Текст книги "Без шума и пыли"

Автор книги: Анатолий Сарычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 20

Подойдя к трубе, Филарет увидел под буквой «А» свежие царапины на стене. Труба была поцарапана во многих местах.

Пол внизу был затерт мокрой тряпкой. В воздухе стоял запах человеческого пота, крови и мочи.

Эмма снова взяла бразды правления в свои руки.

– Что за свинарник вы тут устроили? Гадите прямо на рабочем месте! У вас что, туалета нет?

– Туалет есть, но… – замолчал Вахид, не зная, что сказать.

– Покажите мне ваш туалет! – приказала Эмма, рукой сделав отмашку остальным членам группы.

Едва только они скрылись, как Иванов, встав на четвереньки, обнюхал мокрое пятно и так же на четвереньках, шумно втягивая носом воздух, побежал в коридор.

Увидев серьезное лицо майора, Филарет воздержался от замечаний и молча последовал за майором. В коридоре Иванов, повернув голову сначала направо, потом налево, еще раз шумно втянув воздух, уверенно повернул налево и все так же на четвереньках, держа голову сантиметрах в пяти от пола, побежал.

Пробежав одну железную дверь, вторую, поднял голову, понюхал воздух, сморщил нос и, уверенно подбежав к четвертой двери, поскреб ее ногтями левой руки, точно имитируя роазыскную собаку.

– Схожу, приведу этого Вахида, – предложил Филарет, срываясь с места.

Он не мог стоять на месте, опасаясь, что сейчас заорет от бессилия.

Туалет обнаружился в конце коридора, но ни Вахида, ни Эммы не было видно.

Рывок за ручку, хлипкая дверь вылетела вместе с задвижкой и петлями.

В узеньком пенальчике на полу сидела Эмма, прислонившись спиной к стене. Ее голова бессильно упала на грудь. На унитазе стоял Вахид, прилаживая к высокому сливному бачку белую капроновую петлю.

Не раздумывая, Филарет ударил кулаком ему в промежность, вложив в удар всю силу и злость на этого подонка.

Хрюкнув, он сначала согнулся, соскользнув одной ногой в унитаз, вскинулся и, попав головой в петлю, задергался в ней.

Филарет этого не видел. Склонившись над Эммой, он пытался привести ее в чувство.

Рот Эммы был заклеен широким скотчем, а руки сзади связаны тем же самым скотчем. Он несколько раз облепил ее запястья.

Он плеснул водой в лицо женщины, она открыла глаза и застонала.

– Что случилась, Эммочка? – спросил Филарет, сдергивая пластырь с губ женщины.

– Вахид зажал мне горло локтем. Я потеряла сознание. Последнее, что я слышала, как он говорил, что повесит меня, а сам взял и повесился, – кивнула она на болтающегося в петле Вахида.

– Я сломал дверь и увидел тебя сидящей на полу.

– Давай быстрее найдем твою жену и смотаемся отсюда. Мне совершенно не хочется попадать в свидетели самоубийства! – заявила Эмма, растирая затекшие руки.

– Я у него только ключи от комнат возьму, – сказал Филарет, обыскивая висящий труп.

Зажигалка, пачка сигарет, мобильный телефон, бумажник и здоровенная связка ключей перекочевали в карман Филарета.

Собрав с пола обрывки скотча, Филарет положил их себе в карман.

– Ты в состоянии идти? – спросил он Эмму, протягивая ей руку.

– Он меня по печени ударил, – простонала Эмма, держась за правый бок.

– Больше он никого бить не будет! – сказал Филарет, кое-как прилаживая дверь на место.

Низкий гул заполнил весь подвал.

– Побежали быстрее, это включился вентилятор! – громко сказал Филарет, дергая Эмму за руку.

Она находилась в легком ступоре и не совсем адекватно реагировала на обстановку.

– Мордами на пол! – прозвучала громкая команда.

Не рассуждая, действуя на одних много лет назад вбитых реакциях, Филарет рванул Эмму на себя, снова заскочив в туалет. Автоматная очередь прозвучала неожиданно громко в пустом подвале. Пули звонко зацокали, отбивая по стенам кирпичную крошку.

– Ты прямо Рэмбо, инженер! – восхищенно сказала Эмма, рассматривая полу халата, пробитого пулями в трех местах.

«Стреляли по ногам. Хотят взять живыми!» – обожгла Филарета тревожная мысль.

– Эй, урус! Выходи! Стрелять не будем! Рука гора делай! Вахид отдавай! – на плохом русском языке сказали справа.

– Зеркальце дай! – попросил Филарет врача.

Эмма быстро вытащила из кармана черный пластмассовый футляр. Вытащив из держателя унитаза щетку, Филарет воткнул в него зеркальце и, высунув щетку в коридор на уровне пола, посмотрел направо. В коридоре никого не было видно. Только перевернул зеркальце влево, как раздалась длинная автоматная очередь.

Филарет втянул зеркальце обратно.

Он успел увидеть, что в самом конце коридора стоит весь заросший детина и держит у бедра автомат.

– Какой умный урус! Ахмед долго может стоять, он хорошо спал, много кушал.

– Я немножко резать Вахида буду! Потом скажу: это Ахмед сделал! Сейчас милицию вызову, у Вахида мобильный телефон есть! Милиция мне, русскому, поверит, а не такому чурке, как ты! – спокойно сказал Филарет, протягивая телефон Эмме.

Ни слова не говоря, женщина три раза ткнула пальчик в клавиши, которые издали громкий мелодичный звук.

Громко, отчетливо Эмма начала говорить:

– Милиция! Говорит санитарный врач городской санэпидстанции. Во время проверки дома по адресу Чапаева, сорок шесть, на нас напали вооруженные чеченские бандиты…

Экономно стреляя короткими очередями по два-три патрона, нападающий стал приближаться к туалету.

Сняв с себя белый халат, Филарет скомкал его и зажал в левой руке.

Вытащив из-за спины «глок», подготовил его к стрельбе, сняв с предохранителя.

– Эй, урус! Давай поговорим! Времени мало, сейчас менты подъедут. Я тебе двадцать тысяч баксов дам, отпусти Вахида.

– Пятьдесят тысяч, и деньги вперед! – предложил Филарет, приготовившись стрелять.

– Держи деньги! – крикнул нападавший, и на пол коридора перед туалетом упала толстая пачка долларов, перевязанная желтой резинкой.

– Лови! – крикнул Филарет, выбрасывая халат вверх.

Автоматная очередь разорвала тонкую ткань в клочья.

Аккуратной двоечкой в живот и в ноги Филарет попал в нападавшего боевика.

Дикий крик раненого животного огласил подвал, отдаваясь эхом в пустом коридоре.

Что это боевик, имеющий опыт ведения огневого контакта, было ясно с первого выстрела.

Высунув импровизированный перископ, слегка попахивающий свежим дерьмом, Филарет увидел детину, лежащего на полу, обхватившего руками свой живот.

«АКСУ» валялся в метре от раненого джигита.

Держа детину на мушке, Филарет осторожно высунулся из двери.

– Иди спокойно! Я уже не жилец! – равнодушно сказал джигит, закатывая глаза.

– Где моя жена? – первым делом спросил Филарет, не приближаясь к раненому.

– Вот за этой дверью, – кивнул тот на соседнюю дверь.

– Сколько еще охранников в подвале?

– Еще трое, но их твои кореша, наверное, добивают. Ты где воевал? Что за войска?

– Отдельный отряд спецназа ГРУ! – гордо сказал Филарет.

– Сразу бы сказал, и никто не стал бы стрелять.

– Ты бы поверил на слово? – удивился Филарет.

– Ты, парень, добей меня! Не хочу мучиться в тюрьме.

– Эмма, открой дверь! – попросил Филарет, передавая ключи женщине.

– А в той комнате, за железной дверью, кто сидит? – спросил Филарет, кивнув вдаль, где оставались майор и Иванов. Он зорко смотрел на раненого, сторожа каждое движение.

– В шесть утра мои боевые товарищи молодую девчонку с улицы затащили и развлекались с ней, пока совсем не замучили. Ты деньги возьми. Они настоящие. Второй выход за этой дверью, – кивнул раненый на дверь и упал на пол, потеряв сознание.

Его руки на животе разжались, и он перевалился на спину, открыв темное пятно на защитной рубашке.

Скрежет ключа в замке двери заставил Филарета перевести взгляд.

Подскочив к двери, он увидел в середине небольшой, не больше десяти квадратных метров, комнаты на полу Надежду.

Совершенно обнаженная, вся в потеках засохшей крови, свернувшись калачиком на бетонном полу, Надежда негромко стонала. Спутанные, все в бело-красных струпьях волосы сосульками лежали на полу. Разбитые в кровь губы слабо шевелились, пытаясь, что-то сказать. Еще недавно миловидное, чистое лицо, коже которого завидовали все подруги, сейчас походило на лицо боксера– профессионала после четырнадцатого раунда.

Она попыталась поднять голову, но не смогла, бессильно уронила ее на руку.

– Ты смотри за своим абреком, а я пока займусь твоей женой, – распорядилась Эмма, переворачивая Надежду на спину. – Гематомы, синяки, но переломов не видно. Жить будет! – поставила диагноз Эмма.

Вытащив из кармана мобильный телефон, быстро набрала номер:

– Сергей Семенович? Это Эмма говорит! У меня подругу чурки замучили почти до смерти, надо подлечить. Записывай адрес: Чапаева, сорок шесть. Там в арке стоит старый «Москвич»-пирожок, около него будем ждать! Через двадцать минут? За мной не заржавеет! – пообещала Эмма на прощание. – Все нормально, через двадцать минут приедет частная «Скорая», и твоей жене будет оказана экстренная медицинская помощь. Это, правда, будет хорошо стоить.

– Пятьсот баксов на лечение хватит?

– За глаза, – ответила Эмма, пряча в карман пять зеленых бумажек.

– Ты с дочкой и мужем в одной квартире маешься. Я думаю, за десять штук баксов ты им квартиру купишь? – спросил Филарет, вытаскивая из брикета десять пачек в банковской упаковке.

– Я тут никогда не была, ничего не видела, а мы с тобой трахались у меня два часа дома в белых халатах, – на ходу придумала версию Эмма, распихивая пачки денег в трусы.

– Мне нравится твое предложение, – окинув взглядом пухленькую белоснежную фигурку врача, заметил Филарет.

– Что ты кобелем всегда был, это я знала, но что до такой степени, предположить не могла, – чуть приподнявшись на локте, сказала Надежда, окинув врача угрюмым взглядом.

– Вы тут пообщайтесь, а я пойду посмотрю, что там с ребятами, – заметил Филарет, не вступая в дискуссию со своей бывшей женой.

Глава 21

– Вы с ума сошли – так с мужем обращаться! – накинулась Эмма на Надежду. – Ваш муж только что весь этот притон разгромил, чтобы спасти вас. Он поднял на ноги весь город, два раза только на моих глазах рисковал жизнью, а вы его так оскорбляете. Да вы знаете, что он лучший специалист в своем деле в нашем регионе. К нему ездят на консультации из Казахстана, Узбекистана, Туркмении, не говоря уж о России. Стала бы я рисковать своим положением ради непорядочного человека. Если бы вы знали, сколько людей благодаря вашему мужу сохранили здоровье, вы никогда бы о нем так не говорили! – на одном дыхании выпалила Эмма, едва только Филарет скрылся из вида.

– Вы так говорите потому, что он только что на моих глазах подарил вам десять тысяч долларов! – в сердцах сказала Надежда, тряся головой от боли.

– Если бы у него не было ни копейки, я все равно стала бы помогать ему! Он человек с большой буквы! Я думаю, остальные деньги достанутся вам! Там не меньше сорока тысяч долларов! Если бы он только обратил на меня внимание! Я не то что ему отдаться готова, готова побежать за ним на край света! А вы такого мужика отпускаете!

– Да я с ним уже полтора года не живу. Связался с женой начальника уголовного розыска. Ее тоже сюда привезли и воспитывали на моем примере! Меня насиловали, а она смотрела. Ее пальцем не тронули. Сегодня увезли днем, – зло сказала Надежда, приподнимаясь с пола на руках.

– Дамочка такая, с очень узкой талией? – деловито уточнила Эмма.

Не прерывая разговора, она сняла с себя белый халат и протянула его Надежде.

С трудом поднявшись, Надежда прислонилась к стенке, с помощью Эммы начала одевать халат, морщась и негромко вскрикивая при каждом движении.

– Вы ее знаете? – тем не менее не преминула спросить Надежда, морщась при каждом слове.

– Видела как-то, – неопределенно ответила Эмма, собирая с пола обрывки второго халата.

Она не стала говорить, что они оставили Ларису в машине.

– Что же мне делать? Ведь я люблю его. Этого проститута, который ни одной юбки не может пропустить! Сколько раз я его ловила с бабами! – в сердцах сказала Надежда. Резко дернув головой, она негромко вскрикнула и схватилась за голову.

– Ну и сколько же? – потребовала уточнить Эмма, не обращая внимания на картинные вскрикивания и театральное хватание за голову.

Надежда подумала, шевеля разбитыми губами, закатила глаза и тяжело вздохнула.

– Вы знаете, а ведь ни одного раза за ноги не поймала! Все подруги, друзья нашептывали, а так за пятнадцать лет совместной жизни ни разу не ловила, – удрученно сказала Надежда, пытаясь самостоятельно сделать первый шаг.

– Давайте потихоньку начнем двигаться в сторону выхода. Минут через десять придет машина «Скорой помощи», которую я вызвала, и отвезет вас в больницу. Только, пожалуйста, не устраивайте больше скандалов на людях, – попросила Эмма, поддерживая одетую в белый халат Надежду.

Глава 22

Майор с Ивановым, прислонившись спинами к запертой двери, спали, сидя на полу. Майор громко храпел, а Иванов, положив голову ему на плечо, легонько посвистывал носом.

Распотрошенная пустая сумка валялась рядом.

Филарет потряс за плечо майора, но тот не просыпался. Его голова моталась из стороны в сторону, но он не приходил в чувство.

Хлесткие пощечины не принесли никакого результата, и Филарет принялся за второго.

Иванов, которому Филарет начал крутить уши, только блаженно улыбался, не реагируя на физические воздействия.

– Они в наркотическом сне! Подержи свою женушку, я посмотрю! – приказала Эмма.

«Похоже, жена пришлась не по вкусу Эмме! У нее такой сарказм в голосе звучит, что лучше сейчас врача не трогать!» – понял Филарет, поддерживая за талию свою благоверную.

– Вот видишь, следы инъекции, – продемонстрировала Эмма красную точку на локтевом сгибе майора.

– Когда же они успели? – удивился Филарет, оглядывая коридор.

– Я поведу Надежду на выход, а ты тащи мужиков туда же. «Скорая» вот-вот подойдет. Доплатишь, возьмут и трех человек в больницу вместо одного.

– Держи еще пятьсот долларов, – протянул деньги Филарет.

– Ты сильно моими деньгами не разбрасывайся! Лучше сразу отдай их мне! – потребовала Надежда, гневно глядя на своего бывшего мужа.

– Не буду, родная, это последняя трата! – слащаво сказал Филарет, делая покладистое, чуточку виноватое лицо.

Взвалив майора на плечи, Филарет бегом побежал во двор.

Свалив бесчувственное тело возле ворот, он быстрым шагом направился вниз и уже на первых ступенях в подвал чуть не сбил Эмму, тащившую его жену наверх.

– Он не обращает на меня никакого внимания! Тащит каких-то бомжей, а на жену ноль внимания! – зудела по привычке Надежда, еле передвигая ноги.

Иванов, несмотря на свой небольшой рост, оказался значительно тяжелее майора.

Поднося его к воротам, Филарет увидел, что замок снят, дверца открыта, а двое молодых людей в белых халатах дожидаются его.

Сноровисто подхватив Иванова, они бегом отнесли его к машине и бесцеремонно забросили внутрь. Ловкие руки подхватили Иванова изнутри, и раздвижная дверь поехала по пазам, закрывая от посторонних взглядов внутренности машины.

Взревел мотор, хлопнула дверь, и белая «Газель» с красным крестом на боку укатила.

Эмма повесила на место замок, повернула ключ в нем и, спокойно повернувшись к Филарету, напомнила:

– Надо идти отсюда как можно быстрее, потенциальный любовничек!

Едва они вошли в арку двора дома Эммы, как Лариса выскочила из машины и подбежала к ним.

– Пошли ко мне пить чай! – предложила Эмма, не давая сказать ни слова, подхватила Ларису под руку и потащила за собой.

Квартира у Эммы находилась на втором этаже старого купеческого дома. Низенькие потолки, узенькие окна, больше похожие на бойницы, рассохшиеся деревянные полы, скрипящие при каждом шаге. Старая облупленная мебель пятидесятых годов, телевизор «Изумруд» довершали скудную обстановку двухкомнатной квартиры.

– А говорят, работники санэпидстанции живут, как боги! – оценила увиденное Лариса.

На кухне стоял круглый стол и четыре простые деревянные табуретки вокруг. Ни современного электрического чайника, ни маленького телевизора в помещении не было. Старенький холодильник «Саратов» притулился около двери, составляя все техническое оснащение кухни.

На столе появилось три вазочки с различным вареньем, литровый чайник, расписанный красными цветами, и три разнокалиберные чашки.

– Извините, гости дорогие, кроме чая, больше вас нечем угостить!

– Да мы не хотим! – в один голос сказали Филарет с Ларисой.

– Эмма, я на секундочку выйду в другую комнату. Мне срочно позвонить надо, – попросил Филарет, вставая из-за стола.

– Телефон в гостиной, – пояснила Эмма, наливая Ларисе чай.

Зайдя в комнату, Филарет не стал подходить к большому черному телефону, а вытащив из кармана трофейный мобильник, набрал номер полковника ФСБ Федотова.

– Сергей Иванович! Добрый вечер! – начал разговор Филарет, радуясь, что, несмотря на позднее время, застал полковника на месте.

– Привет, пропащий! Тут тебя с собаками разыскивают, не могут найти, – прогудел в ответ знакомый голос.

– Я по делу звоню, – серьезно сказал Филарет. – Похоже, я наткнулся на склад с оружием и боеприпасами. Я не специалист, но очень похоже, что в банках солдатской тушенки расфасован пластид С-6. Записывайте адрес: Чапаева то ли сорок шесть, то ли сорок восемь. Там решетчатые ворота, а перед ними старый «Москвич»-пирожковоз. Вход на склад через ворота. Есть, наверное, еще ходы. Ты не пугайся, там еще два двухсотых.

– Не пугай бабку хреном! Ты давай в понедельник с утра к нам приходи! – радостно закончил разговор полковник.

– Постараюсь, – пообещал Филарет.

– Не постараюсь, а надо быть обязательно! – повысил голос полковник.

– Раз надо, значит, буду! – заверил Филарет, уверенный, что утром в понедельник он будет далеко.

Беседа между женщинами на кухне шла полным ходом.

– Это нелюди, выродки! Приковать женщину наручниками и втроем насиловать ее! – почти кричала Лариса, потрясая маленьким кулачком перед собой.

– Это просто мера физического воздействия. Она описана во всех учебниках по обработке пленных. Человека низвергают до положения скота, ломают его волю, а потом добывают из него нужные сведения, – спокойно пояснила Эмма.

– Это только чурки могут так делать! – безапелляционно заявила Лариса, нервно затягиваясь сигаретой.

– Твой благоверный, допрашивая моего родственника, зажимал ему пальцы в дверях, надевал на голову полиэтиленовый пакет, противогаз, а он же русский. Поведение людей не зависит от национальности, а только от самого человека, – устало сказала Эмма.

На кухню зашел Филарет и спросил, усаживаясь за стол:

– Где мой горячий сладкий чай, которым меня заманили в этот дом?

– Этого добра у нас валом! – сказала Эмма, наливая в чашку чаю.

– Ты мне, подруга, скажи, куда мою жену с друзьями отправили? – спросил Филарет.

– У меня приятель держит частную больницу для наркоманов. Вывод из ломки, оказание первой медицинской, да и второй тоже, высокопоставленным лицам нашего города и окрестностей. Эта больничка не значится ни в одном телефонном справочнике, ее нет на карте города. Она не числится ни в налоговой инспекции, ни в Пенсионном фонде. Больничка-фантом. Сотрудники получают заработную плату в поликлиниках, госпиталях, других больницах. В десять раз больше. В конвертах. Если надо, туда вызывают ведущих специалистов из любой страны мира, не говоря о нашей стране и тем более нашем городе.

– Вы прямо сказки рассказываете! – восхищенно протянула Лариса.

– Больничка в Октябрьском районе. Трехэтажный коттедж с двойным периметром охраны и собачками, которые носятся по периметру. Я там вентиляцию от рентгеновского кабинета налаживал – с твоей легкой руки, дорогая? – спросил Филарет, пристально всматриваясь в сидящую перед ним женщину.

– Я тебе ничего не говорила, но персонально для твоей жены и друзей сделали пятидесятипроцентную скидку, – устало улыбнулась Эмма.

Филарет понял, что пора уходить.

– Спасибо за прекрасный чай, но нам пора. Еще один вопрос, и я испарюсь. Нужен другой выход с твоего двора. В соседнем доме вовсю орудуют фээсбэшники, тряся змеиное гнездо чурок. Они меня хорошо знают и непременно задержат, выясняя все случившееся в подвале. Это не менты – им лапшу на уши повесить намного тяжелее, хотя тоже возможно.

Выдвинув ящик обеденного стола, Эмма достала два связанных проволокой больших ключа и протянула Филарету:

– Вот тебе, любовничек, ключи от каменного гаража. Один открывает ворота, а второй металлическую дверь в торце. Открываешь дверь и выходишь в точно такой же двор, но на улице Степана Разина.

Единственный каменный гараж находился в углу двора, зажатый с двух сторон металлическими собратьями.

Ключ подошел с первого раза. Мягко щелкнул хорошо смазанный замок, и, потянув на себя тяжелую деревянную створку ворот, они очутились в кромешной тьме.

Острый луч фонаря прорезал тьму. В огромном гараже стояла небольшая машина под брезентовым чехлом, в которой легко угадывался горбатый «Запорожец».

Филарет аккуратно притворил створку ворот за собой и, с трудом нащупав замочную скважину, вставил ключ.

Два поворота ключа, и они оказались отрезанными от всего мира.

– Теперь я верю, что ты сможешь совершить ограбление банка! – негромко сказала Лариса.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь! Чур меня, чур меня! – суеверно сказал Филарет, трижды сплюнув через левое плечо.

– Сегодня и ты, и мой муж открылись мне с новой стороны. Эмма, пока ты говорил по телефону, рассказала о подвале, немного о тебе, да и моего мужа обрисовала с совершенно неожиданной стороны. Судя по ее словам, ты какой-то Рэмбо городского разлива. Стреляешь, легко убиваешь людей, играючи выходишь из совершенно невероятных ситуаций.

– Лапонька! Давай оставим разговоры до завтра. Тебе надо обязательно завтра попасть на работу. С утра у меня совещание в администрации, а часов в двенадцать начнем операцию.

– Лучше немного раньше. Многие девочки начинают обедать в двенадцать часов, а минут за десять до начала приема пищи начинается беготня в туалет: моют руки, овощи, посуду.

Скрежет ключа в гаражных воротах заставил их прекратить разговор.

Яркий свет залил гараж, и они увидели стоящую в воротах Эмму.

– Слава богу, голубки, что вы еще не ушли. Сейчас у меня были ребята из уголовного розыска и ФСБ, и все ищут тебя, Филарет, – объяснила Эмма свой приход.

Филарет только удрученно хмыкнул, виновато потупив глаза.

– О тебе, Лариса, не было сказано ни слова, – ехидно заметила Эмма.

Филарет только сейчас заметил, что все женщины, имеющие какое-либо отношение к нему, вызывают у Эммы резко негативное восприятие.

– У меня тут есть комнатка, где можно перекантоваться пару дней. Располагайтесь, голубки, и медового вам месяца! – добавила Эмма и указала на металлический, с большим медным кольцом люк в полу, расположенный в метре от Ларисы.

Потянув за кольцо, Филарет с натугой поднял люк, обнаружив под ним крутую металлическую лестницу с деревянными перилами по обеим сторонам.

Квадратная комната внизу площадью десять квадратных метров имела все атрибуты жилой.

В углу квадратного помещения с низким, не более двух метров, потолком стоял широкий диван, рядом с которым расположилась низкая тумбочка с настольной лампой под зеленым матерчатым абажуром. Дорогой музыкальный центр, современный кнопочный телефон уместились на подоконнике небольшого окна. За занавесками виднелось море, по которому плыла парусная двухмачтовая шхуна. На противоположной стороне уместился двухстворчатый дубовый шкаф с большим зеркалом. Невысокая узкая дверь справа была покрашена темной краской под цвет шкафа и не сразу бросалась в глаза.

Открыв дощатую дверь, Филарет обнаружил в ней совмещенный санитарный узел, облицованный белым кафелем.

– Чур, я первая иду мыться! – заявила Лариса, скидывая с себя одежду.

Телефон мелодично звякнул. Филарет взял трубку.

– Твоя коза пошла мыться, и я могу свободно поговорить.

– Ты, Эммочка, чудо! Твой подвал настоящая пещера Али-Бабы! – восхищенно сказал Филарет, цокая языком.

– Мне было бы приятно оказаться там вместе с тобой, но сегодня не получилось. Пока не судьба! С женой ничего страшного. Ей тоже кололи наркотики и еще какую-то дрянь. Через неделю получишь как новенькую. Лариса, конечно, помоложе и пофигуристей.

– Она тебе житья не дает! Ревнуешь, что ли?

– Ну, ревную. Я, по-моему, женщина, и довольно молодая!

– Эммочка! Твои ножки произвели на меня неизгладимое впечатление! Я готов хоть сейчас тебе отдаться!

– Если нужна машина, бери «Запорожец» – он на ходу, пользуйся. Документы, ключи в бардачке. Там же пустая заполненная доверенность. У меня такое ощущение, что мы больше не увидимся. Кончаю болтать, открывается дверь, пришел мой благоверный.

– Звонила твоя пышная врачиха! Объяснялась тебе в любви, клялась в верности и перемывала мне кости, – спокойно пояснила Лариса, завернувшаяся в простыню.

– Откуда ты знаешь? – удивился Филарет, поворачиваясь к ней.

– Все бабы одинаковы. Обязательно хочется обгадить соперницу. Она по тебе сохнет, видно невооруженным глазом.

– Слушай! Я что, медом обмазан? Вы меня все подозреваете в изменах, постоянном прелюбодеянии! Какой-то Казанова городского разлива! – возмутился Филарет.

В глубине души ему было приятно оказаться предметом спора двух женщин.

– Иди мойся, сейчас будешь доказывать, что я не зря остановилась на тебе! После всех этих стрессов так хочется немного любви! Ты у нас такой в этом умелец! – Лариса сладко потянулась, обрисовав под простыней все свои притягательные выпуклости.

Приняв душ, он вернулся к ней.

– Тебе звонили два раза. Один раз противный дядька из ФСБ, а второй звонок какой-то блатной. Я поставила на громкую связь, и они оба оставили в памяти телефона сообщения, – доложила Лариса.

Голос Сергея Ивановича твердо сказал:

– Говорит полковник Федотов из ФСБ. Вам надо срочно явиться завтра, не позже десяти часов утра, в управление.

«Это навряд ли. У меня на завтра запланированы более важные дела. Вы там играете в шпионские игры, а у меня на завтра ограбление банка намечается!» – про себя ответил Филарет, включая вторую запись.

Говорил Лапа:

– Шеф! У нас проблемы! Это не телефонный разговор! Жду тебя на хате до восьми часов вечера! Потом сваливаю!

Взглянув на дисплей телефона, Филарет обнаружил, что у него в запасе осталось всего сорок пять минут.

– Извини, родная! Труба зовет! Дела требуют моего немедленного присутствия в городе. Завтрашняя операция под угрозой!

– Черт бы тебя побрал! Один раз решила расслабиться с любимым мужчиной, так его прямо сдернули с голой женщины! Ты обещал стишок, который ты мне написал…

– Пока одеваюсь, прочту. На большее, к сожалению, у меня времени нет, любимая! – говорил Филарет, распихивая по карманам документы, деньги.

 
– Мадам! Вы придете украдкой,
Боясь быть у всех на виду.
Мадам! Но вы будете сладкой?
– Конечно! Шепнете – приду!
 
 
Все будет, как в старом романе:
Час нежности, ласк и любви.
А снег весь растает на солнце.
Исчез твой трамвай впереди.
 
 
А завтра опять будет встреча,
Морозец уж щиплет слегка.
– Вы, милая, многого ждете.
– Пока – это значит пока!
 

– Это ты зимой написал? – спросила, обернувшись на лестнице, Лариса. Щеки ее покраснели от удовольствия.

– Только стеснялся тебе прочитать, – смутился доморощенный поэт, вылезая из люка.

– Стихи как нельзя к месту. Будем надеяться на то, что у нас будет завтра много времени не только читать стихи.

– Все будет, родная, сейчас пошел цейтнот.

– Я тебе на мобильник завтра позвоню без пятнадцати одиннадцать. Спрошу: это банк? Если все как договаривались, грубо ответь: крематорий.

– Договорились! Сейчас мальчики направо, девочки налево! – закончил разговор Филарет, открывая потайную дверь в гараже.

– Мне действительно надо налево. Я позвонила мужу и сказала, что сегодня ночую у мамы.

– Ты у меня умница! Надо всегда говорить правду!