Текст книги "Памятное. Книга вторая"

Автор книги: Андрей Громыко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Глава XII
ЕЩЕ О СОСЕДЯХ И ДРУЗЬЯХ

Страна восходящего солнца. Вот она – Фудзияма. Извинения премьер-министра. Суждения японских деятелей. Киото и чайная церемония. Японский феномен. Следя за изгибами мысли. Знамя независимости над Индонезией. Сукарно – политик и человек. Пробил час и для Филиппин. Призыв СССР покончить с колониализмом. Новые горизонты Африки. Кваме Нкрума и Секу Туре. Лидер эфиопской революции Менгисту Хайле Мариам. Подвиг Сальвадора Альенде. Солидарность с Никарагуа. С долей взаимного магнетизма.

Научно-технический прогресс невероятно быстро сократил расстояния. Еще в начале века человек, уезжавший из России от нужды на заработки в Австралию или Канаду, казалось, отправлялся на другую планету и добирался туда многие недели, даже месяцы. Теперь на современном воздушном лайнере то же расстояние покрывается менее чем за сутки. А космонавты на своих кораблях и станциях огибают Землю по орбите вообще за считанные часы и минуты.

Уменьшился, как бы съежился шар земной для человека. Вот и получилось, что все люди на нем в известной степени соседи.

Страна восходящего солнца

В Сан-Франциско собралась конференция (4–8 сентября 1951 г.), на которой Вашингтон представил угодный ему проект мирного договора с Японией.

Советскую делегацию на этой конференции поручили возглавлять мне.

Подход СССР к этому вопросу состоял в том, чтобы заключить с Японией действительно демократический мирный договор, отвечающий интересам мира, и он продемонстрировал этот подход.

Делегация изложила принципы, на которых должен основываться этот договор и осуществление которых содействовало бы установлению прочного мира на Дальнем Востоке. Но США позиции, занятой администрацией Трумэна, не изменили. Поэтому Советский Союз отказался от подписания представленного США проекта мирного договора с Японией, и наша страна убедительно аргументировала свой отказ.

– Этот договор, – говорил я от имени СССР, – противоречит согласованным решениям союзных держав, не гарантирует безопасности стран, пострадавших от японской агрессии, игнорирует их законные требования, создает условия для возрождения японского милитаризма, что чревато тяжелыми последствиями для народов.

Сразу же после официальной церемонии подписания Сан-Францисского мирного договора США и Япония заключили между собой «Договор безопасности», который закреплял на многие годы американское военное присутствие в Японии и превращал эту страну в военно-стратегический плацдарм США на Дальнем Востоке.

Активную роль в подготовке сепаратного мирного договора с Японией играли тогдашний государственный секретарь США Д. Ачесон и Дж. Ф. Даллес, который являлся в то время советником государственного департамента. Они оба приложили немало усилий к тому, чтобы протащить на конференции вопреки возражениям Советского Союза этот договор, который вместо того, чтобы стать по-настоящему мирным, в действительности являлся документом, отвечавшим узким военно-стратегическим целям США.

Однако даже этот сыгранный дуэт оказался не в силах противостоять требованию СССР об отказе Японии от всех прав и претензий на южную часть Сахалина и Курильские острова. Авторитет советско-американской договоренности по данному вопросу, достигнутой во времена президента Рузвельта, не позволил это сделать. Тем не менее, вопреки взятым на себя США и Великобританией по Ялтинскому соглашению обязательствам и исторической справедливости, в Сан-Францисском договоре не указали, что эти острова возвращаются Советскому Союзу как его исконные земли. В договоре зафиксировано, что они лишь отходят от Японии.

Приведенный факт красноречиво характеризует тогдашнего президента Трумэна и его окружение, которые и в этом совершенно ясном вопросе поставили задачу предпринять в отношении СССР враждебный акт большого масштаба, а заодно устроить шабаш ведьм на могиле Рузвельта. Они, конечно, знали, что подобный выпад против СССР ни на йоту не поколеблет ни советскую позицию, ни наши законные права. Но им нужно было наступить на ногу своему бывшему союзнику не только по войне с гитлеровской Германией, но и с милитаристской Японией.

То, что отношения Советского Союза с Японией в период 1945 года развивались неровно, – открытая для всех книга. Периоды относительного потепления в них сменялись длительными фазами застоя, а нередко похолодания и даже обострения. Происходило это отнюдь не по нашей вине. Мы всегда выступали и выступаем за добрососедство и взаимовыгодное сотрудничество с Японией.

Неровность советско-японских отношений – прямой результат зигзагообразности японской политики, нежелания Токио считаться с реальностями, сложившимися после второй мировой войны.

В эти годы в политике Японии в изобилии присутствовали элементы и резона и фальши. А тенденция была такова, что временами резона оставалось все меньше, а фальши становилось все больше.

Оставшийся открытым вопрос нормализации отношений с нашей страной не мог не волновать японскую общественность. В Японии ширилось движение за улучшение отношений с СССР. Оно стало довольно активным в 1954–1956 годах. В то время у власти находилось правительство Итиро Хатоямы, которое, руководствуясь национальными интересами Японии, поставило своей целью восстановить нормальные дипломатические отношения с Советским Союзом.

В результате почти двухлетних переговоров 19 октября 1956 года в Москве стороны подписали Совместную декларацию СССР и Японии о прекращении состояния войны между двумя государствами и о восстановлении дипломатических и консульских отношений. В совместную декларацию вошли практически все вопросы, которые обычно составляют основу мирного договора. Однако договор, как таковой, не заключен и до сих пор ввиду нереалистического подхода японской стороны, которая не желает считаться с ситуацией, сложившейся в итоге второй мировой войны.

Но факт подписания советско-японской декларации, на которое пошло правительство Хатоямы, безусловно, свидетельствовал о дальновидности этого государственного деятеля. При нем страна тем самым сделала попытку в какой-то мере проводить самостоятельную внешнюю политику.

Новое положение нашло отражение и в ряде конкретных шагов Японии в отношении СССР. Японское руководство, хотя и не снимало надуманного территориального вопроса, тем не менее не ставило в прямую зависимость от его решения весь комплекс отношений между Японией и СССР. В тот период развитие наших связей нередко прерывалось вспышками антисоветизма в Японии. Решение многих вопросов двустороннего сотрудничества затягивалось по вине японской стороны, воздвигавшей различные искусственные барьеры по пути этого сотрудничества.

Со временем все рельефнее начала проявляться тенденция к снижению уровня самостоятельности в японской внешней политике и усилению подчинения Японии глобальным интересам США. В Токио стали выискивать всякого рода предлоги, чтобы притормозить, а то и повернуть вспять отношения с Советским Союзом.

В период сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 1976 года у меня состоялась беседа с тогдашним министром иностранных дел Японии Дзэнтаро Косакой.

Наше мнение излагалось откровенно, и при этом подчеркивалось:

– Отношения между СССР и Японией должны строиться на основе порядочности и добрососедства. Такова позиция нашей страны. И она строго будет ею руководствоваться.

Вот она – Фудзияма

Мне трижды – в 1966, 1972 и 1976 годах доводилось бывать в Стране восходящего солнца. Каждый раз навстречу советскому авиалайнеру бежала японская красавица – гора Фудзияма. Постепенно под нами вырастал город, у которого, кажется, нет границ. Пассажиры при посадке самолета не отрываются от иллюминаторов и смотрят вниз с огромным вниманием и неподдельным интересом.

Если говорить об общем виде Токио, то высотных домов-небоскребов в нем не так уж много. В основном он состоит из малоэтажных домов. Что касается улиц, переулков, то с самолета их рассмотреть почти невозможно – такие они узкие, хотя их и множество. Ночью только по огням можно догадаться, что в таком-то направлении, видимо, проходит большая улица… Днем за пестротой рекламы эту улицу трудно различить. Если к этому добавить, что улицы и переулки часто не имеют названий и даже нумерации, то можно себе представить, в каком положении оказывается человек, особенно иностранец, который не знает города, но которому нужно найти какой-то конкретный дом в Токио.

Японские официальные лица встречают гостей по всем правилам вежливости и конечно же с учетом международного протокола. По пути в резиденцию мы с любопытством всматривались и в лица людей, и в бесконечные изломанные, запутанные улицы и переулки, стараясь хоть немного почувствовать, что такое столица Японии.

Когда едешь из аэропорта в отель, то проезжаешь – и не один раз – по эстакадам с двойными и даже тройными, одна над другой, развязками. Глядя на эти сложные транспортные сооружения, чувствуешь, что находишься в центре индустриальной страны.

Отель «Отани», в котором нас разместили, – ультрасовременное здание, с вращающимся этажом, куда хозяева любят приглашать гостей на завтрак, обед или просто для обозрения панорамы города.

Визиты в Японию позволили мне познакомиться с этой страной. Правда, целью моих визитов являлись встречи и беседы с государственными деятелями, поэтому и познавать приходилось Японию в основном через политическую призму. Но были и поездки по стране.

Вообще говоря, у меня было много встреч с представителями Японии в ходе их визитов в Москву, а моих – в Токио. Трижды встречался я с императором Японии. Мне доводилось беседовать и вести переговоры с премьер-министрами Японии. Это – Итиро Хатояма, Какуэй Танака, Эйсаку Сато, Такэо Фукуда, Такэо Мики, Ясухиро Накасонэ. Моими собеседниками являлись также министры иностранных дел Энусабуро Сиина, Киити Аити, Масаеси Охира, Тосио Кимура, Киити Миядзава, Дзэнтаро Косака, Сунао Сонода, Масаеси Ито, Есио Сакураути, Синтаро Абэ и другие видные японские деятели.

Обращаясь к встречам и беседам с ними, еще раз убеждаюсь в том, что, несмотря на существовавшие между нами различия и расхождения во мнениях по ряду вопросов, они завершались, как правило, полезными результатами. Отмечу, что когда у японских участников присутствовали понимание важности этих контактов для советско-японских отношений и соответствующее желание, то по некоторым вопросам удавалось находить общий язык и даже достигать договоренностей.

Извинения премьер-министра

К числу крупных государственных деятелей Японии следует отнести Эйсаку Сато. Он был премьер-министром в течение восьми лет – с ноября 1964 года по июль 1972 года.

В послевоенной Японии премьер-министры менялись довольно часто. Как правило, смена руководства японским правительством происходила через каждые два-три года. Что касается Сато, то он являлся своего рода чемпионом по продолжительности пребывания на посту премьер-министра, за который он стойко и, надо сказать, с умением держался. Уже этот факт говорит о его влиянии в политических кругах страны.

Встречался я с Сато во время визитов в Японию. В беседах с ним чувствовалось, что он стоял ближе к пониманию необходимости для Японии поддерживать добрососедские отношения с СССР, чем ряд других политических деятелей, как предшествовавших ему, так и следовавших за ним на посту премьер-министра. Именно в это время мы подписали ряд советско-японских соглашений, которые в известной мере укрепляли договорную основу наших связей. Можно назвать, в частности, советско-японскую консульскую конвенцию, соглашение о прямом воздушном сообщении и некоторые другие.

Конечно, и Сато поднимал вопрос о так называемых «северных территориях». Но он понимал, что непомерный «аппетит» – это одно дело, а возможность его утолить – совсем другое.

Встречи с Сато проходили в общем корректно. Он никогда не пытался обострять беседу, пускаясь в рассуждения относительно обоснованности японских претензий к Советскому Союзу. Сато больше подчеркивал необходимость налаживания отношений по тем линиям, по которым можно это сделать.

Иногда мне приходила в голову даже такая мысль: «Может быть, у Токио возобладает реалистический подход к развитию советско-японских отношений?» Но, к сожалению, в Японии все еще имеет место нехватка в деятелях, которые склонялись бы к реализму во внешних делах.

Думается, стоит рассказать об одном эпизоде, относящемся к визиту в Японию в 1972 году. Возвратившись в Токио из поездки в некоторые другие японские города, я пришел на запланированную беседу к Сато. Меня сопровождал посол СССР в Японии О. А. Трояновский.

Войдя в кабинет премьер-министра, мы сразу заметили, что Сато чем-то обеспокоен. Что случилось, мы не знали. Когда же заняли места для беседы, премьер старался всячески подчеркнуть предупредительность и внимание по отношению к нам. А затем он сказал:

– Прежде чем мы приступим к обсуждению интересующих обе стороны вопросов, я хотел бы принести вам, господин министр, свои извинения в связи с тем, что на пути следования вашей машины с токийского вокзала перед ней взорвалась бомба. К счастью, вы и ваши спутники не пострадали, но я чувствую себя неловко и поэтому приношу извинения за случившееся.

Я ответил:

– Да, мы с супругой уловили какой-то необычный треск, когда наша машина проезжала на одном из участков дороги мимо находившейся в каком-то возбуждении небольшой группы людей. Среди них были и полицейские. Они что-то предпринимали в отношении человека в гражданской одежде.

Лидия Дмитриевна и я тогда в машине смолчали, а сопровождавший нас заместитель министра иностранных дел Японии и водитель машины сделали вид, что они не обратили внимания на происходящее.

Премьер-министр продолжал извиняться. А я в свою очередь успокаивал его:

– Господин Сато, вы напрасно волнуетесь, ведь все обошлось благополучно.

Премьер с удовлетворением воспринял мои слова. Наша встреча вошла в нормальную колею.

Когда я уже прибыл в Москву, то Л. И. Брежнев сказал мне:

– Иностранные информационные агентства успели передать тревожные сообщения о происшествии, будто бы случившемся с машиной советского министра. Потом все прояснилось.

Суждения японских деятелей

Встречи и переговоры в Токио, состоявшиеся во время моего визита в 1972 году, оказались полезными. Их итоги свидетельствовали о желании обеих сторон содействовать развитию советско-японских отношений.

В беседе с премьер-министром Сато я подчеркивал: – Интересам наших народов отвечало бы такое положение, при котором Советский Союз и Япония имели бы не просто дружественные отношения – хотя и эта формула весьма богатая по содержанию, – а добрососедские в полном смысле этого слова. Вот почему мы активно выступаем за углубление торгово-экономических, научно-технических и культурных связей с Японией, за непрерывность политических контактов и регулярность встреч между советскими и японскими государственными деятелями. И нет никаких оснований опасаться того, что улучшение отношений СССР с Японией будет происходить за счет ущемления законных интересов третьих стран.

Этот политический деятель Японии умел слушать. Его манера участвовать в беседе внушала уважение. В то же время Сато высказывался и так:

– Япония порвала с милитаризмом. Хочу сослаться при этом на конституцию и принятые на ее основе законы. Положение теперь не похоже на прежнее.

В такие моменты я не мог освободиться от мысли: «Так ли в самом деле думает японский премьер, как он говорит?»

История закрепила в сознании нашего народа настороженность к заявлениям о благих намерениях, с которыми выступают политики этой страны. Известно вероломное нападение Японии в 1904 году на Порт-Артур, которое привело к началу русско-японской войны. Известны события у озера Хасан и на реке Халхин-Гол, когда японские милитаристы втайне подготовились и неожиданно решили испытать прочность советских границ. Известен и внезапный удар японской авиации по американской военно-морской базе в Перл-Харборе.

Не может не настораживать и тот факт, что в последние десятилетия на японской территории созданы и остаются американские военные базы. А это значит, что Япония не совсем свободна делать выбор, в каком направлении строить свою политику, – в направлении мира или в том, которое ей будет навязано извне.

Диссонансом с позитивным духом заявлений общего порядка, которые делались с японской стороны, в том числе в ходе моих визитов в Японию, звучали высказывания и премьеров, и министров иностранных дел этой страны по некоторым конкретным вопросам отношений с Советским Союзом. Как правило, главное место здесь все более отводилось так называемым «территориальным претензиям» к СССР.

Не все в Японии выбросили из головы территориальные амбиции, представляющие собой анахронизм в японской политике по отношению к СССР. Потому одной из основных целей контактов и переговоров с руководящими деятелями Японии и сегодня остается внушить мысль: чем скорее избавятся от этих амбиций те круги, которые определяют политику Токио, тем лучше будет и для Японии, и для мира в целом.

По убеждению Советского Союза, трезвость должна быть константой, а не преходящим явлением японской внешней политики. Будущее Японии, ее независимое существование лежат не на путях экспансии и реванша, а мирного сотрудничества со всеми странами и не в последнюю очередь с соседними. В историческом плане перед Японией стоит задача не допустить, чтобы петля, наброшенная на ее шею военными соглашениями с США, удушила эту страну как самостоятельное государство.

От имени советского руководства и по его поручению я, как министр иностранных дел СССР, излагал эти мысли японским деятелям на всех уровнях во время визитов в Токио. Это же в той или иной форме доводилось советскими руководителями до сведения премьеров и министров иностранных дел Японии, когда они посещали с визитами Советский Союз.

Среди видных государственных и политических деятелей Японии следует выделить Такэо Фукуду, занимавшего ключевые посты в правящей либерально-демократической партии и в правительстве, в том числе премьер-министра, заместителя премьер-министра, министра иностранных дел, министра финансов и др. Он играл важную роль в руководстве внутренней и внешней политикой Японии в шестидесятые – семидесятые годы.

Фукуда является одним из состоятельных людей Японии, имеет широкие связи с деловыми кругами страны. По своим взглядам он – консерватор, сторонник тесного сотрудничества между Японией и США. В пору своего активного участия в политической жизни страны Фукуда пользовался в руководящих кругах Японии репутацией уравновешенного и даже гибкого деятеля, хорошо разбирающегося в экономике и внешнеэкономических проблемах.

В ходе своих визитов в Токио в 1972 и 1976 годах я имел ряд бесед с Фукудой. Должен отметить здравость суждений собеседника по ряду вопросов. Так, например, он подчеркивал:

– Япония и СССР имеют много общих экономических интересов. Японии необходимо широкое, основанное на взаимопонимании и доверии развитие советско-японских связей.

Хорошее суждение высказал этот официальный представитель Японии. Остается только действовать. Однако практическая политика Японии во многом расходится с мыслями, которые высказал Фукуда.

На протяжении всего послевоенного периода во время бесед с руководящими деятелями Японии представители соответствующих советских ведомств неизменно подчеркивали значение расширения сотрудничества двух стран в экономике, – особенно рыболовстве, – торговле и других областях. Внимание японской стороны обращалось на то, что такое сотрудничество во многом способствовало бы «потеплению» советско-японских отношений в целом.

Этот подход совпадал с настроениями в деловых кругах Японии. Там никогда не угасал интерес к развитию отношений с СССР. Происходило и так, что перепады в политических отношениях с нашей страной, в основном навязываемые Японии извне, сковывали развитие советско-японских экономических и торговых связей. Да и сейчас эти связи отнюдь не свободны от таких влияний.

Одну особенность внешней политики Японии стоит отметить и сегодня. В то время как эта страна в области экономики, особенно промышленности и техники, быстро развивается, в области внешних дел она проявляет заметную инертность. Ее все больше тянет в трясину прежних экспансионистских концепций. А то «новшество», которое она вносит в свою международную политику и которое находит выражение в приобщении к стратегии НАТО, представляет собой какой-то уродливый излом для Японии как независимой страны. И уже совсем иронией отдает от попыток определенных кругов страны заставить японцев забыть о той страшной трагедии, название которой Хиросима – Нагасаки. Советское руководство никогда не пыталось злоупотреблять ссылками на эту трагедию в стремлении показать, что в борьбе за свое мирное будущее Японии не по пути с милитаристским курсом в политике.

С советской стороны при обмене мнениями мы всегда указывали:

– Важно заключить мирный договор между СССР и Японией. Необходимо, однако, чтобы Япония не выдвигала заведомо неприемлемых условий для подписания этого договора.

Принимая во внимание, что Япония пока не готова пойти на заключение мирного договора, Советский Союз предложил:

– Не отказываясь от дальнейших переговоров по этому договору, обсудить вопрос о заключении договора о добрососедстве и сотрудничестве, который придал бы советско-японским отношениям стабильный характер.

Японская сторона не проявила положительного отношения к этой альтернативе. Путь к ней тем не менее не закрыт. Заключение такого договора не ущемляло бы законные интересы третьих государств – ни близких, ни далеких.

Полностью остается в силе и наше предложение достичь соглашения, по которому СССР гарантировал бы неприменение ядерного оружия против Японии, а японская сторона обязалась бы строго и последовательно соблюдать свой безъядерный статус.

Современные отношения между СССР и Японией наглядно свидетельствуют о том, что именно курс на добрососедское сотрудничество приносит пользу народам обеих стран. И напротив, отход от такого курса ведет к сокращению взаимовыгодных связей, усиливает отчужденность и недоверие друг к другу.