Текст книги "Остров Надежды"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Да, ты прав, – вновь согласился Ганс, – я, честно говоря, тоже допускал такую возможность. Нелишне будет узнать, кто они такие, прежде чем наступит пробуждение. – Он спрятал кристаллодиск в карман униформы и повернулся к выходу. – Держи меня в курсе, – уже с порога напомнил он.

* * *

За несколько мгновений до пробуждения он почувствовал страх. Что-то пугающее клубилось в черноте небытия – зловещая тень на фоне мрака, не желающего отпускать сознание.

Он тихо застонал. Десятки датчиков на оперативной панели тотчас отреагировали на изменения в состоянии пациента: вверх взметнулись кривые, отмечающие активность нервных и мышечных тканей.

Веки Семена чуть дрогнули и приоткрылись. Он находился внутри небольшого, замкнутого пространства. Тело покрывало липкое, теплое желе. Остро пахло озоном и лекарствами. Вокруг клубился молочный туман, из которого к телу тянулось множество проводов и трубок.

Случилось именно то, чего он подсознательно боялся всю жизнь. Внезапно материализовавшийся кошмар из прошлого мгновенно захлестнул пробудившийся разум – он понял, что находится внутри какой-то машины!.. Мускулы рефлекторно напряглись, глаза расширились, он выгнулся и задрожал в безуспешной попытке вырваться из цепких объятий сковывавших его захватов.

Датчики на панели издали серию тревожных сигналов, и синусоиды графиков вздыбились, отмечая всплеск жизненной активности.

Он еще плохо понимал, что делает, – почти все реакции проходили на рефлекторном уровне. Семен окаменел от напряжения в безуспешной попытке вырваться, когда из тумана, по ту сторону прозрачного корпуса пленившей его машины, внезапно возникло лицо человека!

Тело юноши вдруг безвольно обмякло, он рухнул назад, на жесткий пластик реанимационного ложа, не смея оторвать глаз от смутных контуров человеческой фигуры.

Владимир, оценив состояние пациента, коснулся нескольких сенсоров.

Глаза Семена бессильно закрылись, но угасавшее сознание сопротивлялось возвращающейся черноте, удерживая одну мысль: «Человек… Люди… Я вернулся!..»

ГЛАВА 10.

– …Чудовищно…

Джедиан Ланге выключил монитор и порывисто встал. Нейрокибернетика была его призванием, но сегодня первый раз в жизни он пожалел, что не стал каким-нибудь клерком или рядовым техником.

– Мне нужна аудиенция у командующего! – требовательно произнес он, наклонившись к интеркому. – Немедленно. Речь идет о его семье.

Где-то в глубинах кибернетической сети Форта Стеллар заработал микропроцессор личного секретаря адмирала. Прошло десять или пятнадцать секунд, прежде чем аудиосистема ответила приятным женским голосом:

– Вам назначено на одиннадцать тридцать.

Джедиан взглянул на часы. Одиннадцать двадцать пять. Старик все еще ценит своего внучатого племянника. Сунув в стол кристаллодиски, Ланге вышел из кабинета, в лабиринт подземных коммуникаций главной базы космического флота Союза Центральных Миров.

Адмирал Воронцов ждал его в своем кабинете. Он прожил двести один год, и только личным медикам командующего было известно, что преобладает в организме этого человека – живая плоть или искусственные ткани? Основатель Форта Стеллар и автор военной доктрины Свободных Колоний сидел в специальном диагностическом кресле, оснащенном системами поддержания жизни.

– Джед, мальчик мой, что случилось?

Джедиан склонил голову в почтительном приветствии.

– Адмирал…

– Не нужно. Нас не слышат. Налей себе выпить, ты нервничаешь.

– Есть от чего, дедушка. – Джедиан протянул старику стереоснимок, сделанный с компьютерной модели. – Вам знакомо это лицо?

Никто в обитаемых мирах никогда не видел и не мог представить подобного. Губы человека, о котором ходили жуткие легенды, который не признавал никаких эмоций, вдруг затряслись, и на глазах Воронцова выступили слезы.

– Андрюша…

– Дедушка, вы уверены?

– Где он?! Он жив?! – безумно выкрикнул адмирал, но тут же взял себя в руки. – Этого не может быть… Вы, верно, нашли его тело или какой-то архивный снимок. Жестоко, Джед… – упрекнул он.

– Нет. Не жестоко. Этот снимок реконструирован на основе записи воспоминаний юноши, найденного неделю назад в криогенной камере космического корабля времен Первой Галактической. Судя по расшифровке поступивших ко мне данных, он родился и вырос на кладбище кораблей, оставшемся на месте той битвы, в которой, как считалось, погиб Андрей Воронцов. Вся память этого юноши несет в себе этот образ, который ассоциируется его сознанием только с одним понятием: ОТЕЦ.

– Ты можешь предоставить мне полную расшифровку? – справившись со своими чувствами, спросил адмирал. – Расскажи мне все, что узнал, до мельчайших подробностей, но прежде ответь – что Андрей?!

– Ваш сын и мой дядя мертв… – собравшись с духом, ответил Джедиан. Он недолюбливал деда за жестокую бескомпромиссность и побаивался вспышек его гнева. – Он погиб за восемь лет до того, как его сын покинул кладбище кораблей на собранном из различных модулей аппарате. С ним была девушка и робот-андроид.

– Прошло больше ста лет… – Хрипло напомнил адмирал.

– Да, я знаю. – Кивнул Джедиан. – Дело в том, что им не удалось подчинить гиперпривод, и потому корабль двигался на фотонной тяге…

– Как погиб мой сын?

Джедиан побледнел под ледяным взглядом деда, в котором ясно читалась безумная боль.

– Андрея застрелил робот, – ответил он. – Судя по воспоминаниям, которые мне удалось расшифровать, – это была боевая планетарная машина, состоявшая на вооружении флота Свободных Колоний.

Адмирал скрипнул зубами. Воспоминания, такие отчетливые, роились в сознании, унося последние силы, оставляя лишь пустоту и боль.

Выходит, он сам приговорил Андрея?…

…

– Николай Ильич, мы вырвались! – Владимир Воронцов прикрыл дверь каюты и взглянул на сгорбленную спину командующего.

Станция маневрировала, используя двигатели четырех состыкованных с ней конвойных носителей, и звезды на обзорном экране исполняли понятный лишь одним навигаторам танец. Командующий повернулся и угрюмо посмотрел на вошедшего офицера.

– Чему вы радуетесь, позвольте узнать?

«Старый дурак!» – раздраженно подумал Владимир, незаметно доставая табельное оружие.

– Адмирал, я потерял в этом бою сына, а вы, похоже, – разум, – резко ответил он. – Наш долг продолжать борьбу!

Старого адмирала ударил озноб. Он был раздавлен. Чудовищность схватки и цифры потерь не укладывались в его голове. Он видел взрыв, в котором за мгновение погибли миллионы людей. Стоило понять ужас этой цифры, чтобы отказаться от лавров «победителя». Он не хотел продолжения. Не хотел вместе с безумцами бомбить планеты, закрепляя стратегический успех…

– Там остались люди… – медленно произнес он, – и машины. Наш долг – вернуться и попытаться спасти хоть кого-нибудь, а не воротить новые горы трупов!

– Там не осталось никого! Ни одно живое существо не выжило там, где испарялся металл! – Глухо, но гневно ответил офицер. – Все корабли, у которых выстояли силовые поля, уже дали о себе знать, а что до активированных роботов, уцелевших в обломках, – мне плевать на них! Отдавайте приказ!

– Вы безумец, Воронцов!

– А вы трус и мертвец! – Владимир поднял тяжелый автоматический пистолет. – Мой сын отдал жизнь за это дело, и я отомщу за него! Мы уничтожим Земной Альянс, пока не поздно, пока не собраны новые силы!

Командующий отвернулся к экранам.

Владимир не стал стрелять в спину.

– Вы арестованы. Я принимаю командование флотом!..

Это было так давно… Первые шаги трудного пути к победе и безграничной власти…

Собственно, тогда он верил во все, что делал…

…

Джедиан с опаской смотрел на командующего, лицо которого напоминало в эти минуты маску смерти.

– Оставь меня! – внезапно потребовал тот. – Нет, постой! Где сейчас этот молодой человек?

– Его зовут Семен. Он на борту патрульного крейсера «Ио», который блокирует наиболее вероятное направление…

Воронцов побледнел. Что это, судьба?.. Или запоздалая расплата за предательство?..

– Я понял, – оборвал он Джедиана. – Срочно свяжись со старшим офицером базы и от моего имени потребуй, чтобы «Ио» вернули назад. Пусть заменит его любым кораблем, на свое усмотрение…

Несколько мгновений он молчал, словно за эти минуты растерял всю присущую ему энергию, и Джедиан вдруг понял, насколько стар сидящий перед ним человек…

Лицо адмирала исказила судорога.

– Он должен выжить, даже если это невозможно! – В голосе Воронцова прорвались привычные властные нотки. – Во что бы то ни стало! Ты понял?!

Джедиан кивнул.

На пороге он задержался. Долгие годы он боялся этого человека и раболепствовал перед ним. Джедиану вдруг безумно захотелось еще раз увидеть, как судорога комкает это бесстрастное лицо…

– На столе кристаллодиск с записью расшифрованных воспоминаний, – напомнил он. – Посмотрите его, дедушка…

Дверь плавно встала на место, оставив командующего наедине с собственной памятью и диском, от которого он не мог отвести глаз, хотя боялся невзрачного носителя информации больше, чем смерти.

Он понимал: его содержимое – страшнее, чем смерть.

ГЛАВА 11.

Немногочисленный экипаж патрульного крейсера «Ио» был занят повседневными обязанностями, поэтому при пробуждении Семена присутствовал лишь Владимир Юсупов – бортовой медик корабля.

Юноша лежал, укрытый одной простыней, и исподволь следил, как незнакомый мужчина в белом комбинезоне вышагивает по модулю, снимая показания многочисленных приборов.

Владимир закончил проверку и вернулся к столу, на котором был установлен переносной компьютер. По привычке, прежде чем сесть, он взглянул на своих подопечных. Восковое тело девушки по-прежнему медленно вращалось в струях физиологического раствора, а вот парень лежал с открытыми глазами, устремив колючий взгляд на его пояс.

– А, ну наконец-то! – Он поправил кобуру с табельным оружием. – Я уж думал, ты собрался проспать до самого Стеллара.

Семен попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь мучительный вздох.

– Спокойнее, парень, спокойнее. – Владимир взял тампон и смочил пересохшие губы Семена. – Не все сразу. Ну-ка… – он вложил ему в рот янтарный шарик, который тут же лопнул, обдав небо и горло щекочущей прохладой.

Семен судорожно сглотнул.

Его губы зашевелились. Он силился что-то сказать, пока не выдохнул:

– Яна…

Володя придвинул кресло, попутно нажав клавишу интеркома.

– Так, давай по порядку. Я понял твой вопрос. Не напрягайся, все хорошо.

Семен откинулся на подушку, прикрыв глаза. Он был настолько слаб, что постоянно балансировал на грани потери сознания.

– Ты слушаешь?

Ответом послужил едва заметный кивок.

– Так вот, ты среди друзей. Мы случайно наткнулись на дрейфующий в космосе корабль и высадили на него десантную группу. У вас произошла авария в одном из отсеков или было столкновение с метеоритом – мы так до конца и не разобрались. Но факт, что корабль мертв, в борту огромная пробоина, все накопительные силовые установки пусты, за исключением двух резервных, обеспечивавших работу криогенного отсека. Да, еще наша десантная группа обнаружила нефункционального робота-андроида неизвестной модели.

При этих словах Семен открыл глаза. В них читался немой вопрос.

– Успокойся, он тут, на борту, но, кажется, наш техник не в состоянии реактивировать его систему, – ободряюще улыбнулся Владимир.

Семен кивнул, снова прикрыв веки.

– Что с Яной? – едва слышно прошептал он.

Владимир ответил не сразу.

– Видишь ли, процесс низкотемпературного сна очень сложен. К тому же вы использовали криогенные камеры достаточно древней модели. Поэтому мне приходится быть вдвойне осторожным. Видишь, ты уже очнулся, но твой организм сильнее… В общем, девушка жива, но, боюсь, до окончательного пробуждения еще далеко.

Он снова открыл глаза и мучительно покосился через плечо, пока его взгляд не нашел прозрачную двухметровую сферу, в которую было заключено тело Яны.

– Как тебя зовут? – поспешно спросил Владимир, пытаясь отвлечь его от этого зрелища.

– Семен…

– Отлично, а я – Владимир. – Он дружески сжал его плечо. – Не волнуйся, она выкарабкается, – как можно увереннее произнес он. – Вот увидишь. Дай мне немного времени, и я разберусь с вашими проблемами.

Голова Семена упала на подушку.

– Я буду ждать…

Через несколько минут, окончательно обессиленный, он уснул.

Владимир отодвинул кресло.

– Слышали? – спросил он.

– Да, – прозвучал в интеркоме ответ капитана. – Парень говорит на интеранглийском со старорусским акцентом. По-моему, в нашем секторе нет таких миров.

– Да, но он проспал больше ста лет.

– Скорее всего, он выходец из неизвестной нам «потерянной» колонии. В любом случае – это не попытка скрытого внедрения. Скорее, отзвук Первой Галактической. Их корабль собран из модулей боевых кораблей тех лет. Похоже, жизнь круто обошлась с этими ребятами.

– Да, капитан. Скажите, со Стеллара ничего?

– Еще рано, Володя. Мы выйдем в точку гиперсферной связи через пять дней. Будем надеяться, что они расшифровали сделанные тобой записи.

…

Последующие за этим разговором несколько суток капитан Ганс Фрайенберг лишь урывками вспоминал о спасенных: «Ио» вышел в заданный пространственный куб с длиной ребра в два световых года и приступил к патрулированию. Этот район считался одним из наиболее опасных в случае внезапного прорыва кораблей противника, и в задачу крейсера входило вовремя обнаружить точку выхода вражеских кораблей из гиперсферы и постараться связать их боем до подхода основных сил флота.

По сути «Ио» являлся кораблем-смертником.

Шел десятый год необъявленного противостояния, которое историки назовут Второй Галактической войной.

Свободные Колонии, победив Земной Альянс, делили сферы влияния, ведя борьбу между отдельными союзами миров.

…

Жизнь…

Конечно космический корабль – это лишь частица того мира, куда он стремился, но какая!.. Все ощущения казались новыми. Он ощущал незримое присутствие цивилизации во всем, в каждой мелочи. Стоило открыть глаза, и взгляд тонул в мягком сиянии потолочных панелей. От пола исходило тепло. Шелест регенераторов воздуха не стихал ни на секунду. Это был полностью исправный корабль, не обломок, а настоящая частица большого мира, поднявшаяся в космос по воле людей.

Он повернулся. Тело Яны по-прежнему оплетали провода и шланги систем жизнеобеспечения. Владимир делал какие-то пометки, сидя за терминалом кибернетической системы.

Беспомощный вид девушки разбудил дремавшую тревогу и боль. Ему было бы легче, окажись рядом с ним Андор. Но как Семен ни старался, он не мог вспомнить, как они с Яной оказались в криогенных камерах, и почему андроиду пришлось отдать им всю свою энергию…

Владимир закончил работать с документами и повернулся.

– Ага, проснулся! – обрадовался он. – Отлично!

Семен попытался улыбнуться и сел. Слабость почти прошла, но голова все еще кружилась.

– Ну как, можешь встать?

Он осторожно спустил ноги на пол. Верить ли своим чувствам? Ослабевшие мышцы с трудом приняли на себя вес тела. Семен пошатнулся и сделал несколько неуверенных шагов… Как будто время вернулось назад, и он снова учится ходить в тесноте и полумраке крохотного отсека… Вот сейчас откроется дверь, и войдет отец…

Ладони уткнулись в холодный пластик реанимационной камеры. Он прижался к нему щекой напротив неподвижного лица Яны.

Владимир осторожно взял его под руку.

– Без изменений, – ответил он на немой вопрос. – Мы ждем, что ответят со Стеллара. Ее нужно доставить туда.

– Это твоя планета? – спросил Семен, добравшись до кресла.

– Ну, в некотором смысле… – неопределенно ответил медик, доставая комплект полетной униформы. – С тобой хотел поговорить капитан, и еще наш компьютерный техник с нетерпением ждет, когда ты сможешь ходить. – Он испытующе посмотрел на Семена, словно хотел что-то спросить, но, вспомнив запрет капитана, не решился. Ганс Фрайенберг пообещал лично оторвать голову любому, кто хоть словом обмолвится при Семене о целях патрулирования «Ио». Владимир мысленно три раза сплюнул. Хоть бы их пронесло, как в прошлый раз. Он даже и думать не хотел, что будет, если в этом секторе обозначится прорыв…

– Ну что, куда ты хочешь попасть сначала, к капитану или в техническую лабораторию? – спросил он, когда Семен оделся. Опыт подсказывал, что парня нужно увести отсюда, подальше от неподвижного тела его юной спутницы.

– Я хочу увидеть Андора.

Брови Владимира удивленно взметнулись.

– Андроида, – поправился Семен. – Его зовут Андор.

– Ну что же, Хоули будет рад тебя видеть, – ответил Владимир, запирая дверь медицинского отсека. То, что Семен не имеет понятия о бортовой субординации, нисколько не удивило его. «Действительно, а почему бы капитану не подождать своей очереди?» – не без удовольствия подумал он, шагая вместе с Семеном к шахте межпалубного лифта.

«Ио» имел около километра в поперечнике и почти вдвое больше в длину. Внутреннее пространство корабля было разделено на десять автономных палуб.

Семен шел по коридорам, невольно воспринимая запахи, звуки, случайные вибрации, – всем существом впитывая ритмику жизни огромного корабля, и ему не верилось, что он действительно тут, среди людей, и окружающее не мираж, а самая настоящая реальность…

* * *

…На второй палубе корабля находился внутренний космодром.

Они вышли на узкий балкон, обегавший весь периметр огромного зала на высоте десяти метров. Семен невольно остановился, осматривая стартовые плиты, на которых застыли десять горбоносых АРК 66
  АРК автоматический разведывательный корабль.


[Закрыть] . Малые корабли, закованные в серебристую отражающую броню, напоминали хищных птиц со сложенными крыльями, готовых в любую секунду сорваться с места. Люк одного из разведчиков был открыт, и оттуда на темное покрытие стартовой плиты падало яркое пятно света…

Владимир тронул его за плечо.

– Ты извини, у меня мало времени.

Семен неохотно кивнул и вслед за медиком свернул в боковой коридор.

В технической лаборатории было пусто.

– Хоули! – позвал Владимир. – Где ты?

Тишина. Он озадаченно огляделся.

Семен внезапно отстранил его, шагнул в глубину лаборатории и опустился на колени перед громоздким саркофагом, внутри которого в тисках амортизирующих захватов лежал робот-андроид.

Владимир понял, что совершил ошибку. Вид неподвижного робота причинил парню не меньше страданий, чем восковое тело Яны.

«Почему?! – бился в голове Семена безответный вопрос. – Что случилось с нами на корабле?!» – Его пальцы безотчетно скользили по прочному прозрачному пластику над телом Андора.

– …Ты побудь тут, а я посмотрю в соседних мастерских, – дошел до его сознания голос бортового медика. – Только ничего не трогай, ладно?

Семен машинально кивнул.

Сейчас его интересовал только Андор.

Дождавшись пока медик выйдет, Семен склонился над своеобразным саркофагом, куда поместили Андора.

В стенки транспортного контейнера оказался вмонтирован целый комплекс аппаратуры. От многочисленных контактных разъемов к андроиду тянулись кабели интерфейсов и энерговодов. Два монитора, сияющие хаотичным мерцанием точек, отражали полную беспомощность систем тестирования и контроля. По мнению автоматики Андор был нефункционален…

Пальцы Семена легли на встроенный клавиатурный блок.

Активация…

Когда-то Андор заставил его выучить код доступа и командную последовательность полного перезапуска своих систем. Семен заметил, как дрожат пальцы, и мысленно приказал себе успокоиться. Не хватало еще ошибиться и ввести неправильный код…

Внутри аппаратуры саркофага раздался тихий щелчок.

Программа работала. Мерцание точек на правом мониторе сменилось короткой надписью:

«Исчерпана емкость накопителей. Прошу внешний источник питания».

Это еще был не сам Андор, но какая-то из его аварийных программ. Семен огляделся. Просить помощи не у кого, отсек пуст, но ему и в голову бы не пришло ждать. Отключив какой-то прибор, он воткнул в освободившийся разъем кабель питания транспортного контейнера.

Надпись на мониторе мгновенно сменилась:

«Ждите. Идет зарядка основного накопителя. Переключение на встроенные источники питания через 618 секунд».

Семен присел на край саркофага, наблюдая, как на мониторе бегут цифры обратного отсчета. Он чувствовал тошноту и слабость…

«И все-таки мы вернулись…» – эта мысль наполняла его душу теплом, несмотря ни на что…

Семен встал и склонился над саркофагом, представляя, как Андор выкарабкивается из бездны небытия, байт за байтом обретая сознание и память…

На панели интеркома внезапно заморгал сигнал вызова. Семен вздрогнул и огляделся. Отсек по-прежнему оставался пуст.

Он коснулся сенсора связи.

– Эй, Хоули, Фрайг бы тебя побрал! – прорычала аудиосистема голосом капитана. – У нас неприятности. Код Альфа двенадцать! Давай пулей на космодром, там Сергей со Спайтом копаются в седьмом АРК. У меня нет с ними связи!

Динамик щелкнул и отключился.

Семен ничего не понял из тирады Фрайенберга, но приказ был очевиден. Он посмотрел на монитор. Осталось триста секунд.

«Успею», – решил он, выйдя на балкон космодрома. Люк одного из разведчиков по-прежнему был открыт, и он, не раздумывая, спустился вниз по металлической лестнице.

Из распахнутого люка АРК доносились голоса. Семен подошел к основанию телескопического трапа и замер. Он не собирался подслушивать, но долетевшая фраза буквально пригвоздила его к месту:

– …повторяю – дерьмо! Неужели капитан не понимает – мы кусок пушечного мяса!

– Так какого Фрайга ты сунулся на борт? – поинтересовался другой голос.

– Я хочу заработать бабки и отвалить. Во где у меня сидит эта война.

– Тогда не ной.

– Тебе хорошо рассуждать. Все равно загнешься, сегодня или через месяц, а у меня это – последний вылет…

– Слушай, заткнись. А то точно не доживешь до Стеллара, – в голосе говорившего прозвучала угроза.

– Ну ладно, что ты заводишься?.. Все вы какие-то психи… Слушай, а за что тебя? Говорят, ты был офицером в пятой Орбитальной. Что, правда охранял Стеллар?

– Правда… Не понимаю, – добавил этот же голос спустя секунду, – это же идиотизм – умирать за деньги!

– А что мне оставалось?! Добровольцем я имел хоть какой-то выбор! Знаешь, – внезапно признался его собеседник, – я всю жизнь боялся попасть в планетарную пехоту…

– Ладно, мудрец, заткнись. Давай работать.

Из АРК послышалось звяканье металла и сухой щелчок вставших на свои места захватов.

Семен стоял, оглушенный, словно на него обрушился непомерный, выше всяких сил, груз.

…

Война…

* * *

Капитан Ганс Фрайенберг угрюмо смотрел в туманную сферу радара. Пять точек. Малая эскадра противника.

Гиперсфера выплюнула навстречу «Ио» его смертный приговор. Вступить в бой с пятью кораблями – это верная смерть, но разве есть выбор? Лучше погибнуть в бою, чем попасть в штрафные батальоны Форта Стеллар.

Секунды уже не решали ничего. Слишком внезапной оказалась атака.

По всему кораблю взвыли сирены. Автоматически включилась общая связь, и сотни динамиков интеркома зазвучали приятным женским голосом:

– Боевая тревога.

…

– Экипажу занять боевые посты согласно расчету.

…

– Пять тяжелых крейсеров противника. Дистанция – полтора миллиона километров. Режим атаки.

…

– Вот дерьмо! Господи, ну какой же ты… – Последнего слова Семен попросту не понял. – Это же был мой последний вылет! – Полуистерический монолог сопровождался шелестом активации затвора импульсной винтовки.

В проеме люка АРК показался незнакомец.

– А ты что тут делаешь? – взревел десантник, заметив Семена. – Что, не слышал эту невидимую стерву с хорошим голосом? Нам крышка, так что дергаем отсюда!..

Закончить он не успел. Чудовищной силы удар обрушился на корабль.

«Ио» содрогнулся.

Где-то со звоном лопались экраны; на минуту погасло освещение, и под потолком вспыхнули зловещие красные цепочки аварийных ламп, затем энергоснабжение восстановилось, и оглушенные люди увидели горящую проводку и медленно расползающийся по коридорам удушливый дым…

…Семен рванулся назад, на балкон, но кибернетическая система «Ио» уже вошла в боевой режим. По всему кораблю одновременно заблокировало все люки, в дополнение к этому срочно опускались дополнительные переборки, разделившие палубы крейсера на отдельные автономные модули…

* * *

Ганс Фрайенберг понимал – им уже не спастись, и сопротивление лишь отодвинет неизбежный конец…

…Пять тяжелых кораблей противника стремительно сближались с «Ио», превращаясь из тусклых точек в сверкающих навигационными огнями исполинов.

– Давай, Джон, разворачивайся! – приказал капитан, занимая место за пультом управления огнем. Настоящая схватка еще не началась, но кибернетическая система «Ио» уже не представляла собой единой сети – повреждения от ракетных попаданий нарушили цепи автоматического управления. В данный момент они восстанавливались, но автоматике требовалось время на устранение неполадок…

Джон Селк, пытавшийся обуздать хаотичное вращение «Ио», не нуждался в понуканиях. Он сделал почти невозможное, и уцелевшие двигатели коррекции развернули покалеченный корабль бортом к противнику.

Пальцы капитана сновали по сенсорам; отзываясь на его команды, по переборкам корабля пробегали короткие вибрации – это работали аварийные приводы, разворачивая орудийные комплексы главного калибра. На мониторах в бешеном темпе мелькали цифры, пока Фрайенберг, медливший до последнего, критического момента не завершил ввод директив, коснувшись текстоглифа подтверждения команды «Огонь».

Первый залп орудийных установок «Ио» пробил энергетическую защиту флагмана противника, вырвав из его корпуса облака небольших обломков. Расчет Фрайенберга был безупречен: снаряды уничтожили часть генераторов силового поля, и когда оно погасло, вслед за артиллерийскими комплексами в бой вступили лазерные батареи – бесноватые лучи вонзились в поврежденную керамлитовую броню, прожигая истончившуюся защиту, они полосовали гиганта, пока пространство вокруг крейсера не вскипело мутными смерчами декомпрессионных выбросов.

Еще секунда и взрыв силовой установки расцвел в космосе, но даже это удачное попадание не могло изменить участи «Ио». Четыре корабля противника совершили маневр уклонения, обходя поврежденный флагман и одновременно сближаясь с целью.

Через минуту их единовременный залп уничтожил лазерные батареи малого крейсера, оставив на месте орудийных надстроек уродливые, оплавленные дыры.

Еще истошнее взвыли сирены. Мягкий женский голос казался издевкой над людьми, задыхающимися в удушливом дыму на борту искалеченного корабля.

– Разгерметизация пятого, седьмого, двадцатого и сорок седьмого модулей. Все уцелевшие отсеки блокированы. Потери тяжелого вооружения – девяносто процентов. Главная двигательная установка повреждена и будет отстрелена в космос…

* * *

…С момента появления эскадры на радарах «Ио» прошло не больше пяти минут.

По периметру внутреннего космодрома ритмично вспыхивали злобные пронзительно-голубые огни. Что-то происходило на стартовых плитах девяти космических истребителей. Внезапно они вздрогнули и начали подниматься, подавая малые корабли к пусковым шахтам.

Спайт исподлобья посмотрел на алый сигнал индикации, подле запертого люка. Из глотки десантника вырвалось рычание:

– Чтоб тебе сдохнуть, стерва! – Он развернулся и пошел назад к неисправному АРК.

Семен по-прежнему стоял у подножия трапа.

Полуживой после реанимации, в недрах чужого корабля, чей компьютер отрезал его от Андора и Яны, он ощущал себя полностью раздавленным, словно неведомая сила исподтишка саданула его в грудь, выбив из легких весь воздух. Впервые за много лет он чувствовал отчаяние…

– Нас заперли! – буркнул Спайт, проходя мимо. – Эта хренова автоматика заблокировала космодром!..

От десантника исходил острый запах смерти.

Люк АРК вдруг начал закрываться.

* * *

Вторичная активация прошла мгновенно.

Андору казалось, что он только что канул в небытие на борту их покалеченного корабля. Но ядерный хронометр мгновенно рассеял иллюзии. Прошло девяносто три года с того момента, как он отдал всю свою энергию двум накопителям криогенных камер.

За те секунды, пока происходило тестирование памяти и вторичная инициализация всех систем, внешние сканеры уловили красноватый свет аварийных ламп и характерные вибрации переборок.

Андор встал. Пластиковая капсула, в которую он был упакован, разлетелась вдребезги, до смерти напугав компьютерного техника.

– О, дьяволы Элио!.. – заорал Хоули, непроизвольно попятившись. Он не мог оторвать глаз от фигуры андроида, внезапно восставшей из транспортного контейнера. Рука техника шарила по верстакам, пока не наткнулась на приклад импульсной винтовки.

– Сэр, мне нужна любая информация о двух молодых людях, находившихся вместе со мной на борту! – проговорил андроид, молниеносным движением сжав его запястье. – Прошу вас…

Хоули выпучил глаза от боли. Винтовка со стуком упала на пол.

– Медицинский модуль!.. – непроизвольно прохрипел он.

– Благодарю вас, сэр! – Андроид подобрал оружие и, кивнув ошалевшему от неожиданности технику, шагнул к блокированному люку межпалубного перехода.

* * *

Внутри АРК было светло и тихо.

– Фрайг, ну что этот визор, когда же он включится! – вырвалось у Сергея. Он копался в развороченной проводке.

На пульте управления что-то заискрило, десантник вновь выругался, тряся рукой, но обзорные экраны все-таки ожили, высветив панораму внутреннего космодрома.

Девять космических истребителей уже поднялись к стартовым шлюзам, и те начали медленно открываться…

– АРК прикрытия стартовали, – сообщил интерком, когда последняя машина покинула космодром. – Противник начал массированную атаку посредством малых кораблей.

Стиснув зубы, Семен надевал боевой скафандр.

Где-то в недрах агонизирующего крейсера остались Яна и Андор.

Спайт смотрел на него расширенными от переизбытка адреналина глазами. Руки десантника нервно сжимали приклад импульсной винтовки. Он чувствовал приближающуюся смерть, и от этого по животу разливался странный парализующий холод. Ему хотелось заорать, упасть на колени, сделать что угодно, лишь бы остановить неизбежное. «Господи, – отчаянно думал он, представляя, как приближаются к „Ио“ корабли противника, – ну почему это случилось, зачем?! Я не хочу умирать!!!»

Из глотки десантника вырвался лишь сдавленный хрип.

Семен повернулся. Его похудевшее лицо с заострившимися чертами было землисто-серым. Он не сказал ни слова, но Спайт невольно попятился от его взгляда. Эти глаза могли принадлежать кому угодно, но только не двадцатилетнему парню.

В эти секунды Семен испытывал горькую, безотчетную ярость. Мир, который он толком не успел узнать, уже рухнул, выбивая почву из-под ног с окончательной, удручающей жестокостью.

«Мир, куда ты стремишься, породил роботов-убийц и этот сфероид…» – слова Андора пылали в его воспаленном сознании. Он не подозревал, что будет так больно расставаться с эйфорией и начинать осознавать реальность… слишком поздно, мучительно и бессмысленно…