![](/files/books/160/oblozhka-knigi-o-chem-govoryat-kamni-382112.jpg)
Текст книги "О чем говорят камни"
Автор книги: Андрей Малажский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
О чем говорят камни
Андрей Малажский
Предисловие от автора
Приветствую тебя, мой дорогой читатель!
Расскажу немного о себе:
Образование у меня высшее, математическое. С 2000-го года живу в Испании, и последние десять лет работаю экскурсоводом по городам южной Испании.
Уже давно, я обратил внимание на то, что очень многие интереснейшие исторические факты чрезвычайно скудны, поэтому решил «облагородить» их, снабдив романтическими подробностями, и, тем самым, переводя их в разряд легенд, баек и притч.
Большинство произведений, которые можно найти в этой книге, рассказанны мной неоднократно туристам на экскурсиях в такие прекрасные города, как Севилья, Гранада, Ронда и т.д.
Так как я вожу русскоговорящих туристов, то, по этой причине, решил провести несколько параллелей между русской историей, и испанской, благо, их действительно можно обнаружить во множестве.
Также, мимолетом коснулся и таких стран, как Италия, Марокко и т.д.....с целью обнаружить связь этих стран с Испанией …и влияние их на последнюю.
Мои рассказы, зачастую касаются знаменитых мест, памятников истории и культуры, а посему, я особое внимание уделил надписям на зданиях, надгробиям.., отсюда и соответствующее название книги: «ОЧЕМ ГОВОРЯТ КАМНИ», ведь профессия года—оживлять камни.
Приятного чтения!
Андрей Малажский.
ПЕРВОПРОХОДЦЫ
Людская молва продливает жизнь великих героев на века. Например, царь Спарты– Леонид, герой Фермопил, считал себя потомком Геракла в двадцатом колене, что позволяет нам предположить, что Геракл жил приблизительно три тысячи лет тому назад.
Но царь Агамемнон-разрушитель Трои, жил три тысячи двести лет назад, и для него легенды о силаче-полубоге уже были преданиями седой старины.
Подобных примеров множество, схожая участь постигла и тех, о ком я сейчас поведу сказ.
1238 год до нашей эры.
Пятьюстами лигами северозападнее побережья Египта, одинокая финикийская триера дрейфовала в открытом море, унесенная штормом далеко от берегов, и привычных торговых путей. Матросы приводили судно в порядок после бури.
–Вижу данайский парус по правому борту!—прокричал с мачты вперед смотрящий.
Капитан «Астарты» всмотрелся в указанную сторону. К нему подошел боцман:
–Торгуем, грабим, удираем?—спросил он.
–Ждем—ответил капитан.
Корабли сблизились. Данайцы выбросили белый флаг, и челноки были спущены на воду, чтобы капитаны смогли встретиться, и поговорить на безопасном расстоянии от обоих судов.
–Не стоит брать нас на абордаж—заявил данаец, после короткого приветствия. Он был так юн, что капитан «Астарты» усомнился, что имеет дело с главным.
–Наш корабль больше, и таран крепче—заметил финикиец.
–У вас гребцы-рабы, а у нас воины…наш корабль перегружен, но не товарами, а людьми, нас больше—парировал данаец—предлагаю избежать ненужного кровопролития, и заняться делом, которое, я полагаю, будет интересным нам обоим…
–Слушаю внимательно.
Юный данаец кашлянул, и продолжил:
–Вообщето мы не данайцы, но плаваем под их флагом, ибо нынче так безопаснее. Мы -уцелевшие жители павшей Трои, а меня зовут Эней.
–Троя пала четыре месяца назад, где же вы болтались все это время?—спросил финикиец.
–И четырех лет может не хватить, чтобы найти новый дом. Из разрушенной Трои мы поплыли к острову Гавдес. Еще покойный Гектор говорил мне, что в одной из стычек с данайцами, полностью перебил отряд, прибывший из Гавдеса. Вот я и рассудил, что направившись туда, с легкостью смогу захватить этот небольшой остров, на котором остались лишь старики, женщины и дети. Так мы и сделали. Овладев островом, мы закрепили на нашей триере данайский парус, принимали все одинокие корабли, заходящие в гавань Гавдеса, но не выпускали никого, дабы сохранить втайне наше пребывание там. Я знал, что мы там осели не навсегда, ведь однажды приплывет сразу несколько судов, и нам уже с ними будет не справиться. Но, волею богов, на Гавдесе мы получили передышку на несколько месяцев, залечили раны, отдохнули душой, привели в порядок нашу триеру, и получили интересные сведения от приходящих судов.
Финикиец подавил зевок, и с интересом уставился на собеседника. Эней продолжал:
–Сведения такие: Агамемнон, прибыв к берегам Эллады, застал ее в огне. Оказалось, в его отсутствие, многочисленные племена с севера вторглись в Грецию, захватили все малые и средние города, а с большими, такими как Микены, Тиринф, Спарта, договорились об объединении. Армия Агамемнона, обескровленная войной с Троей, не смогла бы воспрепятствовать этому союзу. Об этом ты возможно еще слышал.
Финикийский капитан утвердительно кивнул.
– Владыки севера заинтересовались кораблями Агамемнона, и сокровищами, что хранит за морем Египет, а также царством хеттов. Буря занесла вашу «Астарту» далеко на запад, и вы, должно быть не знаете, что прямо сейчас все восточные воды окрасились в багровый цвет. В морских сражениях учавствую сотни и сотни кораблей. Фараон проигрывает одну битву за другой, но Египет пока силен, и еще очень долго весь восток будет охвачен войной. «Астарта» ведь из Тира?—вдруг спросил Эней.
Финикиец, помедлив, вновь кивнул.
–Вам не пройти домой, не миновав стычек с «народами моря»–как окрестили союз данайцев и северян египтяне. Побоища в восточных водах будут продолжаться месяцами…а то и годами—слишком могучие силы столкнулись, и я не знаю, какую позицию займет ваш Тир, что означает, что вам нужно опасаться обеих сторон…
–Ты, кажется, хотел мне что-то предложить?—прервал Энея капитан «Астарты».
–Да—ответил юноша—думаю, что нам обоим путь на восток и на север закрыт....воды, в которых мы сейчас находимся тоже небезопасны. Предлагаю вместе податься на восток, пока не покинем моря, где еще можем встретить вражеские флотилии…
–В «дикие моря»?
–Именно, …там троянцы будут искать новый дом, а вы, быть может, сумеете найти с кем поторговать…—закончил Эней.
Финикиец, возвращающийся после переговоров на свой корабль ликовал. Он всю жизнь мечтал оправиться в странствия на запад, ему нужен был лишь подходящий повод, и предлог.
Поднявшись на палубу «Астарты», капитан приказал трубить общий сбор. Собравшимся матросам он сказал так:
«…Братья! Мы только что оправились от последствий шторма, но до нас дошли вести о новых испытаниях.....Египет, куда мы направлялись с грузом цветного стекла, полыхает в огне пожарищ, путь туда закрыт. Родной Тир, да хранит его Мелькарт, нам недоступен, ибо все восточные моря сейчас единое поле боя… Торговать в освоенных землях сейчас не с кем, все воюют, но мы можем сделать то, что до нас не отваживался сделать ни один финикиец—мы поплывем на запад, так далеко, как только сможем…к диким берегам..где живут люди, с медным и каменным оружием , одетые в звериные шкуры. Мы явимся к ним в сияющих бронзовых доспехах с железными мечами…мы снизойдем до них с корабля, как боги, однажды спустившиеся к нам с небес. Мы станем для них новымии богами… Наше цветное стекло дикари никогда не видели, они охотно выменяют наши безделушки на истинные сокровища, как если бы то были не стекляшки, а истые рубины и изумруды. Нас запомнят, как небесных исполинов, впервые явившихся к людям....................Мы дадим себе новые имена, такие же, как у наших богов, чтобы дикари вечно хранили придания о том, как великие финикийские боги снизошли до них, и подарили им письменность , вино и оливковое масло, и забрали у них лишь сущую безделицу....то, что им никогда не было нужно—золото, серебро, медь и железо..................а теперь запомните ваши новые имена…ты будешь Бел,…ты-Дагон, ты-Хаммон................»
–Назовем капитана Мелькартом!—выкрикнул боцман, ставший Белом—в честь покровителя родного Тира, и многие открытия на нашем пути посвятим ему…
Матросы одобрительно загомонили.
«Астарта», и троянский корабль отправились на восток......
–Когда окажемся в «диких морях», что будем делать с троянцами?—спросил Мелькарта Бел—поторгуем, ограбим, или удерем?
–Подождем—ответил Мелькарт.
ПЭ.ЭС. :
… на пути у «Астарты» было много приключений....корабль, управляемый «богами», откроет Гибралтарский пролив, и его команда поставит по берегам пролива «Мелькартовы столпы», которые греки станут называть Геркулесовыми; эти люди заложат древнейший город на западе, который ныне известен как Кадис.......
....юноша Эней, со своими спутниками, будет еще много лет скитаться по морям, и однажды пристанет к полуострову, где троянцы смешаются с племенем латинов, и потомки этих людей, спустя века, заложат Вечный город—Рим.
…римский поэт Вергилий, напишет поэму о скитаниях Энея, согласно которой, юноша чуть не женится на Дидоне-первой царице Карфагена(уроженке Тира), хотя она и жила четырьмя веками позже описанных мною событий............чтож…век героев долог в человеческой памяти…
КАК ПОЯВИЛИСЬ НЕКОТОРЫЕ КУРОРТНЫЕ ГОРОДА ЮЖНОЙ ИСПАНИИ
В раннем средневековье на южном берегу Испании почти все финикийские, римские и греческие города перестали существовать.
В 711-м году нашей эры на маленький скалистый полуостров высадился десятитысячный арабо-берберский отряд по командованием Тарика ибн Зияда, с целью покорить Испанию и Португалию. С той самой поры полуостров зовется «джебель Тарик», а в английском произношениии известен как Гибралтар.
Генерал Тарик обернулся, посмотрел на море, через которое только что перебрался, и решил: «Чтобы никакой шайтан после меня здесь не высадился, нужно место укрепить…»
И построил Тарик крепость возле необитаемого Гибралтара, и вырос вокруг крепости город, и поныне зовется он Альхесирас.
В десятом веке прогуливался по берегу Коста дель Соль халиф государства Аль-Андалус Абдурахман Третий Великий, глянул в сторону моря, и подумал: «Дабы никакой шайтан не высадился на этот берег, и не подступился по суше к моему городу Малаге, нужно это место укрепить».
И велел халиф возвести крепость Сохайл(Южная звезда), вокруг которой вырос город, и сейчас он зовется Фуенхирола…
В 1082-м году гулял по Коста дель Соль альморавидский султан Юсуф ибн Ташфин, которого только что позвали из-за моря на помощь испанским маврам. Взглянул Юсуф на море, что переплыл, и сказал: «Чтобы никакой шайтан вроде меня более не посмел высадится здесь, велю построить еще две крепости.
И были построены крепости, и выросли города возле них, и ныне зовутся они Марбелья и Эстепона…
В 12-м веке альмохадский султан Абд аль Муммин уничтожив династию альморавидов, понял, что он и есть тот самый шайтан, который лишил испанских мавров поддержки прежних африканских владык и высадился на Коста дель Соль. Теперь ЕМУ нужно защищать Андалусию.
Султан осмотрел берег, и три крепости стоящие на нем: Сохайл, крепости Марбельи и Эстепоны, и постановил: « Смог я высадится, сможет и другой шайтан, но чтобы этого не случилось, поставлю ка я между крепостями дозорные башни, чтобы с каждой была видна следующая и предыдущая».
И поставлены были башни через каждые пять киллометров, и зажигались костры на них если неприятель шел с моря, и оповещали эти костры об угрозе гарнизоны крепостей.
В 1248 году по Коста дель Соль решил прогуляться и султан Гранады Мухамед Аль Хамр. Осмотрел внимательно систему береговой охраны и произнес:»Костры на башнях—это хорошо, но медленно, шайтаны нынче быстрые, пускай дозорные оповещают с башен об угрозе с помощью до блеска начищенных бронзовых флюгеров…солнечными зайчиками».
И стояли на башнях сверкающие флюгера, и узнал об этом много веков спустя господин американский шпион, дипломат, историк, сказочник, и просто хороший человек Вашингтон Ирвинг, и написал сказку «замок с флюгером», а Александр Сергеевич Пушкин перевел ее, так на свет появилась «сказка о золотом петушке».
Нет больше флюгеров, но есть старые крепости Марбельи, Фуенхиролы и Эстепоны, и башни дозорные сохранились....и все они являются своеобразной визитной карточкой «берега солнца».
КОСТОЛОМ
Глава 1. ПЛЕНЕНИЕ
Зовут меня Иваном, родился я в селе Карачарово, что возле города Мурома. Отец мой –Илья, после смерти матушки, младенцем увез меня на дальнюю заставу, где я и рос до семнадцати лет…
На заставе за мной заметили два таланта: носы в черепа вминать одной левой, и на чужих языках с иноземными купцами балакать…
Родные края помню плохо, но последний день на заставе забыть невозможно: нагрянули печенеги силушкой великою, батька запер меня в погребе, и наказал:
« В бой не лезь, не сладить нам сегодня, коли найдут тебя здесь, уведут в полон, да продадут в рабство…сия доля незавидная, много унижений стерпишь, но помни–с волхвами веди себя учтиво, авось приметят, и возьмут под покровительство; с купцами будь деловитым...., коли станешь своим для них, выторгуешь для себя лучшую долю…; господину своему кланяйся смиренно, но помни—ты воин, не прощай ничего, копи обиду, но пред ними будь покладист…а рассцветешь силушкой богатырской, заломай всех обидчиков, да так, чтобы хруст костей их аж в Киеве слышен был..»
Нашли меня в погребе скоро....примкнули к шее рогатину, связали руки, и увели в сторону Хазарского моря… Проходя по разрушенной заставе я видел лишь пепел и прах, пытался высмотреть батьку, но не смог. Мужики из полоненного люда позже рассказали, что батя, обломав булат о печенежские шишаки, ухватился за бревно, и прижал им к избе троих ворогов за раз,....хрустели ребра, кровь ртом пошла у супостатов,…а печенеги, знай в спину бате стрелами шмалять,....истыкали как ежа..а когда места свободного на спине уже не было, тут батя и упал, упали и те трое с бревном, впечатаным им в грудины аж до самого хребта…
Пока шли, Путята-мужик, что на пару со мною в одну рогатину запряжен был, рассказал, что вьюношей крепких как я, да из воинского роду в полоне не жалуют, ибо крепок дух таких вьюношей отцовским наставлениями, и с такими сладить сложно....иными словами любят там Иванов, не помнящих родства…
Чтож, намотал я слова Путяты на ус, и когда печенеги спросили о имени моем, то ответил:
« Зовут меня Иваном Костоломом»
–Почему костоломом—поинтересовались они
–Сирота я—ответил—на скотобойне силу мою приметили, так как головы козлам молодым отрывал без топора, от того и костоломом кликать стали…
Переход до Хазарского моря прошел спокойно, печенеги задирать меня опасались…
Далее, сменялись мои пленители, чаще чем настроение у киевского князя…теребили за плечи, в рот заглядывали, аки жеребцу, выкупали, и привели меня в Царьград под хлыстом уже четвертого хозяина…
Второй Рим радушен не был…перекупили там меня венецианские купцы, посадили гребцом на галере, и жить-поживать стало скучнее…
Соседом по гребной лавке оказался араб, по имени Саид, от него я и узнал, что за молодых светлоглазых парней как я, самую большую цену дают в халифате… Поняв, что рано или поздно окажусь в каком-то там халифате, я принялся более старательно учить язык Саида…
Гребля выводила из себя больше, чем щелканье хлыста надсмотрщика, но как только я понял, что тяга на себя весла, развивает силу, пригодную для боя с двуручным топором, стало веселее.....пожрать бы еще от пуза…да девку покрасивше…
Кстати о девках....ходила одна милка по мосткам между гребцов, хвостом крутила....из нашенских…русая коса, глазки хитрые, як у лисы, Ксенией звать…все на меня посматривала.....улыбнулся я ей как-то раз, а она тут же подбородок задрала, хмыкнула, и под хозяйские покровы увильнула...., а на следующий день Ксения вновь прошла мимо меня, и сказала:
–Слышь ты, ясноглазый, як звать то тебя?
–Иваном—ответил я—почто вопрошаешь?…али понравился?
Ксения опустила глаза, и с усмешкой доложила:
–Справлялась я Иван о судьбине твоей дальнейшей…перестанут скоро твои глазоньки дерзко пялиться на меня, и лыбонька твоя наглая схлынет с лица красного…
–А что ж так то?—спрашиваю ее
–Продадут тебя в халифат…
–Ну и что?—похорохорился я—по мне что халифат, что каганат, все одно…скалятся по разному, а потроха у всех одного цвету…
– Оскопят тебя там, да и в гарем определят…
–Зачем оскопят, как в гарем?—спохватился я—что я там делать буду?
–Не ты делать будешь, а с тобой– засмеялась Ксения—как и со мной(тут ее смех стал горьше), но моя доля женская-известная, а твоя…ни так ни сяк…
–Как можно?—не унимался я—меня…кхм..как бы и некуда…
–А пердишь ты чем?…вооот туда—глаза ее лисьи сузились—вот тогда спесь с тебя вся и сойдет…
–Да брешешь девка(!), я ж той дыркой сру! Они дураки чтоль ковыряться в вонючих местах?
–Может и дураки—согласилась Ксения, заметно помрачнев—только власть за ними, а власть часто желания поганит…
Ночью, после разговора с Ксенией никак не мог уснуть, ужель не брешит девка? Ладно....сдюжим как-нибудь и эту невидаль…а Ксюха—стерва, люблю таких..добуду ее, коли бубенцы не оскопят…
Глава 2. ПРИБЫТИЕ В ИСПАНИЮ
В порт Малаки заходила огромная венецианская галера. Грузчики на причалах удивленно оглядывались на величественный корабль, с которого доносилась задорная песня на неизвестном языке:
Эх дубинушка ухнем,
Эх, зеленая сама пойдет, сама пойдет,
Подернем, подернем,…да уууухнем!
Пели галерные гребцы, и десятки акцентов слились в один, бодрый, залихвацкий, будто даже кавказский....
–Что за песня такая?—спросил портовый смотритель Хафар венецианского купца..
–Русский раб остальных научил—ответил тот.
–О чем она?—снова полюбопытствовал Хафар.
–Костолом говорит, что о смиренной рабской доле, об умении радоваться мелочам жизни: лучику солца, отдыху от хлыста, отварному гороху без червей....
Песня настолько пришлась по душе местному люду, что уже к вечеру, во всех припортовых харчевнях пели «Эх дубинушка ухнем».
У южных городских врат Малаки, глядящих на море и на порт, распологался невольничий рынок, вереницу рабов с галеры повели прямиком на него. Из толпы невольников выделялся один: светлорусый, на голову выше остальных, косая сажень в плечах, голубоглазый с неунывающим взглядом.
К высокому парню подошел рыжий старик в парчевом тюрбане, и внимательно оглядывая его мускулатуру спросил:
–По арабски говоришь?
Парень кивнул.
Рыжий старик заглянул парню в зубы, и принялся ощупывать его мускулы..
Молодец состроил непонятную трагикомичную гримасу, желая скрыть неуместный смешок, и выпалил по русски:
–Отвянь скотина басурманская, щекотно ж блеать!
Старик посмотрел ему в глаза:
–Что ты сказал раб?
–Сказал, что буду служить тебе верой и правдой, и приму твоего бога, как своего…—ответил тот.
–Хм, хорошо—удовлетворенно крякнул старик, окончив осмотр—только не «как своего», а «заместо своего»…понял?
–Да господин…
–Замечательно, как звать то тебя?
–Костоломом, господин…
–А что это имя означает на твоем языке?
–Покладистый, мой господин, я сирота, с детских лет был в услужении в боярском доме, там меня так и назвали—Костоломом…
Рыжий старик обернулся к венецианскому купцу, и сказал, указуя на Костолома:
–Этого беру, дам тебе пятдесят дирхемов за него.
–Не маловато ль будет?—возмутился купец—он жрет в два раза больше остальных, сильнее в три раза, тут не меньше ста дирхемов получится…
–Не наглей купец—ответил старик—отвезу Костолома в Лусену, евреи его там кастрируют, еще неизвестно, выживет ли после оскопления…
Купец растроенно махнул рукой, мол «твоя взяла, забирай товар»..
А молодой раб сжав зубы, с досадой процедил:
–Вот жеж Ёшкин кот, не на того поставил....
Глава 3. ОСКОПЛЕНИЕ
До Лусены от Малаки шли неделю. Все это время я вспоминал слова отца: «с купцами веди себя деловито, авось лучшую долю выторгуешь…»
Лусена—еврейский город в халифате, евреи—люди торговые, пущай даже и врачеватели, но что раб может предложить им?
На первом привале пересеклись с другим невольничьим караваном. Там я снова увидел Ксению. Ее вели в Кордову. Оказавшись подле меня, она ядовито поинтересовалась:
–Что богатырь, мешочек мужества обкарнали уже?
–И не мечтай—ответил я—муж тебе достанется со всеми положенными причендалами…
–Ужель свататься ко мне надумал?—хихикнула Ксения—як же ты из гарема меня вызволять станешь?
–Як буду– то моя забота—буркнул я—коли припозднюсь, и отпрысками обрастешь, не беда, возьму и такой, а станешь язвить, отпрысков на глазах твоих порежу…
Ксения побледнела, вскинула подбородок, и ничего более не ответив отвернулась…
–Не умеешь ты с женщинами разговаривать, грубый больно—сказал Саид, которого со мною выкупили, и вели в Лусену—учись пока я жив, запоминай: «Свет очей моих, мое сердце томится, подобно коршуну, запертому в клеть, когда ты далеко…»
–Заткнись уже, свет очей моих—огрызнулся я—какие мои годы, научусь еще, но сперва надо обдумать, как мужиком вообще остаться…
Пока шли, вызнавал о житии-бытии евреев в халифате.
Выяснил, что люди они арабам дюже полезные, ибо ведают денежными делами, каковыми мусульманам Аллах запретил заниматься, но за веру их юдейскую не сильно жалуют…терпят…
Выяснил также, что если раб примет ислам, то не раб он уже вовсе. Это хорошо, врать я мастак, приму ислам, а то, что душа в крестах останется, так то одному мне ведомо будет…
Добрались до Лусены. В сам город не пустили, мол нельзя иноверцам в юдейский град вступать, а дом, где яйца карнают, стоял за крепостной стеной…
–Тебя Костоломом кличут?—обратился ко мне яйкикарнатель средних лет Абрам бен Хирам..
–Меня—ответил.
–Что означает прозвище твое?
–Друг, означает—говорю—слышь Абрам,....я привет привез тебе с Руси…
–От кого—удивился Абрам.
–От хазарина Пучкая, из юдейского землячества в Киеве…
–Не знаю Пучкая, я вообще там никого не знаю..
–Зато Пучкай тебя знает, говорит, что ты лучший медик халифата, оскопляешь качественно, рабы от твоей руки редко дохнут…
–Брешешь Костолом…—усмехнулся Абрам.
–Верить мне, аль не верить-дело твое, вот только Пучкай просил передать тебе, что хазарское землячество в Киеве обеспокоено тем, как их брата в халифате притесняют....помощь вам предлагают..
–Какую-такую помощь?
Я гордо ударил кулаком себе в грудь:
–Направил Пучкай меня в твои края шпионить для еврейства у арабов…
–Этого в первую очередь на стол—скомандовал Абрам своим подручным, указуя на меня…
–Да не кипятись ты так Абрам—говорю, а у самого от страха душа в пятки ушла—коли яйца не обрежешь, лучшим соглядатаем стану для тебя и тваго народа в гареме, или куда там меня заслать хотят…
–На стол его—повторил Абрам.
Привязали меня к столу.
–Всем выйти—скомандовал Абрам помощникам, а когда они ушли, обратился снова ко мне:
–Брешешь неумело, но красиво, я оценил, а яйца у нас уже лет десять как не режут, стягиваем мошонку сыромятным ремнем, и станешь ты кастратом при всех твоих внешних мужских причендалах…
–Подумай еще раз—говорю ему—чего ты теряешь? Коли правду говорю, то будет от меня польза великая, а коли нет, останешься при своих…
Абрам деловито вытащил из торбы сыромятный ремень и сказал:
–Я пропитал его в растворе, который сам изобрел....высыхая, ремень не будет стягиваться слишком сильно…мужиком останешься, но клеймо кастрата я на тебе все же поставлю…
–И на том спасибо—облегченно выдохнул я—куда меня потом?..в гарем?
–В гаремах маленьких да нежных мальчиков жалуют—засмеялся Абрам—на кой ты там сдался такой большой и опасный.....обучат тебя воинскому исссскуссству в Кордове, и в гвардию халифа определят,…при хаджибе Альмансоре брат наш визирем состоит, будешь через него связь со мною держать....