332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Нейтак » Три стихии и одна смерть » Текст книги (страница 1)
Три стихии и одна смерть
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 02:17

Текст книги "Три стихии и одна смерть"


Автор книги: Анатолий Нейтак






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Анатолий Михайлович Нейтак

Три стихии и одна смерть

 – Что тебе здесь надо, малыш?

 – Я не малыш, – угрюмо и голосом более низким, чем они ждут. – Мне уже тринадцать.

На самом деле мне меньше зим. Почти втрое. Но на самом-самом деле вопрос о возрасте ещё сложнее. Только говорить об этом мне не хочется. Тем паче здесь и сейчас.

Стражники переглядываются.

– Ладно, парень. А кто ты такой? И что тебе нужно в селении?

Настоящее имя таить смысла нет, но если уж играешь в перевоплощение – играй хорошо.

– Меня зовут Хриш. – То есть, в переводе с местного, "Тёмный". Кстати, даже не ложь: звали меня и таким именем... – Я хочу поговорить с мастером Ленгорисом, – а это имя означает "Ночной волос" или попросту "брюнет". Для страны сплошных блондинов, от обычных до экзотических, сойдёт за уникальную примету.

Cтражники снова переглядываются.

– Иди-ка ты отсюда, – угрожающе хмурится правый. Этот из экзотических: смуглая кожа, красные волосы и радужки цвета крови.

– Не уйду. Пропусти.

Красноволосый сжимает руки в кулаки, вокруг которых вспыхивает подозрительно яркая аура. Кажется, он владеет Кровью... и то довольно топорно. Но силён. Почти треть меня.

Вообще интересный тут мир. Население не многочисленно, зато практически все владеют той или иной... гм... ну, не то, чтобы магией – скорее, стихией. Только стихий тут до фига и больше, у тесного контакта с ними имеются побочные эффекты, и всё это завязано на три "первичные" силы: жизнь, разум и волю, она же – дух.

Когда я выбирал своё нынешнее тело, то самое, которому "уже тринадцать", я не упустил из вида открывающиеся возможности. Белые, под седину, волосы, такая же кожа и непроглядно чёрные глаза – это так, мелочишка. Хотя смотрится стильно. А вот набор связанных стихий я себе организовал весьма... хм, хм. Интересный. Особенно если учесть, что три стихии разом у одного человека – большая редкость.

На первое – Тень. На второе – Холод. Ну и на закуску – Ветер.

В перспективе это даст мне владение Тьмой, Морозом и Бурей. Причём часть полученной власти я смогу забрать с собой на родину. Что, собственно, и требуется.

– Пропусти его, – говорит красноволосому напарник, классический соломенный блондин. – Пусть мастер Ленгорис сам его убьёт.

Оптимистичненько. Или пугает?

А может, просто сообразили, что самим меня убить – слабо? Хм. Хм.


Селение, куда меня не хотели пускать, – кстати, называется оно Дихеви – место особое. Я ведь уже говорил про побочные эффекты от контакта со стихиями? Ну так вот: одним из следствий является одушевлённость стихий. Частичная. Это одно из проявлений равновесия... или, говоря заумнее, эффект симметрии. Проявление: в людях (да и не только в них) есть что-то от творящих сил. А в творящих силах – нечто условно человеческое. Например, чувство собственности. И стремление эту собственность умножить. За счёт соседей, ага.

Звучит дико, но такова уж здешняя реальность.

Так вот. Селение, по улицам которого я иду, служит оборонительным форпостом. Одним из многих. Оно защищает земли людей, лежащие в стороне Тепла, от натиска Холодных Пустошей. Не само по себе защищает, конечно. В первую очередь заслоном работают местные мастера. Но ведь мастера, что бы про них ни болтали трусливые невежды, – тоже живые и разумные люди. Ну, в основном. Им нужно общество. Потому-то, надо думать, местные построили селение, а не просто сторожевую башню, о которую обламывали бы свои ледяные зубы элементали, марагги, слупы и прочая "нежить" Пустошей.

Хорошая штука – предзнание. Найти дом мастера Ленгориса, не спрашивая ни у кого дорогу, не составляет для меня труда. Как и узнать его в лицо, ни разу прежде не видя. Въяве он, кстати, впечатляет сильнее. Этакий медведь. Полярный. В его чёрных, с явным оттенком синего волосах мелькают нити седины. Лицо, руки с предплечьями и полуобнажённую грудь покрывают специфические шрамы: опорные якоря рунной брони. Наверняка и под рубахой таких же шрамов полно. А морозно-синие глаза смотрят на меня без следа приязни.

   Кстати, рядом с ним на той же веранде сидит... хм, хм... наверно, ещё девушка, а не уже женщина. Красивая. Волосы светло-зелёные, янтарные глаза, вся такая стройненькая и ладная. В другое время я бы уделил ей побольше внимания, но дело – прежде всего.

   – Тёплых дней вам, лано Ленгорис, – говорю. "Лано" – это ровно то же, что и мастер, только на архаический, возвышенно формальный манер. Если моя затея удастся, этим словом придётся пользоваться постоянно. – Я Хриш. Я проделал долгий путь, чтобы поговорить с вами.

   – Говори.

   – Вы владеете Тьмой и Морозом. Кроме того, известны как знаток рун. Я хотел бы перенять хоть часть вашего искусства, благо задатки позволяют.

   – Да?

   – У меня Тень, Холод и Ветер.

   – Докажи.

   Что ж, к испытанию я готов.

   Закрываю глаза. Снова открываю. От моих ног по траве лужайки ползёт тень. При этом она дрожит, словно занавесь на невидимом ветру, и дышит холодом. Выпускаю вторую такую же тень, потом третью... ну и хватит. Я всё-таки за знаниями пришёл. Незачем хвастать своим контролем стихий. Да и какой там контроль! Слёзы. Вот у моей старшей, не говоря уже о...

   – Это всё, что ты можешь?

   Говорит, кстати, не Ленгорис, а красавица с зелёными волосами. Интересно. Кто она такая, если позволяет себе вмешиваться в чужой разговор? О детях мастера предзнание молчит. Значит, жена? Или любовница? Или..? Не отпуская колышущихся холодных теней, пытаюсь оценить её.

   Тут-то Ленгорис и атакует. Точь-в-точь подгадав момент, когда я отвлёкся.

   Тиски Мороза смыкаются вокруг меня так быстро, что я едва успеваю замедлить их и при помощи Ветра выдернуть своё бренное тело из капкана. Но мастер уже растворился во Тьме, а потом за ничтожную долю мгновения из Тьмы вышел. У меня за спиной.

   Ледяные кончики пальцев касаются шеи, усиливая воздействие прямым контактом:

   – Замри!

   Приказ не особо громок, но воля в нём такова, что моя собственная воля съёживается чуть ли не в полный ноль. Да уж... не зря этот тип – мастер!

   Замираю. Жду. А что делать? Буду рыпаться – чего доброго, убьёт...

   – Тьяро, твой выход.

   Красавица даже с места не встала. Не-ет, не любовница она никакая!

   – Да выморозь ты это фраплу, и делу конец.

   – Это всегда успеется. А вот расспросить... или тебе не интересно, у кого в Пустошах хватило ума и, главное, хитрости изготовить такое хорошее фраплу? Три стихии, ты прикинь!

   Так они приняли меня за нелюдь? Ох.

   Над тактикой внедрения надо было работать тщательней. Ну да что уж теперь.

   – Я, – говорю, – вообще-то живой человек. Если не хотите учить, так и скажите, а всякие глупости городить незачем.

   – Вот! – судя по тону, мастер Ленгорис подаёт из-за моей спины знаки. – Ты это слышала? При подавленной воле!

   – Ты прав. Интересный экземпляр.

   Зеленовласка одним текучим движением встала, перекинула ноги через перила и поплыла ко мне. Походкой я бы ЭТО не назвал. Ух ты! Почти как наша рыжая движется. Только заметно мягче. Хорошо сознавая, что это сейчас некстати, всё равно любуюсь. Причём с таким оттенком... особым... так. Значит, моя реакция – это и есть итог влияния тех самых гормонов?

   Отвлекают, однако. Погасить реакцию?

   Не-а. Не хочу.

   Меж тем Тьяро уже совсем близко. Берёт за подбородок, поворачивает мою голову туда-сюда. Каким-то чудом умудряюсь не встретиться с ней взглядом. Умный я.

   – Смотри на меня, – мягко, но властно. Вот же! Кажись, я нарвался на двух мастеров разом. И зеленовласка, увы мне, не боевик...

   Пользуюсь разрешением и вовсю пялюсь на её грудь. Потрогать бы...

   Хм. Вот ведь смерть бесконечная! Я это что, серьёзно? Засада! Надо было воплощаться в десятилетку. Ребёнком быть проще. Это я вам как ребёнок говорю.

   А может, следовало, наоборот, воплотиться во взрослого? И уж тогда...

   – Ты действительно человек?

   – Ага.

   Похоже, период молчаливого изучения позади и начинается допрос.

   – С тремя стихиями? – лёгкое удивление.

   – Ага.

   – Откуда ты родом?

   Опасность!

   – Ниоткуда.

   – Не хочешь отвечать?

   – А зачем вам знать? Если я пришёл не из Пустошей, какая разница, где я родился?

   Тьяро облизывает губы. Я сглатываю слюну. Совершенно непроизвольно.

   Нет, ну точно засада!

   – Ленгорис.

   – Да?

   – Ты закачаешься, но пацан нам не врёт.

   – Что?!

   – Скажи, – это уже мне, – почему ты пришёл сюда? Зачем – ты уже отвечал. Но... почему?

   – Сознаюсь, – говорю, – уломали. Я смылся из дома, чтобы быстро стать сильнее. Стать лучше. Ну и сестре нос утереть.

   – Сестре? Родной? Старшей?

   – Ну, – угрюмости побольше. Тем более, что тут никакого наигрыша не требуется. – Можно подумать, у нас не две зимы разницы, а двадцать. Задавака!

   – Она что, сильнее тебя?

   – Не сильнее. Она просто... лучше. Опытнее. Контроль опять же... нет, с матерью мне не тягаться по любому. Но с сестрой-то шансы есть!

   – А какие у неё стихии?

   Да какие захочет. Или никакие. Дома магия совсем другая...

   Думай, голова, быстро думай! От балды ляпнуть – Тьяро ложь почует. Специалистка, чтоб ей... правду сказать – не поверят. Запереться? Ну...

   – Никакие.

   – Не хочешь говорить? – Ленгорис, угрожающе. И давит, давит волей...

   Ничего. Меня-то не продавит. Не на таковского напал.

   – Вы не сестру, а меня учеником берёте! – Какой я упрямый, однако. Прямо сердце радуется. – А если не берёте, так я тем более не обязан отвечать!

   – Ну что, Тьяро? Брать?

   – Знаешь, бери! – хмыкает красавица. – Это будет весело.


   Как я уже говорил, «первичных» сил во владении у местных три. Жизнь. Разум. Воля/дух. Это не так уж много, но притом и не мало. С одной стороны, сами по себе эти силы не слишком велики. С другой – покорить их куда проще, чем внешние, стихийные. Да и в сочетании они порой дают оч-чень интересные эффекты.

   С жизнью всё понятно: лечение, усиление, восстановление, изменение и всё такое. С волей тоже более или менее ясно: она даёт первичную энергию для любых действий, а в ипостаси духа позволяет управлять сферой ощущений. Местные вояки, даже не имея собственной стихии (или имея, но слишком слабую для чего-то серьёзного), при помощи сочетания жизни с волей способны на весьма и весьма впечатляющие трюки.

   Но первенство по числу эффектов – у разума. С одной стороны, развить его сложнее всего. Причина очевидна. Когда одна и та же сила служит и объектом, и инструментом подчинения... не вытаскивание себя из болота за волосы, но близко. С другой стороны, хорошее владение разумом – это не только иллюзии, но также власть над собственными воспоминаниями. Это воображение и самоконтроль, Речь-Без-Слов и проникновение в чужие мысли, управление сновидениями и многоразличнейшие трансы... короче, менталистика во всей красе.

   Правда, разнообразие эффектов обеспечивает в основном сочетание чистого разума с волей/духом в различных пропорциях, но не в том суть.

   Самое интересное начинается, когда к "первичным" силам добавляется стихия.

   Не все сочетания одинаково полезны. Не все сочетания вообще возможны для живых людей! Например, Огонь высоких ступеней развития слишком опасен в связке с жизнью, а его же связка с духом вообще самоубийственна. Металл прекрасно сочетается с волей, но только полный дурак будет экспериментировать с ним и собственным разумом. Вот с чужим – другое дело. Из людей, чей разум окован Металлом, получаются превосходные рабы.

   Властители земель в Тёплых Краях, пожалуй, всех своих подданных так обрабатывали, если бы не "маленький" минус: люди с окованным умом фактически не способны развивать стихийный дар. Хуже того: у их детей с развитием дара тоже проблемы. Псы не рожают кошек, рабы не вскармливают свободных. Итог: властителей с очень послушными подданными завоёвывают властители с иными подданными – менее послушными, зато намного более могущественными.

   Но вернусь к теме.

   В целом принцип один: развитая связь со стихией даёт не только доступ к энергиям внешнего мира. Она также позволяет разрабатывать сочетания воздействий на мир. И чем больше у оператора стихий, тем богаче спектр возможных эффектов.

   Правда, всякое богатство имеет оборотную сторону. Взять хоть меня. Три стихии сразу – это круто, спору нет. Но, погнавшись за разнообразием возможных воздействий, я могу уступить кому-нибудь с одной-единственной стихией. Который отточил всего-то три или четыре "заклинания", зато до бриллиантового, близкого к совершенству, режущего блеска.

   По крайней мере, таковы критерии успеха здесь, в предполье Холодных Пустошей. Прав тот, кто выжил. Успевший убить первым.

   Это совсем не то, чему меня учили раньше. Но я постараюсь измениться.

   Главное – не забыть измениться обратно по возвращении.


   – А ты правда сын властителей?

   Наивно было бы полагать, что я буду при лано Ленгорисе и прочих мастерах Дихеви единственным и неповторимым. Кстати, это ещё один момент, из-за которого нужна не помесь сторожевой башни и форта, а селение. Обучаемая мастерами молодь должна где-то жить. И родители молоди тоже. И – нет, сам себя я не считаю одним из. То есть до взрослого мне ещё чихать и кашлять, но я не ребёнок!

   Пример-контраст у меня перед глазами: Милл. Я обитаю в теле, которому тринадцать зим, при этом по уму опережаю сверстников моего тела и изо всех сил стремлюсь доказать, что я ещё старше, что уже вполне самостоятелен. Милл на зиму младше и тоже, в сущности, неглуп. Но при этом изо всех сил доказывает своим поведением и манерами, что ему до сих пор восемь.

   Или вообще пять.

   – Ну чего ты молчишь?!

   Вот опять.

   – А разве ты рассчитывал на честный ответ?

   – Ну...

   – С чего ты вообще решил, что я – непростых кровей?

   Милл оживляется. Остальной зверинец слегка затихает, прислушиваясь. О, это милое детское любопытство!

   – У тебя сразу три стихии.

   Молчу. Блондинчик (вообще-то волосы у него странного розоватого цвета, при свете огня кажутся рыжими, но... блондин, так блондин) принимает моё молчание за поощрение.

   – Много стихий – это бывает и в обычных семьях. Но у тебя также есть могущественная сестра и ещё более могущественная мать.

   М-да. А ведь сам растрепал, никто не заставлял.

   То есть заставляли вообще-то. Тьяро своё дело знает. Но я же сопротивлялся?

   Кстати, не только я тут трепло. Получается, тот самый разговор либо Ленгорис, либо зеленовласка пересказывали во всех деталях. Причём я бы поставил на своего лано. У красавицы не то воспитание и специализация не та, чтобы трепаться в обществе юных учащихся.

   Значит, мастер рассказал зверинцу, кто к ним присоединяется? А Милл просто излагает чужие выводы? Что ж, слушаем дальше...

   – Иметь в ближайших родичах софра, – то есть стихийника, "мага": ещё одно архаичное словцо, – и не получить обучения – не нормально. Я видел тебя на тренировке: ты знаешь теорию, но почти не закрепил её практикой...

   Опять же – не в бровь попал. Но когда и где я мог бы отработать рукопашку и особенно обращение с оружием? Да ещё в зверском местном стиле, весьма агрессивном? Да ещё – в резко повзрослевшем теле?

   – При этом для мало тренировавшегося ты очень хорош.

   Тоже не новость. Да, у меня укреплённые кости и связки, усиленная мускулатура, сильно улучшенная реакция. Я выбрал хорошее тело! Увы, я не так искусен во владении им, чтобы легко и непринуждённо занижать его характеристики до обычных, как положено по семейным заветам...

   – А ещё у тебя стоит хорошая защита разума. Раз мастер Тьяро её не обошла – очень хорошая!

   Ха. Это не пассивная защита, это моя личная сопротивляемость. Но об этом лучше молчать.

   И я молчу. Слушаю. Тем паче, Милл уже перешёл к выводам:

   – Вот и выходит, что ты, Хриш, происходишь из семьи властителей. От них тебе достались и три стихии, и сила проявления, и улучшенное тело с печатью секретности, защищающей память и мысли. Но так как ты не наследник, тебя толком не выучили, опасаясь взрастить конкурента старшим детям. Поэтому тебе пришлось бежать аж на край мира, в наше Дихеви, чтобы достичь начального тождества.

   Ещё один элемент местного колорита. "Тождество" – это понимание себя и овладение своими способностями. Местные не пытаются прыгнуть выше головы, вместо этого они всеми силами стремятся к самореализации. К постижению своих границ.

   Разница тонкая, но значимая.

   Кстати, прыгающие выше головы в местном фольклоре выписаны совершеннейшими чудищами. И не без оснований. В конце концов, по Пустошам бродит немало бывших софра, перешедших свой предел и заделавшихся нелюдью. Там даже пару-тройку мастеров-ренегатов можно найти... если не повезёт уж совсем отчаянно. Потому что уже на среднего ренегата нужна команда из трёх-пяти людей, а при мысли о Нирро Стуже или Сакше Бездонном не зазорно бледнеть даже Ленгорису.

   – Ладно, – говорю. – Если ты, Милл, так много знаешь, зачем спрашивал?

   – Ну-у-у...

   – Хриш, а Хриш!

   Жаркий шёпот лезет в уши, щекочет шею, норовит влезть в ноздри...

   И принадлежит он Мелкой. То есть Фригле. Шесть зим, стихия Звук, шило промежду полжопок. Вот ведь коза! Так и заикой сделать недолго.

   – Чего тебе, мелочь? – вздыхаю.

   – Теней! С продолжением!

   – Ага, Хриш. Чем оно там кончилось-то?

   – Показывай, не жмись!

   Оглядываю зверинец. Вот за что мне это, а? Ведь это мне, мне, а не им, положено слушать сказки на ночь! Тот же Милл или Занке вообще уже выросли из "сказочного" возраста...

   Нет. Сидят, сверкают разноцветными глазами, даже притихли. Мышата под веником.

   – Ладно...

   – Алл!

   – Да, да!!!

   – ...только чур – тихо! А ты, Фригле, делаешь так, чтобы все и всё слышали, но никто меня не переспрашивал. Ясно?

   Трясёт сложенными в знак согласия ручонками. Я вздыхаю. И...

   На стену вползают тени. Частично цветные. Принимают обличье густо растущих деревьев, симпатичного каменного особнячка, отражающего их озера с лодочным причалом. Из лодки на причал вылезает парнишка немного помоложе меня, с чёрными волосами и в кожаной одёжке. Не особо подробно изображённой, скорее условной.

   Управлять всем этим не так-то просто. Но меня утешает, что "тени с продолжением" – не самое плохое упражнение по контролю. Особенно если приходится по ходу дела придумывать саму сказку, стараясь вставлять в неё правильные, с местным колоритом детали.

   – Маленький Воин спокойно жил в доме один. Ловил рыбу, собирал ягоды, охотился. И жалел он только о том, что не с кем ему перемолвиться словом. Но однажды, – побольше строгости в голосе, – в преддверии зимы... вернулся в дом хозяин этих диких краёв, Безымяло... со своими подручными. А звали подручных его так: Гаркун, Шипун и Погромысло...

   Славные у меня получились монстрики. Особенно Гаркун и беспрестанно меняющее свои обличья Безымяло, по большей части здоровенное, как половина особнячка, а в особо пикантные моменты раздувающееся ещё сильнее. Фригле при его появлении аж пискнула.

   Сладок безопасный страх...

   – "Ты кто такой и что тут делаешь?" – очень громко спросил Гаркун. Говорить тихо он не умел и потому старался сделать так, чтобы у всех вокруг уши болели. Но герой не испугался: "Я – Маленький Воин, – сказал он спокойно. – Я живу здесь".

   Шипун после такого ответа выразительно задвигал своими зазубренными шипами, а Безымяло раздулся раза в полтора, сильно потемнев. Фригле снова пискнула.

   И, кажется, не она одна.

   – "Ты должен был попросить разрешения у хозяина нашего!" – втрое громче заявил ему Гаркун. – Теневой монстрик при этом грозно разевал непроглядно чёрную беззубую пасть. – "А раз не попросил, мы накажем тебя, так и знай!" Но Маленький Воин всё равно не испугался. Он ведь помнил, что он – Воин, пусть пока и не очень большой. А значит, поддаваться страху без боя не может. Он ответил такими словами: "Если бы я знал, что у этих мест есть хозяин, я бы непременно спросил разрешения, прежде чем остаться жить здесь. Но раз уж случилась такая неловкость, я прошу прощения у почтенного хозяина и у его друзей". А Гаркун ему: "Это хорошо, что ты такой вежливый, но мы всё равно накажем тебя!" Маленький Воин удивился и спросил: "А зачем меня наказывать?" – "Чтобы к нам не ходили всякие, вроде тебя!" – "АГА, – бухнул сам Безымяло, – НЕ ХОДИЛИ И БОЯЛИСЬ!" – "Постойте! – сказал Маленький Воин, – я понял! Это всё потому, что на самом деле вы сами боитесь всех вокруг". "Неправда! – закричал Гаркун. – Мы большие, мы страшные-опасные, и нам никогда-никогда-преникогда не бывает страшно!"

   При этом все три монстрика, раздуваясь, шипя и даже плюясь, отодвинулись от парнишки с чёрными волосами. Чуть-чуть. Почти незаметно.

   – "Я понял, – повторил Маленький Воин, – и я помогу вам". "Чем ты можешь помочь нам, такой маленький и слабый?" – спросил Гаркун. А Безымяло рассмеялся. Примерно так: "ХА-ХА-ХА!" "Ну что ж, – ответил Маленький Воин, – если я не очень велик и не слишком силён, то ведь не совсем бесполезен. И я думаю, что можно сделать так: когда кто-нибудь забредёт сюда, я встречу этого кого-то первым, раньше вас. Ведь я-то не страшный-опасный, меня мало кто может испугаться. А если тот, кто забредёт сюда, меня не испугается, значит, сможет поговорить со мной. А если сможет поговорить, то сможет и подружиться. И это хорошо, потому что друзья не боятся, встречаясь лицом к лицу. Они играют и даже веселятся, иногда. Как вам такой план?" И Шипун убрал почти все свои шипы, а Гаркун сказал, даже не очень громко: "Это интересно". А Безымяло слегка придвинулся к Маленькому Воину и спросил: "ЧТО ЗНАЧИТ – ИГРАТЬ? И КАК ЭТО – ВЕСЕЛЬЕ?" На что Маленький Воин ответил: "Если мы станем друзьями, я постараюсь вас научить. Хотите?" Тогда Гаркун, Шипун и Погромысло просто ужасно зашумели, а Безымяло ответил за всех разом, очень громко: "ХОТИМ!" И так они стали жить впятером. А что случилось дальше, я расскажу вам следующим вечером.

   Ага. Когда придумаю продолжение сказки. В путешествие, что ли, отправить эту славную пятёрку? Хм, хм. Было бы неплохо. Но как? О! А пришлю-ка я к ним Девочку В Белом! И пусть она попросит у них помощи. Хм. Вот только какой помощи? И с чем?..

   ...всё же не такое это простое дело – сказки сочинять!


   Особой системы в тренировках нет. Или я просто умом не вышел, чтобы эту систему просечь. Как бы то ни было, позавчера зверинец дружною толпою бегал, прыгал, лягал мишени и друг друга, а также закреплял навыки правильного падения и быстрого исцеления ушибов со ссадинами под руководством суровой мадам – матери Занке, «госпожи сержанта». Вчера нам раздавал задания тихий, вежливый и страшненький папа Фригле, «господин целитель», на счёт два заставивший зверинец сидеть тихо и старательно медитировать. Ну, уж сидеть тихо точно смогли все. При таком-то наставнике. А сегодня...

   Что ж. Сегодня мы страдаем какими-то невнятными играми на открытом пространстве, цель которых мне откровенно смутна. И если б только цель... Вводные нам раздаёт отец Милла. Этот качественно и привычно изображает задор, но при этом посматривает – ух! Прямо душу взглядом вынимает. В переносном смысле, на моё счастье. Причём основная доля "вынимающих" взглядов достаётся новичку. Подозрительному типу по имени Хриш.

   Вопрос: какого беса было ставить меня в пару Миллу, если я вызываю такое глубокое море сомнений? Или это просто дурная игра – "я вовсе не выделяю вас двоих, и я ни в чём тебя не подозреваю, пришлый – я просто с особым тщанием слежу за сыном"? Хм. Хм. Угу, а я и поверил. Вот так сразу и безвозмездно.

   Или тут что-то ещё?

   Кстати, да. Первой вводной на сегодняшнем занятии было разбиение на пары. И принципа этого разбиения я тоже не понял. Зачем мне с моими Тенью, Холодом и Ветром нужен в пару Милл с его Травой и Светом (а по факту пока что, скорее, Мерцанием) – как бы ясно. При неких условиях мы могли бы друг друга дополнять. Но при этом в одной паре стоят ещё Карко (Тень, Металл, 10 зим этой Дылде) и Герафо Три Косички, у которой тоже Тень. Почему? Или лучше сформулировать так: почему с Карко не поставили Хорена с его Металлом – потому что Тень она освоила лучше и чему-то Герафо да научит, а Хорена научить не сможет? А ещё Карко, взаимного дополнения ради, "папочка" мог придать Занке с её уже неплохо проявленным Жаром. Но не придал. Почему? Или стихийная принадлежность тут вообще ни при чём, а я дурью маюсь?

   В общем, пары такие: Занке – Фригле (то есть самая старшая с самой младшей... суровый детский сад!), Хриш (да-да, это я) – Милл, Карко – Герафо, Нюремит – Хорен. И какой принцип использовался, когда папуля Милла нас так вот делил, я не понимаю. То есть совсем. Пока что наилучшая догадка состоит в том, что в пары нас "папочка" ставил от балды.

   – Новое задание вам... Хриш! Сын!

   – Да-да!

   – Новое задание. Вот вам три биты, – обычного вида палки, довольно помятые, со следами (сюрприз!) стихии Дерева внутри, – и во-о-он там – три мяча. – Ага, вижу: почти что круглые кожаные мешки, туго набитые какой-то шерстью. – Не сходя с этого места, расположите мячи треугольником. Желательно с одинаковыми сторонами.

   Взвешиваю в руке биту (две оставшихся уже зацапал Милл и размахивает ими, воображая себя двуруким бойцом – малолетка!). Вздыхаю.

   – Таким треугольником, наставник?

   Отец Милла смотрит на мячи, подвинутые моим Ветром. Потом на меня.

   Молчит.


   Принесённое ветром.

   – Что скажешь о новеньком?

   – Что скажу... он точно не фраплу?

   – ...

   – И не надо на меня так смотреть! Я мальчишек перевидал сами знаете сколько... но этот Хриш, или как его там на самом деле... эх!

   – А ближе к теме?

   – Можно ближе. С чего бы начать? Он не играет в воина. Совсем. Выполняет упражнения, как восстанавливающий навыки ветеран. Не увлекаясь, сосредоточенно, упирая на точность и на отработку рефлексов. И ведь хорошо знает, как правильно выполнять упражнения! Но при этом действует без огонька, как по обязанности. Чуть ли не со скукой. Каково?

   – Интересно. Ещё!

   – Можно ещё. Как бы это получше... он – одиночка, но одиночка странный.

   – В каком смысле?

   – Пытаешься дать ему парное задание – выполняет один. Причём максимально эффективно. Например, сказано передвинуть мячи, не сходя с места – передвигает. Стихией, не касаясь бит и не привлекая напарника. Кстати, контроль у него для его возраста... но я не об этом. Будь Хриш просто нелюдимым угрюмцем, всё было бы нормально. Но штука в том, что он рассказывает другим на ночь сказки.

   – И о чём же?

   – О похождениях Маленького Воина. Не Юного Софра, заметьте, – Воина! Но этот самый Воин у него ловко заводит дружбу с отродьями Пустошей и не делает особых различий между людьми и монстрами. Если Хриш в своих сказках идеализирует кого-то из взрослых, например, своего отца, то этот самый отец должен быть... очень своеобразным... существом.

   – Надо бы послушать эти сказки.

   – Надо, скорее, подумать, не запретить ли ему рассказывать всякую ересь.

   – От запрета станет хуже.

   – Знаю. Только это меня и останавливает!

   – Тише, тише. Что-то вы разошлись. Да, малец странный, но это не повод подозревать его в злокозненности. Не повод сравнивать его с фраплу, хотя бы и заглазно.

   – Тьяро!

   – Я сорок зим уже Тьяро, это не новость. Вы бы лучше подумали вот о чём. Стихии дают свой след, и душа отвечает силе. Хриш обладает Тенью, дающей скрытность и пассивность, Холодом, снижающим импульсивность в пользу самоконтроля... и Ветром.

   – Развивающим ум и способствующим мечтательности. Это тоже не новость.

   – Конечно, нет. Но вдумайтесь: три стихии! Три вектора влияния! И вы всерьёз ожидаете, зная об этом, что малец будет вести себя "обычно" или "предсказуемо"? Притом, что даже менее одарённые дети не очень-то предсказуемы.

   – Ясно. Что ж... думаю, не будет вреда, если я присмотрюсь к нему поближе.

   – Лано, ты...

   – Хриш заинтересовал меня. Он хочет учиться? Я посмотрю, сколь стойко его желание.


   Пейзаж, в который вписано Дихеви, любопытен.

   Обычно крепости, форты и прочее такое стоят на видных местах. Но то – обычно. Один из мастеров, основавших поселение, владел Камнем. В достаточной степени, чтобы управлять если не ландшафтом как целым, то его отдельными элементами. И нынешнее Дихеви вместе с полями и небольшим количеством вольно растущих рощ углубилось в землю, как затаившийся в засаде зверь. Дома и огороды полумесяцем обнимают тёплый поток в виде бублика с островом в центре. Да, именно поток – лениво текущий по часовой стрелке (другой мастер-основатель владел Рекой и оставил соответствующий след). Ну а рамкой всему этому служат острые, даже хищные на вид скалы, растущие правильным кругом километра три в диаметре. Высота скальной стены доходит до четверти километра – в том направлении, где располагаются Пустоши. Но отдельные скалы своими клыками вытягиваются на все четыреста метров.

   По легенде, мастер Камня потратил на этот титанический труд сорок лет своей жизни. Вот только людская благодарность не простёрлась так далеко, чтобы запомнить его имя. В разговорах его поминают исключительно по прозвищу: Стеновик.

   Или тут что-то такое, чего я по неопытности не понимаю?

   Ну, ладно.

   ...сегодня великий день. Наверно. Лано Ленгорис выдернул меня с грядки, то бишь из рукомашущего зверинца, велел идти следом. И тут же применил "мерцание", уйдя во Тьму, а вынырнув десятком шагов дальше. Прошёл пару шагов обычным манером – и снова скакнул вперёд примерно на то же расстояние.

   Ну, у меня нашёлся ответ на такие фокусы. "Мерцание" мне ещё только предстоит освоить, слишком это специфическая техника. Но свои способы ускориться есть почти у каждой из стихий. Тугие жгуты моего Ветра достаточно сильны, чтобы хватать и тащить груз размером с меня. Если груз не сопротивляется, конечно. Вот я и уселся на Ладонь Ветра, а та потащила меня следом за лано – без рывков, зато быстро. Раза в четыре обгоняя бегущего со всех ног. Контроля хватало даже отводить в сторону поток налетающего воздуха, комфорта ради.

   Понятно, что "мерцание" всё равно быстрее. Намного. Но штука в том, что оно истощает стихийника – точнее, изматывает нервную систему – со страшной силой. Всё же это боевая техника, для особых обстоятельств. А вот я, при всей неопытности, могу держать Ладонь Ветра долго. Никак не меньше пары часов. Так что на длинных дистанциях я лано Ленгориса сделаю.

   Хм. Хм. Ладно уж, переформулируем: я его сделаю, если у него в запасе нет других техник быстрого перемещения, кроме Шагов Сквозь Мрак.

   Полёт на крыльях стихии не только быстр, но и приятен. Дома мне это удовольствие ещё долго не светило (что стало одной из причин при воплощении выбрать именно Ветер). Скальная стена что для лано Ленгориса, что для меня также не стала серьёзной преградой... вот только во время полёта между её серо-чёрными в багрянец клыками мне почудилось нечто странное. И я сделал в памяти зарубку: расспросить кого-нибудь, откуда взялось скрытое в глубинах скал дыхание Огня. Да ещё какого-то странного. Я бы даже внимания на него не обратил, если бы от стихии не повеяло совершенно отчётливой ненавистью. В мой адрес поменьше, в направлении лано – целый мутный поток, похожий на рык сквозь перехваченную судорогой глотку. Что характерно, эхо эмоции (ну, для меня) звучало гораздо громче отблесков собственно Огня.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю