Текст книги "Обычные люди. Люди среди нас. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Андрей Горин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

В следующий раз Джошуа очнулся в больничной палате, ещё не веря в то, что выжил. Первым делом, как только врачи разрешили, он позвонил своему приятелю, коллеге адвокату и попросил того организовать круглосуточную охрану больничной палаты силами детективного охранного агентства, с которым он много лет сотрудничал, так как, помня, кто в него стрелял, он не доверял местной полиции. Затем Джошуа попросил коллегу организовать, чтобы в больницу приехал помощник окружного прокурора и сделал официальное заявление, шокировав представителя прокуратуры обвинениями в адрес сенатора. Помощник прокурора уехал в полной растерянности и как потом узнал Джошуа, весь офис окружного прокурора всю ночь лихорадочно работал, пытаясь собрать сведения, понять, что им делать, и как избежать крупнейшего политического скандала. Однако под утро взорвалась информационная бомба, в местное отделение газеты «Нью-Йорк Таймс» неизвестные доставили посылку, в которой находился видеодиск, с записями, сделанными с разных ракурсов, на которых банда Ку-клукс-клановцев сжигает, распятых на крестах пятерых негров. Записи были сделаны, по-видимому, с квадрокоптеров, висевших в ночном небе неподалёку от места трагедии и на них крупным планом отчётливо были видны лица, сгорающего на костре Джошуа и поджигающего костёр сенатора Уильяма Тэйлора. Всколыхнулась вся Америка, в южных штатах начались волнения цветного населения, переросшие в стычки с полицией, власти были вынуждены задействовать для подавления беспорядков Национальную гвардию.

Самое странное в этой истории было то, что сам Уильям Тэйлор был твёрдо уверен в собственной невиновности, так как ночь, в которую происходила эта трагедия, он находился дома. Накануне, вечером, он, по его словам, был одурманен снотворным и всю ночь проспал беспробудным сном, в отравлении он подозревал домработницу кубинского происхождения. Однако девушка таинственным образом исчезла, а подтвердить алиби сенатора было некому. Кроме того, арестованные в процессе начатого под давлением общественности расследования, некоторые участники варварского сожжения, подтвердили, что с ними был именно сенатор. Тэйлор всё отчаянно отрицал, но результаты экспертизы видеозаписи однозначно подтвердили, что на них лицо Уильяма Тэйлора. Как единогласно утверждали специалисты подделать с помощью компьютерной графики лицо с такой достоверностью невозможно.

Арест сенатора был вопросом нескольких ближайших дней и в один из жарких, душных вечеров Тэйлор вышел на широкий балкон своей городской квартиры на двадцать пятом этаже, но не остановился у перил, а шагнул дальше. Шагнул прямо в неспособный удержать его воздух и отправился в полёт. На какой-то краткий миг Уильяму показалось, что он воспарит как птица, но люди не птицы и летать не умеют, и безжалостная сила тяготения потянула его вниз, прямо навстречу равнодушной земле, принявшей его тело с отвратительным влажным шлепком. Последнее о чём успел подумать сенатор, паря в горячих потоках воздуха, так это то, что в отличие от своего знаменитого предшественника, ему так и не удалось разрушить свой Карфаген.

Глава 7. Гипнотизёр. Око за око

“За преступлением следует наказание” Гораций

Рекламные плакаты смотрелись неплохо. Весьма неплохо. На них Владилен Васильевич выглядел внушительно и таинственно. И броское название “Тайны души” сразу приковывало взгляд. Владилен Васильевич Мессия (в миру Сидоров, но согласитесь, что это за фамилия для артиста? С такой исконно русской фамилией на сцене делать нечего) был потомственным гипнотизёром в третьем поколении. Гипнотизёрами были его дед, отец и Владилен надеялся, что его будущий сын также пойдёт по его стопам. Правда, слово гипнотизёр Владилену не нравилось, но надо же было как-то называться для широкой публики.

На самом деле Владилен Васильевич обладал некоторыми способности в области эмпатии и ментального воздействия. Способности появились в их роду у его деда, когда тот перешёл в ходе естественного эволюционного развития на следующий виток Генетической Спирали и с тех пор передавались по наследству. В отличие от остальных людей, Владилену Васильевичу мозг человека представлялся как работающий суперкомпьютер, на подкорке которого были записаны многочисленные программы. Большинство из них, которые управляли жизнедеятельностью человека и его развитием, были слишком сложны для восприятия. Но были и более простые программки, которые управляли простейшими действиями человека. И Владилен Васильевич словно опытный программист, умел немного воздействовать на цепочки символов в командных строках ментальным воздействием, вписывая в них дополнительные действия. В строках команд оставались командные закладки, привязанные к определённым командным словам. Не посвящённые в тайны многочисленные учёные, окрестили такой метод воздействия, как нейролингвистическое программирование. И некоторые организации, в первую очередь спецслужбы, даже пользовались этой техникой с переменным успехом, не понимая сути самого процесса.

Владилен Васильевич гастролировал по необъятным просторам нашей родины со своей небольшой, но сплочённой командой, в которую входила ассистентка Мириам и финансовый директор Яков Соломонович. Яркая ассистентка, придающая выступлениям праздничность и красоту была необходимым атрибутом сценической деятельности. Красавица с волнующим именем Мириам, жгучая брюнетка из жаркой Испании (ну не рассказывать же в самом деле зрителям, что её настоящее имя Маша из города невест Иваново) приковывала восторженные взгляды публики, отвлекая внимание от некоторых технических действий самого Владилена Васильевича. Кроме того, это было чрезвычайно удобно в той кочевой жизни артиста, которую он вёл, и ассистентка полностью удовлетворяла Владилена как в прямом, так и в переносном смысле. Любовью здесь и не пахло, да что тут скрывать, даже страсть не всегда снисходила до их вялотекущих отношений, скорее это было делом привычки и удобства. А пожилой представитель народа Моисея, Яков Соломонович, был настоящим финансовым гением по части выбивания выгодных финансовых условий их выступлений. А также, утаивания, этих, заработанных тяжёлым трудом доходов, от бдительного взора государства. В общем, жизнь текла себе и текла и её неторопливое течение занесло их в город Сызрань с населением немногим менее двухсот тысяч человек на берегу великой реки Волги.

Город был довольно цивилизованный, не какое-нибудь там захолустье, а запланированные выступления, должны были принести неплохой доход. Выходя в неизменном смокинге на сцену, Владилен Васильевич творил настоящие чудеса. Что уж говорить, артистом он был замечательным и выступления его действительно были увлекательными. Специально заказанная музыка на подсознательном уровне воздействовала на восприятие зрителей, навевая атмосферу таинственности. Впечатление дополнялось экзотическим восточным нарядом полуобнажённой Мириам и таинственными фразами на загадочном языке, произносимыми Владиленом для нагнетания магнетической атмосферы, и не имевшими к происходящему никакого отношения. Но артист работает на публику, а публика жаждет зрелищ и чем эти зрелища необычнее и таинственнее, тем лучше. Ну не пойдёт же провинциальный люд на сеанс нейролингвистического программирования, где их будут грузить научными терминами и рассказывать о достижениях психологии. Да ну её на хрен. В повседневной жизни российского обывателя и так полно тоски и разочарований. Публика желает быть обманутой и готова платить за это свои бабки. Поэтому так популярны мистицизм и экстрасенсы, и Владилен Васильевич использовал эту национальную черту, уставшего от беспросветной бедности, и верящего в чудеса народа, на полную катушку.

Номера были, в общем-то, довольно простенькими. Владилен мог вызвать зрителя из публики и внушить ему что тот не может пошевелить ни рукой, ни ногой или лишить на время дара речи. Человеку прокалывали руку, и тот не чувствовал боли, его клали на две точки опоры, а ассистентка становилась ему на грудь и прыгала. По его команде десятки зрителей поднимали руки над головой, сцепляли пальцы и не могли расцепить их без помощи мастера. Вызывал нескольких зрителей на сцену и заставлял их заснуть. Затем артист по очереди подходил к каждому из них и заставлял проделывать всевозможные забавные вещи: петь, танцевать, перебираться через воображаемый бурлящий поток или укрываться от мнимого тропического ливня. Показывал номера эстрадной мнемотехники, т.е. "чтения мыслей". Или зритель прятал в зале какой-нибудь предмет, а Владилен находил его. Да много, каких фокусов демонстрировал Владилен Васильевич. На самом деле он мог бы показать гораздо более необычные вещи, которые зрители сочли бы настоящими чудесами. Но это привлекло бы к нему слишком много внимания, в том числе и так называемых “компетентных органов”, чего Владилен, разумеется, категорически не желал.

Очередное выступление во дворце культуры “Рассвет” прошло, как всегда, с умеренным успехом и зрители начали покидать зал, возбуждённо переговариваясь. Владилен переоделся в гримёрке, перекинулся парой шутом с Машей и направился в кабинет директора Дворца культуры, где его уже ожидал Яков Соломонович. Посидели немного в компании директора, выпив по чашечке кофе и по рюмке удивительно приличного для провинциального города коньяка. Яков Соломонович передал Владилену свёрток с деньгами, полученными их командой за неделю выступлений и тот уложил их в свой солидный дипломат. Затем Владилен вызвал такси и отправился в гостиницу, где они остановились на время гастролей, а Яков Соломонович остался обсудить с директором кое-какие делишки и продолжить дегустацию ароматного напитка.

Город был в общем-то небольшой, и вызванная машина довольно быстро доставила Владилена, по расцвеченным ночными огнями улицам, к зданию гостиницы. Забрав на ресепшен ключи от своего номера, Владилен Васильевич поднялся в лифте на третий этаж. Затем прошёл по коридору, открыл дверь своего номера, стал нащупывать в полутьме коридорчика выключатель, чтобы зажечь свет, и, потеряв сознание, упал, получив по голове удар тупым, но несомненно тяжёлым предметом.

* * *

Очнулся Владилен Васильевич от сильной головной боли и резкого запаха сигаретного дыма. Сам он не курил и не мог сразу понять, от чего его больше подташнивает от головной боли или от мерзкого запаха дешёвого табака. Затем он обнаружил, что крепко привязан к массивному стулу, стоящему посреди номера гостиницы, а рот у него заткнут какой-то тряпкой, заменяющей кляп. Приподняв голову, он обнаружил в номере трёх типов, которые рассматривали его с нездоровым любопытством. Двое из них были обыкновенными провинциальными отморозками солидных габаритов, явно не понаслышке знакомые или с классической борьбой, или проводящие всё своё свободное время в спортзале, упорно качая мышцы. А вот третий тип явно выбивался из общей картины и при взгляде на него Владилен Васильевич затосковал. Болезненно худой, с сальными волосами, тонкими безвольными губами, и вытянутым хрящеватым носом, тот производил впечатление неприятное, и первым чувством, которое возникало при виде этого индивидуума, было ощущение брезгливости.

Но Владилен Васильевич был эмпатом и поэтому чувствовал также исходящие от красавчика волны звериной злобы и смертельной угрозы. И к сожалению, Владислав Васильевич не ошибался. Этим типом был глубоко неуважаемый в уголовных кругах руководитель шайки отъявленных отморозков, погоняло которого было столь же отвратительным, как и он сам. Глиста – это такая кликуха, что не позавидуешь и врагу. Два его спутника имели клички, гораздо более уважаемые среди братков: Гиббон и Кабан. Их владельцы считали, что их погоняла добавляли им крутости, и очень удивились бы, если узнали, что столь звучные сравнения скорее выражают пренебрежение к их обладателям. Но в силу ограниченности своего интеллекта понять это было им не дано. Однако физические кондиции их вызывали невольное уважение и страх.

Спрашивается, почему они и ещё несколько таких же мощных и крутых ребят подчинялись такому задохлику, как Глиста. Причин было несколько. В уголовной среде не всегда всё решает грубая физическая сила, иногда большим уважением пользуются люди отчаянные и ни в грош не ставящие как чужую, так и свою жизнь. Глиста был типом отчаянным и притом отъявленным психопатом, человеком без тормозов и к тому же злобным и мстительным. Кроме того, рано поняв, что с его субтильным телосложением в драке ему ничего не светит, он, ещё будучи пацаном, не расставался с разными режущими и колющими предметами. Сначала длинный гвоздь, зазубренная крышка консервной банки, розочка от бутылки, затем ножи, опасная бритва, шило, пиковина. Он постоянно упражнялся с подручными предметами, затем перенимал опыт у мелкоуголовной шпаны, а затем и у опытных сидельцев. И самое главное, он никогда не колебался, чтобы пустить оружие в ход. Со временем он приобрёл заметное мастерство во владении различными смертоносными железками. Возможно, какой-нибудь спецназовец или мастер рукопашного боя вполне успешно мог бы разобраться с отморозком, но большинство братков, несмотря на свои угрожающие габариты, такими умениями не обладали. Никому из них не хотелось оказаться насаженным на перо злобного психопата и поэтому, когда Глиста останавливал на ком-нибудь взгляд своих снулых рыбьих глаз, то человек замирал, не зная, чего ждать в следующую минуту от этого непредсказуемого недоноска. А ещё Глиста был не столько умён, сколько хитёр, той звериной хитростью, которая делает из человека изворотливого хищника и позволяет ему становиться вожаком стаи. Вот такой человек был сейчас перед Владиленом Васильевичем. Злобный, хитрый и опасный, очень опасный.

– Глянь, очнулся наш красавчик. Только что-то молчит, и глядит на нас как-то не по-доброму, – задумчиво протянул Глиста. – Ну-ка, Гиббон объясни ему, что с нами так невежливо вести себя не надо.

Один из здоровяков радостно оскалился и нанёс Владилену Васильевичу сильный удар в область печени. Мир исчез в океане всепоглощающей боли и Владилен чуть опять не рухнул в забытье. Страшная вещь, эти удары по печени, боль просто нестерпимая. Даже опытные бойцы в боях без правил, получив такой удар, застывают на секунду, а затем теряют над собой контроль. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Владилен Васильевич вынырнул из омута болевых спазмов и попытался что-то промычать через заткнутый кляпом рот.

– Ты глянь, сука. Не хочет разговаривать с нами, не отвечает. Не уважает нас гнида, – поцокал языком Глиста, – Как ты думаешь Гиббон? Может повторить? Может он этот, как его, ну извращенцы, которые любят, когда их пиз###ят? Садомазохист, – продолжал глумиться он.

– Так это. У него же рот заткнут. Слышь Глиста, как он ответит? – недоумённо вопросил Гиббон.

– Дурак, ты Гиббон. Это была ирония.

– Чего-о– о-о?

– Ну шутка, блин такая. А, ладно. Ты всё равно не поймёшь, – сплюнул Глиста. – Ну хорошо, вынь у него кляп. Послушаем, что он скажет.

И, обращаясь к Владилену Васильевичу, предупредил:

– Только ты не кричи. Не надо. А то я тебя зарежу. Не больно. – пошутил он и сам заржал над своей шуткой. Однако, достав из кармана пиджака выкидной нож, щёлкнул лезвием и поднёс остриё ножа к глазу Владислава Васильевича. – Для начала глаз выколю, – посулил он. И шуткой в этом предупреждении уже не пахло.

Владилен почувствовал, что этот псих сам не знает, что сотворит в следующий момент. Он бы закивал головой, но остриё ножа находилось в опасной близости от глаза, и поэтому он только согласно замычал.

– Ну вот и ладушки., – неожиданно добродушным тоном проворковал Глиста, пряча выкидуху обратно в карман пиджака.

Гиббон вытащил изо рта Владилена Васильевича кляп, и тот задышал мелко и часто.

– А теперь слушай меня, – жёстко заговорил Глиста. – Ты приехал в мой город и рубишь здесь бабло, а с братвой не делишься. Так себя не ведут, это проявление неуважения. За такое наказывают. Что скажешь?

– Я не знал. Я готов заплатить. Возьмите всё, я всё отдам, только не убивайте, – залепетал Владилен Васильевич.

– Так мы уже всё забрали, что было в дипломате и твоём бумажнике. Ну кредитные карты там ещё, скажешь нам коды, мы деньги сами снимем. Но ты нам всё равно должен, а денег у тебя больше нет. Чем же, ты будешь расплачиваться? – задумчиво протянул Глиста.

– У меня дома в Москве ещё есть. Много. Я заплачу, – затараторил Владилен Васильевич. В дипломате была основательная часть выручка их команды за десять дней, около семи миллионов рублей. На картах были в основном деньги на текущие расходы и небольшой резерв, всего около миллиона рублей. – Ну и аппетиты у них, – подумал Владилен Васильевич.

– Ну, это ещё когда будет, – добродушно протянул вожак бандитов, – Но это ведь не вся ваша касса. Мы тут прихватили заодно твою бабу, знатная красотка. И этого твоего еврейчика. Но тот гад ушлым оказался, бабки хранит в ячейке в банке. Надо бы сходить в банк и забрать ваши, то есть теперь наши денежки. Ты ведь не возражаешь? – хищно уставился он на замершую жертву. – А баба твоя и хитрожопый, пока у нас в заложниках побудут. Чтобы ты не стуканул, куда не надо. Ты ведь к ментам не побежишь? – ласковым тоном обратился он к Владилену Васильевичу.

– Не-е-е-т. Что Вы. Даже не думал, – фальшиво запротестовал Владилен Васильевич, совершенно раздавленный известием, что его партнёры находятся в плену у этих отморозков. Да и понимал Владилен, отлично понимал, что, даже если он отдаст всё, что у них есть, вряд ли бандиты оставят их в живых.

Тут он был не совсем прав. Глиста давно подумывал, как свалить из этого сраного города. Братва его не уважала и своих постоянных доходных точек или налаженного дела у его банды отморозков не было. Да и неспособны они были на серьёзные дела. Так перебивались мелкими грабежами и наездами на мелких торговцев, которые, думая, что на дворе не 90-е годы, не имели крыши ни от ментов, ни от братвы. Из-за этого у его банды постоянно происходили конфликты с более крупными бандитскими группировками и представителями “синих”, так как в воровской общак он денег не платил. В общем, пора было валить из города, и Глиста подумал, что удобный случай как раз подвернулся. Если этот заезжий фокусник за три недели срубил в их довольно бедном городишке такие деньжищи, то зарабатывает он своими гастролями неплохо. И если взять его под крышу и ездить вместе с ним, отбирая основную часть дохода, то можно жить припеваючи. Главное, как следует запугать этого слизняка.

Возникал вопрос, как изъять из банковской ячейки деньги, который спрятал там многоопытный Яков Соломонович. Покошмарив Владилена Васильевича ещё полчасика и велев ему за ночь придумать план по изъятию денег из банка, бандиты ушли. Того что фокусник побежит в милицию, Глиста не боялся, так как доходчиво объяснил бедолаге, что тогда произойдёт с девушкой и Соломоновичем. А когда надо Глиста умел быть очень убедительным. Но он не учёл одного. Того, что в этот раз он наехал на обычного человека. Слишком обычного.

* * *

Как только бандиты ушли, развязав Владилена Васильевича, он сразу же схватился за телефон. Движимый отчаяньем попробовал несколько раз позвонить на телефоны Маши и Якова Соломоновича, но те были отключены. И тогда Владилен Васильевич понял, что ситуация безвыходная и настало время для решающего звонка. Нет, Владилен Васильевич идиотом не был и понимал, что обращаться в милицию бесполезно. Звонить он собирался совершенно другим людям. У каждого члена Братства Генетической Спирали есть такие особые телефонные номера, которые намертво впечатаны в их памяти. Вот по такому номеру Владилен и позвонил, не очень правда рассчитывая на успех. А с другой стороны, что ему ещё оставалось?

Как только набранный абонент ответил, Владилен принялся торопливо и сбивчиво говорить, но был вежливо остановлен доброжелательным, но твёрдым женским голосом.

– Владилен Васильевич! Спокойно. Соберитесь. Говорите ясно и чётко. Не надо лишних слов. Коротко. Что случилось. Не сомневайтесь, Вам помогут.

– Ограбление! Захват заложников! Вымогательство! – собравшись, отчеканил Владилен Васильевич.

– Нужные люди свяжутся с Вами в течение часа. Всё будет хорошо. Помните, что Вы не одиноки, – внушающим уверенность тоном, обнадёжила женщина.

У Владилена Васильевича после телефонного разговора немного полегчало на душе, но до спокойствия было ой как далеко. Поэтому сорок минут, прошедшие после окончания разговора, он нервно расхаживал по комнате, с надеждой бросая взгляды на телефон в ожидании звонка. Но вместо звонка раздался стук в дверь гостиничного номера. Владилен Васильевич на цыпочках приблизился к двери и замер прислушиваясь. Так ничего и не услышав, он нерешительно открыл дверь. На пороге стоял мужчина средних лет с жёсткими чертами лица и сухой, поджарой фигурой. В отличие от посетивших ранее номер громил, он не поражал накаченной фигурой и обилием мышц. Скорее он напоминал голодного матёрого волка и Владилен подумал, что у Гиббона и Кабана вряд ли были даже мизерные шансы против этого мужика в случае схватки. Кроме того, Владилен ощущал исходящую от мужчины волну железобетонной уверенности в своих силах. Очень опасный человек. На мужчине была распахнутая кожаная куртка, под которой с левой стороны просматривалась оперативная кобура. Мужчина заставил Владилена посторониться с дороги и по-хозяйски прошёл в номер. Владилен закрыл дверь и поплёлся следом. Мужчина достал из кармана краснокожее удостоверение и раскрыл перед лицом Владилена Васильевича, представившись:

– Майор Белов. Уголовный розыск. Садись. Рассказывай. Без эмоций, но подробно. Каждую деталь. И не ссы, я здесь неофициально.

– Но, что, если преступники следят за гостиницей. Они ведь предупреждали, чтобы я не обращался в милицию, – забеспокоился Владилен.

– Это обычные бандюганы, а не шпионы иностранной державы, – оборвал его майор. – Да и плевать они хотели, куда ты обратишься, понимают, что милиция вряд ли поможет. Да не боись ты, я тоже не пальцем деланный. Никто меня не видел, – успокоил он.

Владилен Васильевич постарался собраться и чётко изложить майору все детали происшествия. Тот задал несколько уточняющих вопросов по личностям и особым приметам преступников. Затем удивил Владилена, достав весьма приличный смартфон и сноровисто войдя, видимо, в ведомственную базу. Затем показал Владилену несколько фотографий, на одной из которых Владилен сразу узнал тощего ублюдка, который одним своим видом пугал его до дрожи. После проведённого опознания майор заметно помрачнел и Владилен Васильевич понял, что дела их плохи.

Затем майор уточнил некоторые детали, касающиеся денег. Сколько забрали бандиты, сколько Владилен получает с одного выступления, сколько выступлений обычно в месяц, сколько денег может быть в банковской ячейке, куда их спрятал Яков Соломонович? Сначала Владилен мялся, так как информация эта была конфиденциальной и речь шла о левых доходах, скрытых от налоговой инспекции. Но майор жёстко напомнил ему, что он здесь неофициально и любая деталь может повлиять на успех попытки по освобождению заложников. Оставив Владилену номер своего мобильника, майор ушёл, наказав Владилену Васильевичу никуда из номера не выходить, и о любых контактах с преступниками немедленно сообщать ему.

* * *

Майор Пётр Белов

Майор Белов был опытным опером и занимал должность заместителя начальника городского Управления уголовного розыска. Одним из его талантов был слабый эмпатических дар, который позволял ему довольно чётко отделять правду ото лжи. Это существенно помогало в работе. Но главная способность майора заключалась в том, что его мозг, специфическим образом перерабатывая данные, позволял майору просчитывать действия преступников. Он с убийственной точностью просчитывал все возможные версии и всегда выбирал самую верную, ведущую к раскрытию преступления. Про таких говорили, что он сыщик от бога. На самом деле это было результатом перехода на следующую ступеньку эволюции. Майор сразу понял, что это дело типичный висяк. Нет, отыскать преступников, кончено, со временем удастся, но вот спасти заложников это вряд ли. И доказать причастность бандитов, в случае отсутствия трупов жертв, будет невозможно. А от показаний Владилена Васильевича, они попросту отопрутся, и опытный адвокат сумеет их отмазать. Поэтому официальным путём ничего сделать было нельзя, и майор Белов в обычном случае был бы вынужден спустить расследование на тормозах. Но вот обычный человек Пётр Белов так поступить не мог и поэтому решил действовать методами неофициальными. Настолько неофициальными, что незрячей Фемиде пришлось ещё сильнее зажмуриться, чтобы не углядеть случайно в его действиях состава преступления.

Пётр подъехал к коттеджному посёлку на берегу Волги, но не стал въезжать в ворота, а обогнул территорию по объездной, ухоженной дороге. На окраине посёлка, как бы отдельно от остальных домов, стоял большой особняк, принадлежащий Татарину. На самом деле особняк находился на территории посёлка, но Татарин выкупил с десяток участков и запретил их застраивать. И теперь его особняк возвышался в гордом одиночестве, отделённый от ближайших домов этими пустыми участками. Татарин был руководителем одной из крупнейших бандитских группировок города, под которой был целый район. Кроме того, ОПГ принадлежало несколько казино, вещевых рынков и развлекательных центров. Не говоря уж о том, что группировка крышевала множество промышленных и торговых предприятий. Причём в современных реалиях предпринимателям приходилось платить сразу двум крышам и “красной” от силовиков и бандитской. Татарин пользовался в городе очень большим авторитетом и не только у воров, но и у городских властей, так как сам был депутатом городской Думы. В отличие от ментов Татарин мог разыскать Глиста и забить с ним стрелу. Да и забрать у того пленников он тоже мог. Силой или хитростью это уж как фишка ляжет. Но, пожалуй, бандитский авторитет был единственным кто мог помочь в этом деле.

Метров за пятьдесят до ворот участка, на котором стоял особняк, дорогу перекрывал шлагбаум. Пётр не стал ничего говорить в переговорное устройство, а остановил машину на обочине и прошёл до ворот пешком. Когда до забора оставалось метров десять, сбоку от ворот отворилась калитка, и в ней появился охранник в камуфляжной форме, вооружённый помповым ружьём. Охранник был из братков и узнав майора сильно удивился. Однако вежливо поздоровался и выжидательно уставился на Петра.

– Передай Татарину, что к нему гость пришёл, – велел майор.

Охранник быстро переговорил по рации и сделал рукой приглашающий жест, приглашая войти. Войдя, Пётр увидел на крыльце особняка ожидающего его начальника личной охраны Татарина. Начальник охраны не всегда был бандитом, а прежде служил в армии, а затем в ЧВК (частной военной компании). Поздоровавшись с Петром за руку, он повёл его за собой на второй этаж, где располагался кабинет хозяина.

Татарин встретил гостя, сидя за дубовым столом, сделанным по спецзаказу, и молча показал ему рукой на стул, предлагая присаживаться. Затем встал, прошёл к бару и достал из него бутылку коньяка и два бокала. Поставил всё на стол и добавил серебряную вазочку с орешками. Затем также молча плеснул в бокалы немного ароматного напитка и уставился на майора, скучающим взглядом. Посидели молча, затем взяли бокалы и продолжили играть в молчанку. Первым не выдержал хозяин дома:

– По делу пришёл или просто в гости заглянул, поглядеть, как народные депутаты живут? – поинтересовался он, сразу обозначая дистанцию и намекая, что майор пришёл не к бандиту, а к человеку государственному, пользующемуся депутатской неприкосновенностью.

– А ты сам как думаешь? – насмешливо поинтересовался Пётр.

– А я никак не думаю. “Пусть лошадь думает, у неё голова большая” ©, – отрезал Татарин. – А если по делу, то у меня депутатский приём по четвергам в здании городской администрации. Короче, говори чего надо. А то, сам знаешь, незваный гость хуже Та… Вот чёрт неудачную поговорку выбрал, – заржал он. – Ну ладно. Чего там у тебя? – уже миролюбиво закончил он.

Пётр рассказал ему историю, которая приключилась с Владиленом Васильевичем. Татарин слушал со всё возрастающим изумлением и когда майор закончил, удивлённо спросил:

– Так я то тут причём? Какого рожна ты ко мне припёрся?

Пётр объяснил, что хочет, чтобы Татарин нашёл Глиста и забрал у него заложников. Живыми и желательно здоровыми.

Любой другой бандит на месте Татарина просто послал бы майора куда подальше. Но Татарин был не совсем обычным бандитом. В бандиты он, так же как и его начальник охраны, пришёл после службы в ЧВК. А до этого командовал в армии взводом ДШБ и поучаствовал в боевых действиях в горячих точках. Поэтому Татарин внешне равнодушно крутил в руках бокал с коньяком, а сам в это время лихорадочно размышлял, что за херня здесь сейчас происходит. Приятелями они с майором не были, с органами Татарин обычно не сотрудничал, так что не было никаких причин, чтобы майор обратился к нему с просьбой. Да и на просьбу это похоже не было, скорее на констатацию факта, что Татарину придётся заняться этим мутным делом. Но майор был человеком известным и очень уважаемым в уголовных кругах, так что попусту сотрясать воздух он не стал бы. Значит, был уверен, что Татарин выполнит его поручение. Портить отношения с авторитетным ментом Татарину не хотелось, но и исполнять непонятно с какого хрена его поручение он тоже не собирался.

– Ну хорошо, – неохотно протянул он, – Допустим, порешаю я твой вопрос. И ты мне за это будешь должен, – полуутвердительно, произнёс Татарин, впившись в майора взглядом.

– Нет! Это ты мне будешь должен! – твёрдо глядя в глаза бандита, ответил Пётр.

– Это с хрена ли?! – ощерился Татарин.

– А я тебе подарок сделаю.

– Какой ещё б###ть подарок?! – совершенно опешил Татарин.

– Телефон. Мобильный, – пояснил Пётр, выкладывая на стол между ними смартфон. Неновый и не самой престижной марки.

– Да ты гонишь! – недоверчиво глядя на подарок как на неразорвавшуюся гранату заявил Татарин. Но встретив немигающий взгляд майора, осёкся. Затем в его взгляде забрезжило понимание.

– Ха! Компромат! На понт берёшь начальник. Срал я на твой компромат, – развеселился бандит. Но майор с ним эту веселье разделить не торопился, и Татарин осёкся. – Что там такого особенного в этом телефоне? – настороженно поинтересовался он.

– А вот ты сам и глянь, – произнёс Пётр, включая видео и разворачивая смартфон экраном к Татарину.