332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Ливадный » Слепой рывок » Текст книги (страница 10)
Слепой рывок
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:18

Текст книги "Слепой рывок"


Автор книги: Андрей Ливадный






сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Пока он таскал каменные и ледяные глыбы, складывая их в две конические горки, крейсер «Нормандия» в окружении поредевшей свиты обломков вновь проплыл над головой.

Иван постепенно терял ощущение времени. Его окружало безмолвие. Космический холод, неживой сумеречный свет, источаемый Юпитером, навевал уныние, пробуждал мрачные мысли.

Лишь слабая искра надежды еще теплилась в душе. Он старался не думать о едва знакомых людях, погибших в схватке, об искусственных интеллектах, чьи намерения и образ мышления находились за гранью понимания.

Наконец площадка была расчищена. Стожаров вернулся в грузовой отсек, запустил программные последовательности и вновь выбрался наружу, отойдя на безопасное, по его мнению, расстояние.

Кормовая часть «Иглы» пришла в движение. Взметнулась пыль, на некоторое время скрыв от взгляда происходящее, затем сквозь мутную пелену проступили очертания грузового отсека – он медленно перемещался, опираясь на мощные манипуляторы, пока не достиг края расчищенного пространства.

Открылся люк. Электромеханические приспособления подали наружу тот самый пятиметровый цилиндрический контейнер, надпись на котором привлекла внимание Стожарова, послужила толчком к последующим действиям.

Он невольно затаил дыхание.

От «Иглы» вслед переместившемуся отсеку тянулись кабели. Почва под ногами передавала ощутимые вибрации.

Загадочный контейнер открылся. Внутри, к жесточайшему разочарованию Ивана, оказалось упаковано туго свернутое полотнище ярко-оранжевой ткани.

Вот ведь не везет!.. Он обреченно присел на груду камней. Происходящее не находило понимания, казалось чем-то бессмысленным.

Тем временем странный сверток пришел в движение. Основу ткани составляли «умные» нановолокна, запрограммированные на совершение одной-единственной операции.

Ткань начала разворачиваться. Иван краем глаза уловил странное шевеление, поднял голову и замер от неожиданности: тугой сверток, раскручиваясь, катился по расчищенной от камней и ледяных наростов площадке!

В течение минуты он превратился в овальный блин, распластанный по дну кратера. Между грузовым отсеком «Иглы» и оранжевым полотнищем протянулся сложенный складками переход. Под слоями ткани теперь угадывались очертания какого-то оборудования, а вскоре оно заработало: сквозь специальные отверстия, расположенные по периметру оранжевого овала, выдвинулись гибкие манипуляторы, оснащенные серводвигателями. Они синхронно приподнялись, изогнулись и резким одновременным ударом глубоко вонзились в поверхность Ганимеда.

Внутри «убежища» сработал невидимый для глаза агрегат, и по поверхности ткани прокатились волны, затем ее верхние слои начали медленно приподниматься под давлением закачанного внутрь газа!

Иван потрясенно наблюдал за происходящим. Через некоторое время убежище обрело контуры прочно закрепленного, разделенного на сегменты купола, оснащенного простейшим шлюзом, но на этом действия автоматики не прекратились. Гофрированный переход несколько раз вздрогнул. По расположенным внутри него трубопроводам к куполу начало подаваться специальное вещество. Оно вспенивалось между слоями ткани, придавая конструкции жесткость и способность противостоять ударам микрометеоритов, – эта информация поступила через кибстек.

* * *

Переступив порог своего нового дома, Иван подсознательно, в глубине души, эгоистично надеялся на продолжение технологического чуда, и тем сильнее, жестче оказалось его разочарование.

Что же он ожидал увидеть? Накрытый к обеду стол?

Изнутри спасательный модуль делился на пять сегментов жесткими перегородками из вспененного материала, заключенного между слоями прочной ткани. Немногочисленные предметы меблировки были выполнены по той же технологии. Тоннельный переход соединял купол с грузовым отсеком «Иглы», где в запечатанных контейнерах хранилось множество оборудования, предназначенного для выживания в условиях глубокого космоса.

Иван осмотрелся, читая поясняющие надписи:

«Жилой сегмент».

«Мастерская».

«Силовой отсек».

«Жизнеобеспечение».

«Оранжерея».

Смысла последней надписи он вообще не понял.

Поочередно заглянув в каждое помещение, он увидел простейшую жестко закрепленную мебель, несколько агрегатов непонятного предназначения и еще десяток странных емкостей полусферической формы, равномерно распределенных по пространству «оранжерейного» отсека.

После всех злоключений он буквально валился с ног от усталости, но, преодолевая недомогание, завершил осмотр помещений, обнаружил наборы датчиков, впаянных в материал переборок, заметил крохотные работающие дисплеи, на которых отображались параметры внутренней среды.

Взглянув на зеленые световые столбики индикаторов, Иван немного успокоился. Анализаторы скафандра подтверждали, что атмосфера внутри купола пригодна для дыхания и не содержит вредных примесей.

Дрожа от усталости, он разгерметизировал забрало шлема, настороженно вдохнул.

Пахло чем-то химическим. Слабый запах витал повсюду.

Сняв опостылевший скафандр, Иван шумно выдохнул, сел в кресло. Жилой отсек был намного просторнее инмода. Из его стены в процессе формирования выдавило кресло, стол и койку. Головокружение и дрожь постепенно улеглись, он некоторое время сидел, закрыв глаза, ни о чем не думая, затем, немного придя в себя, встал, снова осмотрелся.

В ярком и холодном свете, источаемом потолочной панелью, отсек выглядел неуютным и ненадежным, но усталость быстро погасила тревожные чувства.

Спать. Иных желаний не возникало.

Он улегся на койку, поджал ноги и сразу же провалился в черное, похожее на обморок, небытие.

* * *

Проснулся Иван от острого чувства тревоги.

Резко сев, он огляделся, вспомнил, где находится.

Нет, все случившееся накануне – не ночной кошмар, а как хотелось бы… Он боролся с неодолимым желанием снова закрыть глаза, лежать не двигаясь.

Заставив себя встать, Стожаров совершенно не представлял, что делать дальше.

Запив пищевую таблетку несколькими глотками воды, он взглянул на датчик кислорода. Световой столбик трепетал в зеленой зоне.

С одиночеством справлюсь, храбрился он. Не впервой. Реактор «Иглы», похоже, работает исправно. Температура внутри купола автоматически поддерживалась на уровне двадцати градусов Цельсия, а вот запасы воды и кислорода не безграничны. Среди данных, полученных через кибстек, он мысленно выделил тревожную строку:

«Требуется сборка и подключение основной системы жизнеобеспечения».

На всякий случай надев скафандр, он поплелся в грузовой отсек, злясь, что разработчики не додумались оснастить «Иглу» парочкой технических сервов. Те собрали бы необходимое оборудование быстро и без проблем.

«Ладно, как-нибудь разберусь». При помощи кибстека он принялся считывать магнитные маркеры контейнеров. Отыскав нужные, Иван загрузил описания хранящихся внутри устройств и отправился назад, изучать руководства.

Самоотверженная, но заранее обреченная на провал попытка. Стожаров ничего не понял. Он просматривал схемы, читал пояснения, неизбежно заходил в мысленный тупик, с раздражением закрывал одно руководство и принимался за следующее, с тем же удручающим результатом.

Проблема, грозившая скорой гибелью, скрывалась в сознании, в образе мышления. Он с детства привык воспринимать техническое окружение как нечто само собой разумеющееся. Ему и в голову никогда не приходило, что он сам, своими рукамиспособен починить или собрать какое-то из устройств. Если в инмоде что-то ломалось, то сервы из службы технической поддержки быстро устраняли неполадку.

Так сформировалось абсолютное неверие в собственные силы. Техника, ее устройство, принципы работы казались чем-то, находящимся выше человеческих способностей. «Мне никогда не понять, как это функционирует, никогда своими руками не собрать нужное оборудование, да и зачем? – Мысль все же проскользнула, отворила лазейку: – Все равно через день или два до меня доберутся искусственные интеллекты! Уж место крушения «Игл» они не оставят без внимания!» – Мысли покатились под уклон, жалость к себе быстро взяла верх.

Следующие два дня он бездельничал: спал, глушил чувство голода пищевыми таблетками из неприкосновенного запаса, слонялся по убежищу. Одиночество и мрачное настроение медленно пожирали рассудок. Положение казалось безвыходным, а предложенные способы выживания – какой-то злой насмешкой, что ли.

Его сознание уже не цеплялось за соломинку технологий. Дважды он пытался осилить инструкции по сборке, но с тем же успехом. Он читал, не понимая смысла, от этого болела голова, росло раздражение. Некоторые разделы вызывали лишь нервный смех. С ума разработчики сошли? Какие, к фрайгу, растения? Как я их выращу? И зачем? Лучше б положили побольше реагентов для преобразователя и пищевых таблеток!

К исходу третьих суток Иван все же не выдержал бездействия. Искусственные интеллекты, обосновавшиеся на Ганимеде, не проявили к месту крушения никакого интереса. Сидеть же внутри купола без дела, без надежды стало попросту невыносимо. Желая хоть как-то скрасить одиночество, чем-то занять себя, он снова сходил в грузовой отсек, притащил оттуда первый попавшийся на глаза кофр, распаковал его прямо в жилом сегменте. Внутри пластикового контейнера обнаружился набор непонятных деталей и чип с инструкциями, адаптированный под гнездо кибстека.

Он вывалил детали на пол, сел среди них, словно маленький ребенок, перевернувший коробку с игрушечным конструктором, и, следуя пояснениям, начал неумело прилаживать друг к другу фрагменты разобранного устройства.

Получилось не сразу. Ивану остро не хватало элементарных навыков. Сборка продвигалась крайне медленно, а сам процесс был похож на головоломку. Весь прошлый жизненный опыт никуда не годился. Ни один навык, приобретенный в виртуалке, не помогал. Скрепить пару деталей при помощи болтов и гаек стоило ему немалых усилий, ведь он не имел ни малейшего представления, что такое резьбовое соединение.

На сборку первого элемента ушел целый день, а в итоге перед ним оказалось ажурное колесо – непонятная и бесполезная, на его взгляд, вещица.

Ночью он спал тревожно, ворочался с боку на бок. Утром, едва проснувшись, взглянул на датчик кислорода и сомлел. Световой столбик сполз в желтую зону!

Мгновенный приступ паники едва не завершился истерикой. Он лихорадочно отыскал запасную обойму таблеток к преобразователю, сменил ее и долго не мог отдышаться, сидя на полу. Зеленый индикационный сигнал расплывался перед глазами. «А что будет через несколько дней? Я просто задохнусь?»

Инстинкты на этот раз оказались сильнее безволия и апатии. Он и не представлял, как сильна воля к жизни, скрытая в глубине человеческой натуры!

Собранное накануне колесо так и осталось лежать на полу. Он проглотил пару пищевых таблеток, запил их глотком воды и лихорадочно принялся распаковывать другое оборудование.

Получилось совсем плохо. Теперь пространство внутри убежища напоминало свалку.

Бестолковые метания ни к чему не вели. Вода и воздух – вот две насущные проблемы. Но как их решить?

Иван запоздало пожалел об учиненном в панике разгроме, но что делать? Как теперь рассортировать беспорядочно разбросанные детали устройств?

Он понял, что умрет. Умрет глупо, бездарно. Через пару лет, когда сюда прибудет корпоративный флот, его труп найдут среди деталей механизмов, которые он тупо не смог собрать!

Истерика и наступившая после нее депрессия отняли еще один день жизни.

Иван забылся тревожным сном, а когда проснулся, снова увидел желтый сигнал датчика кислорода.

Воды осталось совсем немного. Ее едва хватило, чтобы запить пищевые таблетки.

Он взглянул на экран кибстека. Начались пятые сутки с момента крушения. Неприкосновенный запас бездарно потрачен. Все…

Иван сел, обхватил голову руками.

«Лед!» – Мысль пронзила, перед глазами появилась моментальная картинка: глыбы льда, лежащие на дне кратера, припорошенные пылью!

Он вскочил, отыскал скафандр и принялся лихорадочно экипироваться.

Надежда в этот миг не грела, а обжигала! «Искрящиеся на свету глыбы, как же я сразу не подумал о них?!» – мысленно ругал себя Иван, герметизируя соединения экипировки.

Щелкнуло забрало гермошлема. На внутреннем ободе вспыхнули искры индикации. Схватив первый попавшийся под руку контейнер, он вывалил на пол его содержимое и выбрался наружу через шлюз.

Он слышал собственное дыхание, ощущал удары сердца. Каждый шаг вздымал облачка пыли. Иван вспомнил, как срезал ледовые наросты, расчищая площадку для спасательного сегмента, и сейчас в порыве нездорового энтузиазма быстро набрал крупных осколков льда, сколько смог унести.

Возвращаясь, он чувствовал себя триумфатором. Едва перешагнув порог внутреннего люка, Иван разгерметизировал шлем, склонился над контейнером, открыл крышку и…

Едкий, ядовито-желтый газ вырвался наружу, глаза защипало, он инстинктивно задержал дыхание, резким, паническим движением рванул вниз забрало гермошлема, судорожно выдохнул, закашлялся, скорее от неожиданности и страха, нежели от отравления.

Датчики кибстека тревожно перемигивались рубиновыми искрами, словно его угораздило попасть в зону промышленного тумана.

«Что же происходит?! Я ведь просто собрал лед!»

Взглянув на показания наружных анализаторов скафандра, Иван вновь выругал себя последними словами.

«Метановый лед! – мысленно простонал он, поняв, наконец, что произошло. – Я притащил метановый лед, да еще и целый букет ядовитых примесей в придачу!»

Он растерянно осмотрелся вокруг. Спасательный сегмент захламлен содержимым различных контейнеров. Атмосфера отравлена, и непонятно, очистится ли. Он не заметил признаков работы каких-либо устройств, фильтрующих воздух. Скорее всего, они все еще находятся в разобранном состоянии, валяются на полу среди множества других деталей.

Ну что же теперь делать?! Пытаться рассортировать компоненты оборудования, не снимая скафандра? Бессмысленное занятие. Он сам себе создавал проблемы, которые не мог преодолеть.

Иван тревожно взглянул на датчик. Запасов реагента для генерации дыхательной смеси в скафандре хватит на сутки.

Еще один безнадежный, бестолковый, бессмысленный день?

«Мой последний день… – Он присел на пустой кофр. Слезы наворачивались на глаза. – Неужели я на самом деле такой беспомощный?»

Желтоватое марево тем временем полностью заполнило внутренне пространство спасательного сегмента. Оставаться тут уже не было смысла, и он выбрался наружу.

В холодном свете Юпитера угадывались очертания ближайших скал, подле которых, перевернутая набок, застыла «Игла» с бортовым номером «7».

Ее грузовые отсеки не пострадали при крушении. «Значит, я могу активировать еще один спасательный модуль с полным набором оборудования?! Нужно только расчистить площадку!»

Надежда то угасала, то вспыхивала вновь. Никогда Иван не испытывал таких сильных, острых чувств. Даже в самые счастливые либо отчаянные минуты своей прошлой жизни, которая казалась теперь далекой, принадлежащей кому-то другому.

«Я выживу! Я больше не наделаю глупостей, не растрачу попусту аварийный запас!» – думал он, спеша к сбитой «Игле».

* * *

Теперь уже два купола возвышались над дном кратера.

Иван учился быстро и болезненно. На личном опыте он понял главное: нельзя суетиться, принимать скоропалительные, необдуманные решения.

На этот раз Стожаров расчистил площадку и установил спасательный сегмент намного быстрее, чем прежде.

Оказавшись внутри убежища, он тщательно проверил показатели датчиков и лишь затем снял скафандр. Руки и ноги дрожали от усталости. От жажды потрескались губы. Глаза покраснели – слизистую все же успело обжечь ядовитыми испарениями.

На самом деле ему крупно повезло. Все могло окончиться намного хуже.

Он отыскал неприкосновенный запас, сделал всего пару глотков воды, осмотрелся, отвергая прошлый весьма бестолковый и неумелый опыт манипуляций с оборудованием убежища.

В каждом из нас дремлет скрытый до поры потенциал, но, как ни горько признать, лишь крайние обстоятельства способны его востребовать.

Опять один. Ничего не изменилось, он лишь получил возможность начать все с начала, на пятисуточном аварийном запасе воздуха, воды и пищи.

Конечно, Иван не мог мгновенно измениться, стать другим человеком, но череда сильнейших стрессов несомненно повлияла на него.

Хотелось напиться водою всласть, выспаться, но – он направился в грузовой отсек – каждый вдох, каждая капля воды невосполнимы! «Во второй раз я не растрачу их бестолково и бессмысленно!» – вновь и вновь думал Стожаров. Теперь он взглянул на ситуацию с иной точки зрения, удивился собственным мыслям, особенно неожиданно проснувшимся воспоминаниям, ведь в его сиюминутной решимости огромную роль сыграли… семейные «коннекты», которые он так ненавидел!

Отец, в силу профессии, часто и увлеченно говорил об освоении других планет, которое, по его твердому мнению, станет уделом новых поколений.

Сейчас невольно вспоминались разговоры за завтраком, казавшиеся скучными и бессмысленными. В ту пору он совершенно не понимал, о чем толкует отец. Слова о технике будущего, ее эргономичности, простоте в эксплуатации казались откровенным бредом. Отец вообще любил рассказывать о работе, мечтать о будущем, которое, по мнению Ивана, относилось к категории воспаленного воображения родителей.

Ну, за каким фрайгом ему было вникать?

Теперь уже нечего горько и запоздало сожалеть. Никто не подойдет, не похлопает по плечу, ничего не подскажет.

Он тяжело вздохнул, глядя на упакованное оборудование, соображая, с чего начать.

* * *

Первые шаги – самые трудные. Нужно поверить в свои силы, в саму возможность выжить. На этот раз Стожаров не суетился, подошел к делу обстоятельно.

Как отыскать водяной лед? Есть ли среди оборудования убежища устройство для очистки воды и генерации кислорода? Правильно поставленные вопросы помогли достаточно быстро отыскать необходимые контейнеры. В одном из них он обнаружил несколько уже собранных, готовых к эксплуатации девайсов, важнейшим из которых был комплексный химический анализатор.

Вооружившись найденным прибором, он выбрался наружу.

Шар Юпитера по-прежнему царил над головой [9]9
  Вращение Ганимеда синхронизировано с обращением вокруг Юпитера, и он всегда повернут одной и той же стороной к планете.


[Закрыть]
, заливая окрестности неярким светом. На фоне газового гиганта двигались яркие горошины спутников.

Иван направился к ближайшему скоплению припорошенных пылью ледовых глыб.

Страх перед бездной космического пространства не исчез, но острота чувств заметно притупилась. Он старался смотреть под ноги, не совершать резких движений. Рассудок постепенно свыкался с окружающей обстановкой.

Глыбы льда громоздились в тени скал, у стены кратера. Датчики скафандра тревожно попискивали, блок БСК [10]10
  БСК– боевой сканирующий комплекс.


[Закрыть]
автоматически сканировал поверхность, выявляя скрытые трещины, составляя и записывая карту микрорельефа, отмечая опасные участки.

Чем же они опасны? Иван остановился, сравнивая показания приборов с реальной обстановкой. На предстоящем отрезке пути автоматика установила две ярко-красные метки, снабдив их непонятной надписью: «криовулканы».

Он никогда раньше не слышал подобного термина и не особо понимал его значение, но игнорировать предупреждение было глупо.

Неожиданно из широкой покрытой наледью трещины высоко вверх ударила мутная струя какого-то вещества. Холодное извержение длилось секунд тридцать, не больше, а затем Иван стал свидетелем необычайно красивого и одновременно зловещего явления: над кратером, искрясь в отраженном свете, разрасталось облако кристаллических частиц. Газ и жидкость, вырвавшиеся под давлением из жерла криовулкана, превратились в хлопья снега и частицы льда, медленно оседающие на поверхность.

«Зловещая красота», – мысленно повторил он, ожидая нового извержения.

Нет, криовулкан, похоже, угомонился. Искрящиеся частицы еще кружили над головой, когда Стожаров возобновил путь, теперь уже безоговорочно внимая предупреждениям навигационной системы, обходя крупные трещины, которыми изобиловало дно кратера.

Добыть лед оказалось непросто. Сначала пришлось брать керны из каждой глыбы, затем сравнивать результаты экспресс-анализа, которые, как назло, не удовлетворяли требованиям по химическому составу. Водяной лед вообще-то изобиловал в округе, кроме него, скалы обрамлял иней, но система поиска настаивала на взятии все новых и новых проб.

Усталость сказывалась все сильнее, но возвращаться в спасательный модуль с пустыми руками Иван категорически не хотел.

Наконец анализ очередного керна привел к искомому результату. Внушительный по размерам, скрывающийся под толстым слоем реголита нарост отвечал всем требованиям. Найденный водяной лед почти не содержал вредных примесей, зато в его состав входил молекулярный кислород. При температуре в минус сто семьдесят градусов по шкале Цельсия он был вморожен в лед без образования пузырьков.

Отколов два массивных куска, Иван разбил их на более мелкие осколки, загрузил ими пустой контейнер и направился назад.

* * *

К вечеру он совершенно выбился из сил. Лед пришлось оставить снаружи, для его безопасной утилизации требовалось собрать специальное устройство, над которым он провозился еще несколько часов.

Наконец, все было готово к испытанию. Иван вновь облачился в скафандр, вышел наружу и через специальный клапан затолкал подходящие по размеру куски льда в приемный бункер.

Вернувшись в модуль, он некоторое время медлил, не решаясь разгерметизировать шлем, но датчики показывали пригодный для дыхания состав атмосферы.

В сумраке сегмента жизнеобеспечения ярко сияли изумрудные искры индикации, внутри собранного им устройства шли процессы переработки льда. В прозрачный кулер уже начала поступать очищенная питьевая вода, в две другие емкости, выполненные в виде баллонов, сейчас под давлением закачивались водород и кислород.

От чрезмерной, нечеловеческой усталости резко кружилась голова. Сил вообще не осталось. Он с трудом освободился от экипировки, вдоволь напился воды из аварийного запаса, пошатываясь, добрел до койки и мгновенно уснул, едва сомкнув глаза.

Миллионы микроскопических датчиков двигались в пространстве, окружая Ганимед незримой паутиной локальной Сети.

Часть из них фиксировала все происходящее в границах кратера, некоторые, подчиняясь дистанционным командам, повсюду сопровождали Ивана, передавая данные о том, как случайно выживший человек бестолково тратит драгоценные ресурсы неприкосновенного запаса. Первые пять дней отрешенный сторонний наблюдатель не проявлял особого интереса к обреченной букашке.

Ничтожество – в определении, данном человеку, не звучало презрения, скорее констатация факта и немой вопрос: способны ли люди на нечто большее? Сумеет ли выжить этот характерный представитель рода человеческого или глупо, бездарно погибнет, имея в своем распоряжении все необходимое?

Ближайшие дни покажут, проскользнула в искусственном рассудке холодная, созерцательная мысль.

Он не собирался вмешиваться в ход событий.

* * *

Обеспечив себя запасами воды и кислорода, Иван всерьез задумался о пропитании.

Подсчитав имеющиеся в наличии запасы, Стожаров пришел к неутешительному выводу: даже если собрать НЗ со всех сбитых «Игл», то пищевых таблеток хватит от силы на год, но, вспоминая слова капитана Подегро, он прекрасно понимал: корабли корпоративного флота прибудут сюда через пару лет, не раньше.

«О чем только думали разработчики убежища?! Неужели так сложно было положить в грузовой отсек еще пару-тройку контейнеров аварийного запаса?!» – мысленно возмущался он.

Уняв раздражение, Иван обратился за разъяснениями к справочной системе.

Прочтение аннотации к препаратам повергло его в уныние. Оказывается, пищевые таблетки хоть и содержат необходимые человеку витаминные и минеральные комплексы, но не годятся для постоянного употребления. Разбухая в желудке, они притупляют чувство голода, но не обеспечивают нормальной работы пищеварительного тракта, и использовать их следует с перерывами, а лучше всего – в качестве добавки к нормальной пище.

«И где же мне взять «нормальную еду»?» – Он просмотрел перечень оборудования.

Синтезатор продуктов там не значился. Да и откуда бы ему взяться? Устройство-то баснословно дорогое, энергоемкое, громоздкое, требовательное к сырьевым компонентам.

«Ладно, – он зафиксировал в гнезде кибстека очередной чип, – посмотрим, что предлагает «Генезис».

Корпорация предлагала выращивать еду!

Бред полный! Где и каким образом?!

«Ладно, допустим, я растяну запас пищевых таблеток на два года». Он ввел условия задачи в кибстек, просмотрел результат.

Система анализа прочила ему целый букет патологий, а учитывая крайнее истощение организма вследствие криогенного сна, не исключался и летальный исход.

Что же получается? Замкнутый круг?

Но тут ведь ясно сказано, он пробежал глазами по строкам электронного текста, модуль способен обеспечить всем необходимым пятерых человек, на протяжении десятилетий, при условии наличия внешних ресурсов!

Он принялся читать дальше, скорее из упрямства. Смог же он добыть воду!

Электронный учебник, составленный специалистами «Генезиса», был написан доступным языком и рассчитан на людей, впервые столкнувшихся с необходимостью создания замкнутых экосистем, но в условиях урбанизированной Земли, где погибла природа и расцвела техносфера, все продукты являлись результатом их синтеза, так что большинство понятий и терминов, прочитанных в руководстве, не имели для Ивана никакого смысла!

К примеру, что такое «почвенный субстрат»?

Он снова и снова читал пояснения, затем плюнул на бесполезное занятие и решил тупо следовать инструкциям. Иного выхода он не видел.

Утром следующего дня Иван, вооружившись геологическим анализатором и ультразвуковым молотком, вышел из купола и поплелся к ближайшей осыпи камней.

Собрать минералы, указанные в списке, удалось лишь после долгих и изнурительных поисков, исследовав треть площади кратера. Хорошо хоть инструкции не требовали измельчать найденные глыбы!

На протяжении трех недель он занимался монотонным, утомительным трудом. Каждое утро, покидая убежище, Иван следовал по заранее составленному маршруту, от точки к точке, где анализатор горных пород обнаружил наличие требуемых компонентов. Он собирал осколки метеоритов, реголит, откалывал куски породы от скал и их обломков, грузил находками платформу (именно для нее предназначались ажурные колеса, одно из которых он собрал при первом откровенно неудачном знакомстве с оборудованием, хранившемся в грузовом отсеке «Иглы») и ближе к вечеру возвращался назад.

Наскоро перекусив, попив воды, он принимался за разгрузку, таская в сегмент оранжереи пластиковые ящики с набранным на поверхности реголитом и угловатыми камнями. Все это он распределял по полусферам, предварительно сняв их верхние сегменты, постепенно наполняя емкости на две трети объема.

* * *

Выживание в условиях Дальнего Внеземелья лишено романтики. Это упорный, тяжелый, монотонный труд, фоном которому служит непрекращающееся психологическое давление глубокого космоса, постоянная борьба с самим собой за здравость рассудка.

Спустя месяц после крушения все емкости в оранжерее были наполнены исходными компонентами, и Стожаров смог приступить к следующей стадии работ. В конечный результат ему по-прежнему верилось слабо, но отступать теперь, когда проделан огромный труд, было попросту жалко и обидно!

Следуя инструкциям, Иван отыскал на складе опечатанный кофр с характерной маркировкой, предупреждающей о химической и бактериологической опасности содержимого, соблюдая меры предосторожности, вскрыл его, работая в скафандре.

Внутри пластикового контейнера в пористом наполнителе оказались уложены цилиндры, маркированные знаками химической опасности.

«Первичные грунтообразующие реагенты. Опасно для жизни! Не вскрывать непосредственно! Использовать автоматику, покинуть отсек, убедиться в его герметизации!» – предупреждали надписи.

Иван так и сделал. Расположив цилиндры среди угловатых обломков, он активировал выпускные клапана, настроенные на получасовую задержку, установил на места верхние сегменты полусфер, резво выскочил из оранжереи, плотно закрыл дверь, и, не снимая скафандра, принялся наблюдать, что же произойдет дальше.

Встроенные в каждое устройство датчики позволили ему вывести данные на монитор, увидеть, как из цилиндров под давлением вырвалась какая-то агрессивная газообразная смесь, мгновенно воздействовавшая на заготовленные им обломки: поверхность большинства крупных фрагментов горных пород стала ноздреватой и стремительно начала разрушаться!

Вскоре желто-коричневый туман полностью затопил внутреннее пространство полусфер и даже просочился наружу сквозь лепестковые диафрагмы, скрыв от взгляда дальнейшее течение процесса «первичного почвообразования».

Лишь через двое суток подле дверей, ведущих в оранжерейный отсек, рубиновые сигналы сменились на зеленые искры индикации, и Иван смог войти.

Открыв верхний сегмент ближайшего к входу «аэрогидропонического танка» – так в спецификациях убежища именовались емкости для выращивания растений, – он заглянул внутрь. Вещество горных пород превратилось в серый крупнозернистый субстрат с небольшой примесью частичек кварца и катышков вулканического стекла.

И что дальше? Он вызвал электронное руководство, принялся читать, чувствуя, как угрюмое любопытство постепенно сменяется проснувшимся интересом.

На несколько дней Стожаров погрузился в удивительный мир уникальных перспективных проектов, разработанных корпорацией «Генезис». Не все разделы электронного учебника имели непосредственное отношение к его случаю, но, увлекшись, понемногу вникая в значение непонятных терминов, следуя по ссылкам, он постепенно начал понимать, о чем идет речь. Воображение рисовало огромные станции, на борту которых по замыслам ученых корпорации вскоре будут созданы искусственные биосферы, города-сады, построенные на безвоздушных планетоидах, под специальными защитными куполами, и, наконец, полное терраформирование далеких миров, преобразование целых планет под стандарт Земного Эталона – все это начиналось с серии экспериментов, без которых невозможно практическое развитие технологий. Одним из важнейших полигонов для испытаний приемов внеземной агротехники стали поселения пояса астероидов.

Именно ради сбора бесценных данных корпорация «Генезис» оснащала «Иглы» и рудодобывающие станции модулями оранжерей, предоставляя в распоряжение старателей уникальное оборудование и биологические материалы.

Теперь Иван понимал, почему емкости для выращивания растений имеют сложное устройство. Причина в низкой гравитации. В поселениях пояса астероидов она ничтожно мала. Конструкция полусфер надежно удерживает внутри почвенный субстрат, который равномерно перемешивался с пузырьками воды и воздуха, таким образом корневая система растений получает влагу, воздух и питательные вещества в нужных пропорциях, а однажды загруженная емкость может эксплуатироваться пять-семь лет, требуя лишь незначительных коррекций химического состава компонентов.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю