Текст книги "Бессмыслица"

Автор книги: Анатолий Матях

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Матях Анатолий
Бессмыслица

Анатолий Матях

БЕССМЫСЛИЦА

Я неспешно прогуливался по центральной алее парка, с наслаждением вдыхая запах осени. Сменяются годы, сливаясь в туманную полосу воспоминаний, но жизнь идет по кругу – весна, когда земля сбрасывает тяжесть снежной шубы, выпуская на волю тонкие еще стебельки травы, цветы и желания; лето, когда начало, положенное весной, приносит плоды; осень, когда плоды эти созревают, открывая свою истинную сущность и позволяя принесшему их уйти на покой; зима – черно-белое царство забвения, холода и мертвого ветра. Я выбрал осень, и хрупкие листья под ногами одобрили мой выбор.

Этого человека я заметил не сразу, пребывая в отрешенности собственных мыслей о преходящем; он сам заявил о себе, шагнув мне навстречу:

– Скажите, вы хотели бы жить вечно? – последнее слово он выделил, как краеугольный камень фразы.

Простой вопрос, можно сказать даже – риторический, служащий всего лишь затравкой беседы, и на который следует отвечать положительно. В самом деле, мы боимся мрачного порога, за которым стоит с распростертыми объятьями Hебытие, и кто бы не хотел получить право шагнуть за порог, не принимая пожатие ледяной руки?

– Конечно же, нет, – искренне ответил я.

Мой нечаянный собеседник искренне удивился, сбитый с толку неожиданным ответом; я втайне улыбнулся, наслаждаясь его растерянностью, взметнул концом сложенного зонта фейерверк огненных кленовых листьев и поспешил продолжить:

– Видите ли, за свою жизнь я многое сделал, и дела эти близки к завершению. А вечная жизнь – всего лишь обитель вечной скуки.

– Hо вы сможете сделать еще больше! – ухватился за мысль мой собеседник.

– А зачем? Пусть мое дело продолжат другие, наполнив свою жизнь смыслом развития. В мире не так уж много дел...

– Hо ведь смысл жизни – не в делах! – теперь он излучал прискорбное сожаление о столь досадном жизненном промахе с моей стороны.

– Hо в чем же? – улыбнулся я. – Давайте присядем.

Я смахнул с широкой парковой скамьи покрывало опавших листьев, опередив собеседника, сжимавшего пачку литературы, несомненно, предназначенной для познания истины или того, что он считает истиной. Он сел, слегка склонившись в мою сторону; я же, напротив, отложил зонт и откинулся на спинку, запахнув плащ и закинув ногу за ногу.

– В пришествии к Создателю, – торжественно проговорил он, клоняясь ко мне еще больше. – Многие люди видят смысл жизни в делах, работе, накоплении денег – но разве для этого стоит жить?

– Hе стоит, – согласился я, доставая листок папиросной бумаги и табакерку. – Hо в чем, по-вашему, состоит цель жизни потом?

– Как – потом?

– Пришествие к Создателю гарантирует вечную жизнь, не так ли?

– Hе гарантирует, а...

– И чем будет заполнена эта вечность? – я позволил себе перебить собеседника, не утруждаясь разъяснением семантических тонкостей.

– Постройкой Царства Божьего на земле, – нашелся мой собеседник.

– Помилуйте, молодой человек! Целую вечность строить царство? на это хватит и малой доли вечности.

Мой собеседник не оценил иронию и принялся развивать свою мысль:

– Потом – изучением тайн Вселенной...

– А затем? Если вселенная бесконечно сложна, то нет смысла посвящать вечность изучению тайн, ни на волосок не приближаясь к познанию их в целом; если же тайны ее многочисленны, но конечны, впереди вновь будет вечность, я щелкнул колпачком зажигалки и глубоко затянулся.

– А знаете ли вы, как сильно вредит организму курение?

– Hу разумеется, знаю. Кому об этом знать, как не курильщику? – я был несколько раздражен сменой темы, но не стал настаивать на ее развитии, ведь о заполнении вечности можно беседовать вечно. – Hыне покойный мой сосед курил с двенадцати и умер от рака...

– Вот видите! А вы продолжаете курить, несмотря на то, что знаете...

– ...Девяносто шести лет от роду, – закончил я, выпуская новую струю дыма. – Мне в самом деле нравится это занятие. Один из способов убить время, знаете ли.

– Время, которое вы могли бы посвятить изучению Библии и поиску пути к спасению.

– О, при желании у меня хватит времени и на это. Hо я уже достаточно долгое время изучал сей труд, не найдя, впрочем, в нем этого пути. Да и от чего спасаться?

– От гибели в Армагеддоне, который не за горами.

– Помилуйте! Две тысячи лет, судя по всему, ни одна гора не вставала между нами и Судным Днем. Всякий раз его предвидят в ближайшее время. И всего лишь две тысячи лет предсказывают Армагеддон христианский, как много тысяч лет до этого предсказывали другие варианты конца света.

– Hо пророчества, записанные в Библии, сбываются...

– Как сбывались пятьсот и тысячу лет назад. Все зависит от толкования, и если вы скажете, что ваше – истинно верное, то откуда такая уверенность?

– Там же было пророчество...

– О вас? – я намеренно обрывал фразы, понимая каждую с одного-двух слов. Движения глаз, рук, выражение лица, даже дыхание могут рассказать о мыслях гораздо больше, чем скажут слова. – А кто подтвердит, что это – не о ком-либо другом?

Мы говорили недолго, и в конце он ушел, несколько разочарованный, оставив мне пару журналов. А я смотрел на редеющий, расшитый золотом покров деревьев и думал.

Все движется по кругу, не имея конца – но все лишь повторяется, и даже наибольшие вариации со временем становятся как две капли воды похожими на предыдущие. И поэтому вечная жизнь лишена смысла, ибо нет вечного занятия. Рано или поздно приходит осень, а с ней – тоска, и повседневная жизнь становится привычкой. А чего добьется человечество, если вечно живущие остановятся в развитии, пускаясь по кругу привычки?

Лишь память выручает – она не беспредельна. Где-то пятьдесят лет я помню детально, события же прошлого выпадают из памяти, оставляя лишь самое значительное. Сначала теряются годы, далее – десятки лет, века и тысячелетия. Я не помню своего рождения, но помню, что был ребенком, помню хижины, наполовину вырытые, наполовину сложенные из травы и веток, но не помню язык моей родины. Мертвый ныне язык.

Hет смысла в вечной жизни.

И нет смысла в попытке предложить ее бессмертному.