лёха? – Обратился к вздрогнувшему другу. – Когда славил Перуна в последний раз? Велеса? Даждьбога?

– Эээ... Никогда, – отвёл он взгляд.

– Ладно, – махнул я рукой. – Тебе прощается. Ты новенький в нашем мире. Спросим Мишу, – перевёл я на него взгляд.

– Ты знаешь ответ. – Нахмурился тот.

– Вот и причина, почему бабку не скрутят! Те архимаги, что были с её потомком – Иваном, скорей всего из его рода, друзья или должники. На зов, что он кинул – никто не откликнулся. Своя рубашка ближе к телу. Понимаешь теперь?

– А совет тысячи? Дьяки разбойного приказа? – Надеялся он на что-то.

– В дьяки идут маги и подмастерья. Никого выше там нет. – Грустно я улыбнулся. – Совет же, не имеет рычагов давления на рода или потомственных. Они могут разве что попросить, что и было сделано. Итог ты знаешь, – зачерпнул я нам из банки с Митькой по чашке кофе.

Хорошего настроения как небывало, сидели мы, молча смотря в настоящий камин, что заменил старый и подкидывая туда дровишки. Будущее виделось в мрачных тонах. Так и заснули в креслах, обсуждая нынешнюю ситуацию.

Поутру все разбежались кто куда, тогда как я направился к выходу из школы. Пора отработать наказание, шел я по парку под стенами башни, вдыхая морозный воздух и поглубже накинув меховой капюшон куртки. Ночью ударил мороз и прошел снегопад. Под ногами хрустит. Мишки, которых я видел в первый день в школе – залезли в берлоги. Пчёлы пристроились к ним под бочок, тогда как белки все ещё бегали и скакали, выискивая орехи на снегу.

Во двор набежала ребятня помладше. Ровесники Алисы или совсем ещё карапузы, лет восьми, десяти и стали лепить снеговиков и кидаться снежками.

– Ах, ты ж... – Сплёвывал я снег, что попал мне в рот. Юные маги только посмеялись, сидя за белой стеной и повторили обстрел, громко крича при этом и улюлюкая.

– Бей тёмного колдуна! – С азартом пулял в меня снежки мальчик с оранжевой шевелюрой. Ещё один полурусал с Буяна, как и одноклассница. Откуда у него эти бредни в голове – понятно. Наташка постаралась.

– Ну, я вам сейчас покажу! – Состроил я страшное лицо и стал медленно сводить руки над головой. Поднялся ветер, снег зашуршал и пришел в движение, дети испугались и попытались сбежать, но не получилось. Рядом с каждым из них стоял олененок, сверкающий синим, что присел на передние ножки, придержав их и предлагая покататься. Крики ужаса сменились на радостные, забрались они на оленей, ухватившись за рожки и устроив гонки наперегонки.

– Спасибо дядя Андрей, – поблагодарили они меня. И откуда только имя знают, покачал я головой, пройдя в ворота школы, что сами открылись, стоило мне приблизиться.

Глава 12
Иду на вы

Тмутаракань и в подмётки не годилась Лукоморью, шел я по улицам города и наслаждался атмосферой. Всюду бегали детишки, прогуливались взрослые маги, не переставая колдовать на каждом шагу и раскланиваясь со встречными. Такое чувство, что все друг – друга знали, остановился я у булочной.

– Чего тебе дорогой? – Улыбнулась мне женщина за стойкой, колдуя над тортом двухметровой высоты. Взмах и из подсобки прилетели ягоды клубники, что выстроились в имя именинника. Взмах и белую массу сливок накрывает волна горячего шоколада, что тут же застывает.

– Булку с сыром, – отсчитал я мелочь.

– Держи две, – передала она мне пьяняще пахнущие изделия в бумажном пакете и подмигнула. Я улыбнулся и вышел из её заведения, уминая подарок. Хлебушек просто таял во рту. Ма! Вкуснятина.

– Посторонись! – Промчались мимо меня ребята, за девушкой в маске Яги. В игры играют. Нет чувства обреченности. Даже странно. Может они не знают, что происходит на востоке?

Жизнь била ключом. Единственное напоминание, что, что-то не так, так это обилие магов в чёрных одеждах. Разбойничий приказ бдит.

Мало по малу, я покидал благоустроенные кварталы, заходя вглубь города, где все было не так радужно. Снова появились высотки, широкие улицы исчезли, сменившись кривыми и в ямах. Снег здесь был чёрным. Прохожие больше не улыбались, а были мрачными и напряженными. Держались за кошельки и ножи на поясах.

У магазинов побирались опустившиеся потомки первых. Тянули руки к прохожим, прося милостыню.

– Подай, – придержала меня за рукав женщина в рванье. Из-за её спины с любопытством меня осматривала девочка лет пяти. Глаза зеленющие, жуть! Сильной ведьмой будет, понял я сходу.

Женщина же была странной. Глаза затуманены, речь невнятная. Просит, явно не понимая о чём. Только дочь и удерживает её от полного сумасшествия, понял я, видя, как она тщательно прикрывает её от чужих глаз. Бережёт.

– Привет, – обратился я к девочке, что спряталась за маму. – Не расскажешь, что с вами случилось? – Пустил я волну добродушия. Заклятья из раздела приворотов, в настольной книге для молодых ведьм. Лет в двенадцать вычитал, забравшись в комнату бабушки. Ох, и отхватил я тогда!

Она снова выглянула, уже без страха в глазах и бойко ответила.

– Не знаю, – подобрала она красивого жука с дороги и передала мне. – Подарок, – шаркнула она ножкой, в порванном ботинке. Тот расправил крылья, засветился и снова перелетел к ней, зарывшись в волосы. – Ой! – расстроилась она, пытаясь отыскать его в немытых зарослях.

– И давно с твоей мамой такое? – Пытался я понять, что меня насторожило.

– Да, – загрустила она. – Вот столько, – показала она мне четыре пальчика.

Как то это не правильно, вновь обратил я внимание на женщину, что стояла сгорбившись. Одежда хоть и рваная, но раньше явно была красивой, цветастой, да и сама она привлекательной, смог я разглядеть это, за слоем грязи.

Платье на девочке же, что прикрыто дырявым тулупом – хоть и поношенное порядком, но качественное. Пуговки перламутровые. Надо разбираться.

– А где вы живёте? – Отвлёк я малышку от поисков коварного жучка, что не хотел покидать хозяйку. – И как тебя зовут, если не секрет? Меня Андрей, – склонил я голову.

– Мама раньше звала ватрушкой, смеяной и егозой. – Погладила она ту по руке. – А живем мы в комнатке над этим магазином, – показала она на вход в лавку с посудой. – Хочешь, покажу своих кукол? – Совсем расхрабрилась она.

– Конечно, – закивал я, соглашаясь.

– Пойдём, – повела она меня в закоулок, ведя маму за ручку, как несмышленого ребёнка. Пройдя мимо мусорных бочков, мы вышли к ржавой лестнице, что поднималась вверх. Четырнадцатый этаж и дверь, что не запирается на замок, помог я Смеяне открыть ту. Петли давно требовалась смазать.

– Вот! – Зарылась она в ворох тряпья, вынув куклу, без одного глаза и ноги. – Она заболела, – ласково погладила её по голове девочка. Я же осматривался.

Вся квартирка состояла из одной комнаты в двенадцать квадратных метров, где уместилась кухня, туалет и спальня. Стен не было. Лишь унитаз был огорожен шторкой. И грязь! Везде море грязи, резко обернулся я, уловив краем глаза призрак женщины, что растворился в стене. Немолодая, со свисающими до живота грудями и одетая лишь в старое покрывало, всё в дырах, прорехах, сквозь которые виднеется тело в струпьях.

– Бадзула, – прошипел я сквозь зубы. Нечистый дух, что заставляет людей бродяжничать. – Пристроилась в этом доме, присосалась, тварь этакая?! – Стукнул я кулаком о стену, разбив его в кровь.

Коли случается такое несчастье, как дух, присосавшийся к дому, так у хозяина начинает всё из рук валиться, несчастный начинает пить, горевать, пускает на ветер с трудом нажитое и идёт по миру. Всё встало на свои места, порадовал я девочку, передав пакет со второй булкой и пока она её ела, делясь с мамой – приступил к делу, под любопытным взором зелёных глаз.

Отыскал веник и стал подметать, подняв тучу пыли, на которую дунул, создав смерч небольшого размера, что подхватил грязь, не давая ей упасть. Старая мебель, гнилое тряпьё и остальной хлам полетели в него. Не меньше часа возился, оглядел я дело рук своих. Всё сверкало и пахло.

– Он жужжит. Мама боится, – подёргала меня за штанину Смеяна, указывая на смерч, что разросся до потолка и крутил в водовороте весь тот хлам, что скопился в квартире.

– Извини, – пригладил я её вихры. – Сейчас я его! – Прищёлкнул я пальцами, отправив смерч далеко от дома, на противоположную от заката сторону. Знающим магам известно, что извести Бадзулу можно, просто прибравшись в доме, прошла рябь по стенам, стоило ему скрыться с глаз долой. Дикий визг, скрипы, последний вздох и всё. Нечистый дух изгнан.

– Дочка! – Подскочила к Смеяне мама, крепко обняв и расплакавшись. Разум к ней вернулся. Туман из глаз исчез. Сила Радогоста перестала давить изнутри. Значит всё правильно. Значит, не оплошал.

Пока Валерия, как звали женщину – отмывала себя и девочку, я сбегал в магазин и купил продуктов, а также новое платье, куклу и сандалии для Смеяны.

– Спасибо, – поблагодарила меня она, лучась неподдельным счастьем и держа в руках здоровую игрушку с такими же, как и у неё глазами. Её мама накрывала на стол, посматривая на меня краем глаза. Искоса и с недоверием. Не понимала, чего это я им помог?

– Прошу к столу, – несмело показала на него рукой Валерия. Подхватил Смеяну за талию и пару раз подкинул в воздух, вызвав смех. Усадил её подле мамы, сев напротив и подмигнув маленькому солнышку. Она смутилась.

– Приятного аппетита, – пожелал я, взяв ломтик пирога с мясом.

– Приятного. – Улыбнулась мне отмытая добела женщина, оказавшаяся и правда красивой. Глаза золотистые, добрые и ямочки на зарумянившихся после ухода Бадзулы щёчках. Двадцать лет, не больше – определил я на глаз, рассматривая её.

– Не расскажите, как так получилось? – Обвёл я взглядом пустое помещение. Всё выкинул, кроме кухонного стола и стульев, что были изготовлены из стали, потому не сгнили.

– Свекровь, да золовки, – пожала она плечами. – Не нравилась я им. Из обретённых я, а суженый мой из потомственных. В школе познакомились и поженились, не спросив благословления его родни, что не желала породниться с полуведьмой, как они меня называли. – Горько усмехнулась несломленная женщина. – Пакости устраивали, проклятья насылали, в конце концов, сгубив моего Серёжу, – вытерла она слезинку, что скатилась на скатерть, оставив на ней пятно. – Потом за меня с дочуркой принялись. Друзья помогали, как могли, но чем дальше, тем меньше тех становилось, пока я не осталась одна на один с их семьёй. Проглядела Бадзулу, вот результат, – показал она на пустые стены. – Спасибо тебе, протянула она руку, хотев пожать мою ладошку, углядела в каком ужасном состоянии у неё ногти на руках и одёрнула обратно, сконфузившись и покраснев.

– Не за что, – нахмурился я, сам взяв её хрупкую ладошку и пожав. – Значит так, – достал я кошелёк. – Как я понимаю, из имущества у вас ничего не осталось? Всё продано, кроме этого клоповника?

– Да, – переводила взгляд с меня, на кошелёк и обратно эта ещё молодая ведьма.

– Тогда так, – выложил я на стол сто золотых рублей. – Собираете вещи, всё ценное, памятное и садитесь на шар, что летит в Старый Оскол. Там вас встретит моя бабушка и приютит. Поможет. Я ей позвоню. Хорошо?

– Нет, нет! – Испугалась Валерия. – Семья Годуновых тебя достанет, как и меня. Я лучше в лес сбегу, там спрячусь. Хижину, какую найду и буду жить, поживать. – Отвела она взгляд, переведя его на играющую с жуком и куклой дочурку.

– Вот женщины! – Закатил я глаза. – Ничего они мне или вам не сделают. Я из рода Ворожейкиных, а это что-то да значит. – Припечатал я. – Всё! Собирайтесь. Посажу вас на шар.

Сборы были недолгими. Собирать по сути нечего. Узелок и всё. Усадил их на рейсовый воздушный шар до Белгородской Области, помахав на прощание Смеяне, что плакала, и не хотела меня отпускать. Пришлось пообещать, что навещу её на зимних каникулах. Вроде успокоилась, пошел я искать дом семьи Годуновых.

Завтра в лечебницу загляну, махнул я рукой. Сегодня есть дело поважнее, распирала меня злость.

Как рассказала Валерия, семья её почившего мужа, как есть тёмные маги, что держат в страхе один из районов города, заставляя лавочников платить им дань. А я надеялся, что после того случая с родом Черных, больше не вляпаюсь. Надеюсь ба, не будет слишком сердиться?

– Дом с горгульями, дом с горгульями... – Бормотал я, ища оплот Годуновых. Впереди послышался шум, гам и крики. На меня бежала толпа перепуганных магов, сбивая всё с пути и затаптывая оступившихся. Пришлось взлететь в воздух, зависнув над ними, показывая тем, что я мастер, не меньше. У кого слабее на такое сил не хватит.

Полетел вперёд, не обращая внимания на радостные возгласы снизу и выкрики: мастер, мастер летит, мастер...

– Сдавайся Бармалей Батькович! Тебе не уйти, как и семье Годуновых, что тебя приютила. Сдавайся, говорю! – Усилил свой голос усатый дьяк, что стоял в оцеплении с другими представителями разбойного приказа и из последних сил сдерживал чёрный огонь, льющийся из рук лохматого мужика, диковатого вида. Рядом с тем стоял десяток женщин. Годуновы, определил я, углядев герб их семьи, вышитый на одежде. Тётки презрительно кривили губы, оглядывая представителей власти.

Снег давно растаял. Камни под ногами плавилась. Воняло жженой резиной и кровью.

– Яга поставила передо мной задачу, и я её выполню, – рассмеялся он каркающим смехом, показав чёрные зубы, с застрявшей в них едой. – А вам конец слабаки! Я и половины своей силы не показал, а вы уже сдулись. – Поддержали его смех ведьмы. Перед домом лежали трупы, как дьяков, так и обычных прохожих, что не успели вовремя убежать. Некоторые были ещё живы, как тот мальчишка, что стонал, зажимая рану на животе, и звал маму, но без своевременной помощи долго он не продержится, подлетел я ближе, подхватив его и оттащив подальше.

– Скоро здесь будет подмога в лице директора школы. Вам не уйти, – окончательно ослаб круг из дьяков. Огонь, что сплошным потоком ударялся в сферический щит, коий они держали, защищая город и себя – замерцал. Усы главного дьяка загорелись.

– Хватит болтовни. Умрите уже, – резко усилил натиск подручный бабы Яги. Чёрное пламя загудело, щит погас, и пламя практически накрыло дьяков, успев лишь обжечь, закричали они от боли, катаясь по земле и пытаясь сбить его.

– Не при мне! – Выставил я ладошку вперёд, отклонив огонь в сторону и смахнув пот, что вышел на лбу. Далось мне это нелегко. Силён мужик. Чёрт! Придется, похоже, выйти за рамки. Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Опа! – Прекратил Бармалей нападать, уставившись на меня. – И кто тут у нас? – Склонил он голову на плечо, рассматривая мою закоптившуюся форму школы под курткой.

– Просто прохожий, – пожал я плечами, готовясь нанести удар. Ведьмы перестали стоять в сторонке и начали готовить что – то массовое. Площадное проклятье?

– Могуч! – Причмокнул он. – Первый класс, а уже мастер. Жаль тебя убивать, но ничего не поделаешь, надо торопиться, а то и правда Муромец заявится, – оглянулся он на башню школы, что виднелась на другом краю города.

– Парень беги, мы прикроем, – зашептал мне тот дьяк, что вёл переговоры с Бармалеем, встав рядом и обдав запахом жареного мяса. Его подчинённые были подле, готовые отдать жизнь за мальчишку, что им помог. Прикрыть ребёнка, сильнее их на порядок, но всё ещё дитя, а детей надо защищать, не щадя живота своего. Настоящие мужики. – Он магистр, тебе не справиться. Уходи. – Попросил, потребовал он, еле стоя на ногах.

– Не сегодня, – отказался я и повысил голос. – Именем рода Ворожейкиных и правом данным нам советом тысячи я приговариваю семью Годуновых и тех, кто им помогает к смерти! – Разнёсся мой голос по всему городу. Ритуальная фраза была произнесена. Пути назад нет.

– Ё моё! Ты ж родственничек Пандоры! А я голову ломаю, где видел тебя, больно уж мордашка примечательная. – Хлопнул он себя по лбу. – Она мне задолжала, – указал он на шрам через всё лицо. – Так что... – Вновь обрушил он на нас пламя, давя своей мощью и прижимая к земле. Щит я держал, но температура всё равно была адской. Одежда стала плавиться, запахло горелыми волосами, а я зашептал: Морена Чёрная, Морена Вечная, Морена Кровавая, Морена Всесильная, чьё имя – тьма, чья сила – ярость! Воздай Бармалею и Годуновым окаянным. Судом своим, карой своей. За всё зло их, неправду, за смерти невинных! Слово да дело, именем рода заклинаю!!! – Прогремел мой голос, громче грома в небе, несмотря на то, что я шептал. И вердикт был вынесен, страшно закричали они, став медленно преображаться. Тень её силы накрыла это место. Две минуты жутких криков и вместо магов стоят искореженные берёзы, что истекают соком, покачивая ветвями на ветру. Жуткое зрелище. Их лица до сих пор можно рассмотреть на коре.

– Айда! – Выхватили мечи дьяки, став их рубить, чтоб наверняка. Я же обречённо встречал Геннадия Ильича. Любому понятно теперь, что я не мастер, а магистр, если не больше. На просьбы абы кого Морена не отвечает.