355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Дышев » Щекочу нервы. Дорого (сборник) » Текст книги (страница 3)
Щекочу нервы. Дорого (сборник)
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 15:48

Текст книги "Щекочу нервы. Дорого (сборник)"


Автор книги: Андрей Дышев


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

4

– Ох, динозавр, как ты не вовремя! – простонал он в трубку телефона, проснувшись утром в своей постели, но одетым.

Открыть глаза, как и разговаривать с женой, не было сил, и он лишь невпопад мычал, меняя тембр мычания в зависимости от того, насколько близко подступала к горлу тошнота. А Мила без пауз между словами и предложениями струила в него пестрой и жизнерадостной информацией о том, что сегодня она едет на экскурсию в древний храм, что ей не нравится голос Юдина, что на побережье стоит невыносимая жара и что на рынке она присмотрела Юдину белую футболку с большим розовым котом на груди.

– С каким еще котом? – вымученно произнес Юдин.

Ему казалось, что он стоит у ротационного печатного станка и на него со страшной скоростью несется конвейерная лента со сфальцованными свежими газетами, но только все газеты разные, и в них многословно и путано говорится об экскурсиях в древние храмы, о страшной жаре, о розовых котах и прочей галиматье, и Юдин вынужден поглощать эту информацию, и вот его черепная коробка начала разбухать, словно шарик, в который накачивают летучий газ, и давление стремительно растет, и еще мгновение – и башка лопнет и слизистые ошметки розовых котов обрызгают стены…

Едва он закончил разговор с Милой, проявившей под конец беспокойство по поводу самочувствия Юдина, как позвонила сотрудница экстрим-агентства.

– Уверена, что вы пребываете в прекрасном настроении, – с кладбищенским оптимизмом произнесла она, и Юдин не понял, искренне заблуждается Гертруда Армаисовна или же попросту гнусно издевается над ним. – Наши агенты заканчивают подготовку к игре. Стартуем в шесть часов вечера на Нижней Повидловке.

– Куда стартуем? – выворачиваясь от ужаса наизнанку, спросил Юдин.

– Как куда? – весело переспросила Гертруда Армаисовна, не поддаваясь на розыгрыш шаловливого и остроумного клиента. – Сегодня вы – Аль Капоне и будете грабить банк. Мы же вчера договорились!

– А у вас нет какой-нибудь другой роли? – облизнув пересохшие губы, спросил Юдин и просунул телефонную трубку между ухом и подушкой, зажав ее словно ломтик сыра в гамбургере. – К примеру, роли трупа в морге? Или Ильи Муромца в его первой половине жизни?

Гертруда Армаисовна заливисто рассмеялась:

– Вы такой остроумный! Обожаю остроумных мужчинок! Какой размер одежды вы носите?.. Нет-нет, это нужно вовсе не в ритуальную службу для изготовления гроба. Мы готовим вам гангстерский костюм – черный смокинг, широкополую шляпу и непроницаемые очки. Из пистолета когда-нибудь стреляли?.. Что? Только из реактивной установки в армии? Ха-ха-ха, какой вы весельчак!

«Это невозможно! – подумал Юдин, заталкивая трубку под подушку. – Я умру, но не встану!»

Но он все-таки встал, точнее, свалился с кровати и добрался до душевой кабины на четвереньках. Забрался в нее, закрыл полусферическую дверь, похожую на фонарь реактивного самолета, и запустил тугую и острую струю. Горячие водяные струи секли его, словно розгами, со всех сторон, и Юдин вскоре почувствовал, что к нему возвращается жизнь.

«Я – Аль Капоне, – думал он, жадно припав к банке с огуречным рассолом, который Мила всегда держала в холодильнике. – Убиться веником! И что я должен буду делать? Грабить банк? Нет, это выше моих сил. Я уже наигрался. С меня хватит монгольского хана…»

Последующие несколько часов Юдин провел в полной обездвиженности, и его измученный монгольской властью организм мучительно тяжело избавлялся от токсинов. Из глубокого забытья его снова вывела сотрудница экстрим-агентства.

– Через час за вами заедет машина, – обрадовала она. – Вы, надеюсь, уже готовы? Как огурчик? Вас ждут незабываемые ощущения. От этой игры все наши клиенты были в полном отпаде!

Юдин подумал, что еще одного полного отпада ему не вынести, и снова забрался в постель. «Никуда я не поеду, – подумал он. – Это будет насмешкой над исторической правдой. Аль Капоне не грабил банки с тяжелого бодуна!»

Забыться снова не дала жена. Как же надоела ему эта пустая баба, которая никогда не понимала позывов его души, всей глубины его духовных переживаний! Она в восторге от каких-то нор, выдолбленных в скале! А он, Юдин, вчера с успехом смоделировал властителя! Он был таким же, какой была яркая, могучая личность, оставившая неизгладимый рубец в истории человечества. Никогда, никогда ей этого не понять!

– Я тебя не узнаю, – предъявляла какие-то необоснованные претензии Мила. – Где твой волевой голос? А боевое настроение? А извергающийся оптимизм? Ты не заболел, миленький? Может, мне срочно вернуться? Мне кажется, ты без меня чахнешь…

– Я не чахну, – печальным голосом ответил Юдин. – Я расцветаю. Но процесс возрождения мучителен, как всякая метаморфоза.

– Нет-нет, не убеждай меня! – стояла на своем Мила. – Ты всегда черпал свои силы во мне. Ты, как Ахиллес, становишься беспомощным и слабым, если тебя оторвать от меня.

Динозавр начал самоутверждаться. Юдин представил растекшиеся по шезлонгу телеса и даже немного пожалел о том, что Мила не видела, как он вчера чахнул без нее. Он, жестокий и беспощадный завоеватель, наводивший трепет на русские селения, подчинивший своей воле тысячи судеб, представлялся глупой бабе жалким и беспомощным существом. Неужели слабый голос дает основания думать о Юдине как о слабом человеке?

Дабы развеять эту несуразицу, Юдин вскочил с постели, забежал в ванную и посмотрел на себя в зеркало. На Аль Капоне он, конечно, не похож. Да и на монгольского хана тоже. Скорее на резинового поросенка, чрезмерно надутого через анальное отверстие. Но это поправимо. Это временная деформация лица, вызванная погружением в мир власти… Юдин пустил струю холодной воды и принялся ожесточенно тереть лицо, будто намеревался смыть с себя позорную маску слабости и безволия. Да как Мила посмела умалить Юдина! У нее мозги расплавились от жары! Она насмотрелась на мускулистых серфингистов и забыла, что ее муж – сгусток энергии и воли, что он – личность, супермен, машина, способная дефлорировать историю не хуже, чем это делали мировые знаменитости! И сегодня он продемонстрирует это еще раз!

– Нас разъединили, – сказала Мила, позвонив снова, когда Юдин уже яростно сбривал с лица щетину.

– Нет, – рыкнул Юдин, размазывая по телефонной трубке пену. – Это я отключился.

– А почему? Ты не хочешь со мной разговаривать?.. Знаешь, о чем я подумала? Тебе надо сходить в библиотеку, в читальный зал. Посиди в тиши, полистай старые журналы. Это благотворно влияет на нервную систему. Или съезди на Птичий рынок, посмотри на щенков и котят…

– Нет, я поеду грабить банк!

– Куда?!

– Не звони мне больше, а то ты спугнешь мои жертвы!

В библиотеку сходить! Это надо же, как изощренно издевается над ним набитая опилками дура! В библиотеку! Еще бы посоветовала поиграть в шахматы с пенсионерами во дворе!

Юдин едва успел откусить от куска холодной буженины, как позвонила сотрудница агентства.

– Мы подвезли вам смокинг! – со строгим холодком в голосе объявила она. – А вы еще не готовы? Как же так! Актеры ждут, статисты, пиротехники… Сейчас я к вам зайду!

Не успел Юдин положить трубку, как раздался звонок в дверь. Можно было подумать, что Гертруда Армаисовна все это время торчала под его дверями. Черный платок, туго повязанный на ее голове, выпячивал и без того крупный нос. Слегка подкрашенные брови были строго сведены к переносице.

– Нельзя опаздывать на такие мероприятия! – пожурила Гертруда Армаисовна, погрозив Юдину пальцем, и кинула взгляд на часы.

«Откуда она узнала номер моей квартиры?» – подумал Юдин, торопливо застегивая «молнию» на джинсах.

– Надевайте! – распорядилась Гертруда Армаисовна, протягивая Юдину пакет.

Смокинг оказался несколько тесноват в талии, тем не менее Юдин понравился себе. Он крутился перед зеркалом, сдвигая черную шляпу то на один бок, то на другой. А когда нацепил очки, то понял, что он крутой чувак.

Гертруда Армаисовна беззвучно выглянула из-за его спины.

– А это, – произнесла она со значением, – настоящие гангстеры носят за поясом брюк.

Юдин обернулся. Гертруда Армаисовна держала на развернутой ладони пистолет.

– Как настоящий! – оценил Юдин, с интересом рассматривая оружие.

– При нажатии на курок он выдает высокочастотный сигнал, который фиксируется специальным датчиком в петлице актера, – торопливо поясняла Гертруда Армаисовна, помогая затолкнуть пистолет под тугой ремень Юдина. – На жилете актера взрывается пиропатрон и расплескиваются красные чернила. Так появляется иллюзия попадания пули в тело человека.

– Как в кино, – подсказал Юдин.

– Совершенно верно… Нет-нет, сейчас нажимать на курок совершенно необязательно, тем более что ствол устремлен вам в трусы… – Она отступила на шаг, полюбовалась Юдиным и, не скрывая восхищения, компетентно оценила: – Вылитый Аль Капоне!

Юдин замечтался, уважительно глядя на себя в зеркало. Вот бы Мила увидела его сейчас! «Ты становишься беспомощным и слабым…» Почему в жизни все получается шиворот-навыворот? Почему, когда не надо, Мила тут как тут? Почему Мила неожиданно зашла в комнату Юдина, когда тот прятал деньги в принтере? Почему вдруг раньше времени вернулась из парикмахерской, когда он по телефону договаривался с Иркой-секретаршей о совместном посещении сауны? Почему отменили рейс в Волгоград, которым Мила должна была лететь к сестре, но вернулась из аэропорта домой, где Юдин под музыку Вивальди гонял вокруг стола трех голых проституток? И почему Мила не появится в квартире сейчас, не увидит Юдина в смокинге, в черной шляпе и с пистолетом за поясом – того самого Ахиллеса, беззащитного и слабого?

– Ну? Где ваш банк? Ведите! – повелительно приказал Юдин, сдвинув поля шляпы на лоб, и выхватил пистолет из-за пояса. Получилось очень впечатляюще. Юдин стремительно входил в роль. Сам пистолет подсказывал, как надо себя вести, и Юдин, размахивая оружием как дирижерской палочкой, хрипло выкрикнул: – Всем на пол! Головы не поднимать! Пристрелю, как собаку, если кто шелохнется! Деньги в мешок! Живо!

– Вы непревзойденный актер! – восхитилась Гертруда Армаисовна, но при этом она почему-то смотрела на Юдина как на крысу, копающуюся в помоях.

Опасаясь, что клиент попусту и преждевременно растратит свое уникальное дарование, Гертруда Армаисовна путеводной мышкой побежала вниз по лестнице, увлекая за собой Юдина. Хмель – уже протухший, тяжелый, гнилостный – еще не выветрился из его головы, но его присутствие помогало Юдину раскрепоститься и еще больше повысить самооценку. Водителя он узнал по бакенбардам и, постучав стволом пистолета по его затылку, распорядился ехать, причем это было сделано не в самой вежливой форме: «Трогай, скотина!»

Водитель с пониманием отнесся к особенностям новой роли клиента и тотчас исполнил приказ. Гертруда Армаисовна, придвинувшись к Юдину претенциозно близко, стала нашептывать об особенностях игры. Если роль монгольского хана можно отнести к категории зрелищного стимулятора, то новая игра, бесспорно, относится к сложной стратегии, открывающей игроку обширное пространство для импровизации. Никто не будет объяснять Юдину, что, когда и в какой последовательности он должен делать. Перед ним стоит задача: изъять всю наличку у банковских клерков, сидящих за стеклянной перегородкой, и отнести ее в определенное место. Хоть деньги – муляжные, кровь – чернильная, а клерки – лицедейные, игра обещает быть напряженной, развивающейся по непредсказуемому сценарию. Юдин должен иметь в виду, что в банк могут зайти самые настоящие посетители, и это, бесспорно, придаст игре неповторимую пикантность, но что самое заманчивое: победа не достанется Юдину так просто, как она досталась монгольскому хану, ибо банковские клерки образуют своеобразную команду, которая будет усиленно противостоять Юдину, следовательно, на Нижней Повидловке разыграется настоящее единоборство, наполненное подлинным драматизмом и изящной отточенностью динамики…

– Да хватит меня учить! – вдруг оборвал Гертруду Армаисовну Юдин, вращая пистолет на пальце. – Разберемся без сопливых. Не в первый раз!

Он сам не понял, что имел в виду, упомянув про не первый раз. Скорее всего, Юдин оговорился, но исправлять ошибку не стал, а еще больше усугубил ее, взглянув на Гертруду Армаисовну через прорезь в прицельной планке пистолета. Гертруда Армаисовна пыталась захихикать, но черный платок так сильно стягивал ее грушевидные щеки, что губы не могли растянуться, и оттого получился прерывистый звук: «О! О! О!»

– Вот тебе и «о», – с недобрым предупреждением произнес Юдин, дунул в ствол пистолета и положил ноги на спинку водительского сиденья. Водитель был польщен знаком внимания со стороны великого гангстера, но при этом почему-то как-то странно шевелил носом.

– Поляну где будете накрывать? В банке? – спросил Юдин, чувствуя, что жизнь окончательно вернулась к нему и мысли о водке и закуске снова отзываются в его рту обильной сыростью, а живот при этом сладко мурлычет.

– В банке после игры будет много мусора, – справедливо заметила Гертруда Армаисовна, правильно оценив бойцовские качества клиента. – И потому мы заказали столик в грузинском ресторане. Вы любите грузинскую кухню?

– Шашлык-машлык? – с легким пренебрежением уточнил Юдин, но ответа не дождался, потому как машина неожиданно свернула в темную подворотню. Узкий проход между ржавых кирпичных стен был заставлен рядами мусорных баков, похожих на маленькие железнодорожные составы. Можно было подумать, что они приехали на вокзал грязненького провинциального городишки.

– А где банк? – удивился Юдин.

– Рядом с банком запрещена остановка, – ответил водитель. – Там недавно поставили знак. Боятся настоящих ограблений.

– Вам лучше пройти один квартал пешком, – добавила Гертруда Армаисовна. – Если мы подвезем вас на машине, то вы здорово облегчите задачу команде клерков. Пока мы припаркуемся, пока вы выйдете – клерки успеют запереться изнутри, и тогда вам придется искать другие пути. Или разбирать крышу, или влезать в воздуховод. Одному нашему клиенту пришлось пробираться в банк по канализационной трубе.

– От него так пахло, – вставил водитель, – что клерки сразу признали свое поражение и отдали ему деньги без каких бы то ни было условий.

– Этот путь не для меня, – с невиданным самоуважением заявил Юдин.

– Конечно! – неправильно поняла его Гертруда Армаисовна. – Диаметр канализационных труб всего полметра… Алло! – пронзительно заговорила она в трубку мобильного телефона. – Марсель Гамлетович! У вас все готово? Да, клиент уже на старте… Серьезный соперник, должна вам сказать, так что будьте осторожны! Через минуту я его выпускаю!

– Вы обо мне говорите как о тигре, который сидит в клетке, – понарошку обиделся Юдин, хотя на самом деле ему очень понравилось, как Гертруда Армаисовна говорила о нем.

– Вы страшнее тигра, – ответственно заявила Гертруда Армаисовна и раскрыла дверь машины. – Желаю вам удачи! – с волнением произнесла она, и ее глаза повлажнели. – Запомните, что чемодан с деньгами вы должны вернуть нам, потому что это инвентарь киностудии и он состоит на учете в милиции.

– Не учите! – скорчил презрительную гримасу Юдин и пнул ногой мусорный бак, который мешал ему пройти.

– Чемодан!! – в два голоса крикнули водитель и Гертруда Армаисовна, и вслед за Юдиным из машины вывалился старинный, с кожаными накладками на углах, с дряблыми замками и потертым днищем чемодан.

Юдин хотел сказать, что великому гангстеру стыдно даже пописать в это трухлявое корыто, а не то что идти с ним на дело, но дверь машины уже захлопнулась, и через затемненные стекла можно было увидеть лишь беспорядочно отмахивающиеся руки.

5

Но ничего, он примял гордыню. Чемодан – не показатель достоинств личности. Юдин вышел из подворотни на улицу. Ревели, отравляя воздух, машины. Редкие прохожие, оказавшиеся на берегу этой механизированной реки, пялились на витрины автосалонов и бутиков. На Юдина никто не обращал внимания. Несчастные создания! Они с тоской и мучительным восхищением смотрели на дорогие, сверкающие автомобили, мечтая о несбыточном, они через замочную скважину подглядывали за иной, недоступной для них жизнью. Их удел – жить и умереть в непреходящей зависти. Словно черви, смотрящие из своих сырых и рыхлых нор на парящего в небе орла. А он, Юдин, орел! Он готовится в точности повторить жесткий почерк титана преступного мира. Он готовится взять денег столько, сколько ему потребуется для широкой и разгульной жизни. А кто посмеет сопротивляться, тот будет убит. Властитель жизни накрывает своим черным крылом жалкий человеческий мусор…

Юдин любовался своим отражением в витринах. Какой форсажный шаг! Какой напор! Земля дрожит! Он увидел отражение белых колонн банка. Выходит, банк на другой стороне улицы. Придется дождаться сигнала светофора. Команда клерков ждет его и в напряженном ожидании ломает головы: какой путь выберет новоявленный Аль Капоне? Может, он, подобно его предшественнику, проникнет внутрь здания по канализационным трубам? Или, как Волк в «Семерых козлятах», попытается залезть через крышу? Но Аль Капоне выберет непредсказуемо простое и банальное решение: он зайдет в банк через главные двери. Он широко распахнет створки, брызнет ослепительной улыбкой и с гулким стуком поставит чемодан на стойку…

Юдин перешел улицу перед разгоряченными мордами машин, словно перед оскаленными пастями диких зверей. Рычат, ревут, расплавляя воздух, но укусить бояться, словно Юдин держит в руке пылающий факел. Страх – вот что правит миром. Он сейчас так сыграет свою роль, что клерки запомнят его на всю оставшуюся жизнь… Юдин поправил шляпу, сдвигая ее почти на самые глаза, и взялся за отполированную ручку двери. Ручка пропиталась сладким запахом денег. И хлынувший изнутри охлажденный кондиционерами воздух тоже был напоен этим манящим ароматом. Деньги, деньги! Юдин зашел внутрь зала. На него никто не посмотрел. Хорошо играют, изображая рабочую бесстрастность и сдержанное высокомерие. Особенно вон тот плешивый юноша в рубашке, воротник которой похож на маленький унитазик. И вон та женщина, которая тычет пальчиком в договор, показывая посетителю, где надо поставить подпись. Охранник делает вид, что читает газету. Большой, пузатый клиент с седым ежиком считает купюры, вытаскивая их из бумажника и складывая в стопку – будто гадает по ромашке «любит – не любит». С кого бы начать? Юдин, словно бойцовская собака, которой для драки нужно, чтобы ее кто-нибудь испугался, в нерешительности застыл посреди зала. Они выжидают. Они хотят, чтобы он первым раскрыл себя и обозначил свои намерения. Надо действовать нестандартно. Надо делать все не так, как действовал бы какой-нибудь занюханный грабитель. Потому что сегодня Юдин – не Юдин, он Аль Капоне.

Юдин выхватил пистолет, навел его на охранника и с оглушительным щелчком выпустил в его сторону электронный луч. Датчик, спрятанный в лацкане униформы, принял сигнал, передал его на спрятанный под курткой жилет, и пиропатрон выплеснул наружу чернильно-красный плевок. Охранник, делано схватившись за грудь, осторожно, чтобы не удариться сильно, съехал на пол.

– Это ограбление! – крикнул Юдин и свалил на пол стол, за которым только что сидел охранник. – Я убью каждого, кто не поднимет руки вверх!

Аль Капоне отличался немотивированной жестокостью. Юдин, забравшийся в его шкуру, приплюсует к жестокости великого гангстера свою. Он навел ствол пистолета на тучную фигуру толстяка, который считал деньги. Бац! – и толстяк спиной упал на пол. Красиво сыграл, стервец! Наверняка он напихал под пиджак надувные подушки, чтобы не больно было падать. Купюры, которые он держал в руке, рассыпались по полу. Одна легла прямо на лицо толстяка, закрыв ему, как покойнику, глаза. Кто-то тонко вскрикнул в углу. Юдин подошел к стойке, за которой стояли бледные клерки, кинул им чемодан.

– Доверху! – сказал он и зачем-то выстрелил в стоящую прямо перед ним девушку. Она ахнула, изобразила бульканье крови в горле и вешалкой упала на пол. А как упала! Юбка задралась выше колен, обнажив голубенькие трусики. Вот это актерское мастерство! Вот это добросовестная работа!

– Не стреляйте! – пролепетал плешивый юноша, вытягивая шею из своего накрахмаленного унитазика.

Может, и его уложить на пол? А кто же наполнит чемодан деньгами? Ах, как хочется положить всех! Всех до единого, и ходить по затихшему залу, переступая через них, словно через кучки собачьего дерьма в парке.

Юдин круто повернулся на каблуках и выстрелил в рыжеволосого клиента, который не слишком добросовестно поднял руки. Кажется, у него жилет не сработал (халтура! Сэкономили, засранцы, на чернилах!), никакого пятна на груди не проступило, да и сыграл свою смерть он неубедительно: медленно оседал, словно у него через зад вытягивали позвоночник. Так умирают только хорошие герои в плохих фильмах.

Плешивый юноша принялся выгребать откуда-то из-под стойки пачки денег и закидывать их в чемодан.

– Быстрее! – поторопил его Юдин, размахивая пистолетом.

Теперь он разглядел этого артиста во всех деталях. Похоже, готовили его к роли наспех: кроме того, что рубашка не по размеру, так еще и контуры жилета проступают под пиджаком на спине. Да и на банковского работника он совсем не похож. Студент Щукинского училища, неудачник и двоечник. Пальнуть в него, что ли? Или перед выходом?

Юноша, выбрав все из-под стойки, кинулся к шкафу и стал вынимать оттуда «кирпичики», запаянные в полиэтилен. Тоже халтура! Эти муляжи совсем не похожи на деньги. Нарезали газетной бумаги, замотали в пищевую пленку, вот и весь «инвентарь киностудии, состоящий на учете в милиции»… Юдин начал перебирать харчами. Игра стала его разочаровывать. Пресытился даже таким экстремальным видом развлечений! Он забрался на стойку и стал ходить по ней, как по подиуму, разбивая ногами пластиковые дощечки с процентными ставками и расценками.

– Всех убью!! Всех на тот свет отправлю!! – искусственно разжигая в себе энтузиазм, крикнул Юдин.

Какой-то невзрачный, с побитым оспой лицом человек выскочил из двери и уже раскрыл рот, собираясь что-то сказать, как Юдин пальнул в него. Стрелял не целясь и, будь у него настоящий пистолет, наверняка не попал бы, но пучок электронного сигнала веером накрыл датчик, и человек, заливаясь чернилами, споткнулся о воздух и упал лицом вперед, сшибая стулья. Плешивый юноша тоже вошел в раж, стал правдоподобно трястись, «кирпичики» вываливались из его рук. Он пытался заплакать, чтобы придать действу особый драматизм, но для настоящих слез ему не хватило профессионального мастерства, и он ограничился только кислой гримасой.

– Больше ничего нет! – пролепетал он, опуская в чемодан последний «кирпичик».

Все ясно. Организаторы разнообразили и усложнили игру, вынуждая Юдина подключиться к поиску денег. Юдин приказал плешивому юноше взять чемодан и следовать за ним. И все-таки не хватает остроты! Где милиция? Где неожиданные вводные? Например, внезапно блокируются входные двери банка, и Юдин начинает искать запасные ходы. Или вдруг гаснет свет, на окна опускаются черные шторы, и игра продолжается в полной темноте… А так все слишком просто и банально. Но что Юдин хочет от бесплатной игры, подаренной ему в качестве поощрения? Дареному коню в зубы не смотрят…

Он забрался за стойку, над которой висела табличка «Валютные операции», и выгреб из металлического короба пухлую стопку долларовых купюр.

– А это что? – насмешливо спросил Юдин и, плюнув на стодолларовую купюру, приклеил ее на лоб юноше.

– Это не мой отдел, – заикаясь, проговорил тот.

Юдин выбрался в зал. Юноша едва поспевал за ним. Словно поднос с яствами он нес раскрытый чемодан, наполненный бумажным мусором. Раздутое портмоне лежащего неподвижно толстяка – туда же. И рассыпанные по полу купюры… Теперь вроде бы все. Юдин посмотрел по сторонам. Сценарий исчерпался. Юноша с наклеенной на лоб купюрой стоял рядом и с мольбой смотрел на него.

– Милиция где? – спросил Юдин и зевнул. – Сэкономили? Скучно у вас тут. Скучно…

– Не убивайте меня, пожалуйста, – попросил юноша.

– А какой-нибудь другой текст ты знаешь? – спросил Юдин. Он взял у него чемодан, закрыл его, взвесил, определяя, сколько килограммов макулатуры ему удалось собрать, и подумал, что все бесплатное обязательно разочарует качеством.

– Пожалуйста, не убивайте, – повторил юноша и наконец сумел выдавить слезу. Наконец-то! Под конец игры вошел в роль. Сколько же времени придется раскочегаривать этого актеришку на съемочной площадке, чтобы он начал более-менее сносно играть!

– Не верю. Не верю… – «по-станиславски» расстроился Юдин и прицелился юноше в грудь. – Хоть что-нибудь про бедную маму скажи. Или про несчастную жену, у которой ты единственный кормилец.

– У меня нет жены, – прошептал юноша, глотая слезы.

– Смотри, как надо, – начал учить Юдин. Он поставил чемодан на пол, воздел руки кверху и дурным голосом взвыл: – Простите меня, ради бога, но я человек нездешний, и дома у меня нет, и жена вечно беременная, и детишек целая куча, и все голодные, описанные и обкаканные, и некому о сиротинушках позаботиться, накормить некому, приласкать некому… Вот так надо. Понял?

– Понял, – прошептал юноша и облизнул пересохшие губы.

– Ну, раз понял, тогда встань ко мне лицом. Разверни грудную клетку, а живот втяни… Вот, хорошо… Теперь считаем до трех. Айн, цвай, драй…

Юдин нажал на спусковой крючок, но пистолет не сработал, лишь слабо цокнул.

– Все у вас так, – с печалью произнес он, заталкивая пистолет за пояс. – В самый ответственный момент села батарейка. Ну, ладно! Будь здоров. Встретимся на банкете.

С этими словами Юдин подхватил чемодан и пошел к выходу. Он окончательно разочаровался в игре. Все выглядело очень ненатурально, как в плохом кино. Клерки сопротивлялись слабо. Люди «умирали» фальшиво. Никаких хитрых уловок не было. Милиция не приехала. И в конце концов села батарейка в пистолете. «Стоило из-за этого вылезать из постели? – думал Юдин, выйдя на улицу. – Посмотрим, какую они поляну накроют. Если не будет достаточно водки и приличной закуски, то можно считать, что день испорчен безнадежно».

Как раз загорелся зеленый свет на пешеходном переходе. Подслеповатая, трясущаяся, как бумажный комок на ветру, старушка попросила помочь перейти. Юдин взял ее под костлявую руку, перенес с тротуара на «зебру», и тут через переход нагло, с воем, проскочила милицейская машина. Юдин плюнул ей вслед и громко выругался:

– Вот же мент поганый! Чуть бабушку не раскатал!

Он хотел потрясти кулаком, но обе руки были заняты, и тогда Юдин взмахнул ногой, словно ударил по невидимому мячу. Но милиционерам не было никакого дела до него, они с воем помчались по своим делам. Юдин, благополучно доставив бабушку на другую сторону улицы, усталой походкой отработавшего смену шахтера поплелся в подворотню.

Из микроавтобуса, словно черт из табакерки, высунулась сотрудница экстрим-агентства. Она была похожа на сумасшедшую, изображающую бешеную лисицу.

– Как вы долго!! – протявкала она, шевеля мокрыми губами и настойчиво отбирая у Юдина чемодан. – Вам понравилось? Пощекотали себе нервы?

– Какое-то козерожистое развлечение, – кислым голосом ответил Юдин, но Гертруда Армаисовна его не поняла.

– А я вам говорила, что мы плохого не держим, – хвалила она себя. – Первоклассные актеры, суперовые декорации… Отдали пистолет Марселю Гамлетовичу?

– Какому Марселю Гамлетовичу?

– Нашему распорядителю. Он должен был встретить вас у входа в банк.

– Не было там никакого Марселя, – пожал плечами Юдин, вытащил пистолет и протянул его Гертруде Армаисовне.

– Как это не было? Как это не было? – скороговоркой произнесла Гертруда Армаисовна, но ее губы при этом двигались иначе, будто она говорила что-то другое, но ее неправильно продублировали. – Такой высокий, усатый господин… Что вы мне суете эту дрянь? Это вовсе не тот пистолет, который я вам дала. У того была коричневая ручка, а у этого какой цвет? Не поймешь, что это за цвет такой…

Машина завелась и замурлыкала мотором. Юдин уже встал на ступеньку, чтобы зайти внутрь, но Гертруда Армаисовна вдруг неприлично высоко подняла ногу и коротким пинком вытолкнула Юдина наружу.

– Ищите Марселя Гамлетовича! – зло выкрикнула она. – И верните ему инвентарь!

– Где ж мне его искать? – растерялся Юдин.

– Он ждет вас на ступеньках!

– На каких еще ступеньках? Там не было никаких ступенек!

– Как это не было?! Как это не было?! – кричала Гертруда Армаисовна из открытой двери. – Перед входом в банк! Туда невозможно попасть, не поднявшись по ступенькам!

– А как, по-вашему, я туда попал?! – с неприятным предчувствием, будто стремительно подступала диарея, воскликнул Юдин. Он схватился за дверь, но сотрудница экстрим-агентства шаловливой ослицей лягнула его.

– Не знаю! Не знаю, как вы туда попали! И куда вы вообще попали, я не знаю!

– Как куда!! В банк, естественно!! Как вышел из подворотни, свернул налево, а потом перешел на другую сторону…

– Какое налево?! Кто вам говорил, что надо сворачивать налево?! Направо надо было!! Направо!! – брызгаясь мелкой слюной, как из дезодоранта, зашипела Гертруда Армаисовна, и машина тотчас рванула с места и помчалась через двор к арке.

– Эй! – завопил Юдин, протягивая руку вслед удаляющейся машине. – Не надо наглеть так сильно… Где мне теперь искать этого гребаного Гамлета?

Он попытался ее догнать, но машина уже исчезла за поворотом. Пошел дождь. Юдин стоял в маслянистой луже, отливающей радужным светом. По краю лужи, хромая, ходил дефективный голубь с культей вместо лапки.

– Ни хрена не понимаю, – пробормотал Юдин и оглянулся. Ему стало немного не по себе.

Он выглянул из подворотни и увидел, что напротив банка, который он недавно посетил, хаотично громоздятся милицейские машины, и мерцают маячки, и носятся, как муравьи вокруг колбасной шкурки, люди в форме.

Юдин на всякий случай спрятался в подворотне, сел за мусорным баком и стал чесаться. Что значит – надо было направо? Справа находится нужный банк, а слева – совсем даже не нужный? И что же получается? Что за мутотень получается?!

В черепную коробку Юдина раскаленным сверлом стала внедряться безобразная мысль, и была она настолько безобразна, что Юдин схватился за голову и негромко взвыл. Нет, нет, только не это! К чему принимать во внимание шальную и непревзойденно идиотскую мысль? Все проще! Наглая Гертруда не захотела накрывать поляну. Сэкономила на водке и закусках. Вот и все! Она просто сэкономила. Просто сэкономила…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю