Текст книги "Земля лишних. За други своя"

Автор книги: Андрей Круз

Соавторы: Мария Круз
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Хорошо рассчитали, но встречный ветер был сильный, – спокойно ответил летчик. – Для «двадцать четвертых» почти предельная дальность, а надо же еще и вооружение нести.

– А что на аэродроме? – с надеждой спросил я. – Вам бы поочередно заправляться, и могли бы «карусель» устроить. С нашей позицией и вашей поддержкой мы бы их там вечно удерживали.

– Заправлять еще не начали, и от нас поддержки больше не будет, – категорично ответил он. – Если сторожевики пойдут в обход, то нам с ними воевать придется. Ты видел, что у нас на пилонах висит? Противокорабельные, а то подойдет супостат ближе к берегу, пока взлетать будем, и покажет нам и кузькину мать, и бенину маму в одном флаконе. Так что у вас еще пять минут нашей поддержки.

Вот уж спасибо, удружили. Плюнул бы, да некультурно. Братья по оружию, млин.

– А что с погрузкой? – спросил я после паузы, в которой задавил желание выматериться.

– Заканчивают, – лаконично ответили мне.

Действительно, по территории терминала между ангаром склада и вертолетами носились два вилочных погрузчика с ящиками, вокруг которых суетились местные технари под надзором егерей. С нашей позиции все это видно было как на ладони.

Неожиданно оба вертолета с гулким грохотом выпустили по два НУРСа каждый, которые улетели следом за первым. Затем оба задрали носы вверх и сдали назад почти на сто метров, оказавшись прямо перед нами. До расплывающихся кругов их хвостовых винтов оставалось метров двадцать, не больше. Ветер от лопастей несущих винтов затрепал кусты вокруг нас, бросил в лицо и глаза сор и травинки. Вскоре издалека донесся звук двух парных взрывов.

– Что там? – запросил я.

– Два «вулкана» на увал вышли одновременно – хотели сюрприз устроить. Их с беспилотника засекли, – ну мы и встретили.

– Есть результат?

– Не знаю, отсюда не видать.

Правый вертолет приподнялся метров на пятьдесят, давая нам возможность разглядывать его пятнистое брюхо.

– Одна горит. Точно, горит, – послышался голос в наушнике. – Второй отошел назад. Говори, какие еще заказы будут? Топливо почти вышло, прикрывать тебя не могу.

Голос у летчика звучал озабоченно. И на том спасибо – хоть чем-то помогут. Пусть уж…

– Не знаю, – ответил я. – Если есть что обстрелять – обстреляй. Пройди дальше, дай нам возможность время выиграть.

– Хорошо, попробуем облететь дорогу – и уходим. Но рисковать не будем: у нас другие задачи. А ты держись, удачи тебе.

– Счастливо, защитнички, млин.

Оба «крокодила» хищно наклонили вытянутые носы и быстро ускоряясь, пошли в сторону противника. Перелетев линию стены, они завалились в вираж, опустились ниже и пошли в обход того самого холма, где мы подорвали мачты телефонной связи и ЛЭП. Понятно, хотят, прикрываясь холмом, выйти во фланг и тыл противнику. Может, и получится: они-то его видят, не сшибли пока «бипл» вроде как. Вертолеты еще снизились и шли, почти задевая брюхом верхушки деревьев. Ветер от их несущих винтов образовывал под каждым настоящую воронку в кудрявом зеленом ковре, быстро двигающуюся следом за ними. Они взяли еще немного правее, потом их скрыл от нас склон холма, когда они перешли уже в левый вираж. Примерно через минуту издалека раздался звук стрельбы из многоствольных пушек, как будто кто-то в небе рывками разрывает толстую ткань. Затем донеслись звуки взрывов и опять очереди.

– Паук, чем смогли – помогли, – послышалось в наушнике. – Пожгли три коробочки, им теперь там затор растолкать нужно.

– Спасибо.

Снова «крокодилы» появились в поле зрения. Они шли так же низко, вновь приподнялись перед вершиной, перемахнули через территорию терминала и, не задерживаясь, пошли в сторону аэродрома. Прижало их совсем, видать. Запас топлива у «двадцать четверок» ниже, чем у «головастиков»,[14]14
  «Головастик» – жаргонное название вертолета Ми-8.


[Закрыть] и ничего тут не поделаешь.

– Паук, здесь Чайка-Один, мы все уходим, задача выполнена, – вышел на связь командир группы, захватившей терминал. – Дальше держитесь, сколько сможете.

– Принял, Чайка-Один, удачи, – откликнулся я. – Груз не потеряйте, а то я вас потом из-под земли достану: сколько раз за него башку под пули подставили.

– Не потеряем, не боись. Удачи.

– Счастливо.

Вертолеты уже поднимались с площадки, нагруженные комплектами «ворот», егеря тоже заканчивали посадку. Еще минутка – и мы останемся с противником наедине, ну что же, таков был план и таков уговор. Оставь нам еще егерей в помощь, и понадобится дополнительный транспорт для эвакуации, а тогда нарушится график заправки, потому что заправщика всего три, а если нарушится график, то придется дольше защищать аэродром. Заколдованный круг получается.

И есть еще один фактор, о котором я вслух не говорил: если мы закончим всю операцию сами, своей командой, то и с собственным начальством потом я смогу поторговаться. Я, конечно, в погонах и звание имею, но обе стороны знают, что это скорее знак обоюдного доверия, чем что-либо еще. И если мы все сделаем как надо, то «гром победы» будет раздаваться исключительно в нашу честь, и, глядишь, под этим соусом можно будет внести некие разумные коррективы в наш статус.

Я отложил гарнитуру «северка» в сторону: теперь уже не скоро понадобится, – вновь воткнул в ухо наушник «короткой» связи и поправил микрофон на горле. Теперь общаемся вновь исключительно внутри группы.

– Всем, здесь Jefe, – обратился я к своим. – Операция по захвату завершена, десант уходит. Наша задача – задержать противника как можно дольше. Вертолеты произвели бомбово-штурмовой удар, противник понес потери, но сейчас они пойдут вперед. Сохранять скрытность, всем полная боевая готовность. Подтвердите готовность.

Jefe – это мой позывной внутри группы. Паук – позывной группы, а Паук-Один – мой позывной в рамках всей операции. А сейчас я принял доклады от всех. Ну что же, готовы, так готовы.

– Без команды огонь не открывать, – добавил я. – Если засекут нас раньше, чем надо, накроют из минометов.

«Головастики» с грузом прошли над нами на север, в сторону аэродрома, борта с егерями уже взлетели и наклоняли носы, набирая скорость и выстраиваясь пеленгом. Воздух был наполнен грохотом винтов, все деревья вокруг мотало поднимаемым лопастями ветром.

Готовимся к бою. Я взялся за РПО, разложил ручки, откинул прицельные планки, положил огнемет поудобней. Невелика экономия времени, но в бою иногда и секунду достаточно. А так – останется только предохранитель отжать, и можно стрелять. Ну, ждем-с.

Территория Ордена, остров Нью-Хэвен
22 год, 17 число 10 месяца, воскресенье, 08.30

До ворот, прямо до белой линии на асфальте, обозначающей границу зон, сто шестьдесят шесть метров. У Дмитрия гранатомет дальнобойный, к нему восемь выстрелов. Он может и на пятьсот стрелять, у него прицел оптический с хорошей сеткой, но что у нас есть на пятистах? Ничего удобного, а вот примерно на трехстах метрах… на двухстах восьмидесяти семи от нас – узость. Там большой камень прижимается к дороге, а с другой стороны – довольно крутой спуск, по нему не объедешь, хотя пехоту он не задержит. Следующая узость – сами ворота, у них ширина всего метров восемь, но если за ворота прорвутся, то тогда противник получит свободу маневра, и нам, скорее всего, хана, причем быстро и гарантированно.

«Метису-М» вообще по барабану, куда стрелять: у него дальность до двух километров. Эти четыре ракеты и есть наш главный козырь, и именно с них начнем. «Вампир» пойдет следующим блюдом, а в случае необходимости и я могу из него пострелять. Не промахнусь.

За изломом дороги что-то всерьез горит, черный дым столбом поднимается в небо. Противника пока не видно – по крайней мере, моторизованного. А пеший дозор вполне может уже нас из кустов рассматривать. Беспилотников тоже не видно, кстати, но это ничего не значит – заметить беспилотник проблематично. Но и ему нас, даже если он с тепловидением: земля уже нагревается, а у нас накидочки специальные.

Определяю как первый рубеж открытия огня – этот самый камень. Мы можем накрыть все продольным огнем, главное – застопорить колонну. Если мы остановим колонну, то с тремя снайперскими винтовками и пулеметом мы сможем прижать их там всерьез. И простреливаем мы это место не через створ ворот, а поверх стены. Что сделает противник? А тут и гадать не надо что. Обнаружит нашу позицию, шарахнет по ней с брони из того, что есть, а затем минометный обстрел начнется. «Васильки» за ними не для красоты катаются. Тут нам и смываться: не удержимся. И смыться желательно до того, как первая мина прилетит.

– Дима, держи прицел на пятистах, как раз на изломе дороги.

– Там и держу, не беспокойся, – ответил Дмитрий, приникший к прицелу ПТУР.

Это я уже нервничаю, начинаю ненужные приказы отдавать.

– Ты начнешь, если первым пойдет бронированный транспорт, – продолжил я свои моральные домогательства. – Главное, выбивай все гусеничное, там ни от чего ждать хорошего не следует. Если первым пойдет «хамви» или что другое колесное, то начинает Бонита. Слышишь меня, родная?

– Да, – откликнулась Мария Пилар.

– Бей в двигатель бронебойным или в водителя, но чуть раньше, метров за пятьдесят до большого камня на трехстах. Там машины идут прямо на нас, даже упреждения не нужно. Старайся повредить их, пока патроны есть. Сколько их у тебя?

– Пятьдесят осталось, без проблем, – ответила Бонита, устраивающаяся поудобней со своей массивной тупорылой винтовкой.

– Маноло, Карлос, – обратился я к кубинцам. – Готовность поддержать огнем из пулемета и винтовки. Задача: нанести максимальный ущерб живой силе, технике, но главное – вызвать беспорядок. Будет беспорядок – и стремиться убивать не так важно, наша задача задержать. Каждая секунда нам в плюс.

Если получится свалка на том рубеже, я отстрелю туда РПО. И могу добавить из «вампира», если Дмитрий к тому времени от ПТУР не оторвется. А вообще я намерен действовать винтовкой, выбивая стрелков у пулеметов и командиров. Позиция у нас хорошая, легко прятаться, перемещаться по гребню и менять позиции. Если не будем дураками то долго продержимся. Ну до того момента, как минометы пристреляются. Минометы эти всю малину мне портят. Нечего нам им противопоставить. Спрячутся за обратными склонами – и станут сюда чушки мин забрасывать. У «васильков» это ловко получается, стреляют они быстро.

– Дима, по поводу пятисот метров – они обязательно попытаются задавить нас оттуда огнем. Дави их сразу.

– Да понял я, понял, – уже раздраженно откликнулся он. – Не дурак.

– Эластитная[15]15
  Эластит – взрывчатое вещество нормальной мощности, по составу родственное пластиту. Тоже на основе гексогена, но другие пластификаторы, придающие ВВ консистенцию резиновой ленты.


[Закрыть] лента есть?

– Есть, что с ней делать – знаю.

Эластитной лентой обматывалось оружие, к которому не оставалось боеприпасов и которое не получалось эвакуировать. Обматывалось по самому уязвимому месту, туда втыкался кадэшник с присоединенным гранатным запалом, а к тому – проволочка. Дерни за нее – и твое оружие врагу не достанется. РПГ-29 не одноразовый, отдавать жалко. ПТУР – вообще с ума сойти можно. А тащить на себе – у нас каждый грамм на счету. А мало ли как обстановка сложится?

– Вопросы есть у кого? Нет вопросов.

Кажется, я своими непрерывными поучениями начал всех доставать. Это от нервов. А вообще я тут начальник, так что пускай слушают.

Противник появился через тридцать четыре минуты – я запомнил время. На излом дороги, который я для себя поименовал «ориентир три», выкатил «хамви». Остановился, из «собачьей будки» пулеметной турели высунулся офицер или солдат в камуфляже, взял в руки бинокль, уставился в нашу сторону. Он сидел у меня прямо на перекрестии «льюпольда», но демаскировать позицию сразу не хочется. Хотя…

– Бонита…

– Поняла! – быстро ответила она. Я услышал задавленный хлопок, сопровождающийся металлическим лязгом затвора. Через пару секунд офицер в прицеле дернулся так, как будто его ударили в голову кувалдой, а вся крыша вездехода забрызгалась кровью. Вот она как действует, дозвуковая пуля такого веса. Тело свалилось внутрь машины, рядом снова хлопнуло, и в лобовом стекле появилась очерченная белым дыра, а стекла изнутри заволокло красным. Распахнулась правая задняя дверца, оттуда выбежал солдат, рванул назад, но не успел – третья пуля подловила его еще на старте. Больше в машине никого. Однако страшная штука этот «выхлоп». Раненых от него не бывает, по всей видимости. И бьет жутко: бронестекла как обычный триплекс прошибает.

– Теперь они снова думать будут, – сказал я. – Это был передовой дозор. Доложить толком они не успели, теперь ждем, пока там сообразят, что случилось. Бонита, ну ты их быстро… Даже не вякнули.

– А ты как думал? – ответила она, заметно важничая. – Боишься меня теперь?

– Еще как.

Вот так, израсходовала троих – и шутит. Такая, понимаешь, прелестная женщина.

Теперь наверняка пойдут пешие по кустам. Это займет время, к тому же они сами не знают, чего ищут. Но на вершину смотреть будут: это самая лучшая позиция. Ладно, если и будут блики от линз, то с их стороны: солнце сейчас под таким углом. А я попробую их не пропустить.

– Всем следить за зарослями вдоль дороги и не высовываться. Они сейчас пешую разведку зашлют.

Здесь даже если пошлешь разведку не пешей, а верхом на слонах, то все равно в этих зарослях их не разглядишь. Но и им что-то разглядеть проблематично, поэтому они будут вынуждены высовываться, со слоном или без слона – неважно. Вот этого мы и ждем. Они выберут себе пункт наблюдения и в случае необходимости выступят как корректировщики минометного огня. Без корректировки мины точно по верху гребня положить будет сложно, без спутников половина современных систем управления арт-огнем здесь не действует: это не Старый Свет, это там корректировщик может стилом в точку на карте, отображенной на экране, ткнуть, а батарея тут же координаты получит. Тут так не выйдет. Да и не видно нас пока: не наблюдает нас противник. А если начнет наблюдать… Корректировщики плюс одна батарея даже при существующих условиях нас сшибут с хребта, как… как сами знаете что можно быстро сделать с двумя пальцами.

Я помню эти несколько накрытых сверху брезентом «хамвиков» со спаренными стволами минометов на площадке парка военной техники Патрульных сил. Достаточно одной батареи таких на весь остров, при таком-то рельефе. Дешево и сердито – и очень, очень эффективно. А уж в комбинации с «вулканами»…

Думаю, что в основном местные «вулканы» все же больше по задачам ПВО должны были работать, но для наземного боя они тоже годятся, хоть и ограниченно. Слишком высокие, слишком скорострельные, слишком слабо защищена открыто установленная многоствольная пушка. Тем же старым русским «шилкам» они по всем статьям проигрывают в качестве техники для наземного боя. А «шилки» я еще по Афгану помню: иногда только мелькнуть ей, как противник убегал. Выкатит такая на расстояние, превышающее дальность эффективного гранатометного огня, наведется на глиняные стены, откуда огонь ведут, и как даст из двух или четырех стволов! Тут и бой заканчивается.

Теперь остается надеяться, что я не ошибся. И не проморгать пеший передовой дозор. Или беспилотник.

Обнаружил пеший дозор первым я сам: как раз в том секторе, за которым наблюдал, шевельнулись кусты. Сначала один раз, затем второй. Кто-то там идет, а если вспомнить, что на этом острове крупных представителей фауны нет, то может быть или птица, угнездившаяся на ветках, или человек. Только птиц уже должно было давно взрывами распугать.

Я прибавил увеличение прицела, направил винтовку в то место, где шевелились кусты. Похоже, что двигаются вдоль дороги, но скрытно. Ну и мы пока себя скрытно поведем. Пока техника не пойдет, нам высовываться не следует. Разве что будет возможность уничтожить разом весь пеший дозор. А это пеший дозор, точно. В кустах у края обочины появился человек, стараясь вести себя максимально скрытно, и довольно успешно. Если бы я не навелся на это место предварительно, то ни за что бы его не заметил. В лохматом камуфляже, но винтовка не обмотана. Камуфляж в спешке надели, наверное. В прицел мне было видно его как на ладони. Смотрит в бинокль, осматривает гребень хребта, на котором у нас позиция. Все же нетрудно догадаться, откуда ведется обстрел. Хорошо, что у него не тепловизор: земля-то еще прохладная… И что-то он говорит – видимо, у него такая же гарнитура «короткой» связи, как и у нас, с микрофоном на горле. Сомневаюсь, что он один: скорее всего, говорит с остальными, которые пока не высовываются.

– Всем замереть, – скомандовал я. – Ни одного движения.

На нас на всех «лохматки» сейчас, да и времени мы даром не теряли, маскировали позицию, как могли. Ткань наших «камков» со специальным покрытием, размывающим тепловую сигнатуру, накидочки из «серебрянки», покрытые сверху защитной тканью и масксетью, сейчас нас найти совсем не просто. Даже длинная зеленая труба РПГ-29 – и та обмотана лентой, и под ленту пучки травы заправлены. ПТУР стоит низко, с трех шагов от куста не отличишь.

Сейчас я целюсь в лоб разведчику, и, судя по его поведению, нашу засаду он еще не обнаружил. Скорее всего, их очень озадачила гибель экипажа дозорной машины. Если во всех атаках до этого ничего непонятного не было – в вертолетной атаке загадок нет, – то расстрел экипажа машины из крупнокалиберного бесшумного оружия вызывает вопросы. Их проще всего разрешить было бы, если тела осмотреть, но вылезать из зарослей на дорогу и осматривать погибших желающих не нашлось. И правильно в общем-то.

Кстати, а как насчет беспилотников все же? Только не говорите мне, что у Патрульных сил их нет. Есть, и побольше, чем у всех остальных. У каждого взвода разведки штатно не меньше двух портативных – вроде тех, что егеря недавно запустили, или как у Раулито в запасе приготовлен.

Заметит или не заметит он нас? А впрочем, даже если бы и не заметил, то на его месте я бы в обязательном порядке потребовал обстрелять вершину хребта. Из того же самого «вулкана» пройтись частым гребнем двадцатимиллиметровых снарядов – такой маневр сомнению не подлежит. Они сейчас пытаются понять другое: кто уничтожил экипаж дозорной машины и каким способом? Лобовые стекла у этого «хамви» пулестойкие, обычную винтовочную пулю на таком расстоянии остановят. Если они рассмотрели дыру в стекле, то увидели, что она калибром как от крупнокалиберного пулемета, а вот выстрела не было. Про винтовки «выхлоп» они могли даже не слышать никогда – очень уж новое это оружие. Оружие новое, а вот принцип старый, кстати, американский, можно сказать. Еще в девяностом году конструктор патронов Джонс создал такой же патрон, назвав его «шепот» – «Whisper», тоже пятидесятого калибра. Но стандартного оружия под него не разработано, лишь штучные переделки охотничьих моделей, включая однозарядные. Используются они очень редко и очень ограниченным кругом лиц.

Дозорный замер в зарослях, возле него появился еще один. Тоже достал из чехла небольшой бинокль, навел его на вершину хребта.

– Бонита, как ты их видишь? – спросил я.

– Не очень хорошо, – пробормотала она в ответ. – Закрыты стволом дерева.

– Я вижу хорошо обоих, – сказал Карлос.

– Хорошо, – принял решение я. – Твой слева, мой справа, стреляем по команде.

– Принял.

До них чуть больше трехсот метров, у нас – в пределах прямого выстрела из любого оружия. Стрелять лучше в голову: меньше вероятность доклада о засеченных вспышках. Ветер слабый, не больше трех-пяти километров в час, на таком расстоянии увода не будет, но пуля поднимется примерно на полметра выше, она на мой «дальний ноль» попадает только примерно на дистанции пятьсот пятьдесят метров. Поправки вводить не буду, просто смещу перекрестие приблизительно на пряжку ремня. Для сидящего и согнувшегося человека это как раз пятьдесят сантиметров до лица.

– Готов? – спросил я Карлоса.

– Готов.

Палец потянул скользкую поверхность спускового крючка, резиновый затыльник приклада резко и увесисто толкнул в плечо, грохнул выстрел. Одновременно с ним еще один, слева от меня. Обе сидящие в кустах фигуры завалились на спину. Оба готовы. Передернул затвор, навел винтовку на то же место. Сколько их там?

– Дима, наводись на горящий «вулкан», – сразу скомандовал я. – Сейчас там еще один такой же появится. Или два, если уместятся.

– Давно уже навелся.

Это уж как пить дать. Вертолеты улетели, противник стреляет из снайперского оружия – самое время выводить бронетехнику. Даже дети знают, что лучшая противоснайперская винтовка торчит у танка из башни. Танков здесь нет, но из чего пальнуть – найдется. Теперь лишь бы Дмитрий не подкачал, успел навести ПТУР и выпустить ракету. И ракете туда еще секунды три лететь. Хотя цель, идущую непосредственно на тебя, можно считать неподвижной, так что попадать ему будет просто.

Действительно, командование сил противника совещалось недолго. Я выцелил видимый предел дороги и увидел, как на фоне поднимающегося столба дыма от горящей дальше техники появился корявый силуэт «вулкана», а сразу за ним – еще одного.

– Всем укрыться, кроме Дмитрия, – скомандовал. – Дмитрий, огонь по готовности.

У «вулканов» рассеивание немаленькое, но если он просто проведет струей снарядов с такого расстояния по вершине хребта, мало никому не покажется. Скосит деревья срежет почву.

– Есть по готовности.

Я искоса глянул на него. Собран, замер, навелся. Толстая труба «метиса» слегка качнулась, сдвинулась, а затем, гулко бухнув и выбросив пучок пламени, плюнула ракетой, устремившейся бенгальским огнем к цели. Она шла по идеальной прямой и встретилась с усиленной кирпичами активной брони наклонной лобовой плитой бронетранспортера, тащившего на себе массивную шестиствольную пушку. Заряд пробил плиту, вломился внутрь корпуса тонкой кумулятивной струей, рванула боеукладка. Это не было как взрыв боезапаса танка, когда массивные башни отрываются и улетают далеко в стороны, но все равно впечатлило. Клубы дыма и настоящий фейерверк, искры и вспышки. Какой там боезапас у них – тысячи две, наверное? Теперь пока все взорвутся…

Второй «вулкан» ускорился, частично высунулся из-за корпуса горевшей машины, ею же прикрывшись. Неплохо пристроился: не так легко попасть в него. Я услышал звук присоединяемого к треноге следующего транспортно-пускового контейнера. Скосил глаза – Маноло за заряжающего. Правильно делает. Дмитрий уже наводит ПТУР в цель. Но все равно перезарядка – полминуты. Успеть бы, прежде чем струя двадцатимиллиметровых снарядов нас отсюда сдует, как смывают из садового шланга муравьев с дорожки.

Я вновь навел прицел на вторую пушку. Неожиданно на ее блоке стволов и станине четырежды подряд вспыхнули изрядные пучки искр. Это Бонита влепила четыре выстрела бронебойными, но результат неясен – повредила она что-нибудь или нет. Все же не та у нее мощность, как у полноценных крупнокалиберных винтовок. А для меня пока целей не было – мои пули не для стрельбы по бронетехнике. Вообще надо было за «вампир» лечь, не сообразил. Вечно я…

Дмитрий опять выстрелил, и в этот момент ударил по вершине хребта «вулкан». Раздался звук разрываемого гигантского полотна, справа от нас, метрах в тридцати взметнулся целый вихрь пыли, веток, травы и дыма, несколько деревьев с треском, грохотом и пылью повалились друг на друга. Но в этот момент с пусковой сорвалась следующая ракета, пересекла пространство между нами и зашедшейся в припадке огненного бешенства многоствольной пушкой, плюнувшей длинным снопом рыжего пламени и окутанной клубами серого дыма. Раздался второй взрыв, и огонь прекратился.

Еще одна очередь – и нас отсюда смело бы. Но пока держимся.

Два горящих «вулкана» образовали настоящий затор – и загромоздив узкую дорогу, и не давая подобраться к себе. Теперь их придется сталкивать с дороги, иначе там не проехать. А нам сейчас достанется. И я не ошибся. Сверху противно заныло, и склон правее нас и ниже вздыбился фонтаном земли и дыма. Минометы, мать их. А наша позиция уже засечена наверняка. ПТУР без вспышек не стреляет. И беспилотников никаких не надо.

– Отходим левее, на запасную позицию! Ничего не оставлять!

Сейчас нам предстоит перебежать на сто пятьдесят метров левее, на ту позицию, откуда наша вторая огневая группа вела огонь по антеннам РЛС. Дорога из той точки просматривается не так далеко, как отсюда, но и мы выйдем из зоны огня противника. По крайней мере – из зоны корректируемого огня. Склон горы, на которой находилась станция радиолокационного наблюдения, скроет нас от них. Чтобы вновь достать нас огнем, им придется продвинуться вперед по дороге и к тому же еще и обнаружить нас заново, так что право первого выстрела вновь перейдет к нам, что и требуется. Не та у нас весовая категория, чтобы втягиваться в прямой бой.

– Бегом, бегом! – заорал я.

Сто пятьдесят метров совсем небольшая дистанция, спринтерская даже. Спортсмены ее за пятнадцать секунд преодолевают. Но они не волокут на себе целые горы взрывоопасного железа, каждая весом почти что с тебя самого, которое еще к тому же норовит свалиться. Они бегут по ровной поверхности стадиона, а не по скользкому склону и если они не уложатся в требуемое время, ничего страшного с ними не случится. А если противник догадается сделать рывок по дороге, пока мы меняем позицию, то нам будет плохо. Если им удастся прорваться к воротам и взять на прицел вершину хребта с нескольких различных точек, нам уже будет не высунуться и придется уходить, к тому же бросив здесь целую гору оружия, запасов которого не восстановишь. Не унести нам это все отсюда.

А если они выпустили беспилотник и он засечет наше передвижение? Тогда наш рывок вообще бесполезен и новая позиция сразу превратится в цель для минометов. И тогда – все, кранты.

Ноги скользят, и ты все время норовишь упасть набок. Винтовка в руках, автомат колотится справа, одиннадцатикилограммовая труба РПО свисает на ремне с плеча. На спине и груди две сумки с выстрелами к «вампиру». Шлем сползает на глаза, а руки слишком заняты удержанием оружия в транспортабельной позиции, чтобы его поправить. Зараза, поленился как следует затянуть ремень под подбородком, и теперь мучайся. Вокруг такой же тяжелый топот, запаленное дыхание и лязг оружия и снаряжения. Сейчас уже не до «погремушки», сейчас нам бы дотащить все, чем мы богаты, до новой позиции. Снова в том месте, которое мы оставили, поднимаются несколько фонтанов земли и мусора – минных разрывов. Пристрелялись уже, сволочи, останься мы там – и хана.

Еще, еще немного, вон уже валяются на склоне трубы отстрелянных РПО, почти на месте мы уже, еще чуть-чуть. Дыхание в горле застревает, руки онемели, плечи, задранные нелепо вверх, чтобы не соскальзывали ремни, ноют, пот заливает глаза. Все, мы на месте.

– Занять позиции! – прохрипел я.

Позиции мы заранее распределили. Я на животе заполз в выемку между тремя кустами и под низко свисающей веткой дерева, натянул на себя накидку термоизолирующую, выглянул. На видимом участке дороги сейчас никого, зато мне хорошо видно, как из-за склона горы вылетают сверкающие даже на солнце трассы очередей и впиваются в склон и вершину хребта в том самом месте, с которого мы сбежали. Похоже, что ведут огонь помимо минометов два «вулкана» короткими частыми очередями и, судя по звуку, минимум одна автоматическая пушка. Наверное, с броневика LAV-25, я их видел в парке.

Два «вулкана» и броневик сейчас ведут огонь. Как они пойдут вперед? Боекомплект «вулкана» при такой практической скорострельности расходуется за секунды. И «вулканов» у противника не так уж и много. Главного козыря, вертолетов, они лишились, два «вулкана» горят на дороге в том месте, откуда ведется обстрел, еще две зенитные установки стреляют – батарея двухвзводного состава. Не думаю, что их здесь больше: куда еще-то? Кому над островом летать?

И что это значит? Скорее всего, они вперед последние или почти последние «вулканы» не пошлют, а отгонят назад на пополнение боекомплекта. А что пойдет вперед? «Хамви», или «пираньи», или снова пеший разведдозор. Под прикрытием минометного огня. Я бы все же с дозора начал на месте командования противника, если уж на прорыв они не пошли. Но с одной поправочкой – под присмотром с «бипла». Пусть нас с него сразу и не должны засечь, но времени будет ровно на один удар, а потом нам просто придется смываться. И тогда начнется самое веселье – обстрел путей отхода. И тут уже поделать ничего нельзя: расчет один – на нашу скорость и извилистость дороги, все же трудно будет минометчикам быстро верные поправки вводить. К нашему счастью, спутниковых систем глобального позиционирования здесь нет.

Минометы, кстати, не затыкаются – садят и садят минами по нашей бывшей позиции. Там уже все перемешано. Впрочем, на месте командования противника я бы сейчас вообще на все плюнул и лишь имитировал бурную деятельность, так и постреливая. К этому времени уже должно было стать ясным, что целью налета на остров было банальное ограбление, просто исполненное военными и в силах тяжких. Вертолеты уже ушли, гнаться за ними по земле, что ли? Действия противника, то есть наши, явно предназначены для прикрытия отхода, арьергардный бой ведем. Сгорели несколько единиц техники, включая два дефицитных М61 «вулкан». Погибли люди. Противник оставил заслоны по дороге на господствующих над местностью высотах и наверняка способен сдерживать движение подкреплений, нанося им ущерб. Противник готовился, в конце концов, а рельеф местности не дает возможности совершать маневр, заставляя тупо двигаться колонной. Наличие мин и фугасов на дороге не просто возможно, а более чем вероятно. ИРД[16]16
  ИРД – инженерно-разведывательный дозор.


[Закрыть] вперед выслать невозможно – если по дороге засады, то им верная смерть. Беспилотникам, сколько бы их ни было, всех сюрпризов не выявить, обмануть технику всегда возможно и даже не очень трудно. Темп же наступления в пешем порядке будет ниже любого допустимого предела. Пешие к аэродрому до ночи не доберутся, даже если по дороге пойдут.

Вопрос: зачем губить людей? Даже сейчас должно быть ясно, что бросать их в атаку с невыгодных позиций против маневренных групп снайперов и гранатометчиков – как минимум нелепо. При таком рельефе и отсутствии авиационной и действенной артиллерийской поддержки группа, состоящая из установки ПТУР, пулеметчика и снайпера, которых ожидает вездеход за обратным склоном, – идеальная боевая единица. Лучше скрытно высылать корректировщиков, искать наши позиции, затем долбить их минометами, затем снова искать – и так далее, неторопливо перемешивая нас с землей. «Медленно спускаясь с горы», так сказать.

Огонь пушек ослаб, вершину хребта обстреливают только минометы, причем уже вяло, и два-три крупнокалиберных пулемета. Значит, «вулканы» отошли на пополнение боекомплекта, а на дороге техники прибавилось.

Беспилотник заметила Бонита. Крошечная, едва заметная черточка на фоне светлого утреннего неба, почти невидимая и совсем не слышная за стрельбой. Скользнула сначала в сторону моря, затем плавно развернулась, как по ободу тарелки, и направилась в нашу сторону.