Текст книги "Зона Контакта"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 3

Неизвестная точка пространства…

В таинственном сумраке плохо освещенного грузового отсека раздался отчетливый царапающий звук, затем послышалось сопение, позвякивание металла и неразборчивая шипящая речь.

Трюм космического корабля выглядел непрезентабельно. Многочисленные плавно изогнутые ребра жесткости давно лишились облицовки и потемнели от времени. На их поверхности виднелись следы частого воздействия агрессивных химических соединений. В нишах между балками силового набора располагались погрузочные механизмы. Некоторые еще находились в рабочем состоянии – они фиксировали контейнеры различных размеров, большинство же были сломаны, и их понемногу разбирали на запасные части.

Раздался стук, затем с глухой, скрипучей вибрацией открылся люк. Конус неяркого света метнулся по стенам, высекая длинные тени.

Из технических коммуникаций, проложенных в узкой прослойке между внешним и внутренним корпусами космического корабля, выбралось существо, похожее на крупную ящерицу.

Скулди замер, опираясь на кривые мощные лапы с цепкими и длинными трехсуставчатыми пальцами, затем ловко вскарабкался по неработающему механизму, чтобы увидеть все пространство трюма. Под ороговевшими чешуйками его природной брони перекатывались мощные мускулы, одеждой ящеру служило подобие жилета со множеством креплений и кармашков, предназначенных для разнообразного инструмента.

Он сосчитал контейнеры, затем, двигаясь по стене, цепляясь за различные детали оборудования, проинспектировал надежность их креплений, не доверяя зеленым искоркам индикации, сияющим на контрольной панели.

Индикаторы, бывает, и лгут. Особенно на борту корабля, основные системы которого заблокированы.

Убедившись, что груз в безопасности, Скулди вернулся к техническому люку и юркнул в узкий кабельный канал, чтобы через пару минут оказаться в рубке управления, куда он выбрался через обугленную по краям дыру, зияющую в своде отсека.

Три установленных тут кресла явно не предназначались для ящеров, но Скулди это не смущало. Он откинул спинку одного из них в горизонтальное положение, забрался на импровизированную пилотажную площадку, зафиксировался при помощи самодельной системы креплений и лишь затем окинул внимательным взглядом экраны обзора.

Вылазка в изолированный сектор пространства прошла удачно. Старенький транспорт буксировал в силовых захватах крупный фрагмент корабля армахонтов, с неповрежденными двигательными секциями. На любой станции Н-болг за него дадут хорошую цену. Нужно лишь вернуться в обитаемые системы.

Устройство пробоя метрики пространства появилось по курсу в виде едва приметной на фоне звезд искорки. Скулди нервно щелкнул пастью. Каждый раз чешуйки вставали дыбом от мысли, что транспортная система, созданная в незапамятные времена, может дать неожиданный сбой, и тогда гиперкосмос превратит корабль в абстрактную фигуру, состоящую из покореженных деталей исходной конструкции.

«Такие случаи – не редкость, но приходилось идти на риск, иначе, – Скулди издал протяжное шипение, – так и буду до конца жизни перебиваться случайными заработками». Он цепко ухватился за неудобные астронавигационные рули, принимая ручное управление.

С первого взгляда становилось понятно: цивилизация ящеров не имеет никакого отношения к продвинутым образцам космической техники. Скулди в лучшем случае был пользователем, отчаянным пилотом, манипулирующим несколькими аварийными подсистемами.

Свод рубки смыкался над ним объемным изображением звездной карты сектора. Опаленная пробоина, через которую ящер проник в главный пост управления, зияла по центру. Свисающий из нее обрывок кабеля медленно покачивался, проходя сквозь рисунок созвездий. Тонкие голографические планшеты, проецирующиеся вокруг кресел, формировали рабочую информационную среду, но многочисленные символы ничего не говорили ящеру. Он не знал языка строителей сети. Его обучали иным способностям.

* * *

Стационарное устройство пробоя метрики пространства медленно росло в размерах. Оно представляло собой сферу диаметром в несколько сот метров, усеянную парными цилиндрическими выступами.

После загадочного исчезновения армахонтов на сцену истории вышли новые цивилизации. Они продолжали эксплуатировать технологическое наследие прошлых эпох, но уже не придерживались правил мирного сосуществования. С исчезновением строителей сети рухнула созданная ими система сдерживания, теперь в космосе царил закон грубой силы, а основная борьба шла за обладание станциями Н-болг – узловыми инженерными сооружениями. Цивилизации, владеющие наибольшим количеством таких станций, контролировали сохранившиеся участки древней сети, диктуя свою волю другим космическим расам.

Вообще-то Скулди не слишком интересовался историей. Да и современная политика «старших рас» была ему безразлична. Кроме «цивилизованных» секторов пространства существовали сбойные участки сети, где власти и законов не существовало вообще.

Он привык к жизни изгоя. Превратности судьбы сносил стойко. На независимых станциях Н-болг его побаивались, считали безрассудным, вспыльчивым и ограниченным, но это поверхностное мнение (если копнуть глубже) не отражало действительности. Под толстой шкурой ящера глубоко внутри жила тоскливая мечта – вернуться домой, на родную планету, откуда много лет назад его похитили хондийские работорговцы.

Увы, Скулди не знал пути к родным звездам. Конечно, он не терял надежды его отыскать, но опыт и здравый смысл настойчиво подсказывали: сотни световых лет отделяют его от знойных скалистых ландшафтов. Вероятнее всего, участок внепространственной сети, ведущий домой, разрушен.

Что касается некоммуникабельности и ксенофобии, тут и отрицать нечего. Чего еще можно ожидать от существа, чей народ никогда не контактировал с иными космическими расами? Скулди похитили, продали в рабство к эшрангам. Эти надменные самолюбивые представители «старшей космической расы» обращались с маленьким ящеренком как с вещью. При помощи прогрессивных технологий его обучили ремонтировать подсистемы космических кораблей. Ловкий и юркий ящер большую часть жизни провел в глубинах технических коммуникаций, приобрел опыт, но так и не научился ладить с окружающими.

«Может, потому мне не отыскать пути домой?» – подумалось Скулди.

В изолированных секторах на станциях Н-болг бытовало наречие, состоящее из смеси языков различных цивилизаций. Ящер, будучи неплохим техником и умелым пилотом, оказался невосприимчивым к семантическим тонкостям межрасового общения, из-за чего частенько попадал в конфликтные ситуации.

Эту проблему могли бы решить импланты, но Скулди боялся сложнейшей нейрохирургической операции. Зная, кто практикует на станциях, имея возможность воочию наблюдать результаты неудачных имплантаций, проведенных умельцами-самоучками, он предпочитал оставаться грубым, замкнутым и необщительным.

Вот так его жизнь и шла по замкнутому кругу, от одной рискованной вылазки к другой.

«И нечего себя обманывать, – подумал он, – мне никогда не вернуться домой».

Хотя в последнее время ходили упорные слухи о существах, очень похожих на армахонтов. Они именовали себя «людьми». Говорят, что хомо победили морфов и завладели девятью звездными системами Рубежа, но ящера взволновала другая новость: люди, если верить рассказам торговцев, сумели восстановить узловые станции Н-болг и наладить бесперебойную работу каналов внепространственной транспортировки.

Еще рассказывали, что у них есть технология, позволяющая существам различных цивилизаций общаться между собой путем прямой передачи мысленных образов.

«Вот если бы мне раздобыть такой девайс!» – думал ящер. Но к слухам доверия мало, да и до Рубежа – тысячи световых лет.

Устройство пробоя метрики уже заняло весь объем курсовых обзорных экранов, и он, манипулируя ручным управлением, вышел на орбиту вокруг искусственного небесного тела.

Сфера зияла пробоинами. Некоторые появились вследствие ударов метеоритов, но большинство носили характерные следы попаданий из энергетического оружия. Вокруг дрейфовали обломки космических кораблей. Их скупо подсвечивали сполохи неравномерного сияния, пробивающегося изнутри древней конструкции.

Обычно для расчета прыжка между звездными системами использовались колонии алгитов – мыслящих кристаллов, выполняющих роль бортового компьютера, но, увы, для Скулди обладание живой навигационной системой являлось недостижимой мечтой. Для успешного взаимодействия с алгитами необходим интерфейс мысленной связи. Ящер мог позволить себе дорогостоящую покупку, но что толку, если проблема вновь упиралась в его агрессивную некоммуникабельность? Он знал: разумные кристаллы по-своему оценивают пилота и не станут работать с кем попало даже при наличии мнемонического интерфейса.

Он мрачно взирал на экраны. Разряды энергии, спорадически пробегающие по некоторым из парных цилиндрических выступов, указывали, что для прыжка доступны три направления. Куда они ведут? Этого Скулди не знал. Во времена армахонтов любой путешественник получал необходимую информацию у диспетчера станции Н-болг. Сейчас активировать устройство приходилось наугад. Своего рода лотерея. Сегодня судьба предлагала три варианта, но ни один из них не гарантировал выигрыша.

«Достаточно старая, накопившая опыт колония алгитов могла бы свести риск к минимуму», – вновь подумалось ему. Нет. Отдать себя в руки нейрохирургов Скулди боялся, хотя понимал: рано или поздно на такой шаг придется пойти. Его жизнь, невзирая на постоянный смертельный риск, все больше становилась похожей на прозябание.

«Прочь мрачные мысли…» – Он сделал выбор в пользу наименее поврежденной части сферического устройства, дотянулся до голографического планшета, уверенным движением когтя соединил один из текстоглифов, значение которого знал любой пилот, с объемным изображением двух выступов, образующих устройство пробоя метрики.

Все. Командная последовательность инициирована.

Сполохи света стали чаще и ярче. Изнутри поврежденной сферы внезапно брызнули ветвистые разряды, они потянулись к космическому кораблю, коснулись обшивки, обвивая надстройки, и вдруг – Скулди издал протяжное шипение – вокруг всколыхнулась абсолютная тьма.

* * *

Вращение.

Обзорные экраны помутнели, стали похожими на дымчатое стекло, затем в их глубинах начало проступать изображение окрестного космоса.

По ощущениям, полученным в краткие мгновения гиперперехода, Скулди умел определить, насколько удачен оказался прыжок.

Ныли зубы. Внутри все сжалось в ледяной ком. Казалось, стоит пошевелиться, и рассыплешься, как хрупкая звенгийская статуэтка.

Нормально…

Он зашипел, изогнулся, беспокоясь за целостность корабля и груза.

Рисунок звезд резко смещался. Видеодатчики транслировали мозаичную картину, раздробленную на сотни фрагментов. Автоматические системы стремительно перетасовывали их, восстанавливая панорамный обзор.

Вот из кусочков трехмерного пазла сложились очертания кормы, двигателей и трех вынесенных в космос буксировочных захватов, удерживающих крупный обломок корабля армахонтов.

Внешне все выглядело целым, точнее определить степень сохранности груза можно только в доке, и Скулди переключил свое внимание на ближайшие объекты.

Транспортный узел располагался неподалеку. До него часа полтора на маршевой тяге. Обилие кораблей, маркеры которых появились на отдельном информационном планшете, говорили в пользу обитаемой системы.

Ящер не торопился заявлять о себе, заметив, что устройство пробоя метрики продолжает интенсивно работать. Следом из гиперкосмоса вышли два хондийских транспорта в сопровождении десятка фаттахов.

В такой сумятице на него не сразу обратят внимание. Если система принадлежит эшрангам – дело плохо.

Он укрупнил изображение Н-болга.

Говорят, если ты видел одну узловую межзвездную станцию, значит, ты видел их все.

«Неправда, – подумал Скулди. – Типовые станции различаются резко и недвусмысленно, прежде всего по степени разрушений».

Н-болг невозможно описать какой-то единой геометрической формой. Основу конструкции составляют вертикально расположенные цилиндрические элементы, объединенные дугообразными и кольцевыми секциями различного диаметра. Технические палубы располагаются в полусферических надстройках, причальные приспособления вынесены в космос и имеют вид длинных серповидных сооружений, усеянных стыковочными узлами, эллингами для швартовки крупных космических кораблей и вакуумными доками, куда доставляются грузы.

Диаметр средней части стандартного Н-болга равняется пятидесяти километрам, по вертикали станция вытянута на семьдесят пять километров.

Исполинское инженерное сооружение окружали расположенные по сфере пробойники метрики пространства. Большинство из них не работало, и лишь три периодически озарялись сполохами, сопровождавшими материализацию космических кораблей.

Скулди, не обращая внимания на вновь прибывших, пристально рассматривал Н-болг.

За этой станцией следили скверно, к тому же она неоднократно подвергалась атакам. Множество отсеков внешнего слоя, взломанных декомпрессией, зияли темными пробоинами, один из вытянутых в космос причальных сегментов отсутствовал, второй был перерублен на половину длины, функционировал лишь третий – к нему стремились суда, прибывающие из других звездных систем.

Скулди изогнулся в самодельных креплениях, дотянулся до панели связи, передал идентификационный код. По характерным повреждениям станции ящер безошибочно определил, что гиперкосмос сегодня благосклонен: прыжок привел его в независимую систему Гверглайн, где он бывал неоднократно.

На станции заправляли Ц’Осты. Влияние эшрангов, которых Скулди ненавидел, тут практически не ощущалось.

Дрожь, все еще струящаяся по телу, заставляла задуматься: «Как жить дальше?» Очередная вылазка в изолированные системы прошла успешно, его корабль транспортировал богатую добычу, но везение рано или поздно изменяет даже самым удачливым.

Подобные мысли приходили в голову ящера постоянно, особенно в первые минуты по возвращении. Обычно дело не заходило слишком далеко, он продавал добычу, приобретал новую партию дорогостоящих навигационных чипов и вновь пускался в опасный серфинг по разрушенным участкам древней сети.

Мечты мечтами, а грубая действительность не позволяла Скулди подолгу задерживаться на борту узловых станций. Его некоммуникабельность раздражала даже морфов, часто провоцировала недопонимание и конфликты. Средства быстро заканчивались, найти постоянную работу он не мог, да и не хотел заниматься перевозкой грузов между ближайшими Н-болгами, поэтому, направив корабль к свободному стыковочному узлу, ящер постарался угомонить ненужные мысли и тщетные надежды. Все равно жизнь возьмет свое. Пара дней отдыха, мелкий ремонт в доке, и снова – в путь.

* * *

Торговая палуба станции Н-болг…

В отсеке торговца царила темная и мрачная атмосфера. Спертый, влажный воздух, высокая температура и расставленные повсюду испарители, источающие отвратительные запахи, вызывали желание выскочить прочь, но Скулди подавил спазм. Стараясь произвести впечатление солидного покупателя, он выпрямился, опираясь на задние лапы и хвост, вразвалку прошел меж левитирующими в поле антигравитации образцами товара – здесь продавались древние навигационные карты давно позабытых секторов, чипы, добытые на кораблях армахонтов, и продукты хондийских технологий – волокна нервных тканей, плавающих в желтоватом питательном растворе. Выглядели они отвратительно, но Скулди по опыту знал: дешевые одноразовые дешифраторы часто оказываются незаменимым подспорьем. Нужно лишь погрузить микрочип в колбу, и генетически сконструированный организм выпустит тончащие щупальца, соединится с носителем информации, считывая с него данные.

Хозяин магазина – низкорослый звенг – не выскочил, как водится, навстречу посетителю. В дальней части отсека, где работающий голографический экран немного рассеивал сумрак, ящер разглядел еще одного покупателя.

Скулди непроизвольно замедлил шаг. Не так часто на независимых станциях встретишь хомо!

Звенг суетился подле человека, и ящер решил подождать. Некоторое время он рассматривал выставленные на продажу артефакты, переходя от одной голограммы к другой, невольно прислушиваясь к незнакомой речи, мысленно досадуя, что не понимает язык других существ.

К своему неудовольствию, Скулди заметил, как сильно выросли цены. Микрочипы, способные протестировать Врата Миров, здесь стоили вдвое дороже, чем на других станциях. Карты межзвездных маршрутов выглядели подозрительными. Хондийские дешифраторы вопреки обыкновению не шевелили нитевидными волокнами – наверное, сдохли.

Пока он рассматривал ассортимент товаров, хомо и звенг перешли на повышенные тона.

Скулди покосился в их сторону. Отличное зрение позволило ящеру рассмотреть набор навигационных карт сектора. Хомо небрежно пролистывал трехмерные изображения, отпуская резкие замечания. Звенг кичливо протестовал, изгибая длинный, переливающийся всеми цветами спектра хвост.

– Подделка. – Знакомое слово коснулось слуха.

– Ноуг! – визгливо возмутился звенг, распушив хвост, нервно подпрыгивая от негодования.

Хомо, по всей видимости, хорошо разбирался в навигации. Выделив в сложном сплетении курсовых нитей один из маршрутов, он указал на укрупнившиеся маркеры, что-то спросил.

Звенг коснулся пиктограммы, вызвав изображение Н-болга.

Станция оказалась редкой военной модификации, ее сплошь покрывала броня, образуя единый корпус, что нехарактерно для гражданских сооружений.

Хомо пристально взглянул на модель, скривился, резко и отчетливо произнес:

– В этой системе нет Н-болгов!

Скулди не понял смысла фразы, но звенг внезапно сник. Очевидно, его уличили во лжи. Теперь, если хомо пожалуется морфам, этот магазин прикроют, а звенга вышвырнут со станции.

Точно. Торговец заскулил, оправдываясь, но хомо его не слушал.

* * *

Происшествие заставило Скулди выйти из магазинчика и серьезно задуматься о неоправданной степени риска, которому он подвергал себя при каждой сделке.

«Я ведь мог купить у торговца неисправный чип или дохлую нейросеть, – мрачно размышлял ящер. – Со мной никто не считается. Каждый норовит обмануть. У меня нет друзей. Нет надежных поставщиков. А ведь от сделанных на станции покупок напрямую зависит моя жизнь в изолированных секторах!»

Свирепый необщительный ящер на самом деле страдал от одиночества, хотел что-то изменить в своей судьбе, но не знал, как это сделать.

Он остановился, осмотрелся по сторонам. На торговой палубе кипела жизнь. Существа различных цивилизаций совершали покупки, заключали сделки, куда-то спешили, обходя Скулди, опасаясь приближаться к нему.

Царящая вокруг суета раздражала.

Губа Скулди вздернулась, обнажая зубы. Хвост нервно постукивал по грязному полу в такт невеселым мыслям. Он издал протяжное шипение, чем сильно напугал расположившихся неподалеку торговцев.

Хондийский патруль, заметив агрессивное поведение ящера, вызвал подкрепление, насекомые не решались подойти и спросить, почему он застыл в угрожающей позе, заставляя толпу обтекать его на почтительном расстоянии?

Ничем хорошим такие приступы одиночества обычно не заканчивались.

Точно. Скулди издал разочарованный рык, увидев морфа. Тот прямиком шел к нему, ничего не опасаясь. Еще бы. Ц’Осты, пожалуй, единственные существа на станции, способные урезонить любого возмутителя спокойствия.

«Но я никому ничего не сделал!» – Вот теперь Скулди по-настоящему разозлился.

Морф повел себя неосмотрительно. Подошел слишком близко, задал вопрос на языке работорговцев. Скулди его понял, но не удостоил ответом. Иногда врожденное упрямство и вспышки неконтролируемой ярости серьезно осложняли ящеру жизнь.

– Я никого не трогаю! – прошипел он.

– Тогда уйди и не пугай покупателей! – настаивал Ц’Ост.

– Я тоже покупатель!

– Тогда приобретай, что тебе нужно, и уходи!

Глаза ящера налились кровью. В словах морфа звучало безразличие. Ц’Ост осознавал свою неуязвимость. Лучше бы разобрался со звенгом, торгующим подделками! Скулди вновь зарычал, окончательно теряя самоконтроль, но врезать морфу не успел, – помешал тот самый хомо.

– Эй, ну-ка разойдитесь! – Он встал между Скулди и морфом. – Ты чего к ящерице прицепился? – бесстрашно спросил он у Ц’Оста.

– Стоит. Ничего не покупает. Рычит!

– Ну и что?

– Покупателей пугает!

– Ты себя-то давно в зеркале видел? – Хомо выражался непонятно, но по интонациям Скулди догадался, что человек его защищает. – Ты лучше вон туда загляни. – Хомо указал на отсек звенга. – Товар у него проверь, раз взялся за порядком следить!

Ящер жест понял, и рейтинг хомо в его глазах мгновенно вырос до уровня бессознательной симпатии.

– Ну а ты? – Человек обернулся. – Чего рычишь-то?

Скулди потряс головой.

– Не понимаешь? А так? – Хомо неожиданно издал переливчатый клекот.

Язык ненавистных эшрангов!

Скулди мрачно кивнул, ответил, коверкая звуки:

– Грустно…

Хомо удивленно приподнял бровь. Ящерица в депрессии? Любопытно.

– Пошли, заглянем в бар. – Он дружелюбно похлопал Скулди по плечу. – Пилот? Рейдер?

– Изолированные сектора, – прошипел тот на языке работорговцев.

Хомо оказался полиглотом, ответил на хондийском:

– Вот и отлично. Мне как раз пилот нужен. Пошли, пошли, потолкуем. – Он подмигнул ошарашенному морфу и подтолкнул Скулди в направлении ближайшего хондийского бара.

* * *

Хомо оказался странным.

Во-первых, он был самкой. Во-вторых, путешествовал без корабля. В-третьих, никого и ничего не боялся, при этом умудряясь спокойно общаться с существами различных космических рас, не демонстрируя угрозы или превосходства.

– Ты чем занимаешься? – напрямую спросил Скулди, когда они выпили по рюмочке сладковатой хондийской росы. Разумные насекомые с одинаковой легкостью умели синтезировать и опаснейшие токсины, и вкуснейшие напитки, вызывающие легкое головокружение.

– Я исследователь. Изучаю наследие армахонтов. Ищу потерянные маршруты.

– Зачем? – удивился Скулди. – Разве на Рубеже плохо? – простодушно спросил он.

– Там скучно.

– Хомо, ты странный.

– Мне это уже говорили. – Она отпила глоток. – Не называй меня хомо, ладно?

– Но ведь ты – хомо!

– В таком случае ты – ящерица! – Она грустно улыбнулась.

Скулди нахмурился. Улыбку он не оценил. Не любил, когда собеседник показывал зубы. Ящером его называли часто, и это звучало обидно.

– Я – Скулди!

– Отлично. А я – Мишель. Может, расскажешь немного о себе?

– Плохо говорю. Нет способности.

– Скорее твой речевой аппарат неприспособлен, – понимающе согласилась Мишель. – Так почему же не имплантируешь себе наносеть?

– Страшно.

– Ой, да ладно! Дел-то – на пять минут! Проглотил капсулу с нанитами, и все. Процесс ведь автоматический.

Скулди заерзал в неудобном кресле. Он видел результаты имплантаций. И удачных, и не очень. Даже для него это выглядело жутковато. О технологии «Проглотил и пользуйся» он услышал впервые, но постарался не подать виду, как сильно зацепила его оброненная вскользь фраза.

Хомо победили морфов. Это факт. Они восстановили Н-болги девяти систем Рубежа. У Скулди не хватало воображения, чтобы представить, каким же технологическим могуществом нужно обладать для восстановления сложнейших инженерных комплексов?

Мишель смотрела на ящера с легкой ироничной улыбкой. Последние несколько дней она старалась ладить сама с собой, опасаясь новых рецидивов. Мировоззрение репликанта ее откровенно пугало.

Скулди держался настороже. Обычно его пытались использовать более грубыми и прямолинейными способами. По крайней мере дружеских отношений с ним никто не налаживал, работодатели смотрели свысока, ставили задачу и не интересовались ничем, кроме результата. Им было все равно, погибнет ящер в изолированных секторах или вернется невредимым. Услуги наемника стоили дешево.

– Что же ты ищешь? – спросил он.

– Наследие армахонтов. Техническое наследие, – уточнила она.

– Зачем? – Скулди отправил в пасть принесенное хонди угощение. На вид не очень, по вкусу напоминает настоящее мясо. – Я слышал: хомо восстановили Н-болги Рубежа?

– Ну да, восстановили, – согласилась Мишель. – Считаешь – это очень круто?

– О да! – закивал Скулди. – Такое могущество…

– Ну, могущества, так же как денег, много не бывает, согласен?

Такая аргументация для Скулди была вполне понятна.

– Хочешь меня нанять? Большой риск – большая оплата?

– Да.

– Чем платишь?

Мишель положила на стол крохотную серебристую капсулу.

– Это что? – насторожился ящер.

– Наниты. Те самые, о которых я говорила. Никаких хирургических операций. Никакого риска. Просто проглотил, и все. Они изучат твой организм, войдут в контакт с нервной системой.

– А дальше? – Скулди сверлил собеседницу недоверчивым взглядом.

– Ты сможешь соединяться с системами кораблей и сетями станций на мысленном уровне. Научишься понимать язык других существ, в том числе и алгитов. Получишь способность читать сигнатуры, различать предметы даже в темноте, но на небольшом расстоянии. Если честно, все функции личной наносети долго перечислять. Проще попробовать.

– А если мне не понравится? – сомневался и нервничал ящер, искоса поглядывая на заветную капсулу.

– Не проблема, – ответила девушка. – Первые сутки наниты работают в тестовом режиме. Затем автоматически отключаются. Если повторно не ввести им код активации, они не образуют сеть и будут выведены из организма специальной командой. Просто выступят через кожу, словно капельки пота, – пояснила она, предупреждая очередной вопрос. – Можешь попробовать. – Мишель пододвинула капсулу к Скулди.

Ящер нервно постукивал хвостом.

– Ну, так что? – Она поправила прядку волос. – Договорились?

В ответ раздалось рычание. Хонди в баре начали обеспокоенно оборачиваться.

– Согласен… – восстановив самообладание, сипло ответил ящер, осторожно, двумя пальцами взяв капсулу. – Встретимся здесь. Через сутки.

* * *

Обычно, прибывая на станцию Н-болг, Скулди арендовал один из отсеков внешнего слоя. Он поступал так по двум причинам. Во-первых, эти помещения самые дешевые. Во-вторых, не страдающему агорафобией ящеру нравился вид открытого космического пространства.

Особых удобств он не ждал. Ни одно из помещений станции не отвечало действительным потребностям ящера. Потолочные панели, источающие холодный свет, предметы меблировки, не подходящие под анатомическое строение, – все было чуждо, неудобно, но Скулди привык и не привередничал. Однажды, после удачной, но крайне опасной вылазки, выручив много средств, он решил позволить себе роскошь – через посредника, имеющего доступ в сеть Н-болга, он изложил свои пожелания морфам.

Ему предоставили роскошные апартаменты, выполнив все требования клиента. Помещение освободили от посторонних предметов, создали голографическую панораму знойных песков, на пол высыпали пару центнеров руды, под сводом установили мощные лампы, но… Скулди был разочарован. Спектр излучения оказался не таким, как был у родного солнца, имитация песка больше походила на угловатый щебень, к тому же у него началась аллергическая реакция на химический состав руды.

В итоге он угодил в медицинский модуль, где Ц’Осты двое суток выхаживали его (за отдельную плату, разумеется).

Больше ящер не экспериментировал, довольствуясь стандартными удобствами, а вернее – их отсутствием.

Дверь с гулкой вибрацией сдвинулась вбок.

Автоматически включилось тусклое освещение. Ящер вошел внутрь, угрюмо осмотрелся. Ветхое кресло, шаткий столик и выдвинутая из переборки широкая кровать предстали взору. Гигиенический модуль располагался отдельно, но был так мал, что Скулди его проигнорировал.

Он положил на столик полученный от Мишель пробный образец нанитов, с усилием приподнял и задвинул в нишу широкую кровать, затем улегся на холодный пол.

Странные будоражащие события произошли сегодня!

Он украдкой, с вожделением и страхом поглядывал на крохотную капсулу.

Мишель сказала, что они безопасны и самостоятельно дезактивируются спустя сутки. Но мудро ли верить хомо?

Иногда Скулди пытался проявить разумную осторожность. Предложение выглядело слишком заманчивым, чтобы оказаться правдой.

Он не мог уснуть, сопел, глядя на звезды, затем встал, начал расхаживать по отсеку.

«Какие возможности мне откроются? Пояснения хомо звучали туманно. Она сказала, что, кроме прочего, наниты хранят в памяти коды доступа к различной технике армахонтов!

Значит, мне больше не придется пробираться по техническим коммуникациям внутри собственного корабля?! Я смогу разблокировать отсеки и коридоры, отремонтировать и использовать многочисленное оборудование?!

А если она обманывает?! Что, если я умру?! Или стану ее рабом?!»

Скулди не привык к долгим мучительным раздумьям. Ящер предпочитал действовать, а не сомневаться.

Несколько раз нервно стукнув хвостом по полу, он схватил капсулу и проглотил ее.

Сердце замерло.

Скулди ожидал какого-то немедленного эффекта, но ничего не произошло, и ящер разочарованно зашипел.

Нервное напряжение не отпускало. Дрожь кралась по мышцам, хотелось что-нибудь сломать, дать волю эмоциям. Он все же врезал хвостом по переборке, оставив на ней глубокую вмятину, затем, справившись со вспышкой разочарованного раздражения, вновь улегся на пол и вытянулся, глядя на звезды.

* * *

Скулди не заметил, как заснул.

Его разбудил голос:

– Инициализация завершена. Идет поиск доступных сетевых соединений.

Ящер вскочил, словно ошпаренный, огляделся, но отсек был пуст!

– Подключаюсь к сети станции.

Скулди зарычал. Голос хомо звучал в его голове! «Наносеть?!» – Догадка окатила жаром. Наверное, впервые в жизни он по-настоящему испугался, до паралича мышц.

Зрение вопреки утверждениям Мишель внезапно затуманилось. Перед глазами вместо убогой обстановки отсека возникло нечто зеленое, полупрозрачное, расчерченное линиями, затем непонятное приглушенное сияние сформировало несколько оперативных окон, похожих на те, что он привык видеть, управляя кораблем.

Скулди попятился, опрокинул стол, ощущая полную дезориентацию, сел на пол, вытаращив глаза.

«Что она со мной сделала?!» – билась в рассудке ящера паническая мысль.

Он думал, все, жизнь закончилась. Ничего удивительного, ведь его рассудок, впервые оказавшись в цифровом пространстве, утратил всякое представление об окружающем, вестибулярный аппарат сбоил, зрение и слух отказали, но сводящие с ума явления длились недолго.

Внезапно он осознал себя сидящим на полу. За огромным панорамным окном сияли россыпи звезд. Среди них двигалась точка. Все еще находясь в состоянии нервного потрясения, Скулди машинально проводил ее взглядом, и вдруг…

Она рванулась навстречу, укрупняясь, обретая очертания космического корабля, словно тот развернулся и ринулся к станции, намереваясь таранить Н-болг!