355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Матвиенко » Авианосцы адмирала Колчака » Текст книги (страница 1)
Авианосцы адмирала Колчака
  • Текст добавлен: 11 октября 2016, 23:56

Текст книги "Авианосцы адмирала Колчака"


Автор книги: Анатолий Матвиенко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Анатолий Матвиенко
АВИАНОСЦЫ АДМИРАЛА КОЛЧАКА

Пролог

Курсант Качинской школы авиаторов мичман Рубцов заблудился в полете над Черным морем. Подобная напасть нередко поджидает и более опытных пилотов, в том нет ничего зазорного. Убедившись, что настигнутый им источник дыма принадлежит некоему торговцу, а не легкому крейсеру «Чемульпо», мичман выписал вираж и лег на северный курс.

Наставники говорили ему: в подобных случаях не отчаивайся, лети к берегу. Коли топливо на исходе – ищи место спуска. Лучше малый конфуз и срыв полетного плана, нежели разбитый «Сикорский» и загубленная жизнь.

Берег показался, и на нем знакомый белый маяк. Согласно вводной, «Чемульпо» с авианосной баржей на буксире ждет южнее в двадцати милях, курс 170 градусов. Мичман вытянул руку вверх и постучал по крыльевому баку, отозвавшемуся глухим звуком. Стало быть, бензин там еще не выработан, сливаясь самотеком к ровно гремящему движку. Рубцов глянул на часы. Не менее сорока минут полета в запасе. Морские машины летают далеко и подолгу.

Возможно, другой авиатор, не гневя Бога и не искушая судьбу, перемахнул бы невысокие горы, Севастополь и мелкую речку Качу, за которой спряталось летное поле школы. Но мичман, курсант из первого набора, специально подготавливаемого к морским полетам, обязан был подтвердить умение находить авианосец и совершать спуск на него. Австрия, Сербия и союзные с ними страны метали друг в друга свирепые ноты, словно молнии перед грозой. Ежели до начала военных предприятий свидетельство морского летчика не получить – жди списания в сухопутные. Все равно что офицера с мостика крейсера бросить в окопы командовать ротой пушечного мяса.

Легкий биплан С-10 отмахал на юг с небольшим уклоном на восток положенные двадцать и даже более миль. Дымов клубилось в достатке – слухи о скором приближении войны не сковали пока каботажное судоходство. Рубцов, закладывая виражи, метался меж ними, пока уверенность в способности найти авианосец не растаяла, как и резерв топлива. Теперь хватит разве что до Качи…

Пилот ошибся не только с поиском корабля. Через четверть часа после перекладывания машины на обратный курс он услышал «чиханье» двигателя – пропуски вспышек в цилиндрах. Не надо быть большим специалистом – сии звуки значат, что с остатками бензина мотор захватывает воздух.

Признавая вину за скорый спуск на воду, мичман погладил борт кабины, словно извиняясь перед крылатым другом за неизбежность купания. В теплом море человеку выплыть немудрено, вот только аэроплан обречен. Берег отчетливо проступил прямо по курсу, но «Сикорский» снижался, грозясь коснуться воды буквально через пару миль. Мотор совершенно заглох…

Человек, поднявшийся в небо на техническом аппарате, – его пленник. Он всецело зависит от него. Птицы – свободны. Им для подъема или спуска хватает изящного движения крыльев.

Распугав чаек, заполошенно брызнувших в стороны с сердитыми криками, аэроплан шумно грохнулся в черноморскую волну. В последние секунды до удара Рубцов изо всех сил потянул на себя управление, напрягшись так, что, пожалуй, смог бы взмахнуть крыльями.

Гибель мичмана породила бумажный хоровод в Адмиралтействе. Командиры авианосных кораблей получили строгий наказ: для приема самолетов на палубу плескаться в видимости береговых ориентиров, а местонахождение обозначить салютацией. Не сговариваясь, моряки засунули образчики очередной чиновной дури поглубже в сейфы, с глаз долой. Плавучая авиабаза рассчитана на действия в чужих водах. Прикажете вояжировать у линии прибоя под жерлами береговой артиллерии? Мало того, ракетами обозначить свое место, дабы вражьим пушкарям сподручнее целиться. Благодарим покорно.

Начавшаяся война похоронила большинство подобных инструкций. На войне главное убивать и не быть убитым. Не важно, насколько при том соблюдено соответствие циркулярам, разлетающимся по флоту от каменных набережных Невы.

Часть первая
НАЧАЛО ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ

Глава первая

В генеральных штабах сухопутных армий любовь к бумажной боеспособности пылает не менее, чем в гнездовьях паркетных адмиралов. Круглый год, в слякоть, в стужу или под солнцем штабисты всегда готовы к любой войне. Для проверки достаточно поднять среди ночи самого главного генерала и всполошить его известием о нападении некоего экзотического супостата на горячо любимое Отечество. Начштаба бодро заявит «не извольте беспокоиться». Затем из недр N-ского сейфа извлечет слегка запыленный план победоносной войны… ну, например, Российской империи с Португалией. Можете быть покойны, той Португалии в самом деле придется несладко. По крайней мере на бумаге.

Вероятность противостояния с Болгарией русские военные предполагали как сугубо умозрительную. Освобождение от османского господства, многолетняя поддержка против Австро-Венгрии вводили болгарского царя в круг естественных и верных друзей русской короны. Поэтому его поспешное вступление в войну на стороне Габсбургов вызвало оторопь в Зимнем дворце. Министр иностранных дел Сергей Дмитриевич Сазонов никак не смог объяснить Государю, отчего осрамилась российская внешняя политика на Балканах. Словно смертельно раненный Цезарь, воскликнувший «И ты, Брут?», наш император Николай Второй вправе был кричать: «И ты, Фердинанд?» Разве что великий римлянин умирал, а Россия не получила еще и царапины. Посему балканский Иуда проявил немудрую поспешность, объявив войну Сербии, тем самым де-юре вступив в войну и с большим славянским братом.

Южный театр военных действий отдали на откуп генерал-полковнику Брусилову, сделавшему головокружительную карьеру в малых войнах в Корее и на Балканах. [1]1
  Читателям, не знакомым с двумя первыми романами цикла – «Миноносцы адмирала Макарова» и «Танки генерала Брусилова», сообщим, что события в данной альтернативной истории происходят в мире, где Россия в результате нескольких успешных войн владеет бывшими турецкими европейскими территориями вдоль Босфора, Мраморного моря и Дарданелл, а также Маньчжурией. К началу войны с Германией и Австро-Венгрией имеет развитое машиностроение, а на вооружении передовой подводный флот, легкие танки и морскую авиацию.


[Закрыть]
Юго-Западный фронт против австро-венгерских войск возглавил генерал от артиллерии Иванов.

2 августа 1914 года огромный четырехмоторный аэроплан «Илья Муромец» развернулся над морем, вальяжно сбросил высоту над Сухим лиманом и произвел спуск на летном поле Одессы. Алексей Алексеевич Брусилов сошел с трапа, следом легко сбежал Петр Николаевич Врангель. Небольшой двухместный биплан, очевидно, доставивший Колчака, трепетал крыльями на ветру. Сам Александр Васильевич поспешил навстречу питерским генералам. Рядом с ним, видом похожий на побитую упитанную собаку, семенящей нестроевой походкой подтянулся Радко-Дмитриев.

Худой и жилистый Брусилов стиснул в рукопожатии вялую котлету болгарина. Балканский союзник обтекал п о том на ярком летнем солнце и изображал крайнее несчастие от того, что безумный правитель его страны вздумал напасть на православного брата, к тому же непростительно сильного.

Это же он выразил словами, когда генералы засели за карты в штабе Одесского округа, превращенном отныне в штаб фронта.

– Бросьте истерику. Никто нападать и не думал, – грубо оборвал его Врангель. – Полно вам убиваться, точно гимназистка после матросских объятий. Фердинанд ваш мечтает отпилить кусок Сербии, пока Россия увязла в боях с Австро-Венгрией. Не только нападать не собирается, он и от нас удара не ждет.

– Именно, господа. Поэтому сил у нас не много, только две дивизии под Константинополем, Одесский военный округ и флот. Вновь развертываемые части пойдут на Галицию и против Германии. – Брусилов хищно улыбнулся, отчего усы его еще больше распушились. В этот момент он похож был на драчливого дворового кота, вздумавшего примерно наказать крупного хозяйского увальня и стащить у него сметану. – Готовим наступление, ждем атаки сербских позиций и наносим удар.

Указка ткнулась в карту.

– Александр Васильевич, у нас по довоенным планам десант к Варне расписан? Флот готов?

– Так точно, ваше высокопревосходительство. Однако же вам известна цена тех планов.

– Вот мы ее и проверим. Слышал о новом увлечении вашем – морской авиации. Чем порадуете?

– Не многим, Алексей Алексеевич. В строю лишь одна самоходная баржа, оборудованная в авианосец, да учебная буксируемая. Остальные в достройке на Николаевской верфи. Пока их на воду спустят, война-то и закончится.

– Дай бог. Что могут ваши баржи?

– С неба высадку десанта прикрыть, гранаты на врага сбросить, но больше для морального испуга.

– Ваше высокопревосходительство, там и испуга не надо. Не чаяли болгарские офицеры с русскими воевать, – скулящим тоном вставил Радко-Дмитриев, чем заслужил презрительный взгляд Врангеля.

– Это плюс, господа. А чтобы совсем ваших земляков всполошить, десант возглавит самый опытный и решительный генерал. Да-да, именно вы, Радко! – увидев вытянувшиеся лица Петра Николаевича и Александра Васильевича, Брусилов хохотнул и добавил: – Разумеется, с вами отправится Врангель. Его советов слушаться, как от самого Господа исходящих. Главное, болгары понять должны – их долг сейчас с русскими за сербов воевать, а не ловить рыбку в мутной воде. Сняв болгарскую угрозу, мы здорово сербам подсобим в удержании австрийцев. А те, глядишь, надорвутся на два фронта бороться. Слушайте боевой приказ…

Разумеется, сей приказ не был известен в болгарском штабе, для которого война с Россией показалась такой же нелепостью, как и муссируемый союз с Турцией. Фердинанд указал своим подданным главного врага на текущий момент – православную же Сербию, против которой и разворачивались болгарские дивизии, могучие, по балканским меркам, соединения. Россию как угрозу там не воспринимали – на австро-венгерском и германском фронте у нее без того хватит проблем. И назначению Брусилова, хорошо знакомого с Балканским театром военных действий, особого внимания не уделили: нет у него значительных войск. Оттого скромный болгарский флот остался в порту, дабы не раздражать русских, а владельцам коммерческих судов предложили на время забыть про плавание через Босфор и Дарданеллы. Их успокаивали: война через пару месяцев кончится, много – полгода, там наверстаете убытки. И, конечно, за Россией приглядывали. У русских границ в сторону Константинополя денно и нощно висел аэростат, а над Черноморским побережьем кружились два легких моноплана «Блерио».

В то утро, не сулившее воинственным подданным царя Фердинанда особых событий, летчик болгарских ВВС Васил Стойчев поднял свой моноплан над Варной и неторопливо взял курс на северо-восток. До Севастополя и Одессы менее трехсот миль. Боевые корабли русских достигнут Варны за полсуток, ежели будет приказ. Но Болгария не состоялась как морская держава, после войны с Австро-Венгрией у нее просто нет денег на флот. Оттого и не следует бояться русских крейсеров – им некого топить у болгарских берегов.

«Блерио» забрался вверх на добрых четыре тысячи футов. Яркое утреннее солнце поднялось из-за моря правее капота. Васил взлетел при полном безветрии, день обещал быть замечательным. После июльского пекла август – лучшее время на Черном море. Пилот вернется из полета, доложит об отсутствии русских и сможет покататься с ненаглядной Елицей на яхте. Война войной, но жизнь продолжается.

Ровно гудел роторный моторчик «Гном», устаревший, но надежный, наполняя матерчатое тело аэроплана тряской. Летчик поднес бинокль к глазам. Эх, подняться бы перед рассветом, пролететь дальше и выше – застать восход солнца над Кавказом. Но увиденное им отнюдь не соответствовало романтическим грезам. Дымы, много дымов. И как раз с северо-восточной русской стороны.

Он мог сразу повернуть, забить тревогу. Но что доложить ему по поводу состава и количества вражеских сил – много дымов? Засмеют. Стойчев приподнял нос аэроплана, набирая высоту, предельную для слабой машины, и отправился на сближение с эскадрой. Высь защитит от обстрела, но ему до сих пор не верилось, что с русскими предстоит воевать. Он впервые сел за штурвал в Севастопольской школе, там остались многие друзья… Некоторые – насовсем, кто не совладал со спуском или у кого мотор отказал над морем.

Тем временем корабли приблизились, различимые и без бинокля. «Блерио» – отвратительный разведчик, широкое единственное крыло затрудняет обзор. Болгарин опустил план [2]2
  Планом на заре авиации называли несущую плоскость.


[Закрыть]
и описал вираж, затем двинул к хвосту эскадры.

Первой дымит грозная «Императрица Мария», с высоты птичьего полета кажущаяся приземистой. Потом броненосцы поменьше, крейсера, стая «собачек»-эсминцев… А далее – самое ужасное, строй больших невоенных сухогрузов. Для чего они могут быть, кроме как для десанта?

Разворачиваясь к Варне, разведчик упустил одну деталь. Русский трехтрубный крейсер, то ли «Кагул», то ли «Память Меркурия», тащил на буксире нелепую баржу. Похожая баржа тянулась в строю своим ходом. И уж тем более пилот «Блерио» не увидел, что с одной из них в воздух взметнулась крылатая тень.

Берег был уже близко, когда к рокоту мотора примешался сухой треск. В каком-то десятке ярдов над головой пронесся биплан с русскими трехцветными кругами. От мощного воздушного удара хлипкий «Блерио» едва не перевернулся. Стойчев опустил нос машины в пологом пикировании и с беспокойством глянул на русского. Тот не унимался, заложил вираж и снова догонял с хвоста.

Выкручивая голову до хруста позвонков, дабы не упустить соперника из виду, летчик принялся лихорадочно вспоминать, что русские пробовали в Балканской войне. Они обстреливали австрийцев из «наганов», пробовали таранить ударом шасси по крылу… Шасси! Почему на русском нет поплавков? Откуда он взялся? Разве что из Румынии, заявившей нейтралитет.

На верхнем крыле биплана вспыхнул зловещий огонек, а в уши ударил знакомый по его первому заходу треск. Пулемет! «Блерио» вздрогнул от попаданий, а левую лодыжку пронзила зверская боль.

Стойчев выхватил револьвер и выстрелил вслед уходящему русскому. Бессильно сунул оружие в кобуру. Сбивать аэроплан револьверной пулей – что охотиться на слона с рогаткой. Болгарин, стараясь удержать сознание, норовящее угаснуть от невыносимого пожара в ноге, спустил машину к самой поверхности воды.

Неожиданно боль приутихла, а стопа онемела. Безжалостный русский, которому на терзанья пилота глубоко наплевать, начал третий заход. Снова очередь. В левой консоли что-то треснуло со звуком пистолетного выстрела. Гитарной струной лопнули расчалки, левый план сложился, а «Блерио» кувыркнулся в волны.

Биплан сделал круг. Обломки болгарской машины всплыли неровным светлым пятном. Может, летчик жив. Есть вероятность, что его вытащат и он сообщит об эскадре на час или два раньше, прежде чем русские дымы заполнят горизонт. Но… Константин Константинович Арцеулов не смог заставить себя дать еще одну очередь из «викерса» по останкам «Блерио». Благоев, Стойчев, Тодоров, Костадинов – любой из его качинских учеников мог быть в злополучном аппарате.

«Сикорский-18» вернулся к кораблям, опустив между шасси и хвостовым костылем длинный штырь с крюком на конце, именуемый по-морскому «гак». Развернувшись, выровнялся за авианосной баржей, затем искусно поймал крюком трос тормозного устройства, замерев на палубе. К нему бросились все – от командира авиаматки до механика – с единственным вопросом: сбил? Арцеулов поднял на лоб летные очки и показал большой палец вверх, потом резко повернул его вниз, словно римский вельможа в Колизее.

– Радуются, ваше высокоблагородие, – доложил вахтенный офицер командиру «Кагула». – Так что сбили болгарина.

– Ждем доклад по радио. Не торопитесь, лейтенант, – одернул его каперанг, нередко слышавший преждевременные реляции о победах, оказавшиеся пшиком.

А на авианосце впервые встал вопрос о признании воздушных побед. Кроме рапорта Арцеулова, никаких свидетельств нет и не будет. Разве что потом узнать у болгар, что в означенный день «Блерио» не вернулся на базу. Однако он мог заблудиться или упасть в море с забарахлившим мотором.

Во всяком случае, к приближению эскадры никакой суеты в порту замечено не было. Самый крупный болгарский боевой корабль «Надежда», громко именуемый крейсером, а по сути – канонерская лодка в каких-то семьсот тонн водоизмещения, стоял на бочке внешнего рейда с холодными котлами. Под дулами «Екатерины» его экипаж не сделал и попытки к сопротивлению, приняв призовую команду без единого выстрела.

Барон Врангель нервно проследил захват порта с мостика «Марии». Авантюра Брусилова с атакой на Болгарию основана на наглости и внезапности. Десант да вторгшиеся от Константинополя части насчитывают каких-то тридцать тысяч штыков и сабель, тогда как у Фердинанда одна только армия мирного времени в десять раз больше. Хорошо хоть танков им не оставили с Балканской войны, да авиации кот наплакал.

Высадка ничем не напомнила корейские события. Пехотный полк переправился на берег шлюпками. Затем танки, артиллерия и конница потекли на причалы, будто нет никакой войны, а русские части прибыли в дружественную страну. Радко-Дмитриев искусал пальцы до крови. Сколько раз в прошлом веке российская армия занимала Варну, однако то были войны с Турцией, вековечным врагом. Только избавившись от османской тирании, Болгария стала независимой. И вот – на тебе, впервые братья-славяне пришли захватчиками, а он свадебным генералом возглавляет десант.

Врангель прервал его грустные мысли:

– Пришло донесение – окружены казармы кавалерийского и пехотного полков. Ваши не отстреливаются, но и не сдаются. Отправляемся немедленно.

Радко-Дмитриев забрался на пристани в теплое нутро броневика «Путиловец», кое-как примостившись объемистым задом на сиденье пулеметчика. Барон по старой привычке полез в танк. Бронированная группа так и двинулась к казармам – впереди Б-3, потом броневик, замыкающими – пара легких Б-2.

Через щели и пулеметный прицел генерал пробовал разобрать, что творится в захваченном городе. Улицы словно вымерли, всюду казачьи патрули, на перекрестках танки. Но пожаров и грабежей, верных спутников штурма, не заметно. Русские ведут себя сдержанно. Однако это до первого выстрела в спину. Пролитая кровь всегда порождает водопад насилия.

К грохоту двигателя броневика примешался звук аэропланного мотора. Радко-Дмитриев осторожно приоткрыл верхний люк. С-18 пронесся низко над улицей и вновь забрался ввысь. Его пулемет молчал, не видно и аэропланных гранат. Страшно представить: обрушься огневая мощь эскадры на Варну, город был бы совершенно разрушен.

У казарм Врангель выскочил из танка, нацепил на шашку почти белую портянку и быстрым аллюром отправился к воротам. Тучный болгарин едва поспевал за ним вприпрыжку.

– Я – генерал-майор Русской Императорской Армии Петр Врангель, со мной – болгарский генерал Радко-Дмитриев. Мне нужны командиры обоих полков.

За маленьким окошком в железной двери началось смятение, донеслись звуки спора.

– Дозвольте, Петр Николаевич, я переведу им.

– Да все они поняли. Не мельтешите. А не то засвечу им с танковой пушки в караулку и внутрь заеду – сразу без перевода догадаются.

– Обождите хотя бы пять минут, не горячитесь, господин барон. Они же присягу Фердинанду давали.

– Через пять минут – что? Уже без присяги? А я у порога, что нищий, должен околачиваться?

Врангель врезал сапогом по двери.

– Полковников ко мне. Живо! А то разнесу караулку к… – Тут генерал произнес не уставное, но очень понятное и цветастое выражение.

– Да, да! – высунулся офицер, который быстро залопотал, что начальники «извикам», то бишь вызваны, и будут «брз».

– Ну ежели не борзо, пожалеют. – Петр Николаевич обернулся к спутнику: – Сразу осознали и прониклись. А вы про перевод талдычите.

Впрочем, внутри штаба кавполка, куда прибыл не только главный конник, но и мутного вида пехотный командир, барон изъяснялся предельно вежливо.

– Прошу верить не мне, а карте, господа офицеры, – он ткнул в большой настенный лист. Радко-Дмитриев тихо переводил отдельные, наименее понятные для болгар выражения. – Отчего Фердинанд полез в войну? С Австро-Венгрией границы нет. Надежда урвать что-либо – лишь от православных братьев-славян, Сербии и России. В спину выжидательно глядят Румыния и Османская империя. Ежели австрийцы раздавят сербов, а мы не вмешаемся, стало быть, нет у балканских народов российской защиты. Что захочет паша? Долго думать не надо – вернуть земли, столетиями Порте принадлежавшие. То бишь Константинополь и Болгарию. Как думаете, Габсбургам нужно Болгарию от турка беречь? Вряд ли. Отдаст на растерзание мусульманам, у Франца-Иосифа с Сербией хватит дел. России Балканы не нужны. Нам бы только царя вашего убедить выйти из союза с австрийцами, тогда Сербия удержится. И в Турции решимости поубавится.

– Большая политика – не наше дело. Да и присягу давали, – промямлил пехотный заморыш. Кавалерист смолчал.

– Фердинанд тоже в вечной дружбе клялся, от имени всей Болгарии. И от вас, господа, стало быть. А про большую политику растолковываю, чтобы вы поняли – от Варны судьба страны зависит. В порту три линкора. Ваши казармы они за четверть часа перемелют. Но я не хочу лить болгарскую кровь! Потому у вас выбор – влиться в освободительную армию Радко-Дмитриева или умереть. Есть и другой выход. Мы заберем у вас оружие, и сидите в своих казармах, что на курорте. Но это позор для военного – отсиживаться, когда Отечество в опасности. Я позора не приемлю и вам не предлагаю. Честнее уж лечь под снаряды «Екатерины». Мертвые сраму не имут.

Голос подал конник, спросивший на чистом русском языке:

– Можно узнать ваши планы точнее?

– В деталях только после вашего согласия, в коем, если вы разумный человек, я не сомневаюсь. А пока соединиться с нашими константинопольскими частями, которые сейчас занимают Бургас, и выйти на линию Хасково – Шипка – Плевен. Войны в два фронта ваш царь точно не чаял. Непременно сядет за переговоры. Вопрос в другом, – Врангель придвинулся к кавалеристу, явно более авторитетному. – На западе тысячи убитых болгар за первые дни боев. Нужна ли здесь подобная мясорубка, и лишь для одного дела: вразумить единственного человека, что война со славянами! – это зло?

Полковники переглянулись. От мечтателя-либерала такие слова – обычное дело. Но против войны призывает боевой русский генерал с кучей орденских планок и нашивками за ранение?

– Удивиться изволили. А я на трех войнах кровь лил, свою и чужую. В Китае, в Корее и на Балканах. Навоевался на три жизни. Ежели враг на мою Родину полезет – горло перегрызу. Но вот так, ради национального престижу и каких-то там стратегических соображений, – дудки! А сейчас ваш царь объявил войну Сербии, значит, и мне лично. Теперь два выхода: войну остановить или уничтожить вашего царя с половиной народа Болгарии! – Распаленный барон хлопнул ладонью по столу, глаза над вставшими торчком усами налились кровью, что у упыря. – Время вышло, господа! Вы со мной за независимую Болгарию или выбрали смерть себе и ей?

– Может, когда-нибудь об этом пожалею. Пламен, я с ними, – не без колебаний решился кавалерист.

– Стоян, опомнитесь! У вас семья в Софии!

– Русские вправе своем взять Софию штурмом, – горько вздохнул тот. – Тогда нашим семьям действительно тяжко придется.

Решился и пехотный:

– Я с вами, господа генералы.

Он сделал резкий жест головой вправо-влево, во всем мире понятый бы как отрицание. В Болгарии сие значит «да».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю