Текст книги "Плохое время для чудес (СИ)"

Автор книги: Андрей Уланов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Глава 12

В которой Фейри Грин дожидается булочек

Заведения со столиками прямо на улице популярны в Коррезе. На узких тротуарах Клавдиума с трудом хватает места для чистильщиков обуви, лоточников и прочих, там с трудом удается втиснуть даже небольшую лавку. «Легкие закусочные» изредка располагаются в общественных парках, но чаще все ограничивается теми же лотками. Кто хочет не просто перекусить на ходу, идет под крышу.

Закусочную с псевдо-романтическим названием «Под всеми парусами» устроили как раз в коррезском стиле. Стулья и столики выставили прямо на тротуар, заставляя пешеходов обходить загородку по мостовой. Обозначавшие же те самые «все паруса» зонтики-тенты защищали сидящих от солнца, возможного дождя и чаячьего помета – судя по многочисленным потекам на ткани, он представлял наибольшую опасность. Близость гномского предместья сказалась в явном отсутствии пресловутой «легкости». Столы и стулья щеголяли массивным, с вычурными завитками, чугунным литьем, а сиденья и столешницы из дерева запросто могли выдержать как вес почтенного гнома в броне, так и его же удар кулаком в порыве чувств. Отсутствие в меню обожаемого бородачами пива компенсировалось наличием пяти вариантов «кофе по-гномски». Судя по крохотным дозам и названиям вроде «Жажда Смерти», нечто бьющее по сердцу… а судя по цифрам рядом – еще и по кошельку.

Впрочем, на одних только гномов хозяева заведения не рассчитывали, что не могло не радовать.

– А почему не взяли «кофе по-эльфийски»? – дождавшись, пока официант отойдет от нашего столика, с любопытством спросил Аллан.

– Потому что вы, аранийцы, почему-то называли так отвар из желудей. Во-первых, он к Великому Лесу никоим боком, а во-вторых, вы его заваривать правильно не умеете.

– Останься с нами Тайлер, – лейтенант снова взялся за меню, – наверняка бы сказал, что первое утверждение противоречит второму.

– Лучше скажите, зачем тебе потребовался тот кортик? Я же умираю от любопытства.

– И наверняка же навоображала не меньше пяти эпических историй с трагическим финалом? – Аллан огляделся по сторонам и, достав из недр пальто искомый предмет, положил него на стол.

– Так называемый «выпускной» кортик гардемаринов «королевской мореходки». Кто побогаче, сразу меняют его на более элегантно выглядящее оружие. Другие ждут производства, есть и такая неписаная традиция. Мне вручили… в общем, подарили, те от кого я совсем не ждал подобного подарка, по случаю сдачи на чин лейтенанта. Наверное, и к лучшему, мичман все же не совсем офицер, а так, промежуточная форма жизни. Да и в той дыре, где я пребывал по воле Их Лордств, парадным оружием разве что корабельных тараканов насмешить. В любом случае, для большинства выпускников «выпускной» кортик представляет собой разве что сентиментальную ценность. Некоторые хранят, некоторые… в ломбард порой и не такое попадает. Мой собственный дома где-то валяется, месяц назад едва спас его из корзины для прачечной. Так что, – Аллан пожал плечами, – никакой драмы может и не быть.

– И все же ты схватил его.

– Ну, – сейчас, размышляя над своим поступком, О’Шиннах выглядел озадаченным, – показалось, что так будет правильно. Не знаю почему. Ему там было не место.

Взяв кортик, он покрутил его в руке, выдвинул клинок из ножен.

– Почти такой же, как мой. Кожа, латунь… Тайлер наверняка скажет, что сталь так себе, а заточка вообще ужасна.

– Их можно как-то различить?

– На хвостовике выбит номер, – Аллан со щелчком вогнал лезвие обратно в ножны, – но нужно разбирать рукоять. Вернемся в Клавдиум, отнесу в «мореходку», пусть проверят архив. И вообще, – наигранно бодрым тоном добавил он, – давайте лучше обсудим вашу покупку. Странный комплект: стилет с граненым «шилом» и нож в эскишехирском стиле.

– Этот вовсе не восточный стиль, – возразила я, – а эльфийский.

– Разве? А как же поговорка «прямой, как меч у эльфа»?

– Эльфийский, – настойчиво повторила я, – просто старый.

По лицу Аллана явно читалось: если он и поверил, то явно не до конца. Люди привыкли мыслить стереотипами. Эльфийский воин для них гвардеец в бело-золотом доспехе и крылатом шлеме, а вовсе не воин в маскировочной накидке с пневматической винтовкой. Им трудно принять мысль, что и эльфы могут меняться. Пусть даже с трудом и медленней, чем некоторые другие расы.

От необозримости чтения дальнейшей лекции на тему нашего неоспоримого превосходства меня избавили булочки с тмином. Свежие, безумно вкусно пахнущие, с нежно хрустящей корочкой и к ним…

– Ты опять взяла кровь свежеубитых фруктов? – лейтенант с недоверчивым видом заглянул в мой коктейльный бокал. – Сейчас не сезон для клубники, Фейри.

– …сказал человек, заказавший кружку козьего молока.

– Так оно свежее. Коз в Скаузере держат на удивление многие, – возразил Аллан. – Как и свиней. Не спрашивайте как и зачем, но я их вчера слышал. И осязал.

– Соболезную, – буркнула я, вгрызаясь в булочку, – твоим органам осязания.

Традиционно аранийцы рассматривают булочки лишь как необязательную составляющую чаепития. Отсюда простоватый вкус, тесто без дрожжей, мягкая, легко крошащаяся текстура. Плотные, с хрустящей корочкой, упругим мякишем и разнообразной начинкой обычно пекут выходцы из Мейнингена или Вальдека.

– Спасибо. Кстати, похоже, к нам направляется твой друг. Аккуратный пожилой джентльмен, сюртук «в ёлочку», такие начали входить в моду при прошлом короле.

– Похоже, – кивнула я, отвлёкшись на миг от поедания булочки. Стук трости о булыжник, шаги, тяжелое, сбившееся дыханье… инспектору Миллингтону определенно стоило бы уделять больше внимания прогулкам на свежем воздухе.

– Мисс Грин… сэр…

– Лейтенант О’Шиннах, – Аллан подвинул стул от соседнего столика. Инспектор кивнул и принялся пристраивать на спинку плащ, который до этого нес в руках.

– Миллингтон… рад знакомству, – инспектор тяжело опустился на стул, – тут можно заказать лимонад со льдом? Не угадал с погодой, ждал продолжения вчерашнего безобразия, а для солнца эта превосходная во всех отношения ткань все же несколько жарковата.

– Надеюсь, мы не оторвали вас от чего-то важного.

– Напротив, спасли! – с жаром произнес Миллингтон. – Старик поручил разобраться в письмах от озабоченной общественности, они опять забили ящик на входе. Клянусь Творцом, в такие моменты я особенно понимаю, как неправы наши доморощенные либералы со своими стонами про доступное начальное образование. Конечно, когда пытаешься разобрать каракули очередного полуграмотного констебля, хочется лучшего. Зато как почитаешь, что все эти, – инспектор широким жестом указал на дома по левую сторону, – милые люди пишут про своих соседей, так сразу и понимаешь, как вредна бывает грамотность. Жалобы на демонов с красной луны там едва ли не самая малая часть доносов. А в остальном… эх, отправить бы их на Вечный лед!

Напитки со льдом в кафе имелись, хотя лимонад, принесенный инспектору в большой стеклянной кружке, скорее относился к фруктовым пуншам. Пока я пересказывала историю вчерашнего столкновения с зеленокожими, Миллингтон задумчиво перемешивал фруктовые и ледяные кубики деревянной палочкой с головой морского конька. А дослушав, развернулся к лейтенанту.

– Вы уже сказали, насколько ей повезло?

– Не я, но сказали.

– А теперь умножьте сказанное втрое, нет, впятеро! – палочка в руке инспектора с хрустом преломилась. – Вам просто невероятно повезло, мисс Грин, что вы остались живы и смогли уйти оттуда на собственных ногах.

– А могла не уйти? – прочавкала я.

– Могли просто исчезнуть!

– Все настолько плохо?

– Да, – после короткой внутренней борьбы признался Миллингтон. – Скаузер никогда не считался образцово-добропорядочным городом. Все-таки порт, да еще на юге. Конечно, до Мальсы или той же Ирридики нам далеко, но случалось разное, и в порту, и у рыбаков. Несчастные случаи.

Мы с лейтенантом переглянулись.

– Как ты сказала тогда, Фейри? – прищурился Аллан. – «Если кто-то, поскользнувшись, падает спиной на нож и так пять раз подряд, это ведь не назовешь счастливым случаем».

– Нож в спине, проломленные головы, утопленники со следом удавки на шее и без капли воды в легких, – нарочито спокойно перечислил Миллингтон. – Некоторые молодые коллеги… как и я когда-то, пытались разобраться с этими случаями по всем правилам, как того требует закон. Все мы натыкались на глухую стену. В порту и старом городе свои законы, пусть и неписанные. И они требуют, чтобы подобные дела решались без чужаков, то есть нас. За убитого могут отомстить родные или друзья, если захотят. От нас же даже отпетого мерзавца надежно спрячут и затем отправят в море с первым же подходящим кораблем. Так и живем… верней, жили.

– Что же изменилось?

– Зеленокожие! – инспектор не произнес, а словно выплюнул слово. – В Скаузер их понавезли уйму, полные трюмы. Кто-то решил, что здесь, на юге, им будет малость привычнее. Чуть, конечно, первые несколько зим они мёрли как мухи, от любой простуды, тела валялись кучами прямо рядом с бараками. Потом как-то наладилось. Так-то с ними было в чем-то даже проще, чем с людьми…

– Проще в чем? – неожиданно перебил Миллингтона лейтенант, – арестовать без повода и отлупить дубинками?

– Не без этого, – признал инспектор. – Но больше играло роль, что зеленые сами старались держаться наших правил. Тут ведь не одно племя понавезли. Орки, гоблины, тролли, лесные, горные, равнинные, болотные, полный конгломерат. В тамошний участок посадили пару инспекторов, кто согласился на повышенное жалование, а остальных набрали там же, из бывших «помощников» Пограничного Легиона. Толковые ребята, ничего дурного про них не скажу, один хавильдар сдал экзамен в сыскную полицию уже через год. Но все начало меняться два, нет, уже три года назад. – Миллингтон прервался, сделал большой глоток своего лимонадо-пунша и аккуратно промокнул губы салфеткой.

– Сначала просто разговоры, – тихо произнес он, глядя куда-то вдоль улицы. – Лейтенант, вам должно быть знакомо подобное. Не сама буря, даже не явные признаки бури, но предчувствие бури. Конечно, нам, цивилизованным лю… существам, – оглянувшись на меня, быстро поправился инспектор, – не следует всерьез принимать слова представителей низших рас, основанные на каком-то там чутье. Однако, должен заметить, я неоднократно наблюдал, как эта «чуйка» работает и отбрасывать её с ходу, на мой скромный взгляд, тоже не следует.

Надеюсь, мне удалось такое же каменное лицо, как и Аллану, хотя внутри я корчилась от смеха. Миллингтон почти дословно повторил одно из рассуждений Тома Тайлера с его попытками усмотреть так называемую магию буквально во всем подряд.

– Дальше что было?

– Дальше было хуже, – вздохнул Миллингтон, – из трех человек, работавших в том участке, один подал рапорт и уехал из Скаузера, один пропал, а оставшийся почти все время беспробудно пьян. С низшими чинами ситуация в чем-то похожа. Кто-то подал в отставку, некоторые просто исчезли, в смысле, перестали выходить на службу. Большая часть оставшихся выглядит чем-то до судорог испуганными, а заставить орка испугаться, та еще, доложу вам, работёнка.

Инспектор снова прервался, в этот раз опустошив добрую треть своего бокала.

– Но хуже всего другие. Их несколько… по большей части гоблины. По виду прежние, почтительные до услужливости, но… формально придраться не к чему, они выполняют все распоряжения, по рапортам на участке все хорошо, даже несмотря на убыль. Просто взгляд у них теперь другой, волчий. И не просто волчий, а тот, которым волк смотрит на глупого барашка, понимаете?

– Кто-нибудь знает об этом больше?

Миллингтон задумался.

– Можно попробовать разговорить Рактура. Тоже из ветеранов Легиона, один из лучших констеблей… пока внезапно не ушёл в отставку полгода назад. Я помог ему устроиться в лавку мясника, но все равно, со мной он говорить не стал. Просто сказал держаться подальше от предместья «зеленушек», а если получится, уехать из Скаузера как можно скорее.

***

Стыдно признавать, но, войдя в дом, я не сразу обратила внимание на серого, невзрачного человечка, пристроившегося с книжкой на диване. Хотя темный жилет и светлая рубашка отчетливо выделялись на фоне модной «винной» обивки. А узнала лишь когда он поднял голову…

– Брат Винсент!

Зашедший следом за мной лейтенант двумя пальцам, с нарочитой брезгливостью, поднял брошенный на спинку стула темно-коричневый сюртук, осмотрел его и перевел взгляд на Винсента.

– Усы и отсутствие очков тебе совершенно не идут. Выглядишь натуральной канцелярской крысой. Кстати, в кондитерской напротив продают отличные пончики.

– Благодарю информацию и за комплимент, – Винсент церемонно раскланялся, – при создании образа я ориентировался как раз на эту фразу. «Канцелярская крыса», только с возможностью портить окружающим жизнь не только за своим столом, но и в местах, которые они воспринимают своим личным феодом. В меру туповатая, повсюду сующая грязный нос, придирающаяся к мелочам и дурацким пунктам бесчисленных инструкций, которые никто и никогда не читал.

– Сходил бы со мной в Адмиралтейство, – фыркнул Аллан, – я показал бы тебе две дюжины отборнейших крыс, даже не отходя от порога.

– Благодарю, но нет, – брат Винсент потер переносицу, словно пытаясь привычным жестом поправить отсутствующие очки, – ваши флотские крысы из другого подвида, слишком наглые и отожравшиеся. Дорвавшийся до кусочка власти мелкий чиновник выглядит иначе.

– А кого именно ты изображал?

– Ревизора из «Объединенной Большой Западной».

– Неплохо. Запросил бумаги через Паука?

– К чему зря беспокоить занятого человека? – искренне удивился Винсент. – Что я, полдюжины бумажек сам себе не нарисую? Отправить же телеграмму еще проще. В такой рыхлой структуре как «Объединенная», даже сам генеральный управляющий вряд ли точно знает досконально всю систему, а не только самые основные департаменты. Что уж говорить про мелкое начальство из филиалов, замученной кучей ценных указаний от всевозможного начальства. Если они через год выяснят, что у них нет отдельной службы аудита при бухгалтерии департамента упаковки грузов, я очень сильно удивлюсь. У них много других забот.

– Усушка и утруска?

– Сугубо формально у них примерно семнадцать процентов перевалки грузов через Скаузер, фактически, я бы сказал, не меньше тридцати двух – тридцати четырех. От официального же объема грузов, – педантично уточнил Винсент, – не беря в расчет махинации с накладными, контрабанду и прочие шалости. Меня, по долгу службы интересовала только упаковка, но временами содержимое очень явно не соответствовало записям.

– Фейри, – оглянулся ко мне лейтенант, – потыкай в него вашим новым ножиком. Перед нами наверняка призрак. Разворошить подобное осиное гнездо и остаться в живых, чересчур даже для боевого монаха.

– У меня имеется лучшая идея. Давайте будем есть пончики у него на глазах, а его не угостим.

Поскольку сейчас брат Винсент пребывал без очков, я сполна смогла насладиться ужасом в глазах упомянутого боевого монаха.

– Эльфы… – Аллан издал странный горловой звук, то ли всхлипывая, то ли хихикая, – ваша склонность к изощрённой жестокости порой переходит все мыслимые границы. Можно же просто… – тут лейтенант не выдержал и заржал, а мы с Винсентом присоединились мгновением позже.

– Удалось хоть выяснить что-то важное?

– Кое-что, – брат Винсент указал на две картонные папки с завязками, лежащие на столике поверх утренней газеты. – Слишком усердствовать я не рисковал, не по чину. К тому же, тогда бы меня попытались не подкупить, а тупо убрать. Очень тупо и громко, пришлось бы нашуметь, а полковник не любит, когда я устраиваю шум.

– Твои мертвецы обычно не очень-то шумные, – подтянув стул, О’Шиннах сел, взял одну из верхних папок, раскрыл и начал перекладывать бумажки, – Коррез… рыба… Мальса… рыба-рыба… Баккеланд… Творец, ну кому могло прийти в голову тащить сюда что-то из Баккеланда?! рыба-рыба-селедка… о, и Архипелаг! Какая прелесть. Слушай, неужели они настолько тупые и жадные?

– Скорее просто непуганые идиоты, – Винсент потянулся за второй папкой, – вам уже объяснили особенности местного товарооборота?

– Миллион раз, сэр. – Аллан закатил глаза, – в смысле давай, излагай. Мы все в курсе, что Скаузер один из «Десяти Портов». Но раз ты задал вопрос, значит, есть какой-то подвох.

– Начну с очевидного, – Винсент принялся возиться с завязками, – у Скаузера превосходная защищенная от волнения на море гавань. К большому сожалению местных жителей и особенно Дома Лорингов, этим фактом его преимущества исчерпываются. Устье ближайшей реки, по которой можно сплавлять грузы вглубь страны, почти в двадцати милях. С появлением железных дорог стало чуть попроще, но тут сами Лоринги допустили серьезную ошибку.

– Заказали гномам однопутный тоннель? – уточнил О’Шиннах. – Ну-у… понять их можно. Марсденский тоннель до сих пор ведь считается не только самым длинным, почти три мили под горой, но и самым дорогим. Можно спросить у Тайлера, сколько содрали бы его сородичи за прокладку вдвое большего.

– Желание сэкономить на таком проекте понятно, – Винсент, наконец, справился с завязками папки, раскрыл её и принялся раскладывать листки по столу, – но в итоге возможности порта по перевалке грузов упираются в этот самый тоннель с односторонним движением. Добавим к этому, – он поднял один из листков и помахал им над столом, – отсутствие дноуглубительных работ, из-за чего в гавани трудно маневрировать кораблям с большой осадкой…

– …а также, – подхватил Аллан, найдя нужный листок в своей папке, – из-за гор тут проблемы с розой ветров и местом под летное поле. Поэтому воздушные корабли тоже не любят приземляться в Скаузере.

– А можно мне пояснение? – попросила я. – Для нелетающих ушастых личностей.

– Слева море, справа горы, – встав из-за стола, О’Шиннах выудил из корзины для растопки вчерашнюю газету и развернул её. – Грузовые парусники плохо набирают высоту, в отличие от военных, у них нет запаса мощности кейворитных решеток. Днем бриз дует с моря, при попытке взлета получается, – лейтенант дунул на лист и тот с шелестом упорхнул в камин, – трах-бум-бабах!

– И, как итог, – достал очередную бумажку Винсент, – изменение структуры грузопотока. Через Скаузер с каждым годом проходит все меньше ценных товаров, поскольку их владельцев привлекают более быстрые варианты доставки. Например, Деворан или Пенпол. Расположены в глубине залива, но есть удобный путь по реке вглубь страны и целых три ветки железных дорог. А в Скаузер поступают грузы, чьим хозяевам срочность не так важна и это, как правило, что-то большое, но не очень дорогое.

– Что для портовых работяг, – подхватил Аллан, – означает: работать больше, а получать меньше. Неудивительно, что сюда начали завозить зеленошкурых, они на круг дешевле. Тебе пришлось иметь с ними дело?

– Сейчас в порту? – педантично уточнил брат Винсент. – Практически нет. За бумажками сидят люди, да и бригадиры на складах обычно из них же. «Зеленушек» используют больше на тяжелых работах, некоторые гоблины прибились к гномам-механикам, но тоже скорее «подай-принеси», чем полноценные мастера.

– А местные их боятся?

– Боятся? Не сказал бы. Жалуются на воровство, но лично я сомневаюсь, что у «зеленушек» по этой части хоть какое-то преимущество перед людьми. Сам понимаешь, если уверен, что тебе постоянно недоплачивают, трудно сдержаться… и даже охрана не особо поможет. Которой тоже недоплачивают за её тяжелый и неблагодарный труд. Впрочем, сегодня ночью сами все увидите.

– Э-э, – мы с Алланом озадаченно переглянулись, – ты не мог бы пояснить свою последнюю фразу?

– Разве я не сказал раньше? – в свою очередь удивился брат Винсент. – Я, собственно, поэтому и прервал свою ревизорскую деятельность. Нужно будет сходить проверить один склад.

Глава 13

В которой Фейри Грин опасно чихает

– Вы не сказали, что будет опасно! – прошипела я.

– Опасно? – удивленно переспросил брат Винсент. – Но мы еще и до забора не дошли!

– Но я уже целых два раза испачкала пальто и едва не лишилась кармана!

– Всего-то! – подал голос Аллан, продиравшийся сквозь заросли последним. – Я-то уже весь в этих проклятых колючках и грязи, а уж синяков набил… по локтю особенно больно. Признайся, Винс, ты нарочно повел нас этой дорогой.

– Пустырь с обрывом примыкает к юго-восточной части пакгаузов, здесь охранники бывают реже.

– И я их понимаю, как никто другой! – лейтенант присел на пень рядом и, шипя, принялся отдирать от робы соцветия репейника. – Кто в здравом уме решится ночью продираться сквозь бурьян?! Фейри, ну хоть ты ему скажи!

– Для ботаники данный таксон представляет несомненный интерес.

– Что-о-о?!

– Видовое разнообразие сорных трав на этом пустыре заметно выше среднего для Арании. Например, вот, – я отодрала от лейтенанта очередной шарик с хищно загнутыми колючками, – корзинка онопордума. Хотя по большей части, – про ржавый гвоздь я решила промолчать, – вы собрали семянки шерстистого лопуха и осота ежового.

– Разве эта дрянь вырастает до трех ярдов?!

– Обычно – нет.

– Обычно сорнякам не дают настолько разрастить, – поддержал меня Винсент. – Но Фейри права, такое буйство не выглядит естественным. Больше похоже на результат подкормки удобрениями.

– Но кому могло прийти в голову подкармливать сорняки?!

– Не думаю, что выращивание сорняков являлось изначальной целью. Скорее всего, тут устроили что-то вроде свалки.

– А…

– Тихо!

С края обрыва, где мы лежали, район пакгаузов просматривался почти до самого порта. Как раз в той стороне на наших глазах разыгрывалась очередная житейская драма. Группа щуплых и низкорослых существ с большими, почти в половину своего роста, мешками, перебегая между горной цепью из тюков и ящиков, умудрилась попасть под луч «бычьего глаза» охранника. В Клавдиуме сотрудники полиции дружно не любили эти фонари за тяжесть, большие габариты и слабый свет, с трудом одолевавший в столичном тумане дюжину ярдов. Считалось, что лучше всего «бычьи глаза» подходят для кипячения чая во время дежурства. Но в Скаузере ночной воздух оказался чище – и сейчас его наполняли дёрганные лучи тех самых фонарей, свистки, собачий лай и азартные вопли.

– Просто превосходно, – прошептал Винсент. – Они все соберутся на том конце складской зоны и нам даже не потребуется пускать в ход «план Б».

– А у нас есть «план Б»?

– Конечно! – порывшись в мешке, брат Винсент извлек несколько шутих, перемотанных длинным огнепроводным шнуром. – Небольшой салют в честь, гм, именин любимой болонки Её Величества соберет множество поклонников.

– Насколько я знаю, Её Величество предпочитает лошадей и кошек.

– Значит, мы верноподданнейше отпразднуем день рождения кобылы Её Величества, – пожал плечами Винсент, пряча шутихи обратно. – Аллан, если я правильно помню, где-то слева начинается спуск.

– Вот ни хрена не вижу!

– Подожди, пока Сэльг выглянет из-за облака. Ветер сильный, сейчас откроет.

– С-скорей бы, – проскулила я, пряча ладони в карманы. По настоянию брата Винсента шарф и варежки остались дома. – Он еще и х-холодный, этот ваш ветер…

– Теперь увидел?

– Э-э… ну-у… знаешь, легче не стало.

– Так вот же, рядом с тобой торчит чугунина с кольцом!

– Это портовый якорь, Винс, крыса ты сухопутная!

– Да хоть маяк! Цепляем за него веревку и спускаемся! Фейри, стойте, вы куда?!

Винсент спохватился, когда я преодолела уже треть пути вниз. Не слишком сложная задача для эльфа, даже с учетом скользких от ночной росы камней, еще более скользкой грязи, а также… Ай!

Далеко упасть не получилось, те самые колючие сорняки, дружно зацепившись за пальто, легко удержали одну недостаточно ловкую эльфийку. Но хорошего настроения у меня не прибавилось.

– Что дальше?

– Опрыскаться средством против собак, – брат Винсент закончил сматывать веревку и вручил нам с лейтенантом по пузырьку с плотно притертыми пробками. Запах, впрочем, чувствовался даже сквозь них.

– А я-то гадала, чем так воняло всю дорогу. Это точно не средство против эльфов?

– Можете использовать свой табак, – предложил брат Винсент, вытряхивая содержимое зловонно-химического пузырька на свои брюки. – Тоже неплохо отбивает нюх.

– Смесь «птичье перо» по восемь шеллов за фунт?! Да я этих псов лучше голыми руками передушу!

– Отстань от Фейри, – Аллан подцепил одну из досок забора, кое-как державшуюся на одном из верхних гвоздей и осторожно отогнул её в сторону, – если эти псы вообще натасканы на запах, то на людей или «зеленушек». Никто в здравом уме и твердой памяти не будет ждать ночного визита эльфа на портовый склад.

– Можно подумать, кто-то ждет ночного визита Ночной Гвардии, – пробормотала я, протискиваясь в дыру следом за лейтенантом. – Хранители закона и порядка, верные стражи и опора трона Её Величества крадутся по следам шайки гоблинов. Расскажи я такое в Лесу, мне даже букашки не поверят.

Ближе всего к забору высились антрацитовые кучи. Возможно, «угольный двор» здесь устроили в качестве своеобразной защиты от случайных воров – набивший мешок углем уже не полезет дальше, к более ценным товарам. А если все же полезет, поскальзываясь на осыпающихся склонах, ударяясь об острые грани, по макушку измазавшись в угольной пыли…

– Куда дальше?

– Что в этих тюках? – задал встречный вопрос брат Винсент.

В небе очередное гонимое ветром облако скрыло Сэльг, а узкий серпик Айи позволял различить лишь смутные очертания штабелей вокруг нас.

– Справа мешки с уже знакомым нам углем, а-апчхи! – нос от пыли заложило. Даже прочихавшись и просморкавшись, я не сразу определилась насчет источников иных ароматов. – А слева тюки с кожами, снизу слегка подмоченные. Ну или прямо под штабелем сдохло что-то большое.

– Кожа, кожа… – брат Винсент задумался. – Нам прямо и после второго ряда тюков с шерстью направо, к «таможенным» складам. Нас интересует номер одиннадцать.

– Они же на ночь заперты и опечатаны!

– У здешних таможенников печать можно просто вырезать ножиком из деревяшки за пару минут. Говорю же, – пренебрежительно добавил брат Винсент, – они тут не перетруждаются.

Следующие полчаса самым наглядным образом доказали ошибочность данного утверждения. Упустив гоблинскую шайку, ночные сторожа отправились прочёсывать складскую территорию явно надеясь отловить еще каких-нибудь незадачливых воришек и оттоптаться на них сразу за двоих. Пришлось играть с ними в прятки между рядами бочек и ящиков, приближаясь к намеченной цели очень кружным путем. К моменту, когда мы оказались у нужной двери, я промокла, замерла и почти простудилась.

– Прикрой меня, надо посветить! – Аллан распахнул шинель, закрывая слабый огонек спички. – Ага… один замок готов, сейчас будет… о нет!

– Что, твоя копия ключа не подходит?!

– Хуже. Ключ сломался прямо в замке. Должно быть, перекалил заготовку, стала хрупкой.

– Ясно… – отодвинув брата Винсента в сторону, О’Шиннах помедлил, а затем схватился за замок… и рванув на себя, вырвал «с мясом» петлю!

– Путь свободен!

– Что ты наделал!

– То, что ты не сделал, – прошипел Аллан, сгребая меня и монаха, и вталкивая в распахнутую дверь. – Давай быстрее.

– Сейчас… Фейри, вы здесь?

– Кажется… да.

Таможенный склад номер одиннадцать, как и его соседи, предназначался для хранения товара, облагаемого специальной акцизной пошлиной. Дальнюю его часть занимали пузатые бочонки с винами, а ближе…

Сделав глубокий вдох, я буквально растворилась в накатившей волне ароматов. Кедр, сушеный изюм, ноты жженого сахара – в нескольких ближайших ящиках лежали сигарные листья. Виноградно-фруктовый, с примесью муската второй сбор легендарного «чайного шампанского». Запахи пьянили, кружили голову, заставляя позабыть про время, место, все на свете. Легкая сладость и орхидея, привкус какао, за ними сухой дымный привкус костра. Это все чаи, но еще несколько шагов и меня вновь захлестывает пряная резкость дорогой табачной смеси.

Наверное, кошки примерно так же реагируют на настойку валерианы.

– Фейри… очнись!

Внезапно я оказалась на дальнем конце склада, обеими руками вцепившись в жестяную банку с «черной сливой».

– Понимаю твои чувства, – тихо произнес Аллан, – только мы пришли сюда не за этим. Пойдем, Винсу нужна помощь.

Боевой монах ждал нас посреди помещения, возле небольшого штабеля тюков и ящиков на деревянных салазках.

– Где-то здесь, – брат Винсент указал на середину штабеля, – по документам лежит партия «имперского апельсинового» чая. Элитный сорт, первая категория… и, разумеется, очень тщательная упаковка.

– И что же тебя в этом смутило?

– Попробуйте принюхаться. В первую очередь, конечно, Фейри, – чуть смутившись, добавил монах, – человеческий нос, увы, не столько совершенен. Жаль, мне в лаборатории не помешало бы улавливать тонкие различия в запахах… при некоторых опытах даже небольшая разница может оказаться критично важной.

– А можно сначала словами? Что именно мы должны пытаться вынюхать?

– Простые таможенники, да и контролеры не всегда могут правильно классифицировать чай по сортам. – Винсент, ухватив за бечевку, развернул один из ящиков так, чтобы мы увидели надпись на боку. – К примеру, этот «дайсон» один из элитных, но идет все-таки по второй категории…

– …потому что считается «дамским», – вставила я и тут же чихнула.

– …и поэтому в тинвальде уже много лет идут дебаты об упрощённом взимании акциза, – докончил фразу Аллан. – Шесть грошей за фунт и неважно, что внутри. А пока эта система не введена, одна из любимых уловок, пытаться ввезти дорогой табак или чай под видом более дешевого сорта. Этим грешат почти все, кто возвращается в Аранию.

– Но… если «имперский апельсиновый» уже проходит по первой категории?

– Верно. Но даже я, каюсь, – боевой монах очертил ладонью «святой круг», –довольно далекий от высокого искусства чаепития человек знаю: наиболее дорогим считается цельнолистовой чай, мелкие же обломки являются отходом при его изготовлении. Что и вызвало мое удивление, когда один из ящиков приоткрыли для проверки. Пытаться ввезти дешевый чай под видом более дорогого несколько странно, не находите?

Я медленно прошлась вдоль штабеля. «Имперский апельсиновый» довольно трудно с чем-то спутать, его глубокий, тёплый, «плотный» аромат изюма и меда с тонкой нотой гвоздики ощущался вполне явственно.Лишь на третий проход мимо я уловила за чайной завесой нечто иное, смутно знакомое. То, чего здесь находиться никак не могло.

– Вот этот ящик! Вскрывайте!

Стоило поднять крышку, как запах «имперского апельсинового» стал преобладающим, напрочь забивая все прочие. Но все же некая чужеродность продолжала зудеть где-то на краю восприятия. Что-то едва ощутимое… масло… и сталь?

– Ка-ак интересно…

Присев на край ящика, Аллан принялся шарить рукой в глубине чаинок. И, судя по его лицу, нащупал там…