355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Константинов » Гоблины. Жребий брошен » Текст книги (страница 2)
Гоблины. Жребий брошен
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 15:16

Текст книги "Гоблины. Жребий брошен"


Автор книги: Андрей Константинов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

ГЛАВА ПЕРВАЯ
РАЗВОД СО СЛУЖБОЙ И ДЕВИЧЬЯ ФАМИЛИЯ

Санкт-Петербург,

1 июня 2009 года,

понедельник, 12:26 мск

В кои-то веки лето установилось строго по календарю – первого числа. А ведь буквально накануне ничто не предвещало такого расклада – всё было сыро, серо и блёкло. Короче, как всегда. И вот, на тебе – лето выскочило как «Бог из машины», подняв столбы пыли и притащив за собой полновесные +18. Которые, вкупе с извечной питерской влажностью, по ощущениям тянули на все 25.

Окно и дверь были распахнуты настежь. Закрытые жалюзи лениво шевелились, свидетельствуя о том, что какая-никакая тяга присутствует, а так как кондишена в кабинете не водилось, даже сей легкомысленный ветерок можно было смело относить к предметам роскоши. Мешок сидел в своем зам-начальственном кресле, закинув ноги на подоконник, и лениво листал страницы подготовленного к сдаче в архив дела. Содержимое страниц было не менее душным, чем поступающий с улицы воздух, так что Мешок с трудом подавлял зевоту. О том, чтобы серьезно вникать в содержимое, речи не шло.

На столе требовательно запищал сигнал стационарного переговорного устройства. Не меняя позы, Мешок попытался было дотянуться до тумблера, однако даже с его ростом сделать этого не удалось. Пришлось подниматься.

– Андрей Иванович! – Вслед за щелчком ворвался в кабинет возбужденный голос стажёра Коли Лоскуткова. – Извицкая на связи! Утверждает, что Монах в Питере и что в данный момент он идет за ней по Невскому.

– А, чёрт! Этим оэрбэшникам надо головы поотрывать! Контролируют они ситуацию… мать их!

Сонливость как рукой сняло. Мешок подорвался к стоящей в углу кабинета стойке-вешалке, на ходу схватил висящие здесь кобуру и пиджак и кинулся в соседнюю комнату, в которой располагалась общая оперская

Нечастых гостей и частых проверяющих в оперской подразделения «гоблинов» всегда неизменно поражали две вещи: размеры самой комнаты и занимающая полстены электронная карта города. И то сказать: для домов старого фонда с их коммунальными клетушками и норками, большию частию выходящими окнами на загаженные внутренние дворики, тридцатипятиметровая комната с панорамным видом на Фонтанку смотрелась слишком вызывающе. Так, что всё это великолепие немедля хотелось взять – да и приватизировать. После чего либо устроить здесь достойный евроремонт, либо быстренько скинуть по цене неплохого пентхауса где-нибудь в Центральной Европе.

К слову, ремонт помещениям, обжитым «гоблинами», действительно не помешал бы. Вот только денег на него категорически не осталось – большая часть выделенного на год бюджета была вбухана в покупку компьютерной и оргтехники, а также ушла на разработку вышеупомянутой электронной карты. Впрочем, последняя того стоила и затраченные на себя деньги потихонечку отбивала.

Коля Лоскутков сидел за диспетчерским пультом и безуспешно пытался разбудить электронное чудо – маячок Извицкой на карте города признаков жизни не подавал. Между тем, судя по прижатой левым плечом к уху трубке радиотелефона, клиентка в данный момент по-прежнему находилась на связи.

– Где конкретно на Невском?! – с порога уточнил Мешок.

– Не знаю, – по-детски грустно пояснил стажер. – Сигнал почему-то не проходит.

Мешок, укоризненно взглянув на Тараса, тщетно пытавшегося свернуть страничку «Вконтакте», подскочил к Лоскуткову и, выхватив у него трубку одной рукой, другой принялся нахлобучивать на себя подмышечную кобуру.

– Алла Валерьевна… Да-да, извините, Валерьяновна… Во-первых, успокойтесь. Да. Во-вторых, нажмите кнопочку на вашем брелочке. Вернее: сначала нажмите, а уже потом…

Через пару секунд на электронной карте города вспыхнула-таки и медленно поползла вбок красная точка. Стажер Лоскутков победно вскинул руки:

– Есть контакт! Невский, 19, в сторону Казанского!

– Прекрасно, Алла Валерьяновна, вы у нас просто молодчина, – в голосе Мешка преобладали успокаивающие интонации. – А теперь идите себе спокойненько дальше, словно бы ничего не заметили. Только, ради Бога, никуда с Невского не сворачивайте. А мы заберем вас оттуда буквально через десять-пятнадцать минут…

Прикрыв трубку ладонью, Мешок принялся отдавать распоряжения:

– Коля, скомануй Сергеичу, чтобы срочно выводил на исходную пепелац. Тарас, возьми стволы, браслеты и мухой в машину. А где остальные?

– Не знаю, – в очередной раз расписался в некомпетентности стажер. – Они все… на заданиях… наверное.

– Что значит «не знаю»?! Ты – ответственный дежурный по подразделению или хвост собачий?

– Андрюх, да ты это… ты не шебутись, – вступился за молодого Тарас. – Народ весь как один…Короче, все в полях…

– Что, и Северова тоже? «В полях»? – закипел Мешок и Тарас поспешил ретироваться в сторону оружейки.

– Андрей Иванович, Наташа, она…

Это в оперскую вошла Анечка – молоденькая миниатюрная девушка с огромным, тянущим на все девять месяцев, животом. В руках она держала стратегически важные для предстоящего материнства предметы – пакет с бифидоком и надкушенную ватрушку.

– А ты вообще что здесь делаешь? – «закипел в квадрате» Мешок. – Сейчас ты должна быть дома и готовиться стать матерью. Когда срок?

– Еще целых две недели!.. Просто муж опять уехал на гастроли. А одной дома – скуШно.

– Ску-у-шно, – передразнил начальник. – Так что Северова?

– Наташа с утра документы в Главк понесла. По делам зашифровки.

– Я в курсе, что с утра понесла! Одна – на сносях, другая – понесла…На часах, между прочим, половина третьего! Ну, я вам устрою… поля… усеянные костями!

Спохватившись, он вслушался в трубку:

– Что?! Аллочка Валерь… яновна! Нет, это я не вам… Да… Не бойтесь, на Невском он вас не тронет… Идите не спеша, спокойно, уверенно. Купите мороженое. Вы какое больше любите?… Трубочку? Вот и замечательно, купите себе большую-пребольшую трубочку. Всё, через десять минут мы будем рядом и я сразу отзвонюсь.

Мешок отключил трубку и перебросил ее Лоскуткову. Тот, как водится, не поймал, и японский аппарат получил очередной скол пластмассового корпуса.

– Всё, Коля, мы уехали. Настроечки давать чётко, ежеминутно. А не как обычно – тыр-пыр, плюс-минус два квартала… В паузах постарайся дозвониться до оэрбэшников и поведай, как они обосрались с Монахом. В выражениях можешь не стесняться.

Мешок выскочил из кабинета, на ходу надевая пиджак, а маленькая красная точка на электронной карте города продолжала медленно двигаться на юго-восток…

Во внутреннем дворике дома, в котором размещалась конспиративная квартира, под разведёнными парами стояла с виду самая обыкновенная маршрутка. Сиречь, базовый микроавтобус ГАЗ-3221. Обыкновенная маршрутка, да не совсем: большая часть окон в салона была не только густо тонирована, но еще и занавешена глухими шторками; табличка с маршрутом на традиционном месте отсутствовала. Это и был он – пепелац. Сиречь, служебная машина «гоблинов».

Мешок заскочил в салон, громыхнул тяжелой дверью и дал команду выдвигаться. Водитель Сергеич невозмутимо повернул ключ зажигания, но тут Тарас отчаянно замахал руками:

– Подождите! Вон, Анька чего-то к нам бежит.

Мешок недовольно рванул дверь навстречу нелепо семенящей, на ходу поддерживающей двумя руками гигантский живот, Анечке:

– Ну, что там еще стряслось?!

– Я с вами!

– Сдурела?! Куда тебе, с твоим-то пузом?!

Игнорируя возражения начальства, Анечка отважно забралась в салон.

– Это вы сами сдурели, – обиженно фыркнула она. – Пустая маршрутка в час пик на Невском! Да уж, вершина конспирации, ничего не скажешь!

– Ладно, воспитывать она меня еще будет, – проворчал Мешок. – Лучше кефир на моське вытри… Всё, Сергеич, погнали наши городских. Только постарайся без необязательных жертв.

– Вот еще. Без жертв, как говорит наша Анечка, – скуШно, – усмехнулся водитель, выруливая на набережную

До Садовой долетели без проблем, а вот дальше сплошняком пошли мини-пробочки. Воспользовавшись одной из вынужденных пауз, Сергеич на пару секунд обернулся в салон и обвел критическим взглядом ведомый экипаж:

– М-да, с таким куцым оперсоставом лучше бы я вас на своей «ласточке» довез. Всяко быстрее, чем на этой колымаге.

– А задержанного куда девать будем? – поинтересовался Мешок. – Снова в багажник?

– Мы что, опять кого-то рубить собрались?

– Нет, блин, отпустим на все четыре стороны. И пускай его оэрбэшники еще полгода майками ловят.

– Тарас! – попросил Сергеич. – Ты только это… Давай как-то поаккуратнее, что ли. Чтобы не как в прошлый раз.

– А как в прошлый было? – запамятовал Тарас.

– Да так, что мне потом три чехла пришлось в химчистку нести, кровищу замывать. За свои кровные, между прочим.

– У тебя, Сергеич, прям каламбур получился.

– Угу, ты бы видел, какими глазами на меня приемщица смотрела, когда я ей этот каламбур сдавал. Однако ж в ментовку так и не застучала… Э-эх, и откуда в нынешних людях столько равнодушия?

– Андрей Иванович!

Мешок обернулся на голос – Анечка, распластавшаяся на заднем сидении, была невероятно бледна. С немалым трудом, из последних сил она удерживалась в кресле всякий раз, когда маршрутка подпрыгивала на ухабах и выбоинах. А подпрыгивала она почти всё время, потому как дороги в центре Питера – они как девушки. В смысле, оставляют желать лучших.

– Что, Анюта, совсем худо?… Сергеич, ты бы в самом деле того… полегче на виражах. Дети в салоне!

– Ничего, терпимо, – благодарно улыбнулась Анечка и показала глазами: – Табличку…

– Что?… А, черт! Слышь, ты, поэт-песенник! Где табличка с маршрутом? – Так я же не знаю какую ставить, – развел руками Тарас.

– Русским языком было сказано – едем на Невский. У-у, понарожает земля хохляцкая…

Тарас с мрачным видом полез под сидение и извлёк оттуда грязную дорожную сумку, доверху набитую стандартными табличками всевозможных маршрутов. Покопавшись, он выудил на свет подходящую и, согнувшись в пояснице, не без труда укрепил табличку на боковое стекло. Теперь маршрутка окончательно стала похожа на… маршрутку.

– Невский так Невский, – сварливо проворчал Тарас, усаживаясь обратно. – И нечего великорусский шовинизм разводить. Тем более, когда у самого фамилия на «-ко» заканчивается.

– Сумку не убирай, кинь к Сергеичу на сиденье. Толерантный ты наш.

– На фига?

– О, Господи, держите меня семеро! Делай, что тебе говорят! – страдальчески поморщился Мешок и тут же, вскинувшись, изобразил предупредительный жест, означающий полную тишину. После чего напряженно вслушался в гарнитуру передатчика, прикрепленную к уху.

– Да, Коля, на приеме!.. Где?… Принято: Публичка. На подходе – Катькин садик… Сергеич, всё понял?

– Понять-то понял, – не отрывая взгляда от дороги, кивнул водитель. – Вот только… Нам бы сейчас направо уйти, а здесь поворот запрещен.

– Старый, ты меня пугаешь. Разве не ты всегда учил, что тормоза придумали трусы, а дорожные знаки – коррумпированные гаишники?

– Вот они там и стоят. Под знаком.

Мешок всмотрелся: действительно, впереди, у перекрестка Садовой с Невским отчетливо маячила парочка ДПС-ников.

– Да-а, похоже, это я накаркал. Ладно, чего уж теперь: нарушать – так с музыкой. Давай, трави помалу.

Приказы начальства, как известно, обсуждению не подлежат. Поэтому прямо на глазах у изумленных сотрудников ДПС служебная маршрутка нахально ушла под запрещающий знак и спокойно вырулила на Невский.

– Судя по охреневшим лицам, гайцы слегка удивлены, – прокомментировал манёвр Сергеич.

– Как бы они за нами не подорвались. Испортят, черти, всю малину. – Не бери в голову. У нас сегодня алиби железобетонное. Ежели чего, скажем: беременную экстренно в роддом везем.

Мешок снова тревожно посмотрел в сторону Анечки – похоже, той было совсем худо.

– Типун тебе на язык! – пробормотал Мешок, отводя виноватый взгляд. «Идиот! Надо было настоять и в приказном порядке отстегнуть девчонку от поездки», – мысленно укорил он себя, но уже в следующую секунду с лирического лада переключился на рабочий:

– Так, народ, собрались! На горизонте – госпожа Извицкая.

– Где? – подавшись вперед, напрягся Тарас.

– Вон, справа по борту, видишь: баба – зеленый верх, белый низ? С мороженым?… Ага, а вот и наш красавец… Загорел, похоже, даже поправился… Так, Сергеич, давай аккуратненько перестраивайся. И постарайся попасть под красный, -

Мешок достал из кармана мобильник и принялся тыкать в кнопки телефона, приговаривая при этом:

– Потерпи еще немножечко, Анюта, ладно? Теперь уже совсем скоро приедем.

И трудно было понять, кого он сейчас в большей степени успокаивал – беременную девушку или самого себя?…

Алла Извицкая медленно шла по запруженному Невскому в близком к истерике состоянии. Послушно купленное по совету Мешка мороженое обильно капало с рук на сумочку и асфальт, но Алла этого не замечала. Ей было страшно. Не рискуя оборачиваться, она тем не менее чувствовала, что Монах продолжает неотступно следовать за ней – его невидимый ненавидящий взгляд холодил ей лопатки, отчего тело покрывалось липкой гусиной кожей.

В недрах сумочки заверещал мобильный телефон. Подрагивающими пальцами Извицкая достала трубку и испуганно ответила:

– Слушаю.

– Алла Валерь…Валерьяновна! Все в порядке, мы на месте. Теперь внимательно: сейчас, немного не доходя до Аничкова моста, вы остановитесь и проголосуете маршрутке номер… секундочку… номер 283-К. Когда она притормозит, сразу садитесь. Но! Обязательно на сидение рядом с водителем! Далее расплачиваемся, не оборачиваемся и спокойненько едем. Вам всё понятно?

– Да, – прошептала Алла, нервно сглотнув подступивший к горлу ком, и отключила трубку.

Она тут же подошла к краю тротуара и принялась растерянно крутить головой в поисках спасительной маршрутки, стараясь не встречаться глазами со своим преследователем. Выхватив, наконец, в потоке машин заветный номер, Извицкая отчаянно замахала рукой. Всё это время держащийся метрах в тридцати от нее Монах невольно ускорил шаг.

Маршрутка притормозила, и Алла рванула на себя дверцу с такой силой, что сломала ноготь на указательном пальце. Но тут уже было не до маникюра! Усевшись рядом с водителем, так и не выпуская из рук окончательное потёкшее мороженое, она попыталась закрыть дверь, но словно бы наткнулась на невидимую преграду. Извицкая скосила глаза, и – сердце со свистом ухнуло в пятки: глумливо ухмылясь, возле «Газели» стоял Монах с явным намерением устроиться рядом. Аллу откровенно затрясло, она беспомощно обернулась к водителю и умница Сергеич сходу сообразил, как разрулить эту непростую ситуацию:

– Слышь, браток, – беспечно обратился он к Монаху. – У меня тут сумка с инструментами. Лезь в салон – местов полно.

Монах недовольно отступил. Толкнув в сторону массивную дверь, ведущую в салон, он цепким взглядом обвёл сидящих внутри «пассажиров». И если индифферентные морды двух мужиков ему решительно не понравились, то вот наличие беременной Анечки немного успокоило. Так что, секундно поколебавшись, Монах все-таки залез в салон и уселся на диванчик сидения – затылком к Извицкой, а к «гоблинам», соответственно, лицом. Нехорошо сел. Для оперов – крайне неудобно.

– …Вы ведь до Ладожского вокзала едете? – сунулась в салон запыхавшаяся тётка с огромным букетом цветов. Вот только её здесь сейчас и не хватало!

– Нет-нет, – поспешно замотал головой Тарас.

– Как это нет? – возмутилась тётка. – Это же 283-я?

В воздухе подвисла «качаловская пауза».

Монах насторожился.

– Едем-едем, дверь закрывайте, – в очередной раз выкрутился Сергеич, понимая, что вслед за тёткой в маршрутку могут набиться и другие случайные товарищи. – Поживее, тут стоянка запрещена.

– У меня у дочки поезд через двадцать минут. Как думаете, успеем? – уточнила тётка, усаживаясь.

– Успеем. Повсюду успеем, – буркнул Сергеич и дал по газам

Теперь исходная позиция сделалась совсем уж дрянной – усевшаяся впереди тётка со своим букетом не просто перекрыла обзор, но и максимально ограничила доступ к телу Монаха. Глянув в зеркало салона, Сергеич увидел, как Мешок незаметно переглянулся с Тарасом, давая понять, что при такой партитуре первым вступать будет он. Выждав несколько секунд, водитель снова подыграл своим:

– Оплата при входе. За проезд передаем!

Извицкая вздрогнула и принялась суетливо рыться в сумочке в поисках денег – с тающим мороженым в руках сделать это было совсем непросто. Тем временем Монах достал из внутреннего кармана смятый полтинник, привстал, согнувшись, и протянул Сергеичу купюру.

– Держи, шеф. За двоих – меня и даму, – усмехнулся он, адресуя насмешку мгновенно съежившейся при звуках его голоса Алле.

– Если за двоих, тогда еще два рубля. Проезд – 26, – прокомментировал Сергеич, не поворачивая головы.

Монах, не меняя согнутой позы, свободной рукой сунулся в задний карман джинсов за мелочью и в этот момент Мешок прыгнул ему на спину, пытаясь сходу заломить кисть руки на болевой.

Получилось. Почти. Если бы маршрутку в очередной раз не тряхнуло и оба, сцепившись, не рухнули в проход между кресел, сопровождаемые истошным бельканто обалдевшей тётки с букетом. Свободной рукой с так и зажатой в кулаке пятидесятирублевкой Монаху удалось перевалить через себя Мешка, но закрепить этот временный успех он не смог – мощным ударом с ноги в лицо Тарас отправил его в глубокий нокаут. После чего шустро вынул браслеты и отлаженным движением приковал Монаха к ножке кресла.

– Ну, как там у вас? Всё? – поинтересовался Сергеич.

– Ага, – бодро отрапортовал Тарас. – Клиент упакован.

– Очень вовремя.

– В каком смысле? – буркнул Мешок, поднимаясь с пола и отряхивая брюки.

– Гайцы все-таки обиделись. Беспощадно требуют остановиться.

– Ну, раз беспощадно, тогда тормози.

Маршрутка прижалась к тротуару. Мешок вылез из салона и двинулся в сторону машины ДПС, провожаемый взглядом беззвучно рыдающей Извицкой. Мороженое у неё окончательно растаяло большой лужицей на белых брючках, а его вафельная оболочка рассыпалась мелкой крошкой

Гайцов было двое. Тот, что постарше, явно страдал от ожирения, а потому, по причине жары, беспрерывно прикладывался к бутылке с минералкой. Другой – совсем еще салабон – смотрел на Мешка строго, почти испепеляюще. Было видно, что игры в крутых гаишников ему всё ещё доставляют истинное наслаждение.

– Парни, тысяча извинений! Вот честное слово: по-другому не вытанцовывалось, – сходу начал извиняться Мешок и помахал перед носом молодого удостоверением. – Старший оперуполномоченный по особо важным делам майор Мешечко.

СтаршОй отреагировал на это объявление хмурым кивком головы – скорее всего, чего-то подобного от столь борзых маршруточников он и ожидал. А вот молодой всмотрелся в ксиву с неподдельным интересом:

– Ну, ГУВД это понятно… А вот Г-О-Б-Л-П-Г-С… Это что ж за зверь такой?

– Группа по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, – пояснил Мешок. – Сокращенно, «гоблины».

– Оно и видно, что гоблины, – недовольно буркнул старшОй. – Что, думаете, если ксива на руках, можно просто так по городу без правил ездить?

– Просто так нельзя, – покладисто согласился Мешок. – Но так мы и не в кино торопились… У меня там, в салоне, хрюн, объявленный в федеральный розыск. За двойное убийство, к слову сказать.

– Ну, тады извиняй, майор. Сам понимаешь, не часто встретишь ментов, рассекающих по Питеру на маршрутке. Что ж вам, на задержание, нормальной машины не выделили?

– Мы и этот-то пепелац с боем выбили… Слушай, дружище, водичкой не угостишь? А то упрел на ухабах, от вас убегаючи.

– Не вопрос. Приобщись, – старшОй протянул Мешку бутылку и опер сделал парочку жадных глотков.

– Уф-ф, ляпота!

– Андрей! Сюда! Скорее! – взволнованно прокричал высунувшийся из маршрутки Тарас.

– Блин, что там у них еще стряслось? Извиняйте, парни, пойду поинтересуюсь.

Мешок торопливо направился к своим, забыв вернуть старшОму его бутылку

Анечка лежала на диванчике переднего сидения и тихонечко постанывала. Вокруг нее, причитая, хлопотали Извицкая, тётка с букетом и Сергеич. Последний в данный момент сосредоточенно рвал на части какие-то тряпки, которые тётка заботливо подкладывала под девушку. Рядом, всем мешая, беспомощно суетился Тарас. И лишь Монах не принимал участия во всей этой кутерьме – свободной рукой он размазывал кровь на лице и сквозь зубы матерился.

– Анюта, укачало, да? Может, водички? – Мешок встревоженно протянул девушке бутылку экспроприированной у гайцов воды.

– Не надо, – отводя его руку, сурово приказала тётка. – Водички у нас здесь и так достаточно.

– Это вы о чём?

– Воды у нее отходят, вот о чем! И надо же было додуматься: девку в таком состоянии по жаре, да еще в этой консервной банке, за преступником таскать!

– А вы… вы уверены? Вы что, врач?

– Я – мать, – сказала как отрезала тётка и недовольно обернулась к остолбеневшему от происходящего Тарасу: – Ну, что стоишь пялишься?! «Скорую» вызывай быстрее!

– Погодите! – только сейчас дошло до Мешка. – Какая на фиг скорая?! Да пока она доедет… Здесь же Снигиревка рядом… А ну-ка, пропустите…

Мешок осторожно поднял обоих (Анечку и её, рвущегося на свободу первенца) на руки и понёс к машине ДПС, крича на ходу:

– Парни, разворачивайтесь. Нам на Маяковского нужно! Срочно! И мигалку, мигалку включите!

Обалдевший молодой гаишник кинулся к служебной машине и, распугивая прохожих, развернулся, зарулив на тротуар. Его старшОй распахнул дверь и помог разместить Анечку на заднем сидении. Туда же забрался и Мешок: устроив голову девушки у себя на коленях, он судорожно принялся опускать стекло, чтобы хоть немного проветрить насквозь прокуренную гайцами машину.

– Ну, с Богом, девонька! – сунулась в окошко тётка и пихнула в салон свой роскошный букет. – Езжай, рожай своего богатыря!

Анечка, с заметным усилием, благодарно улыбнулась. СтаршОй включил мигалку и гаишная машина, остановив встречный поток, подорвалась в направлении Снигирёвки.

– А откуда вы знаете, что у нее мальчик будет? – поинтересовался у тётки подошедший Тарас.

– От верблюда, – огрызнулась та. – Ох, до чего же вы все мужики тупые! Ладно, пошла я на метро. Всё равно на вокзал опоздала.

– Может, вас подвезти?

– Нет уж, спасибо. С вашей помощью я теперь еще долго ни в одну маршрутку не сяду.

Махнув рукой, «пассажирка поневоле» двинулась в сторону площади Восстания, а Тарас возвратился к нервно курящему рядом с пепелацем Сергеичу.

– Ну чего, рулим в контору?

– Погоди, сейчас оэрбэшники подскочат. Я им, на всякий случай, наши координаты продублировал. А то, боюсь, молодой опять не сообразил… Вот заберут смежники своего красавца – тогда и поедем… Ты мне лучше скажи: за фига ты 283-й маршрут нацепил? Невский от Заневского отличить не можешь?

– Да там, как назло, перенос был, – взялся оправдываться Тарас. – «За», потом «черточка», а уже потом «Невский», на следующей строчке. Не заметил.

– Не заметил! Хорошо тетка с крепкими нервами попалась. А то бы еще одну клиентку пришлось в больничку везти…

Помолчали.

– …Ну что, Тарасик, осиротела наша контора по женской части, а? Теперь Анютка к нам только годика через два вернется. Да и то, если вернется еще.

– Думаешь, возможен летальный исход?

– Тьфу на тебя, идиот, – досадливо сплюнул Сергеич. – Ты чего городишь-то?! Я имел в виду, что пока в декрете сидит, сто раз подумает, возвращаться ли обратно. В наше… шоу долгоносиков.

– А-а…Так у нас ведь еще Наташка есть.

– Ну, с этой-то немного проку. Себе на уме девка.

– Зато красивая.

– Разве что. Вот только на нее, на красивую, где сядешь, там и слезешь… Э-эх, нам бы такую как наша Анечка найти. Вот только, где ж ее найдешь такую?

– Это точно, – вздохнув, согласился Тарас.

Метрах в десяти от маршрутки с особым шиком остановилась навороченная «ауди». Сергеич внимательно всмотрелся:

– О, кажись, смежники подъехали… Точно, они… Ну всё, иди, выгружай дрова. Ты его там как, не слишком уделал?

Вопрос сей был задан далеко не праздно – малороссийская природа наградила Тараса косой саженью в плечах и здоровенными кулачищами. По этой причине его мощная фигура «семь на восемь» неизменно внушала уважение и опаску у субтильных мужчин, равно как восторг и желание у легкомысленных женщин.

– Да нет. В самый раз, – мотнул головой Тарас и полез в пепелац за трофеем…

Санкт-Петербург,

3 июня 2009 года,

среда, 08:32

На сковороде зычно шкворчала яичница, призывно сияя в пять маленьких жёлтых лун. Супруга подполковника Золотова мелко рубила острым ножом пряную зелень, готовя нехитрый завтрак для мужа.

– Лидк, – донёсся из трехкомнатных кулуаров командирский басок благоверного. – Ты не помнишь, куда я вчера засунул ключи от машины?

– Прихожая. Зеркало. Верхний ящик, – не поворачивая головы, проложила азимут супруга.

– Там я уже смотрел.

– Значит плохо смотрел.

Через пару секунд из прихожей донеслись звуки археологических раскопок и вскоре на пороге кухни возник счастливый обладатель потерянных и вновь обретенных ключей. Безупречно выбритый, с благородной сединой на висках, в идеально отглаженных брюках и в безукоризненно белой рубашке, подполковник Золотов сейчас походил на собирательный образ киношного голивудского полисмена. В ранге не ниже начальника полиции округа, а то и штата. Многочисленные давние шрамы от порезов бритв и скальпелей карманников на кистях обеих рук лишь добавляли этому образу должной брутальности.

– Странно, и как это я их сразу там не нашел? – задумчиво проговорил Золотов и пихнул ключи в карман брюк.

– Ничего странного, – пожала плечами супруга. – Типичный случай похмельной заторможенности реакций организма.

– Да ладно тебе. Я был как стеклышко.

– Ага, как стеклышко в нашей спальне. Которое ты уже два месяца как обещаешься помыть.

– Лидк, веришь-нет, вот буквально завтра и займусь. Слово офицера!

– Ты хотел сказать: «слово пенсионера»?

– Спокойствие, только спокойствие! До перехода в новый социальный статус у меня еще осталось, – Василий Александрович посмотрел на часы, – …осталось 8 часов и 46 минут… Ну, всё, я полетел.

– Сто-о-ять! – моментально встала в позу «руки в боки» супруга. – Кру-у-гом! Марш за стол!

– Лидк, да не хочу я есть! – взмолился Золотов. – Вчера с нашими бонзами на неделю вперед брюхо набил. Китайским, будь он неладен, фаст-фудом… Представь, ресторан – четыре звезды – обыкновенного соленого огурца принести не могут! А деньжищ угрохал – у-у!

– Сам виноват. Нет, чтобы уйти на пенсию как все, по-человечески…

– А по-человечески – это как? С общим собранием, с зачитыванием дарственного адреса, торжественным приемом в совет ветеранов и вручением ценного подарка «лыжи беговые»?! Нет уж, увольте. Я вчера последнюю повинность перед «генералами» отбыл, проставился. А сегодня хочу спокойно посидеть со своими… В своем, пока еще, отделе.

– И с соленым огурцом, – ехидно докончила Лида.

– В том числе. Скажешь, не имею право?

– Имеешь. Но только после того, как съешь хотя бы яичницу!

– Лидк, но ведь я действительно горю! А у меня привычка, она же – одиннадцатая заповедь: не опаздывай.

– Ничего страшного. Это как раз та привычка, от которой можно начинать потихонечку избавляться.

– А знаешь, что говорили по поводу привычек арабские мудрецы? «Тот, кто меняет свои привычки, уменьшает свое счастье». Вот ты думаешь почему я двадцать… двадцать с гаком лет не меняю спутницу жизни? Да потому что привык. И не хочу уменьшать своего счастья. Философия!

– Золотов, я тебя сейчас прибью! А ну-ка быстро сел и приступил к приему пищи!

– Яволь, мон женераль! – вздохнув, уселся за стол Золотов. В следующий миг перед ним была выставлена сковородка с дымящейся яичницей, щедро приправленной салом, сыром и зеленью. Василий Александрович покорно взялся за вилку и нож.

– Вот так-то лучше. Тоже мне, философ огуречный… Ольга-то будет сегодня?

– А як же! – с набитым ртом подтвердил Золотов.

– Привет ей передавай, что-то давненько она к нам не заглядывала. Как там у неё дела?

– На днях Дениску в лагерь пионерский… или как они сейчас называются?… отправляет. Сегодня с утра должны были на медосмотр поехать.

– А на личном фронте?

– Да, похоже, всё по-старому. Как на Западном, без перемен. Другое худо: настроение у нее в последнее время какое-то…

– Какое?

– Такое, знаешь… – задумался Золотов, – …словно бы чемоданное.

– Вот и слава богу! Наконец, и до нее дошло!

– Чего дошло?

– А то, что не гоже молодой, здоровой, образованной, симпатичной девке, да еще и с ребенком на руках, с твоими архаровцами хороводиться. Ладно сам, черт старый, всю жизнь по чердакам, подвалам, подворотням. Ширмачи, щипачи, форточники… Блатные, цветные… Тьфу, пакость… Но ей-то сколько можно голову дурить этой вашей «романтикой улиц»?!

– Ну, началось! – недовольно поморщился Василий Александрович. – Старые песни о главном… Я тебе сто раз говорил: Ольга – она настоящий опер. У нее – прирожденный талант к сыскному делу, способна ты это понять, или нет?!

– Нет, не способна. У женщины есть только один прирожденный талант – быть женой, быть матерью. А целыми днями по рынкам, по трамваям, да по помойкам за карманниками рыскать – это не талант. Это… это… самая натуральная дурь и блажь. И, кстати сказать, ее бывший муж… Володя, кажется?… такие вещи очень хорошо понимал.

– Потому и сбежал от них. Так, что ли?

– Не сбежал, а ушел! – уточнила Лида. – А ушёл, потому что ему нужна была женщина! А не баба с яйцами, в которую твоя Ольга обязательно превратится, если задержится в вашем богоносном заведении еще хотя бы на пару лет… И, к слову, это еще большой вопрос: кто от кого ушел. Лично у меня по этому поводу имеется несколько иная версия событий.

– Всё сказала? – слегка повысив голос, резковато поинтересовался Золотов. – Тогда теперь я скажу. Во-первых, мне неважно: кто в данном случае был инициатором развода. Но я твердо знаю, что этот ее Володя в первую очередь всегда думал о себе любимом, затем – о своем бизнесе, о своей маме, о Дениске и только где-то ближе к концу списка – о жене. Во-вторых, этой молодой, как ты говоришь, девке месяц назад стукнуло тридцать два. Думается, в этом возрасте человек вправе сам за себя решать – за кем в этой жизни таскаться и с кем хороводиться. И, наконец, последнее: в нашей стране, где сплошь и рядом бал правят исключительно пидоры, баба с яйцами – это далеко не худший вариант. Равно как и образ жизни… У меня всё…

С этим словами подполковник отодвинул от себя пустую сковороду и, уже расслабленно, сменив интонацию на примирительную, попросил:

– Лидк, будь человеком – кваску плесни, пожалуйста…


* * * * *

…На Юго-Западе Петербурга, кварталы которого ортодоксальные старожилы и за Питер-то не считают, троллейбус – весьма востребованный вид транспорта. После маршруток, конечно. Все дороги отсюда, так или иначе, ведут лишь в одну сторону – к метро. Вот именно туда сейчас и направлялись оперуполномоченный «карманного» отдела Ольга Прилепина и ее восьмилетний сын Денис.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю