355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Столяров » У Геркулесовых столбов » Текст книги (страница 1)
У Геркулесовых столбов
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 21:59

Текст книги "У Геркулесовых столбов"


Автор книги: Андрей Столяров



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Андрей Столяров
У Геркулесовых столбов

Совсем простая история. Несколько человек собираются, чтобы отпраздновать Рождество. Это еще при советской власти, в календаре такого праздника нет, но уже можно дышать: делай, что хочешь, только не высовывайся, не кричи.

Кричать никто и не собирается. Все как всегда: салаты, курица с поджаристой корочкой, некоторое количество водки, экзотическое вино под названием «мурфатляр». Обычная студенческая компания: шум, гам, веселье, последний курс, предчувствие близкой свободы. Что-то такое уже носится в воздухе. Хозяин квартиры, борода, джинсы, настраивает гитару. У Геркулесовых столбов лежит моя дорога... У Геркулесовых столбов, где плавал Одиссей... Всего неделя после Нового года. Елка в углу распарилась и вдруг, на удивление всем, выпустила на концах ярко-зеленую опушь. Запах такой, что кружится голова. Чудо! Не забывайте: ночь перед Рождеством, значит могут происходить чудеса!.. Это с ленцой говорит Нинель: роскошные волосы, ожерелье, на пальцах – два перстня с камушками. То есть, вполне взрослая дама. И ведет себя как взрослая дама: Подай, принеси... Кавалер ее, Кугель, кличка такая, мечется как угорелый. Вообще – теснота, суматоха, свечи, эмоции через край. Другие дамы, возраста двадцати двух – двадцати трех лет, исполнены восторженного нетерпения. Еще бы, все жизнь впереди!

И вот среди этой праздничной кутерьмы, среди пузырения, гвалта, звездчатых бенгальских огней – двое, только что познакомившиеся друг с другом. Всего у них второе или третье свидание. Ничего, конечно, еще не сказано, ничего не позволено, не решено, однако тут вдруг начинает приобретать некие очертания. Потому что – магический смоляной запах, предчувствие перемен, медленный танец, прижавшись, когда внезапно угадывается ответный телесный жар; у Геркулесовых столбов дельфины греют спины... – и это как обморок, при котором все-таки остаешься в сознании. А потом действительно обморок: середина ночи, нет сил, половина гостей уже разъехалась, разбрелась, в кресле, куда вдвоем еле втиснулись, еще плотнее прижавшись, дыхание, дрожь вполне невинных объятий, тень шепота на ухо: он сделает, станет, добьется, перевернет весь мир, юношеский вздор, ахинея, действующая, однако, как заклинание; кажется уже невозможно быть ближе; и капризная, на всю комнату, ленца Нинели с тахты: Ну, не надо, не надо, я спать хочу... – что-то они там возятся с Кугелем...

Ничего, в общем, не было, но как будто все было. Утром кажется, что они знакомы уже тысячу лет. Никого не слышат, кроме себя. Склоняются вокруг человеческие фантомы, проплывают по кухне слабенькие отзвуки бытия. Бородатый хозяин за чаем рассказывает, что долбит сейчас английский язык. Как только выдолбит, сразу подает на отъезд. Нельзя больше жить в этой стране. Кугель в ответ почему-то сжимает кулак. А это ты видел?.. Голос у него с бессонницы сипловатый. В чем там дело не разобрать. Нинель просит лениво: Мальчики, ну зачем?.. Подъезжает кто-то еще. Хозяин, оставив тетрадки со столбиками, предлагает пойти в Никольский собор. Зря, что ли, собирались на Рождество?

И вот движутся по улице всей толпой. Набережная, дремотные промерзшие тополя. Вереница домов, одетых пушистой изморозью. На мосту те двое, о которых здесь речь, немного задерживаются: Мы вас догоним... Потому что им никого не надо сейчас. Это около десяти утра, уже рассвело, заколдованный город, необыкновенная снежная тишина, они стоят на мосту с низкими чугунными ограждениями, и внизу – протертая черной водой тревожная продолговатая полынья. Таких зим в городе больше не будет: пойдет что-то гнилое, невыносимое, слякотное, простудное, с редкими наплывами холода, превращающего мокреть в кошмар. Но это будет потом. Сейчас – светлый мороз, игольчатая от снега путаница кустов, белая пелена канала, уходящего, будто в сон, в бледную даль. А в просвете его, над крышами оцепенелых домов – громадный, всплывший из пустоты, багровый шар солнца. Как будто в первый раз на земле. Они даже не разговаривают друг с другом. Ну – парок легких дыханий, смешивающийся и улетающий в никуда. Зачем говорить, когда все понятно и так. Ведь совершенно понятно, что это уже навсегда. У него отчетливо бьется сердце. У нее тоже стучит в груди, как будто пошли часы, отсчитывающие новое время. Это и в самом деле новое время: с колокольни, возвышающейся над каналом, слетает чудный переливчатый звон и как волшебная птица, только что обретшая жизнь, тихо на невидимых крыльях, плывет куда-то за горизонт...

Все плывет куда-то за горизонт. Предчувствие их не обманывает – наступают новые времена. Сначала – перестройка, извергающая на страну миллионы слов, затем – период реформ, больше напоминающий землетрясение: все колеблется, осыпается, вздымает душную пыль, растрескивается, проваливается в небытие. Мир меняется буквально в одно мгновение. Кто бы мог в тот давний рождественский вечер предположить, что у нас снова будут бедные и богатые, что одним будет буквально не на что жить, а у других возникнут из воздуха, из ничего головокружительные состояния, что поднимутся в центре города напыщенные особняки, что каждый будет сам за себя, и никто за всех? Даже язык вокруг стал другим. Однажды в метро, спускаясь по эскалатору, он услышал в чересполосице объявлений: «Акцепт линков в регистре «ви-си». Ну, и что это значит? Акцепт, предположим, понятно. Но что такое «линки», что такое регистр «ви-си»? Совсем иная вселенная. Как будто по

...

конец ознакомительного фрагмента


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю