Текст книги "Разведывательно-диверсионная группа. Медведь"
Автор книги: Андрей Негривода
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Слышь, Игорек, я хочу с тобой серьезно поговорить.
– А пофле того никак?
– Можно, конечно, и после, но лучше сейчас. – Лена серьезно взглянула в глаза мужа, и Игорь понял, что предстоит действительно серьезный разговор.
Наскоро прикончив завтрак, он взял пол-литровую чашку с чаем и приготовился слушать:
– Я – весь внимание, Ленусь!
– Игорь… – Лена не знала, с чего начать. – Слушай, тебе не надоело, что твоя жена живет от тебя за тысячу километров и вы видитесь два раза в год, и это в лучшем случае? Ну, прям как в тюрьме на свиданках… А как же семья? Мы ж почти чужие, с такой жизнью…
Взгляд Медведя посуровел, и Лена это заметила:
– И не надо брови сводить, Барзов – я тебя не боюсь, я тебя люблю!
– Лена, Лен, ты о чем сейчас говоришь?
– А ты не понимаешь?
– Та шо-то не могу никак.
– Игореш. – Она уселась на колени к мужу и стала ластиться и тереться щекой о его шею, ни дать ни взять – домашняя кошка. – А, Игореш?.. Ну ты же уже пять с половиной лет своего самого прекрасного возраста, юности, отдал этой войне проклятой… На тебя же без штанов смотреть страшно…
– А че страшного-то, чай не конь – он крупноват, конечно, но не до такой же степени!
– Дурак! И жлоб к тому же! – Лена надула в обиде губы. – Я ж не о том!.. Ты на свое бедро посмотри! Рубцы же сплошные! Ты и выжил-то случайно после этого ранения…
– На войне, Лена, случайностей не бывает… [49]Я выжил потому, что рядом был Рашид. Потому, что, наверное, было справедливо, что из той мясорубки удалось вытащить половину взвода… Да и с тобой мы встретились благодаря ранению…
– Полный идиот! Мы бы с тобой и так встретились…
– Может быть… Но все равно через войну – не меня бы ты выхаживала, так моего друга, а я пошел бы его навещать, ну и…
– Игореш… Игорь! Барзов, мать твою!.. Ты че, совсем дурак?! Тебя повернуло?! Или ты еще способен понимать что-то?!. – Такие далекие, в другие моменты, слезы готовы были брызнуть неудержимым потоком прямо сейчас. – Игорь, все это – ерунда! Жить надо. Жить дальше! Было и прошло!!! У тебя теперь семья!!!
– Ты меня прости, конечно, мамочка моя, но что-то я не понял малость. Особенно про Рашида. Его что, забыть надо?
– Ты… Игорь! Никого забывать не надо. Только… Ну, может, хватит уже изображать из себя Рэмбо, а? За пять-то лет? Ну, хочешь служить – служи! Поступи в училище. Есть же у нас в Одессе! И не самое плохое, как я слышала уже. Будешь офицером…
– И к пенсии дождусь «майора». Если повезет… И что? Про мой возраст забыла? Пока отучишься, пока назначения… И еще неизвестно, куда и как…
– Но ведь ты уже заслуженный – награды имеешь…
– Боже, какая же ты в наших делах темная!..
– Темная-светлая!!! Барзов! Игореш, уходи со службы, а? Ну, сам подумай. Я – здесь, ты – бог знает где… А если человек случится? Для одинокой женщины… Тогда что?..
– Тогда эта одинокая женщина пойдет за тем фуем, который ее привлек! – отрубил Игорь.
– А если она того не хочет, но так сложатся обстоятельства – всяко бывает, когда мужа нет дома…
– Бывает… всяко… – Игорь остро взглянул на жену. – Только бывают люди, которые не прощают предательства…
Медведь легко приподнял Лену и поставил ее на пол, поднявшись сам:
– Я такой глупости не ожидал – думал, ты умнее… А насчет службы, так я больше не умею ничего, дорогая моя женушка, – это моя профессия!
– Но ведь можно же ее и поменять, правда? – Лена поняла наконец, что натолкнулась на настоящий характер. – Да и прибрехал ты слегонца – ты же прекрасный механик! А если тебя, упаси господи, покалечат где-нибудь так, что придется списываться на гражданку, тогда как?
– Тогда и посмотрим! И вообще, не каркай!
Вот тут-то она и осознала, что перед ней стена, которую с наскоку не пробьешь – как бы лба не расшибить.
– Ну, не хочешь уходить из армии – ладно! Но ведь можно же перевестись в другую часть – поспокойнее и к дому поближе. Да вон хоть в нашем училище военном.
– И я, боевой прапорщик спецназа ВДВ, орденоносный, ныне – прапорщик «Витязя», носящий краповый берет, знающий про войну поболе всякого, и еще больше умеющий, буду в училище портянки со склада выдавать?! Ты это хотела сказать?! – Игорь говорил очень тихо, но Лене казалось, что над ее головой бушевал тайфун. Да так оно, в общем-то, и было – глаза Медведя горели бешеным огнем. – Чтобы иметь возможность к тебе в трусы залезть каждую ночь? А салаги пусть гибнут пачками потому, что один из опытных бойцов захотел спокойной, сладкой, сытой жизни возле жениной жопы? Ты хочешь, чтобы я стал дезертиром?!
– Игорек! Я…
– А уважать ты меня после этого будешь?
– Боже ж ты мой… Игорь!..
– А друзья мои, те, которые воевали со мной все эти годы, Гора, Бах, Зяма, Гриб, Крюк, Малыш, Лев, да мало ли их было, тоже будут уважать, как прежде?!
– Боже!.. – Слезы градом текли из Лениных глаз.
– А те, которые полегли на этой блядской войне, мои пацаны, они, как думаешь, тоже поняли бы меня и простили?!
– Перестань! Прошу тебя! Мамочка, пусть он замолчит!..
– Перестать?! Перестать что?! Ты сейчас с кем говоришь?
– С тобо-ой! – Лена уже рыдала навзрыд, пожалев тысячу раз о начатом разговоре.
– А кто я?
– Ты мой муж…
– А еще? Как меня зовут?
– Игорь Барзов…
– И все?!
– Прапорщик какого-то секретного спецназа под названием «Витязь» Игорь Барзов…
– А еще?
– Ну не знаю я!..
– Я – Медведь! И это имя в наших кругах уже имеет свой вес. И его уважают… И менять в своей жизни из-за бабского каприза, пусть даже и твоего, я ничего не буду, потому что – это моя жизнь, плохая она или хорошая, но моя! Потому что кто-то должен делать и это грязное, вонючее дело, чтобы ты, Ворона, и не только ты, просыпалась по утрам спокойно, без страха… Кто-то ведь должен это делать! Так почему не я?.. Тем более что моя профессия мне еще и нравится!
Игорь вышел из кухни, вернулся через пару минут уже полностью одетым, с «тревожным чемоданчиком». [50]– Вот. – Он положил перед Леной газетный сверток. – Это вся моя зарплата за год – три с половиной тысячи рублей, или что-то около того, и столько же в чеках «Внешпосылторга» – за мою работу, Ворона, еще и платят хорошо. Тут надолго и на многое хватит. Если захочешь, то и лайбу какую-то можно прикупить, типа «жигуля-2105», да и «двадцать первую» «волжану» можно потянуть… Короче, сама придумаешь, как их потратить, – над этим мозги сушить не хочу, да и не знаю ничего – тут ты генерал. А я уезжаю…
– Куда?!
– А какая разница? Страна большая, а по ней моих друзей разбросано… Во всех уголочках теперь живут мои «братишки»… А ты сиди тут и думай. Как надумаешь – так и будет…
– Дурак! Дуралей! – прокричала она в широкую уходящую спину. – Какой же ты дурак, Медведь! Я же семьи хочу. И сильного мужа рядом… Я же беременна, Игоречек!..
Но эти последние, самые важные слова услышала только захлопнувшаяся за Игорем дверь…
Лена зарылась лицом в кулачки, рыдая, а Медведь тем временем закомпостировал пятикопеечный автобусный талончик и углубился в свои мысли.
«Ленка! Что ж ты наделала-то? Ведь ты же медик! Сама меня выхаживала. Сколько мы тогда переговорили всего. Про армию, про друзей, погибших и искалеченных. Мне казалось, что ты меня понимала… Ведь я же в долгу перед ними всеми. Я и жив-то только благодаря другу! Как он там, кстати, мой Бах? Дошли слухи, что ранен был, что второе "Знамя" получил, кажется, в "Рязанку" поступил…»
Мимо автобусного окна проплывали улицы родного, любимого города, но эти пейзажи сейчас не трогали души Медведя, как это бывало всегда. Тяжелые грозовые тучи сгустились в голове прапорщика, да такие, что хотелось орать дурным голосом. Просто орать.
Он пересаживался несколько раз в какие-то троллейбусы, трамваи, бесцельно кружа по городу. Сейчас никого не хотелось видеть. Игорь Барзов спорил с Медведем, и… Медведь выигрывал «за явным преимуществом»…
«Леночка! Как же так-то? Ты же сама мне говорила, что мое место там, в армии, вместо погибших друзей. А когда Батя приехал?! Ты же сама говорила, что "Витязь" – это большая честь. Что ж теперь-то случилось, Ворона ты моя? Может… и правда появился кто? На такую-то только девяностолетний импотент не западет, да и то не уверен… Нет! Не верю! Не может такого быть! Просто устала ждать девчонка. Мужика захотелось, да чтоб каждую ночь. Только армия-то тут при чем? Что, приревновала? Или две "бабы" одного мужика не поделили? И-й-ех!!! Бабы-дуры!..»
Как-то незаметно для себя Игорь оказался на вокзале Одесского аэропорта.
«Ну, что ж… Так тому и быть. Поеду куда-нибудь недельки на две, а там Вороньи страсти и улягутся… Мы еще вторую половину отпуска так "отгудим", что ого-го!..»
– Девушка, милая, а куда у вас улетает ближайший «борт»? – Игорь попытался улыбнуться девушке в кассовом окошке, но получилась какая-то гримаса, больше напоминающая волчий оскал.
Миловидная блондинка подняла на Медведя удивительно умные, понимающие глаза:
– Что, надо уехать куда глаза глядят, товарищ?..
– Прапорщик…
– Прапорщик… Так плохо дома?
– Не плохо – сложно…
– Молодая жена поставила вопрос: «Или – или»?
– Ну, что-то около того…
– Понимаю…
– Что, сама имеешь?
– Имею…
– Воевал?
– Отвоевался уже…
– Расскажи…
– Он артиллерист-самоходчик… Был… Выскочила за него в семнадцать – красавчик-лейтенант. Все подруги завидовали… А он получил распределение из училища в ТуркВО… Через полгода дальше, на юг…
– За Речку…
– За Речку… Два года… Старлей, комбат… Полгода назад его подбили. – Девушка говорила тихо, без дрожи в голосе, а из глаз катились огромные слезы.
– Погиб?
– Лучше бы погиб – ему бы легче было… -?
– Обе руки потерял… И горел…
– Бог ты мой!..
– Сильно горел… От него один сплошной рубец остался. Слепой… Без рук… Слышит еле-еле…
– Война, сука!..
– На Пироговской он лежит, в вашем госпитале. – Девушка кивнула головой на орденские планки на груди Медведя. – Просит сделать укол… Чтоб не мучаться…
– А ты-то что, сестренка?
– А я, дура, не удержала его тогда. А теперь бросить не могу – люблю его. Хотя от моего мужа теперь один обрубок обгорелый остался…
– Крепись…
– Ага. Только то и делаю. Только где же сил-то взять, когда он свой орден пальцами ног щупает? Орден Ленина… Кому он нужен сейчас, этот орден?! – Она с такой болью посмотрела на Игоря. – А дочке что говорить? Кого ей показать? А она уже спрашивать начинает: «Где мой папа?»… А он ее даже не видел ни разу! Господи!..
Дочка с папой говорит,
У портрета стоя:
«У меня котенок спит,
Плачет кукла Зоя.
Во дворе мальчишка Сашка,
У него собака… А еще машина есть,
А еще есть папа…
А когда же ты приедешь -
Мама обещала?
Я и кукла моя Зойка
Побежим к вокзалу…
Платье лучшее надену,
Как на день рожденья,
Мама торт нам приготовит -
Вот будет веселье!..
Мы с тобой пройдем по парку,
Пусть увидят все,
Что и Катин папа дома,
А не на войне…»
И девчонка горько плачет,
Рядом плачет мама -
Никогда они втроем
Не придут с вокзала…
Лишь усталые глаза
На большом портрете
Да кровавая Звезда
На пурпурной ленте…
Во дворе мальчишка Сашка,
У него собака… А еще машина есть,
А еще есть папа…
Игорь смотрел на девушку и переживал ее боль…
– Так куда от жены бежать хотите, товарищ прапорщик? – Девушка резко, по-мужски отерла свои заплаканные глаза.
– Куда ближайший «борт»?
– В Иркутск. С посадкой в Омске…
«Ну, значит, к Зяме…»
– Давай.
– Не получится – мест нет… Да и не хочу я тебе билет продавать. Ехал бы ты к жене, помирился – мы, бабы, отходчивые, может, и договоритесь… И знаешь, спроси-ка ты ее, может, она беременна, только сказать тебе не успела, как и я когда-то…
– Разберусь, сестренка… Где тут у вас комендант?
– Наверх по лестнице и направо по коридору. Вторая дверь слева.
– Спасибо. – Игорь развернулся, пошел к лестнице.
– Разбиральщик! Это мы разбиральщицы, ваши тела в кучу собирать! А вам плевать на все… – ударили слова в затылок Медведя.
Он обернулся и прошептал одними губами слова, предназначенные такой молодой «соломенной вдове»:
– Прости нас, сестренка, мы – солдаты… -…Разрешите обратиться, товарищ подполковник! – Игорь был в гражданке, но сидевший за письменным столом офицер безошибочно опознал в нем «брата по крови».
– Давай, давай, проходи, кто ты там есть! Нужда какая?
Игорь протянул свои документы и подождал, пока комендант прочувствует всю их значимость.
– ОСН «Витязь»… Я про вас только слышал… Да сказки все больше, как мне думается… Проблемы, прапорщик?
– Мне необходимо сесть на иркутский рейс, до Омска.
– Не получится – этот «борт» поднимается через пятнадцать минут…
– Достаточно. Дайте окружной коммутатор. – Медведь постучал пальцем по своему удостоверению. – Полномочия по этой «корочке» оспаривать не будете, я надеюсь, товарищ подполковник?
– Звони! – Комендант протянул Игорю трубку.
Медведь схватил трубку, в которой уже звучало:
– Дежурный по узлу связи старший лейтенант Таперо!
– Слушай, «старый», выходи по коду «Две девятки» на Москву, по ЗАСу выходи. Резко!
– Есть!
Не прошло и полминуты, как Медведь услышал:
– Дежурный по связи Московского особого военного округа полковник Куцый!
– Срочно! «Девять, ноль, девять, три»! Соедините с «Ноль, три, пять»!
– Есть!
И почти сразу Игорь услышал уже знакомый голос:
– Дежурный по связи капитан Соловьев…
– Певец! Медведь на связи! Батю, срочно!
– Ты ж в отпуске, бродяга! Че случилось?
– Время, Певец, время! Потом все расскажу…
– Соединяю…
– Слушаю! – раздалось в трубке категорично.
– Батя! Это Медведь.
– Что?!
– Срочно нужно вылететь в Омск из Одессы.
– Когда?
– Сейчас! Иркутский «борт» уходит через девять минут. Трап уже убрали…
– Что, со своей Вороной поцапался?
– Есть немного… Батя, время!
– Не гони волну – успеем!.. Куда намылился? Где ты есть, если не дай бог что?
– Все данные оставляю коменданту аэропорта. – Игорь вопросительно взглянул на подполковника и получил утвердительный кивок головой.
– Так сильно надо? Может, помиритесь? Первый же отпуск!..
– Надо, Батя…
– Ладно, жди…
Медведь вернул гудящую сигналами отбоя телефонную трубку.
– Круто! – искренне восхитился комендант. – А всего-то «кусок»…
Его мысль прервала трель рабочего телефона.
И было видно, что звонит коменданту не самый последний офицер в округе. Скорее, один из самых первых, судя по тому, как подтянулся непроизвольно подполковник.
– Есть!.. Так точно!.. Есть!
И положил трубку на аппарат:
– А не прост ты, прапорщик. Ох как не прост!..
– Я лечу?
– Летишь, летишь! Судя по этому звонку, из-за тебя половину округа на уши поставили через Москву…
– Спасибо.
…"Ту-154», мощно гудя турбинами, уносил Медведя в далекую, не виданную им доселе таежную неизвестность…
"…Может, и правда погорячился я? – Бескомпромиссного Медведя впервые терзали сомнения в правильности своего поступка. – Ворона-то ничего толком и не сказала, так, бабские сопли. Да оно и понятно – знает, что не на складе сижу и не столовкой командую – сама меня после Пандшера выхаживала. Теперь боится… А на ногу действительно лучше не смотреть – самому и то неприятно, будто собаки рвали… Эх-хе-хе, Ленка, Ленка… Девчонка еще совсем, а навидаться уже успела в госпитале… Работу ей менять надо! На что-то поспокойнее, типа райсобеса или где-нибудь в паспортном столе. На хрена ей наши мужские потроха разглядывать… А еще лучше, пусть учиться пойдет, на бухгалтера там или экономиста какого – вон, Мишка Горбач перестройку какую-то затеял, – кто его знает, чем все обернется, а человек, понимающий в финансах, в семье всегда при месте… Отличная идея, братишка! Молодец! Значит, решено – через две недели возвращаюсь, и идем с Вороной в наш Нархоз. Поздновато, конечно, но я попрошу, и все будет в норме. В крайнем случае на заочный пойдет – тоже дело… А там засядет за книги и будет меньше себе голову забивать моей службой – смотришь, страсти и поулягутся…» -…Товарищи пассажиры, через несколько минут наш самолет совершит посадку в аэропорту города Омска. Просьба занять свои места и пристегнуть привязные ремни, – ворвался в стройное течение мыслей Игоря слегка хрипловатый, грудной голос немолодой уже, но еще довольно привлекательной стюардессы.
«Вот и прибыли…»
Шесть с половиной часов пролетели незаметно. Так всегда бывает, когда человек решает какие-то важные для него проблемы – не то что часы, сутки летят, словно секунды…
И в аэропорту Омска наш бравый прапорщик направился к коменданту. А куда ж еще ему было обратиться за помощью, как не к родной армии – Медведь почти ничего не знал о своем бывшем однополчанине-сержанте.
– Ну, и что привело в наши таежные края «горячего одесского парня»? – улыбнулся наконец-то подполковник (они, коменданты аэропортов, вокзалов, морвокзалов и пр., наверное, все поголовно были «подполами» предпенсионного возраста) после дотошной проверки Игоревых документов.
– Друга хочу найти. Сержантом у меня служил. За Речкой… Однополчанин… Гриша Зимин.
– Ну-у, брат, ты да-ал!
Ответ коменданта и обрадовал, и озадачил Игоря: «Брат?!» Медведь с сомнением спросил:
– Бывали там?
– Герат… Комбатом год. С самого начала… Потом замкомполка, пока не списали к нестроевой…
– Сильно шарахнуло?
– Терпимо…
– Я тоже с самого начала…
– А закончил когда?
– Не закончил еще…
Вот теперь подполковник взглянул на Медведя с уважением и явным интересом:
– Шестой год?.. Кхм-м-м!.. Так, говоришь, друга ищешь, прапорщик?
– В 82-м его на дембель отправил. Правильный пацан был – МЗО имеет за службу.
– А ты представляешь себе, что это значит, найти твоего сержанта в миллионном городе?
– А он теперь уже не просто сержант-«афганец» Гриша Зимин – он теперь лейтенант.
– Подробности есть?
– Созванивались. Давненько, правда… У меня все времени не хватает – это, если честно, первый отпуск… Он школу милиции закончил. Участковым где-то лямку тянет…
– Так это же совсем другое дело! Мы его через наших ментов скоренько найдем. – Комендант принялся набирать номера каких-то телефонов. – Да и знаю я одного лейтенанта Зимина… Может, он?..
«Вот интересно, быстро Зяму найдут или проваландаются? Интересно было бы поспорить с кем. Я бы, к примеру, дал часов пять-шесть…» -…А тебя как кличут-то, прапорщик?
– В жизни или на службе?
– Вот одессит в тебе и прорезался – вопросом на вопрос! И так и так интересно.
– Игорь. На службе – Медведь.
– А похож… Кто «крестил»-то?
– Подполковник Дзюба, тогда майор.
– Гора, что ли?
– Слышали?
– Ста-арый мой знакомец!
– Встреча…
– Да уж, встреча… …Зуммер оперативной связи остановил двинувшиеся было ко рту очередные рюмки с комендантским коньяком.
– Слушаю! – рявкнул подполковник в трубку.
– Это лейтенант Зимин говорит, – отозвался голос. – Меня связали с вами «по экстренной».
Комендант прикрыл трубку ладонью:
– Тут тебя спрашивают, – и бросил Игорю: – Зимин говорит. – И, увидев бросившегося к телефону Игоря, проронил: – Тут тебя спрашивали, лейтенант…
Дальше сказать что-либо у подполковника возможности не оставалось, ибо телефонная трубка по мановению какого-то волшебства оказалась в руках Игоря.
– Зяма!..
– Медведь… Ты!!!
– Жив, бродяга!
– А ты, братишка?!
– Норма!
– Ты где?! Хотя, стоп! Я знаю, где ты. Проездом или как?
– К тебе прилетел…
– Принял, командир… Значится, так! Сиди там, где сидишь, и жди – я приеду. Правда, не скоро – мне до Омска больше пяти сотен кэмэ пилить! Но ты жди! Якши? [51]– Якши, братишка, якши!!!
– Дай трубку подполу, Игореня.
– Передаю! – Медведь отдал подполковнику телефонную трубку.
Потом Медведю оставалось только наблюдать и догадываться, о чем говорили комендант с Зямой.
– Так, Медведь! Твой сержант, который теперь лейтенант, уже едет. Только ехать ему, даже если под «люстрой» [52]да с «матюгальником», часов пять с половиной – шесть, не меньше, по нашим-то дорогам – участковым твой друг трудится километрах в пятистах от Омска – есть такое местечко в тайге, Пологрудово. Жди, короче говоря, своего побратима, а попутно, если есть желание, причастись со старым подполковником, который эту войну паскудную тоже нюхал со всех ее боков… …Уже и ночь спустилась на этот старый сибирский город, уже и произнесены были все обязательные тосты… А они все сидели и вспоминали. Каждый свое. Почти старый подполковник и еще молодой прапорщик. И казалось им, что время остановилось…
– Ну, что, Кащей, пьете? – раздался неожиданно знакомый голос за спиной Медведя. – А представителя власти подождать?
Какая-то невидимая пружина сделала сразу два дела: подбросила тело Игоря вверх и уронила на пол стул, на котором это тело сидело.
– Зяма!
– Медведь!
Они сошлись в крепких мужских объятиях, как два борца-тяжеловеса, и все тискали и тискали друг друга.
– А и силен же ты стал, братишка, на ментовских-то харчах!
– На них станешь!.. Это наш воздух сибирский и здоровый образ жизни! А ты тоже, гляжу, не теряешь! Как натуральный шатун, все заломать норовишь! Эх, братишка! Че не позвонил-то заранее? Мы б тя встретили! Пацанов-то помнишь наших? Шишку, Соболя? А? Все приехали бы Медведя встречать! С мигалками, как VIP-персону!
– А че, все в менты подались?
– Лейтенанты Шишкин, Соболев и Зимин – участковые милиционеры! Представители власти, так сказать, на местах.
– Ого-го! А и правильно! Вы жизнь знаете!
Потом они уже втроем уничтожали комендантский коньяк…
– Товарищ подполковник… – спустя какое-то время обратился Игорь к коменданту.
Да только тот не дал ему продолжить:
– Отставить «подполковника», прапорщик – это я там был подполковником, а теперь я Иван Иваныч!.. Или просто – Ван Ваныч – как меня вон лейтенант Зимин твой зовет. Или Кащей… Для тебя по крайней мере…
– Принято!.. Только я про это и спросить-то хотел. Почему Кащей? Бессмертный потому что? Я вот Медведь, Гришка – Зяма. Откуда Кащей-то?
На этот вопрос улыбнулись оба: и подполковник, и лейтенант.
– Про батальон Кащея в Герате легенды ходили, – ответил за коменданта Зяма. – Да и про самого… «Духи» со временем даже на город наскакивать перестали – боялись сумасшедшего майора, который всегда без «броника» и каски, в одной панаме, перся в самое пекло на первом БТРе, словно заговоренный. И пули-дуры мимо него летели… Бессмертный!.. Да и фамилия соответствующая…
– Ладно, лейтенант… Было и прошло… А насчет твоего вопроса, Медведь, так просто все – я Иван Иванович Кащей. Фамилия у меня такая. Так что никто ничего не придумывал. Кащей – так и пошло…
– Во чудеса-то! – искренне изумился Игорь. – Я про такое даже и не слышал!
– На войне всяко бывает, не тебе рассказывать…
Уезжать Медведь и Зяма собрались только под утро. А старый подполковник наградил их в дорогу ящиком отличного дагестанского коньяка.
– Не надо, Кащей, – воспротивился было Игорь. – Это больших денег стоит!
– Этот коньяк не денег, а большой дружбы стоит – мой бывший ротный, Иса Магомедов его делает – один из лучших виноделов Дагестана! Хотя… Офицером был бы еще лучшим, может, и в генералы шагнул бы со временем, если бы не та мина под БТРом… Так что берите – это от души!..
Старенький милицейский «козел» увозил боевых побратимов в таежные дебри…
– Красиво у нас, братишка? – Зяма кивнул головой на пробегающие мимо таежные пейзажи.
– Еще спрашиваешь? – Игорь завороженно смотрел на вековые сосны и синюю гладь могучего уже здесь Иртыша.
– Вот и я говорю – красотища!
Медведь был очарован этой красотой.
– С ума сойти, Зяма! Я столько леса в жизни не видел!
– Это, Игорек, не лес – это тайга! Настоящая тайга! Сюда в царские времена ссылали на поселение. Придурки! Если уж ссылать, то в пустыню! А тут у нас богатейший же край. Красивейший же!
– Да, тут жить можно…
Медведь даже не заметил, как уснул – сказались и длительный перелет, и смена часовых поясов…
Ему приснился хороший, красивый сон. Да, собственно, и не сон это был, а грезы. Красивые и добрые воспоминания о медсестричке Леночке, нежной и ласковой… Тогда просто медсестричке, теперь же – его жене. Да и не мог этот сон быть другим, потому что за это время ничего не произошло такого, что хоть как-то изменило бы отношения этих двоих любящих, молодых сердец друг к другу. А последнюю, хотя она была пока единственной, их размолвку Игорь расценивал как досадное недоразумение, не более того.
"…Просто не поняли друг друга, вот и все. – Даже во сне он продолжал думать об этом. – Соскучилась Ворона, вот и стала говорить глупости. Да и я! Хорош гусь! Вместо того чтобы рявкать, как на салабонов на плацу, лучше бы приласкал или, еще лучше, затащил бы в спальню!.. Придурок ты, Медведь, и имя тебе – Ишак Колонтайский! Какой ты Медведь? Тот умный и хитрый. А в тебе, братишка, кроме его силы, и нет-то больше ничего – все остальное от осла!.. Ничего. Погощу немного у пацанов, порыбачу, поохочусь, если позволят, и поеду с Вороной мириться…» -…Хорошо спишь, товарищ «спецпрапорщик»! Сколь можно-то? – ворвался в дремлющее сознание голос Зямы. – Жизнь проспать не боишься? Сам же ведь учил!
– Во-первых, я не на службе, а в отпуске, – отозвался Игорь совершенно не сонным голосом. – А во-вторых, рядом с отдыхающим командиром сейчас находится его «замок». Проверенный «замок», прошу заметить, который по пустякам старшего по званию беспокоить не станет. Так или нет?
– Ну, положим, старший по званию теперь я – лейтенант, пусть хоть и милиции, все же лейтенант, а не старший сержант спецназа ВДВ. Но! – Зяма хитро улыбнулся. – Пользуясь терминологией прапорщика Барзова, скажу: во-первых, хорош морду плющить, военный! Во-вторых, Зяма никогда просто так не дергал Медведя – на то он и медведь, а я сибиряк! Так или не так? Ну, а в-третьих, нас, кажется, встречают, и не самым радостным образом. Так что: «Рота, в ружье!»
– Хорошо сказал! – вскинулся на сиденье «козла» Игорь, словно и не спал несколько часов кряду. – А главное, смело!
– Ага! Аж самому понравилось!
Впереди, метрах в четырехстах, на дороге стоял заслон – два милицейских «козла», родные братья того, на котором ехали друзья, почти упершись носами друг в друга, полностью перекрывали дорогу.
– Че за фуйня? – Медведь вопросительно посмотрел на Зяму.
– А я знаю? Ща подкатим – посмотрим.
Игорь напрягся и приготовился к любым неожиданностям.
«Хер их тут разберет! Край-то глухой, таежный. Тут зон испокон веку до жопы! Может, ноги кто сделал или еще чего…»
Укрывшись за милицейскими машинами, грамотно укрывшись(!), их поджидали двое в стандартном армейском камуфляже модели «Дубрава», нацелившись в их сторону стволами «АКС-74У».
«Короткие "калаши"! Они только-только поступили к "трактористам" и "трубачам"… [53]Тогда почему они у ментов? – Медведь уже на уровне рефлекса просчитывал ситуацию. – Залипуха! Значит, «легкоатлеты» (так на армейском сленге называли дезертиров), не иначе… Причем опасные – два ментовских «козла» раздобыть сумели, а это значит два варианта: либо отчаянные и подготовленные отлично, либо «удвухсотили» ментов и им теперь терять нечего…»
– Зяма. – Теперь в этом милицейском «УАЗе» был, как и прежде, только один командир. – Скорости не менять! Подкатывай как ни в чем не бывало к этим фуцынам. Когда остановишься, я выскочу типа поссать…
– А если не дадут?
– Тогда обоссу им ноги – мне и придуряться-то не нужно, «клапан» еле-еле держит.
– Ну, положим… А дальше?
– Да ты, Гриша, меня совсем уж за старика держишь! – обиделся Игорь. – Да я таких вояк вяжу по схеме: «Две секунды – три пучка»! Ты их только на пару секунд отвлеки. Побалаболь, что ли, или «испугайся» типа… А я быстро. И «ушки» [54]не помогут!..
– Ну, хорошо. Попробуем…
Их «боевой конь» медленно, накатом приближался к поджидавшему его заслону. Еще немного, и вот капот их «козла» чуть было не столкнулся с носами своих «собратьев».
– Стоять!!! – был брошен вызов из-под «ночки». [55]– Ясно… – бросил Медведь в какой-то задумчивости. – Отдохнуть с друзьями даже в отпуске не получится – забодают бухгалтерией… Как думаешь, Зяма? Твои же и забодают…
– Тут еще проскочить до бухгалтерии надо… – ответил лейтенант, намертво вцепившись в руль. – Если повезет…
– Если повезет?!. Не, Гриша, ты за эти три года стал совсем Гриша… А какой «замок» был!.. Че там «везти»-то?! Ты посмотри, как они стоят! На сектора их «ушек» посмотри!.. – Медведь говорил одними губами. – Ты знаешь… Ты даже из «козла» не выходи… Я их, этих красавцев, и так сделаю…
То, что произошло через несколько секунд, может войти в классику рукопашного боя. Вернее, в каноны армейской науки снятия часовых или дозорных…
Из еще не полностью остановившегося «УАЗа» выскочил, словно ужаленный в самое интимное место, Медведь и, расстегивая на ходу ширинку своих джинсов, бросился к ближайшему колесу. И пустил мощную струю на крыло перекрывавшего дорогу «козла», кряхтя и притопывая ногами…
– Ты че, фраер, с дуба слез?! – пробормотал обалдевший «встречающий».
– Ща, ща… Ах-хоро-ш-шо-о!!!
Он даже потряс чем и как положено. И заправил все куда положено… И…
Схватив за автомат опасно приблизившегося, обалдевшего от такой наглости «встречающего», крутанул против хода, повалив того на землю. И тут же взлетевшее «ушко», уже в руках Медведя, ударило «затылком» в лоб второго вояки…
Менее пяти секунд, и все…
– Подбирай мусор, Зяма… «Браслеты» есть?..
– Б-бля!!!
– Че ты блякаешь?! Вяжи, говорю, пока не оклемались!
– А и силен ты, спецпрапорщик, мать твою! Нам до тебя еще учиться и учиться!!!
– Кому нам?! – Игорь не понимал, почему медлит его друг. – Совсем обалдел?
– Обалдеешь тут! Ты знаешь, кого повязал?
– «Легкоатлетов»! А кого еще?
– Они скоро в себя придут?
– Минут через пять – «браслеты» надеть времени хватит…
– Какие «браслеты»?!! Это Шишка и Соболь…
– Не понял!
– Тебя, «кусок», встретить хотели. Проверить, не потерял ли былой хватки… Проверили… На свою голову… Ты их не сильно?..
– Как обычно… – пожал плечами Игорь. – Че не предупредил-то? Хоть намекнул бы.
Они бросились приводить в сознание своих старых боевых друзей.
– Ох, и дуболом же ты, Зяма, ох, и долбоюноша!!! – приговаривал Игорь, теребя мочки ушей Соболя. – А если б я поломал их ненароком? Че тогда?
– Так думали же, что не полезешь!
– Когда это вы думали?
– Когда ваше величество почивать на сиденье «козла» изволили, – произнес заплетающимся языком Шишка.
– По нашей связи говорили, – включился наконец в разговор и Соболь, мотая, словно лошадь, головой из стороны в сторону. – Вот и договорились…
– И доигрались… – произнес Зяма. – Кто ж знать-то мог! Медведь, бля! Ты всегда людей ломаешь, фамилии не спросив?
– Не-е, иногда спрашиваю… – Игорю было страшно неудобно перед друзьями. – Но уже после…
– Во-во! – произнес Зяма. – Ладно! Сами виноваты… Зато теперь знаем, что наша армия сильна и отважна, как и раньше…
Медведь смотрел на своих милицейских лейтенантов и готов был провалиться сквозь землю. Хотя… Поднимавшийся изнутри смех уже начинал себя проявлять.
Павел Шишкин отчаянно тер лоб, на котором, наливаясь синевой, красовалась огромная квадратная, точно соответствующая по форме «затылку» автомата шишка. Шишка – она и есть шишка! Пашка и имя-то свое получил именно за то, что его многострадальный лоб носил в свое время шишки за весь взвод. А тут еще и фамилия…
