355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Чернецов » Серебряный осел » Текст книги (страница 6)
Серебряный осел
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:18

Текст книги "Серебряный осел"


Автор книги: Андрей Чернецов


Соавторы: Владимир Лещенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Потерпите еще чуток, детки! – подбадривал их леший. – Скоро все кончится. Вот только солнышко взойдет!

И они терпели.

 
Си, Хоренна, ли ко торро.
Ах э сито ку ва мано.
Буле кьято ик, Хоренна.
Ри то ванно да ку яти…
 

Большая морская черепаха, щелкая клювом, поползла к Орланде.

Амазонка, не раздумывая, прыгнула на спину рептилии. Принялась что есть мочи колотить скрамасаксом по панцирю, только все без толку. Попыталась достать черепашью шею или, на худой конец, лапу, но и там и сям оказалась чешуйчатая броня.

Прямехонько в клюв животного впилась голубая молния, пущенная метким лешим. Черепахе хоть бы хны. Все ползла, медленно, но неумолимо приближаясь к тартесскому царю-беглецу и несостоявшейся монахине.

В бессильной злобе Орландина хлопнула ладонью по узорчатому доспеху (из чего он только у твари сделан!).

Черепаха вдруг застыла на месте, как конь, почувствовавший узду, натянутую сильной рукой наездника. Неспешно повернула голову и уставилась на оседлавшую ее деву желтыми немигающими глазами. Чего, мол, хочешь?

– Вон, вон пошла! Убирайся прочь!

И для верности еще пару раз ударила рукой по панцирю.

Рептилия закатила глаза, будто раздумывая, а стоит ли слушаться повелений этого странного существа. Потом… кивнула и, развернувшись к Кару и Орланде хвостом, проковыляла к борту и плюхнулась в море. Прознатчица, не ожидавшая подобной реакции, еле успела спрыгнуть.

С удивлением посмотрела на свою ладонь. И что в ней такого? Может, черепаха по простой ласке истосковалась?

Или…

Или все дело в невзрачном черном колечке, подаренном ей Смоллой Смолёной при побеге сестер из Сераписа? Старая огнеметчица говорила тогда что-то в том духе, дескать, этот перстенек дает власть над всякими Древними Народцами. Орландина не придала тогда значения болтовне матушкиной подруги, но ее подарок с мизинца не снимала. Ужели это он так подействовал на безмозглого выходца из пучины?…

Додумать она не успела, ибо в эти минуты из-за горизонта выплыл сияющий Ра-Гелиос на своей золотой колеснице.

И все закончилось.

Первым бесшумно ушел под воду живой утес кракен. Еще пару минут из разом заголубевшей воды грозно глядели на людей его желтые глазищи, а потом исчезли без следа. За морским владыкой сгинула и его свита.

И если бы не останки поверженных врагов, заполонившие палубу «Октавии», ничего бы не напоминало о недавнем побоище.

– Мама миа! – возопил невесть откуда взявшийся капитан судна. – Кто мне возместит убытки?!

– Заткни пасть, урод! – прикрикнула на него Орландина, устремившаяся к осевшим на доски сестре и мальчику. – А то сейчас я тебе устрою «приятную прогулку»!

Глава 7
МОРЕ И БЕРЕГ

– Ну и шторм, хозяин! – В каюту влетел кормчий-иллириец, выжимая бороду широкой татуированной ладонью. – Ну и шторм! Трезубец Нептуна мне в… – Он закашлялся. – Шторм, это ж надо! Похлеще, чем в южных морях!

– Ничего, – бросил Горгий. – «Нереида» суденышко крепкое, из лучшего куявского дуба как-никак. Выдержит.

При последних словах оба пассажира, закусывавших за столом гостеприимного капитана, испытали немалое облегчение.

– Выдержать-то выдержит, – отдышавшись, продолжил кормчий, при этом поглядывая в сторону хмурившихся парней. – Другого боюсь – не снесло бы нас на скалы. Потому как если налетим на риф, то при такой погодке отойдем напрямки к Плутону в гости. Удивительное дело – нас на юго-запад уже пятый час несет. Так что, получается, плывем мы уже аккурат по Ахайе. Нет, как хочешь, хозяин, а не простая это буря, – повторил он, не забыв подмигнуть путешественникам. – Как будто кто нарочно наколдовал.

В этот момент «Нереида» в очередной раз рухнула в пропасть. Весла судорожно забили по воде, помогая судну вскарабкаться на зыбкую сине-зеленую гору, но надвигавшиеся сзади валы догнали кораблик, нависли над палубой, прокатились по ней.

Помянув в короткой фразе полдюжины богов, кормчий выскочил из единственной каютки «Нереиды», оставив хозяина и пассажиров в одиночестве.

С палубы донесся его хриплый рев:

– Паруса долой! Все свободные – на весла. Да пошевеливайтесь, олухи царя морского! Кого смоет за борт, тот отправится прямо к Моредержцу Нептуну! Если его кракены с тритонами не сожрут!

И спустя несколько минут отчаянный крик впередсмотрящего, перекрывающий свист бури:

– Впереди земля!

Капитан, извинившись перед почтенными гостями, удалился.

– Хвала Хонсу! – выдохнул белокурый юноша. – Итак, наши мучения подошли к концу!

Его старший приятель ничего не ответил. Пощипывая небольшую козлиную бородку, он думал о том, не поспешил ли блондинчик возносить хвалу небожителям.

Некстати вспомнился неприятный разговор, состоявшийся накануне их отъезда из Брундизия.

– Знаешь, что я с тобой сделаю, Гавейн? Я велю набить из тебя чучело! Как раз сейчас – Ланселат прошелся взад-вперед, поскрипывая новенькими сапогами из турьей кожи. – Как раз сейчас пошла мода – в богатых домах ставить чучела обезьян… Десяток монет за тебя выручишь, а большего ты и не стоишь…

– Виноват, дукс!

– Не называй меня не принадлежащим мне титулом, не поможет!

– Виноват, командор!

– Дармоеды! – рявкнул трибун. – Зачем я взял вас на службу? Жрать и пьянствовать на деньги Артория? Или дело делать? Разве все было так сложно? Всего-навсего съездить в Дельфы, передать письма и шкатулку, кому надо, устроить шум и вернуться обратно! Дело, с которым справится любая девчонка из борделя! Мужчины! Воины! Олухи!

– Виноват! – как попугай повторил Гавейн.

– Нет, пожалуй, чучело из тебя не выйдет. Слишком тупая рожа для обезьяны. Может, продать тебя в термы? Твоя задница правда тощевата, но для второразрядных клиентов сойдет. Для всяких развратных ахайцев, у которых не хватит денег на свеженького мальчика…

Гавейн молчал, лишь выпученными глазами и жалким видом демонстрируя, что такая перспектива его никоим образом не устраивает.

– Послушай, – вдруг спросил проконсул Сераписский. – А может? я идиот? Может? я чего-то не понял? Может? это ты – хороший и ловкий слуга нашего общего господина, а я – никчемный болван?

Проштрафившийся воин предпочел промолчать.

– Итак, давай по порядку. Вы двое были отправлены к нашим друзьям в Дельфы, чтобы доставить… известному лицу шкатулку и письмо, кое-что передать на словах и помочь ему разобраться с делами. На все про все вам хватило бы недели-двух. Я прав?

Гавейн мысленно попрощался с жизнью.

Когда Ланселат начинал говорить с провинившимся вот так, обстоятельно и спокойно, с этой своей легкой улыбкой, то пиши пропало…

– Вместо этого…

Трибун вытащил из стола коробочку с лаковым рисунком, распахнул ее, вынул свернутую из бурых листьев палочку, понюхал и, саркастически хмыкнув, положил ее обратно.

«Сигарилла из Аунакского королевства, две сестерции штука», – механически отметил несчастный рыцарь Круга Стоячих Камней.

– Вместо этого вы вляпываетесь в какую-то дикую историю, теряете вверенный вам груз, деньги, творите Хонсу знает что, твой приятель куда-то пропадает, и в итоге ты вызываешь меня способом, какой можно применять лишь в крайнем случае, и несешь полную околесицу…

Гавейну просто нечего было возразить.

Все было именно так.

И то, что им так и не удалось в назначенный день погрузиться на корабль (а все его проклятая жадность), и идиотская драка в портовой гостинице, и зарубленный стражник, и всякие штучки потустороннего свойства. Бегство по лабиринтам грязных улиц, куда-то исчезнувший Парсифаль, и в итоге – использование талисмана Мерланиуса.

– Я бросаю Серапис, вверенный мне Арторием… и августом, конечно, – поправился он, – и лечу к тебе. Кстати, почти полдня болтался в небе на спине создания, которое предпочел бы не видеть еще тысячу лет.

Гавейн вздрогнул.

Ланселат и впрямь примчался сюда, в окрестности Брундизия, на ездовом драконе – сыне той самой твари, которую они видели в Тартессе, правда мельче размером.

– А ты мне толком не можешь объяснить, какого Плутона вы сорвали сверхважное задание?! Между прочим, полет на драконе – не самое приятное путешествие!

(Тут Гавейн был полностью согласен с шефом.)

– Вот что, не стану я тебя продавать в термы. Жалко… бедных клиентов. Верну-ка я тебя Мечехвостам. Надо думать, там про тебя не забыли.

Проконсул хищно прищурился.

– Дароносица, – начал он загибать пальцы, – два креста с камешками (а камешки-то были отборные!), да еще подрезанный служка храма. Помнится, Мечехвосты имеют от августа привилегию суда по преступлениям своих против ордена? Я прав? Напомни, ты ведь там три года ошивался…

Мир покачнулся перед очами незадачливого порученца Ланселата.

Он пришел в себя, лишь обнаружив, что целует запыленные сапоги своего начальника, бормоча что-то вроде: «Нет, нет, только не это… Искуплю… Жизнью клянусь…».

Покачав головой, трибун брезгливо высвободился из объятий подчиненного, повернулся и направился к двери.

– Постойте, господин, не губите! – кинулся на карачках Гавейн следом за Ланселатом.

– Ну, чего тебе? – насмешливо передернул тот плечами.

– Я думаю, неспроста это все было! Кто-то против нас все это подстроил! И еще этот осел…

– Какой еще осел? – отмахнулся полководец. – При чем тут вообще осел?

– На том корабле, на который мы не сели по моей оплошности, был осел! Осел! Я понял – это был тот самый осел!! Я его узнал!

Рыцарь выкрикивал слова, будто в горячке.

– Он нас выследил!

Сейчас с Гавейном произошло то, что хорошо когда-то поняли авторы пословицы: «Один дурак может сказать такое, что сотня мудрецов не разберет».

Его отчаянная попытка оправдаться, заставившая парня импровизировать и выдумывать оправдания прямо на месте, неожиданно попала в точку.

– Ты рехнулся, братец ты мой? – Теперь Ланселат откровенно рассмеялся. – Какие еще могут быть ослы, кроме вас двоих?

– Выслушайте меня, командор, прошу… Значит, так, – волнуясь, начал он повествование. – Когда два месяца назад мы с этим пед… ну, с Перси, по велению святого отца нашего прибыли в Тартесс…

– Хорошо, пока ты прощен, – молвил Ланселат, когда Гавейн умолк. – Пока, – добавил многозначительно. – А сейчас иди, вызволяй своего напарника. Он находится во «Льве и кастрюле». Тоже хорош, красавчик. Нашел время по лупанариям прятаться! От Мерланиуса и на том свете не укроешься!

Гавейн судорожно сглотнул.

И когда это трибун, прибывший в Брундизий всего два часа назад, успел отыскать Парсифаля? И как тот оказался в лупанарии? Вот же сучара! Хоть все лети в тартарары, а у него одно на уме.

– И очень тебя прошу. – Проконсул Сераписский достал из ящичка сигариллу и с блаженной улыбкой стал ее нюхать. – Не болтай о том, о чем говорил со мной. Как оправдаться перед понтификом за про вал – это моя забота. Думаю, время, чтобы все исправить, у вас еще есть.

Оставшись в одиночестве, трибун погрузился в тяжелые раздумья.

Ланселат уже давно начинал сомневаться в том, что Арторий поступил правильно, вняв советам Мерланиуса.

Слов нет, наместник Британии умен, а его затеи всегда заканчивались успехом. Но он почему-то считал себя абсолютно неуязвимым и любил играть с судьбой в опасные игры. Ланселат же полагал, что самое главное в их деле – вовремя остановиться.

Если бы правитель спросил совета у него, то он уже давно бы настоятельно просил сделать перерыв в той гонке, которая шла уже скоро пятый год. Может, нужно затаиться и всего-то подождать, когда дряхлый август покинет этот мир?

И вот теперь свежеиспеченный правитель Сераписа с тщательно подавляемым испугом спрашивал себя вслух: а могут ли они остановиться? Точнее, позволит ли им это Мерланиус.

Впрочем, ответ напрашивался сам собой.

К счастью для Гавейна, он не слышал этих панических мыслей вслух своего отца и командора, бодрым шагом направляясь к лупанарию «Лев и кастрюля».

О-о, у рыцаря были на сей счет далеко идущие планы!

Ночь, вернее предутренний час, когда над землей еще царит темнота, но звезды уже начинают гаснуть в бледнеющем небе, выдалась у Мерланиуса беспокойной.

Он стоял в холодном мрачном подземелье, сжимая свой посох. Тот светился и сиял, бросая неяркие отблески на алтарь.

Владыка Стоячих Камней вытянул руку, и мертвенный отблеск пробежал по чешуйчатой коже застывшего на каменном полу гигантского существа.

Окажись тут Стратопедавт, он, пожалуй, решил бы, что перед ним еще одна древняя тварь, которую его Учитель пробудил от тысячелетнего сна.

И ошибся бы, ибо такие существа никогда не обитали на Гебе, да и нигде вообще. Это было целиком и полностью творение верховного понтифика Британии.

Исполин шевельнулся.

Его огромное тело сгибалось еще с трудом, руки дрожали, челюсть отвисла, придав лицу странное выражение: казалось, он изумленно уставился куда-то вдаль, хотя перед ним была лишь сырая и темная стена грота.

Торопливо захлопали жаберные крышки на бычьей шее, затем сипло, как кузнечные мехи, задышали легкие.

Постепенно, с трудом ему удалось сесть, выпрямиться, придерживаясь ладонями – каждая с тарелку. Челюсти клацнули с глухим лязгом, и жабий лик приобрел некое осмысленное выражение.

Сделав последнее усилие, чешуйчатый встал, вытянулся во весь рост, покачиваясь и возвышаясь над Мерланиусом на добрых две головы.

Он был громаден – человекоподобный великан с черной кожей, под которой виднелись тяжелые мышцы. Длинные руки, с семью пальцами, кривые когти, шкура, сходная с крокодильей, мускусный тяжелый запах… Ощущение силы и смертельной угрозы во всем облике.

– Повинуйся, – приказал человек в леопардовой шкуре.

– У-у-у… – произнес гуманоид. – Ты-ы… Я…

– Ты – мой раб, – сказал Мерланиус. – Я – твой господин. Ты создан, чтобы выполнять мою волю.

Создание сделало несколько шагов к понтифику, протягивая лапу с семью смертоносными ножами.

Потом, вдруг захрипев, упало на камни, дернулось несколько раз в судорогах и затихло.

– Дерьмо Осириса! – вполголоса выругался Мерланиус. – И этот подох!

Трехнедельные труды насмарку.

Да, ему явно не повезло с миром.

Если бы тут водились П'тилай-йи, дети Спящего в Бездне, можно было бы договориться с ними. Будь тут возможность получить нормальное оборудование и имейся у него чуть больше Силы, и проблем не было бы никаких. Тогда бы он легко сотворил первоклассного хурсарка.

Но запаса собственной маны у него до обидного мало, и расходуется она здесь ох как быстро, так что потом приходится долго ее восстанавливать, заимствуя из других «источников». От иных миров здешняя галактика почти отрезана (так и напрашивается – запечатана), а местные носители Силы на редкость злобные создания и упорно отказываются добровольно повиноваться чужаку или делиться с ним магической энергией. И нет здесь ни могучих Глубинных, ни злобных дроу.

Хорошо хоть морские гады слушаются. Да и то проколы бывают. Вот, например, как на днях с этим безмозглым кракеном. Кто же знал, что на него так гипнотически подействует обычное заклинание, пропетое мальчишкой.

Быстрее бы добраться до Книги. Без нее совсем туго.

Правда, аборигены научились неплохо мастерить зомби – но как воины те бесполезны.

А ему нужны именно воины.

«Эх, какой был экземпляр», – с грустью посмотрел Мерланиус на дело своих рук и ума.

Амфибия, способная жить и на суше и под водой, шкуру возьмет только лучший булат, бегает вдвое быстрее лошади, а реакция – четырехкратная человеческая! И к тому же отчаянно храбрая и не имеет мозгов!

К сожалению, настоящую армию из подобных монстров не сформируешь – магические твари бесплодны, но, по крайней мере, обзавелся бы отрядом превосходных и почти неуязвимых бойцов, одним своим видом внушающих страх.

А такой отряд может очень пригодиться.

Еще раз посмотрел на могучую тушу, уже начавшую разлагаться.

Немножко от морского тритона, малость от крокодила, чуть-чуть от африканского токолоша (ох, и попотеть же пришлось, чтобы поймать эту нечисть). И остальное – от человека. Сколько трудов и Силы потрачено, чтобы срастить в единую плоть эти разнородные элементы, как пришлось повозиться с инкубатором, а в результате – мало того, что тварь подохла почти сразу после оживления, так еще оказалась склонной к неповиновению.

Ну это у нее от человека – люди всегда были и будут дикими и необузданными.

Мерланиус взмахнул посохом, намереваясь уничтожить плоды своих неудачных трудов. Но ничего не вышло – лишь на секунду зажегся слабый ореол вокруг огромной массы мертвой плоти.

Зато запах резко усилился.

Зажимая нос, верховный понтифик поспешил убраться из пещеры.

Глава 8
БОЛЬШОЙ ОБЛОМ

– Как так, все места заняты?! – возмущалась Орланда, грозно наступая на простата. – Мы что, в цирк собрались на гладиаторские бои? Или в театр на премьеру новой пьесы Ромула Виктуса?!

– И вообще, что здесь у вас за бардак?! – приступала с другого бока Орландина.

Бедный простат – жрец Аполлонова святилища, заведовавший хозяйством, – не знал, куда спрятаться от напористых близняшек.

А тут еще за их спинами маячит толстый усатый мужик, вооруженный мечом, а с ним нахальный юнец, презрительно кривящий губы и посверкивающий голубыми глазами. Не говоря уж о наглом осле, скалящем зубы; рыжей, бесхвостой, волосатой и (чудны дела твои, Феб-милостивец) рогатой обезьяне, что-то лопочущей на своем зверином языке, и злобной крысе, сидящей на плече одной из сестер и истерически визжащей на весь храм.

Ну и компашка подобралась.

И как им тут втолкуешь, что опоздали они на пророчество.

По правилам, освященным веками, оракул можно вопрошать не чаще одного раза в месяц. В седьмой день каждого месяца, за исключением трех зимних, когда благой бог Аполлон отсутствует в Дельфах, скитаясь по белу свету и присматривая за порядком, пифия занимает свое место у оракула и дает прорицание тем, на кого указывал жребий.

Эти шумные паломники прибыли в город только вчера, когда до момента обращения к богу оставалось всего четыре дня и жеребьевка уже состоялась. Отобраны десять кандидатов на получение предсказания, из них сформирована очередь. Все, разговор окончен. Ну и что с того, что совершили омовение в Кастальском источнике? На здоровье!

Прошли испытание на угодность Аполлону? Все жертвы были благополучно приняты Сребролуким? Так хвала ему и честь вам. И нечего тут качать права, никто вас не надувал и не грабил. Ведь добровольно же привели своих коз на заклание? Вам что, жалко каких-то трех паршивых козочек для великого победителя змея Пифона? То-то же. Очень нужно прорицание?

Так оно всем необходимо! За этим и едут сюда люди со всех концов Геба-батюшки. Что делать?

Приезжать на следующий месяц. Или подождать прямо в Дельфах, так вернее будет. Хотя нет никакой гарантии, что в другой раз жребий укажет именно на них. Это ведь дело случая и воли тресветлого Феба. Нельзя ль как-нибудь подсобить? А можно к другим гадателям обратиться, хотя бы и прямо тут. Не такое уж у них дело важное… Важнейшее? Ну тогда ждите… Нельзя ль как-нибудь подсобить? Вы что имеете в виду?!

Что за гнусные предложения! Как можно заподозрить скромного слугу божьего в мздоимстве?! Да у них денег не хватит, чтобы подкупить жреца Аполлонова храма! Пятнадцать ауреусов? Двадцать? Сорок?! Хм-хм. Говорил же, что не хватит.

Да и кого прикажете выбросить из очереди? Вторую жену Сухумско-Боспорского царя Митридата Восемнадцатого? Чрезвычайного и полномочного посла богдыхана Чжунго Мао Сяопина? Вендийского махараджу Джавахарлала Ганди? А может быть, легата первосвященника Новоиерусалимского Петра-Павла Седьмого, кардинала Адриана?

Что значит чушь?! То есть как невозможно?! Почему это не может христианский первосвященник обратиться к великому Фебу за прорицанием? Вера не позволяет? Так это, выходит, я вру?! Вот, глядите сами. Черным по белому записано: «по личному распоряжению Петра-Павла Седьмого». Что, съели?!

Сами видите, одни первые лица. Есть среди вас кто-либо равный им по рождению или положению? Царь там или верховный жрец?

Ой, малыш, да не наседай ты так. Правильно, господин, держи его покрепче. А то он нервный какой-то.

И вообще. У меня обеденный перерыв… То есть обедню править надо. Аполлону Драконоборцу трапезничать пора.

Так что прошу на выход. Все свободны!

А еще полчаса назад, когда они вступили в этот храм, казалось, что все уже позади.

Орландина выругалась про себя, вспомнив идиотский восторг, охвативший ее у храма Аполлона.

Впрочем, неудивительно. Высокое, протянувшееся на целый квартал сооружение, заставившее ее восхищенно цокнуть языком, не имело себе равных. Ни в Сераписе, родном городе сестер, ни даже в Риме не было таких больших зданий.

Фасад был в изобилии украшен портиками, балюстрадами с коваными решетками в виде замысловатого орнамента из цветов.

Все это венчал даже не огромный, а просто-таки исполинский купол.

Войдя в храм и сделав всего лишь несколько шагов, Орландина остановилась, открыв рот в благоговейном трепете перед увиденным.

Воительница еще никогда не видела такого огромного и роскошного зала. По центру здания, высоко над огромными сводами, возносился купол, украшенный замысловатыми фресками. Со стен свисали многоярусные золотые, а может, позолоченные канделябры с египетскими вечными лампами. Орландина вспомнила слушок, что один из кельтских храмов был стерт с лица земли взрывом, когда премудрые друиды пытались раскрыть их секрет.

Солнечные лучи, проходя сквозь разноцветные стекла витражей, отражались мириадами разноцветных бликов. Широкие коридоры этажей выходили на галереи, по которым чинно прохаживались жрецы-служители и прочая человеческая мелочь – а кем же еще могли быть люди в таком храме, как не мелочью?

– Ты была в подобном храме когда-нибудь? – осведомилась наемница.

Орланда посмотрела на сестру таким взглядом, словно та спросила, была ли она когда-нибудь в аду?

И буркнула под нос что-то вроде: «Прелесть языческая».

А потом, не скрывая иронии, объяснила: то, что ее образованная и умная сестра принимает за храм. – это Булевтерий священного города Дельфы, где в праздники собираются отцы города и служители Аполлона для торжественных мероприятий, заседают священные коллегии, а заодно ведут, так сказать, предварительный прием жаждущих обратиться к оракулу.

Но, видать, великолепие проняло и ее.

Так они бы и стояли невесть сколько времени, если бы Будря не взял дело в свои руки. Не обращая внимания на толпы людей, снующих по помещению, он направился к огромной, богато украшенной стойке, протянувшейся вдоль дальней стены помещения.

И вот тогда-то они и услышали отповедь. Не положено и все.

Да, полная… неудача выходит.

Столько сил, столько средств потрачено на то, чтобы добраться до священного города, а получается, что все напрасно. Не вовремя, видите ли, прибыли.

А ведь еще вчера они были полны надежд.

Как радовался серебряный ослик, когда узрел вожделенный для каждого поэта Кастальский ключ – источник вдохновения и пророческой силы.

Стир чуть ли не вприпрыжку поскакал к роднику, намереваясь плюхнуться туда всеми четырьмя ногами сразу, нырнуть по самую челку. А вдруг Чудо случится уже прямо здесь и сейчас? Вот только коснутся брызги святой воды ослиной шкуры, и она тотчас же спадет, явив миру обновленного поэта Стира Максимуса…

Орланда еле удержала стихотворца за уздечку.

Вокруг источника была выставлена вооруженная стража. Купание вьючного животного в Кастальских водах вполне могло быть принято за святотатство и богохульство. Длинноухого могли тут же порешить на месте, а его «хозяев» заточить в узилище.

Став в очередь за свидетельством об обязательном ритуальном омовении, паломники принялись совещаться.

Бывшая послушница категорически отказывалась прикасаться к воде, взятой из языческого ключа. Хоть месяцы странствий и общение со всевозможной «нечистью» и сделали девушку менее щепетильной кое в каких вопросах веры, но была определенная граница, переступать которую она не желала. В частности, по вопросам таинств и обрядности. Омовение в источнике, принадлежащем одному из главных «поганских» богов, как считала Орланда, могло вполне сойти за обряд посвящения, а значит, смыть с нее святое крещение.

Сошлись на том, что свидетельство получит одна Орландина. В принципе, зачем им с сестрой две бумаги и два пророчества? С лихвой хватит и одного на двоих.

Кару его религиозные убеждения не запрещали просить совета у чужих богов. Притом же Аполлон вряд ли относился к «чужим». Уже давно владыки Тартесса включили его в государственный пантеон и частенько обращались к Дельфийскому оракулу за советом. Вот и сейчас, как узнал по прибытии в город царь-беглец, в Дельфы прибыло посольство от его дяди Аргантония, пожелавшего испросить у Феба благословения на долгое и счастливое царствование.

Будре, признаться, было все едино. Можно купаться, а можно и не купаться. Как прикажет ясный пан круль. Лишь бы вода не была холодной. А то потом какая хворь-простуда прицепится. Одни сплошные расходы!

Лешему, по статусу лесного князя, никакого свидетельства не требовалось. Но испить святой водицы куявскому гостю давно хотелось. Так что он попросил амазонку зачерпнуть полфляжки и на его долю. Вторую половину выбрызгают на Стира, когда отойдут от Кастальского ключа на приличное расстояние.

Хотя, усомнился козлорогий, на этакую большую тушу столь малой толики влаги может не хватить.

Певец обиделся.

В общем, процедуру прошли. Бумаги получили. А вода, понятное дело, рапсоду не помогла. Наверное, требовалось более радикальное лечение.

Орланда грешным делом напоила Кастальской водицей даже Ваала. А вдруг и под его пушистой шкуркой скрывается какой-нибудь зачарованный принц? Хоть кусик и не умеет говорить, как его серебристый приятель, но тоже ох как умен, да и уши также большие. Не сработало и тут, увы.

Вторым этапом было испытание всех явившихся, для того чтобы узнать, угодны ли они Аполлону.

Это испытание состояло в жертвоприношении.

Жертва, обычно коза, иногда овца, бык или дикий кабан, подвергалась жрецами внимательному осмотру.

Прорицание нельзя было получить, если жертва не дрожала всем телом, пока жрецы не совершают возлияния. Недостаточно, чтобы она вертела головой, как при других жертвоприношениях. Требуется, чтобы все члены бедного животного дрожали, словно во время конвульсий. Это испытание применялось только в отношении коз, как наиболее частых претендентов на роль жертвенного животного (козы в Ахайе всегда стоили дешево, а потому были по карману большинству паломников). Что касается быков и диких свиней, то им подносили жертвенной ячменной муки и стручкового гороха. Если они отказывались есть, то эти животные браковались. Но подобная выбраковка по понятным причинам бывала редкой.

Все три козы, предназначенные нашими паломниками для заклания, дрожали так, будто увидели перед собой стаю голодных волков.

Неокор – хранитель храмового имущества – благосклонно кивнул и указал пальчиком на загон, куда надлежало поместить животных.

Будря было возмутился. Лех наивно полагал, что их козочки должны быть зарезаны и зажарены в жертву прямо на месте, на глазах дарителей. А тут такая лажа.

Кто поручится за то, что эти самые козы через какой-нибудь час снова не будут проданы на базаре другим паломникам? Потом третьим, четвертым… А прибыль, соответственно, поделят между неокором и продавцом.

Наверное, слова вояки попали не в бровь, а в глаз. Потому как жрец закашлялся, затем покраснел, а потом, не стыдясь скопления народа и своего бога, немым изваянием застывшего на месте священных жертвоприношений, выдал такую «антибудрику», что сам обличитель Одиссея Терсит удавился бы от зависти, что не он ее произнес.

Священнослужитель уже поднял руки, чтобы торжественно порвать свидетельства об их богоугодности и проклясть святотатцев, но ауреус, вовремя сунутый Каром в десницу неокора, исправил положение.

И теперь все это Сету под хвост.

Железное слово ОЧЕРЕДЬ стало для них камнем преткновения.

Оставалось только надеяться, что сиятельный Аполлон смилуется над их муками и чем-нибудь да поможет.

Стир был, пожалуй, единственным из их компании, кто не унывал.

Презрительным взглядом проводил он совсем упавшую духом Орландину, которая ушла в город, «чтобы развеяться».

Иди, иди, предательница!

Следом за ней улизнула и неразлучная троица мужчин: Кар, Будря и леший.

Эти вообще никак не мотивировали свою отлучку. Наверное, пошли по дельфийским злачным местам.

Ну ладно князь лесной с телохранителем, всплеснула руками несостоявшаяся монашка. Взрослые дяди все-таки. Но пацана несовершеннолетнего зачем за собой тащить?! Рано ему еще всякими разными непотребствами заниматься.

Поэт не разделял мрачных настроений Орланды. Пусть себе парни оторвутся. В таких обстоятельствах чаша доброго вина – лучшее утешение.

– Ты Кару мать родная, сестра или возлюбленная? – недоумевал рапсод.

Девушка покраснела.

– Все мы братья и сестры во Христе, – скороговоркой пробормотала она, продолжая осуждающе сверлить спины удалявшейся троицы.

– Вот что, сестрица, – елейным тоном заговорил с ней наследник Гомера. – Все меня бросили, кроме Ваала.

Кусик, как всегда, устроившийся на ослиной спине, подтвердил слова друга довольным визгом.

– Если ты такая добрая, то почему бы тебе не сводить меня к какому-нибудь местному чародею. Вдруг он меня и без помощи оракула исцелит, да простит мне пресветлый Феб кощунственные речи.

Ланда задумалась.

Почему бы и нет? Все лучше, чем сидеть сиднем, пока другие развлекаются.

Но вот вопрос: как раздобыть адрес такого лекаря, который бы и лечил на совесть, и брал за это по-божески. Или, скорее, «по-человечески». «Божьи» расценки за те или иные услуги привели Орланду в замешательство. Ну и хапуги эти языческие истуканы!

Надобно бы у кого-либо из местных жителей проконсультироваться, кто из служителей Эскулапа пользуется в этом сезоне наибольшей популярностью.

Охотников помочь красивой провинциалке было навалом.

Уже в таверне их гостиницы двое или трое молодых людей вызвались проводить ее к самым лучшим врачам Дельф.

Однако девушка решительно отвергла их предложения. Знаем мы вас. Одно на уме.

Немного поосмотревшись, она подошла к бодренькому старичку, посасывавшему пиво в дальнем уголке заведения.

– Простите, дедушка, можно вас угостить? – обратилась к нему вежливо.

– Отчего же, дева, нельзя? Эй, Толстяк, принеси-ка своего, фирменного!

Он подмигнул хозяину таверны, и тот живенько притащил кувшинчик пенящегося напитка. В нос Орланде ударил терпкий и пряный аромат.

– По особым рецептам готовлю! – похвастался пивовар. – Лучшего пива во всех Дельфах не сыскать! Не изволите ли стаканчик?

– Ой, нет, спасибо. Рано еще.

– Для хорошего пивка никогда не бывает рано или поздно! – наставительно произнес Толстяк. – Вон, некоторые доктора даже пользуют этим благородным напитком от пропасти всяких разных хворей…

Орланда подумала, что болезнь Стира не того свойства, чтобы лечить ее пивом. Иначе серебряный осел уже давно вылакал бы не одну бочку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю