Текст книги "Университет имени Конкордии Непобедимой. Проклятое число (СИ)"
Автор книги: Анастасия Юрасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Разумеется, я не стала брать ее в качестве трофея – кусок гобелена был слишком заметным – а потому продолжила изучать кабинеты ректората один за другим, чувствуя всю неправильность происходящего, но не смея повернуть назад. Оказавшись в кабинете Пситтакуса, я обрадовалась: там было так много всего навалено, что глаза разбегались! Цветные коробки, какие-то чучела мелких животных на каждом углу, бессчетное количество книг по таксидермии и магии, кучи хлама, наваленные по углам… покопавшись во всем этом пыльном хаосе, который наверняка никто давно не разгребал, я нашла крошечый костяной кулон в форме декоративного ножика на цепочке. Он был пыльным и наверняка ненужным Пситтакусу, вот я и взяла его. Решила, что заместитель ничего даже и не заметит.
На следующее утро я действительно показала кулон-ножик Слуммусу, как на послеследующий и после-послеследующий день. Я спросила у него тогда, почему именно тринадцать дней – но тот сказал, что это нововведенная студенческая традиция, и он не хочет уменьшать срок посвящения только из-за моего нытья. Пситтакус, судя по всему, действительно не обращал на пропажу внимания, я была в полной безопасности и радовалась, видя вокруг себя богатых и крутых ребят, что раньше казались недосягаемыми и далекими…
А потом, на ту самую тринадцатую ночь, я умерла. Не знаю, как именно – мне снова снился сон о вороне, в котором он говорил какие-то странные слова на нечеловеческом языке, а когда я проснулась, то было уже слишком поздно. Мой призрак витал над телом, глаза у которого были выколоты, а внутри пустых глазниц располагались сияющие кукольные глаза.
Все как в той истории про гобелен. Будто сама Тринадцатая пришла и наказала меня. Объяснить такую смерть моим родителям было бы проблематично, а потому дайра Кунктия, стоя над моей постелью, сказала своему фамильяру передать причину моей смерти как «неожиданный инсульт во время сна». Вернули ли мое тело родителям, я так и не узнала. Улетела оттуда куда подальше, чтобы ничего не видеть и не слышать: слишком уж была напугана.
Но даже если папа с мамой и получили мой труп, эти лживые сволочи точно наколдовали мне закрытые глаза. Треклятые иллюзионисты! Только я и ты знаем всю правду.
Несколько секунд Пуэлла молча глядела на Бону, переваривая информацию. Ее трясло мелкой дрожью, румянец прилил к щекам.
– П-погоди-ка… – прошептала она наконец. – Если ты призрак, то выходит, что в Университете от тебя осталось одно лишь астральное тело? Проекция, так?
Бона Фидес неуверенно кивнула.
– Но почему тогда тебя не замечают преподаватели? Та же Шиа-Мир, например. Она же мастерица астральных путешествий!
– Да я часами крутилась перед ее носом и вопила что есть мочи! Они все то ли действительно не видят, то ли… не хотят видеть меня. Тут есть какая-то тайна, какая-то загадка, с которой я не могу справиться в одиночку.
Пуэлла ободряюще улыбнулась своей новой подруге.
– Как бы то ни было, ты и я находимся в одной лодке, – сказала она, коснувшись пальцами призрачного запястья. – Потому что связь между нами куда сильнее, чем может показаться на первый взгляд. Бона, я… я тоже вижу сны об этом вороне. Тоже имею родимое пятно на животе, которое Шиа-Мир назвала Пятном Отречения. И, кажется, первая загвоздка у меня уже имеется: по крайней мере, я точно знаю, какое отношение наша птичка имеет к Тринадцатой из Демиургов.
Глава пятая, в которой страшная традиция дает о себе знать.
– Я прошу, я умоляю тебя…
– Нет! Нет и еще раз нет, даже не проси! – Пуэлла отскочила в сторону, как ошпаренная. Сон снова занес ее в маленькую комнатку, полную старинных книг и странных предметов, где в своей клетке сидел белый ворон-альбинос и таращился на нее светло-розовыми глазами, полными человеческой проницательности. – Я говорила с Боной Фидес, Корвус. Я знаю, что ты и ее пытался во все это втянуть. Чего же ты на самом деле хочешь? Зодно ли ты с дайрой Кунктией?
– Я же сказал, что мой рот зашит, хозяйка. Ты должна все выяснить сама, а еще лучше – найти способ снять проклятие и выпустить меня отсюда. Тогда, уж поверь, мой язык быстро развяжется, и я… – он издал отчаянный вопль, подобный человеческому. Очевидно, речь снова начала причинять ему невыносимую боль. – Ну почему… почему он так мало спит в последнее время…
– Кто? Кто мало спит? Тот, кто наложил заклятие? – Пуэлла склонилась над клеткой и уставилась на ворона: пристально и бесстрашно, едва сдерживая исступленную злобу. – Это библиотекарь?
Ворон попытался ответить, но вместо этого завопил еще сильнее – жутко, отчаянно, совсем по-человечески. Девушка услышала неподалеку приближающееся щелканье: словно кто-то быстро перебирал тоненькими лапками, приближаясь к двери. Раздался высокий шипящий звук, затем – звон связки ключей. Обыкновенно, если прежде кто-то пытался войти в камеру Корвуса, сон прерывался, и Пуэллу уносило в мирные и хаотичные грезы, однако теперь… она попыталась расслабить свое сознание, попыталась исчезнуть, попыталась проснуться и просто открыть глаза.
Ничего. Ее сознание сдерживало нечто страшное и могущественное, не поддающееся никаким описаниям. Дверь наконец отворилась, и множество лапок неспеша защелкали в тишине, приближаясь к девушке со спины. Она могла поклясться, что визитер видел ее беспомощную астральную проекцию, болтающуюся перед Корвусом – и от этого становилось еще больше не по себе.
– О, как мне стыдно, право, что прервал! Сказал бы раньше, что ее позвал – и я б мешать осмелился едва ли. А, впрочем, все равно, что не сказали. – Голос был странным; бархатистый и приятный, он несколько пугал своей нечеловеческой ровностью, лишенной всякой интонации. – Хотел с тобой я очень говорить. Сам знаешь, друг, вопрос один решить…
Пуэлла попыталась дернуться назад, но ничего не вышло. Никогда прежде она не ощущала свое астральное тело таким тяжелым и беспомощным: его словно залили свинцом.
– Скажи, родной, фортуна шутит метко? Паук болтает с птицей грозной – в клетке!
Ворон забился, заметался, а затем, ударившись о прутья в который раз, бессильно упал, слабо дергая крыльями. Из последних сил он передал Пуэлле мыслеобраз своей боли: тоскливый, пронзительный и ужасный, разливающийся по всему телу непобедимой черной волной.
Ты…должна мне поверить…
Девушка дернулась в сторону, и паук, явно переключивший внимание на пленника, равнодушно выпустил ее из цепких объятий своего сознания; Пуэлла почувствовала, как картинка размывается перед глазами, и ее астральная проекция медленно уносится куда-то назад, навстречу обыкновенным снам, лишенным говорящих воронов и громадных членистоногих.
…пока еще не поздно, и эти двое не узнали, где Ан…Ант…
Корвус захлебнулся в собственной боли, и сон мигом переменился, унося Пуэллу в хаотичные глубины своей абсурдности.
Когда она проснулась, рассвет снова еще не наступил. Стояла поздняя ночь, тяжелая и темная, готовая вот-вот взорваться кровавым небесным сиянием; соседи молча спали в обнимку, рыжеволосый фамильяр тихо посапывал на груди у своей хозяйки, чуть сморщив маленький острый нос. По его лицу можно было предположить, что тому снилось нечто неприятное.
«И все же не настолько неприятное, как то, что регулярно преследует ночами меня».
Она села на постели и устало обхватила руками колени. Вокруг было сумрачно, комната, выполненная в бордовых и золотых тонах факультета, казалась угрюмой и невеселой. Герб Университета на двери – огромный грифон, борющийся с Дымом – казалось, глядел прямо на нее своим недвижным черным глазом. Невольно вспомнив Корвуса, девушка вздрогнула и опустила взор, когда кто-то внезапно схватил ее сзади за плечи и радостно расхохотался прямо в ухо.
– Ай!
– Ш-ш-ш-ш… – зыркнув в сторону двух спящих соседей, зашипела Бона Фидес. – Меня-то они не услышат, а вот тебя – да.
– Ты зачем меня напугала? – шепнула Пуэлла. – Я чуть не умерла прямо здесь.
– Прости, золотце, я не хотела, – виновато вздохнула призрак. – Осталась прижизненная привычка наскакивать на друзей сзади… наверное, именно поэтому со мной не хотели общаться в этих стенах. Я, честно говоря, тот еще фрик.
Она села на постели перед Пуэллой, скрестив ноги. Мило склонила головку набок и улыбнулась еще шире. Зачарованное пламя фибулы неспешно горело на груди ее формы латерна-манта…
«Стой, погоди-ка. Если Бона Фидес – некая астральная проекция, которую вижу только я, то на ней, как и на любой другой нормальной проекции, не должно быть одежды. Одна странная размытая дымка вокруг силуэта, похожая на меха или плотную дымку. Если же Бона – какой-то особенный призрак с уникальными характеристиками, то почему она в университетской форме? Судя по ее истории, бедняжка умерла в собственной постели во сне, а значит, была одета в пижаму».
– Ты чего так на меня таращишься? – призрак поежилась. – Обиделась, что ли?..
Пуэлла покачала головой, продолжая улыбаться как ни в чем не бывало.
«Нельзя давить на нее сейчас, требуя открыть всю правду. Куда уж лучше будет притвориться, что я не заметила это крошечное несоответствие – во всяком случае, пока эта информация не сыграет мне на руку».
– Прости, меня опять тревожили сны про ворона, вот я и гляжу на всех как на врагов. Не оправилась еще, видишь ли. А ты зачем пришла?
– А я к тебе с новостями из мира скандалов, интриг и расследований, – Бона закачалась взад-вперед, положив руки на колени, и вид у нее сделался заговорщический. – У меня будет к тебе просьба.
– У меня к тебе, в общем-то, тоже, – шепотом ответила Пуэлла. – Но сначала ты. Выкладывай.
– Этой ночью на лестнице я встретила дайру Кунктию, которая вздорила с заместителем. Пситтакус говорил, что пленник ничего не скажет, в то время как наша старушка не теряла надежды. Склонившись к его уху, она сказала шепотом, что они с Аминием – это библиотекарь, если что – уж точно найдет ниточку, за которую потянуть, и что им просто нужно время. А потом она велела своему фамильяру идти в постель и в одиночку направилась в подвал.
– То есть, ты хочешь сказать…
– …что ректор уже не в первый раз посещает библиотеку, где устраивает систематические допросы. Она хочет выведать нечто у Корвуса… нечто крайне важное для нее. – Бона потянулась навстречу Пуэлле и заговорила еще быстрее; глаза ее горели от возбуждения. – Пускай я и призрак, но все равно не могу попасть во владения Анимия. Сквозь его двери невозможно пройти, но подслушанная мною информация не может просто пропасть зря.
– И что же ты предлагаешь?
– Ты и сама догадалась, Эл. – Бона серьезно взглянула на подругу; улыбка сошла с ее милого кукольного личика, уступив место гримасе внутренней боли. – Ты единственная, кто все еще способна оказываться внутри библиотеки без позволения ректора – и единственная, кто может подслушать следующий допрос Кукнктии. Прошу тебя, Эл!
– …я бы и хотела, Бона, но это невозможно. – Пуэлла оглянулась на своих соседей, чтобы проверить, не подслушивали ли они; лис-фамильяр тревожно посапывал, девушка с черным каре спала, разинув рот. Если эта парочка и притворялась, то притворялась профессионально. – Призывая меня в библиотеку, Корвус как бы… привязывает свое сознание к моему. Из-за этого я частенько даже обернуться не могу, не говоря уже о том, чтобы покинуть комнату и прогуляться по библиотеке.
– Значит, и у тебя эта проблема, – поникла Бона. – Видишь ли, я просто слышала пересуды о том, как твое астральное тело улетело Демиурги знают куда во время отбора. Все тихонько перешептывались о твоем врожденном таланте; кто-то с восторгом, но большинство – с ненавистью, завистью и пренебрежением, будто бы это нечто дурное.
Пуэлла закатила глаза.
– Ничего другого я от них и не ожидала. К сожалению, моей природной неуправляемости не хватит на свободное движение в пределах библиотеки. К тому же… – девушка замялась. – Паукообразный библиотекарь заметил меня сегодня, пока я пререкалась с Корвусом, пытаясь вытянуть из него хотя бы капельку информации. Сначала он парализовал меня, а потом отпустил.
– Эх, ничего не поделаешь… Ладно, тогда давай рассказывай свою часть. Вроде бы, ты говорила, что…
– Да, у меня действительно есть для тебя одна просьба. Я уже знаю, что ты не можешь попасть в библиотеку, но распространяется ли это странное заклятие и на ректорат?
Бона покачала кудрявой головкой.
– Нет, я частенько там сижу и дразню Кукнктию, пока она заполняет какие-то бумажки. Сколько там ни рылась, если честно, ничего интересного так и не нашла. Сплошь какие-то отчеты для Совета Эрусов и непонятные артефакты, которые при мне ни разу не использовались. Да и говорят Кунктия с Пситтакусом обычно о какой-то бытовой ерунде… ну, или сосутся. – Бона поморщилась. – Брр, вспоминать тошно.
– Мне нужно, чтобы ты проникла в ректорат – если точнее, в кабинет дайры Кунктии – и скопировала надпись, растянутую над окном.
– А, ту, которая вышита золотым? – изумилась призрак. – А зачем она тебе? Там же просто бяка какая-то на одном из старых языков.
– Эта надпись как-то раз мне виделась, – ответила Пуэлла. – Почему-то Корвус хотел, чтобы я обратила на нее внимание. Пожалуйста, скопируй ее. Ради меня.
– Эх, ну хорошо, золотце, – вздохнула Бона Фидес. – Так уж и быть. Все равно мне целыми днями нечем заняться.
– Если честно, мне даже страшно немного, – признался Вин-Сунн, тревожно потирая руки. Толпа первокурсников огромным потоком направлялась через огромный внутренний двор к третьему корпусу; хрустальные непрозрачные стены Университета сверкали в лучах иллюзорного Златолика, радостно звучали тут и там чьи-то возбужденные голоса. – Судя по рассказам брата, этот Анимий – жуткое создание, и один лишь взгляд на него способен выбить пол из-под ног!
Он резко схватил за плечи Рин-Тадд, и та вскрикнула от неожиданности. Аврора посмотрела на него с осуждением.
– Не пугай девчонку, идиот.
– Да чего тут пугать? Я и сам боюсь.
– Библиотекаря? – спросил Ангуис флегматично. Его длинные золотистые ресницы, всегда томно прикрытые, чуть дрогнули, когда он поднял на Вина свои пряные глаза цвета темного меда. – Не думаю, что он опасен.
– Он декан факультета, студенты которого еще никогда не доживали до конца обучения, – веско вставила свое слово Пуэлла. – Это же должно хоть о чем-нибудь говорить!
– Да, должно. – Ангуис зевнул. – О болезненности или нерасторопности студентов.
Пуэлла закатила глаза и нарочно обошла Аврору, чтобы встать по ее правую руку. Идти рядом с этим занудным змеей-фамильяром ей совершенно не хотелось.
«Этот Анимий, или как его там, не кто иной, как родной брат Оракула, – подумала Пуэлла про себя. – К тому же, могу поклясться, что это его размытый силуэт я видела во время своего видения в Шикке, прежде чем зеркало разбилось. Паукообразное существо, что роется в книгах… кто же, если не он, держит Корвуса в плену, мешая ему вырваться все это время?»
Распахнув настежь тяжелые двери, студенты хлынули внутрь корпуса, единой толпою направляясь по лестнице вниз, в подвал, где и располагалась библиотека. Очередь внутрь была невероятная, и на мгновение Пуэлле подумалась, что не так уж это будет, наверное, и страшно – увидеться с ним лицом к лицу, ведь вокруг будет такая страшная толкучка из балагурящей молодежи.
– А вы знали, что, как и его сестра, Анимий владеет уникальной способностью существовать во многих параллельных реальностях сразу? – как нельзя кстати спросил Вин-Сунн, который все это время трещал не умолкая. – Библиотека Университета существует сразу в нескольких параллельных реальностях и, как говорят студенческие байки, тянется огромным подземным ходом на многие километры, соединяя между собою миры…
«О Демиурги, только бы он не…»
– …также это существо ненавидит скопления народа, а поэтому принимает студентов по отдельности и одновременно – в каждой из огромного множества реальностей, чье устройство и логика попросту не поддаются человеческому разуму.
«Этого я и боялась. Совсем как Оракул, только еще страшнее».
Лестница, ведущая в подвал, была широкой и старой, со сбитыми ступенями. Стены украшали восхитительной красоты гобелены с зачарованными силуэтами, что танцевали, сплетаясь в объятиях, и Рин-Тадд так засмотрелась на них, что споткнулась и наверняка упала бы, позволив себя затоптать, если бы не вовремя подоспевший Вин-Сунн, что успел поставить ее на ноги.
– Осторожно, любовь моя! – расхохотался он. – Время падать еще не настало. Вот через парочку минут, когда и до нас дойдет очередь получать учебники…
– Ви-и-ин, – предупреждающе процедила Аврора, – я же сказала, не надо ее пугать. Ни стыда ни совести.
Наконец последняя стайка студентов перед ними, улюлюкая, проскользнула в библиотеку. Настал черед Пуэллы и ее компании наконец-таки встретиться с Аминием.
– Ну что, кто открывает дверь? – спросила Пуэлла. – Давайте-ка в камень-ножницы…
Ангуис равнодушно взялся за дверную ручку, повернул ее и потянул на себя. Дверь отворилась, и все пятеро вошли внутрь, осторожно осматриваясь по сторонам. Как и следовало ожидать, внутри оказалось пусто – и только высокие шкафы красного дерева тянулись до бесконечности вперед, исчезая в бордовом тумане…
– Дайр Аминий? – шумнул Вин-Сунн. – Просим прощения! Мы студенты-первокурсники, пришли за своими учебниками!
Стоило ему произнести эти слова, как в тишине негромко зазвучал отвратительный щелкающий звук, быстрый и жуткий; кто-то перебирал огромными паучьими лапками, направляясь к ним из бордового полумрака. Вот из дыма появились поросшие волосками конечности, большое голое брюшко черного цвета, сильно вздымающаяся паучья грудь и лицо с двумя глубоко посаженными огромными глазами, лишь отдаленно напоминавшими человеческие – сильно раскосые и почти полностью белые, они казались Пуэлле слепыми бельмами, пока Аминий не подполз поближе. Зрачки были крошечными и постоянно метались вверх-вниз, не останавливаясь ни на секунду.
Голова у брата Оракула оказалась скуластой и вытянутой, с резко выступающими вперед скулами и двумя козлиными рогами, чуть загнутыми к краю и растущими вверх.
Вспомни…
Пуэлла вздрогнула и прикрыла глаза.
«Только не сейчас, ради Демиургов, только не сейчас!»
Картина. Та самая картина предстала снова перед ее взором – тучная женщина с копной пышных черных кудрей, тощий альбинос с черепом в руке за ее спиною. Тот череп был слишком крупным и слишком человекообразным, чтобы принадлежать скоту.
«Так неужели…»
Она открыла глаза; присутствие ворона, его пристальный взгляд откуда-то из-за спины – все это исчезло, оставив после себя лишь смутный неприятный осадок. Собравшись с мыслями и силами, Пуэлла поглядела на терпеливо выжидающего Аминия, что беспардонно оглядывал каждого из ее компании с головы до ног.
«Будто бы мы и не люди для него вовсе, а какие-нибудь редкие бабочки, так и напрашивающиеся на булавку».
Наконец Аминий сложил две передние лапки в некое подобие молитвенного жеста. Его крошечные зрачки голодно блеснули в красноватом сумраке библиотеки. Он остановил свой взор на Пуэлле и уставился на нее, не отрываясь, отчего девушке в тот же миг сделалось крайне неуютно.
– О сердце старое, не рвись из клетки вон! Неужто я Пуэллу вижу снова? А может, все вокруг – лишь дерзкий сон, и я, в него всецело вовлечен, не вижу правды тонкого покрова? – паучьи ножки зацокали по направлению к девушке, и та едва не отшатнулась назад, когда вытянутое рогатое лицо библиотекаря оказалось приближено к ней вплотную. – Так было, знаешь, сотни лет назад: коль избрана – то мчишься к приключеньям, и жизни быстротечные движенья уж не страшат, как и страданий смрад. Ну что за век! Всем надо нынче бриться, и жить в стенáх, и рано спать ложиться… И, разумеется, учиться да учиться – устал от приключений человек.
– А-а-а… – растерялась Пуэлла. – И Вам тоже здравствуйте, дайр Аминий! Здравствуйте! У вас… восхитительные стихи! – «О Демиурги, что же я несу!» – Как мы уже сказали, нам нужны учебники для латерна-мантов. Дайр заместитель сказал утром, что Вы сами знаете, что именно выдавать. Так вот, у нас лекция скоро, и мы будем очень благодарны, если…
– О, что за спешка! Юная душа! Учись все в мире делать неспеша. – Паукообразное создание подняло вверх одну из своих лапок, как бы наставляя. – Здесь время не течет, хоть век пробудь – но смерть минует дышащую грудь! Хоть жизней сотню проведи средь книг, снаружи, Эл, минует только миг.
– Как интересно! – Пуэлла почувствовала, как вниз по подбородку сбежала тоненькая струйка пота. Лицо библиотекаря находилось так близко, что она чувствовала на коже его дыхание: странное, нечеловечески хриплое. – И все же! Мы очень хотим поскорее оказаться на лекции. Дайте нам, пожалуйста, учебники.
– Как скучен всякий быстрый разговор! А, впрочем, ладно – говорю я вздор. Держите книги и учитесь всласть…
– …большущее Вам спасибо! – перебив его, Пуэлла схватила повисшую в воздухе стопку книг и прижала ее к своей груди. Она слабо пульсировала в ее руках, словно желая вырваться на свободу. – Ах… Эм-м… До свидания! Пойдемте, ребята.
Остальные последовали за нею к двери.
– Вообще-то, эти книги сами летят по воздуху, и тащить их совершенно не нужно, – подсказала Аврора. Ее стопка летела прямо у нее над головой. – Отпусти несчастные книги, хватит их душить.
– Ой, спасибо огромное! – девушка опустила руки, и учебники сами поднялись наверх. – Просто не терпится попасть на нашу сегодняшнюю первую лекцию!
– Ага, – кивнул Вин-Сунн. – Ну так что, сядем вместе куда-нибудь назад?
Вводная общая лекция проводилась для студентов всех факультетов разом, а потому и аудитория, где их собрали, была надлежащих размеров. Завороженно и восторженно, словно маленький ребенок на фестивале, Пуэлла, сидя на одной из задних скамей, наблюдала, как внутрь медленно поступают все новые и новые студенты – маленькими стайками или поодиночке – чтобы рассесться внизу или подняться ближе к потолку.
Так как Аврора взяла да забыла просвятить свою подругу относительно студенческой жизни во всех надлежащих подробностях, Пуэлла не знала даже того, чем отличается от остальных каждый из факультетов – да что уж там греха таить, ей был неведом и профиль латерна-мантов – но пялиться на форму ребят и гадать было настоящим наслаждением.
У тех, что в желтом, были высокие стоячие воротники, огромные фибулы в форме распахнутых книг и маленькие декоративные цилиндры с миниатюрными торчащими вуалями, крепившиеся на волосы с левой стороны головы. Девушки носили широкие брюки со стрелками и туфли на невысоких каблуках, юноши – тяжелые сапоги и широкие фустанеллы. Их фамильяры были облачены в длинные и сложные одеяния песочных тонов, в их разнообразных прическах красовались сверкающие золотистые шпильки.
«Вау, – подумала Пуэлла. – Наверное, эти ребята как-то связаны с литературой или что-то типа того».
У студентов в зеленом все было наоборот: девушки носили недлинные юбки и сапожки на твердых платформах со множеством ремней, накладные воротнички с мягкими рюшами, а юноши – брюки и короткие пиджаки с большущими золотыми пуговицами. Их фибулы – черный котел, в которых зачарованная ложка сама мешала кипящее зелье – выдавали будущих зельеваров.
«Определенно химики».
Те же, что носили светло-розовую форму телесного цвета – простую и строгую, с фибулами в форме бьющихся сердец на широких пиджаках – отличались от прочих только изящными фероньерками с крупными красными камнями на переносицах. Пуэлла задумалась, пытаясь догадаться, чем занимаются эти ребята. Ничего, кроме врачей, так и не пришло ей в голову.
– Хэй, дайры? Тут не занято? – почувствовав на себе чей-то пристальный взор, Пуэлла вздрогнула и подняла глаза. Прямо на нее, обаятельно улыбаясь, глядел Долус Малус собственной персоной: огненная татуировка на шее, пушистые черные волосы мягкими волнами лежат на плечах, темно-бордовый пиджак оттеняет аристократическую бледность мраморной кожи. – Вы не против, если мы с Аранэ и друзьями присядем рядом?
Все напряженно заулыбались – все, кроме Ангуиса, который бросил на Аранэ тяжелый медовый взгляд своих выразительных глаз. Та молча ответила на вызов, уставившись на фамильяра Авроры с не меньшим презрением. Оба так ничего и не сказали.
– Конечно, садитесь! – почти хором воскликнули Пуэлла, Вин-Сунн и Рин-Тадд.
Долус благодарно улыбнулся и кивком велел своим друзьям располагаться. В своей компании Долус явно был неназванным эрусом, властителем и господином. Это было понятно по его чуть снисходительной манере общения, по теплоте взгляда, что всегда был направлен сверху вниз на всякого, с кем тот говорил. Пуэлла почувствовала, что краснеет, когда Долус, вежливо кивнув всем из ее компании, задержал взгляд на ней, как будто та была особенной. Его плечо касалось ее плеча, она могла ощутить его дыхание.
– Мне жаль, что ты так и не нашла себе фамильяра, Эл, – сказал юноша наконец. – Надеюсь, ректорат индивидуально рассмотрит твою проблему и поможет разобраться с нею в ближайшие сроки.
– А… д-да, – энергично закивала Пуэлла. – Мне и самой странно… Очень неловко говорить об этом.
– Мне тоже, – ответил Малус. – Так внезапно полез не в свое дело…
Они синхронно покраснели, и у Пуэллы сердце ушло в пятки, когда она почувствовала на себе тяжелый взгляд Аранэ. Кажется, фамильяр бушевала.
«И как можно так сильно ревновать своего хозяина ко всему, что движется?»
Раздался оглушительный щелчок, всю сцену накрыло клубами золотистого дыма, и уже через мгновение за кафедрой появился немолодой мужчина в забавном разноцветном костюме и длинном плаще, сшитом из клочков разных материй.
– О, это же дайр Дамнаций, который проводил отбор, – ни к кому не обращаясь, сказала Пуэлла.
– С каждым днем он все больше похож на попугая, – заметил Долус. – Скоро обгонит Пситакуса, и ректорша уйдет к нему.
Аранэ хрипло засмеялась, но юноша глядел не на нее. Словно завороженный, он с какой-то нездоровой фанатичностью таращился на Пуэллу, отчего той сделалось даже неловко.
– Ну… да, наверное, – сказала она неуверенно. – Не люблю смеяться над чужим внешним видом. Каждый сам решает, как ему одеваться.
– Я понимаю, извини, – улыбнулся Долус. – Просто такой хороший сегодня день, к тому же – первое занятие в Университете… слишком приподнятое настроение, хочется шутить обо всем.
– Эм-м… да, я тебя понимаю.
Юноша неловко кивнул, а затем, будто завороженный, осторожно взял светлый волосок, упавший с головы Пуэллы на бордовое болеро, и поглядел на него с каким-то странным благоговением.
– Извини, просто… решил стряхнуть. Надеюсь, ты не против?
– Да нет… – в замешательстве ответила Пуэлла и спешно отвела взор.
«Что ему внезапно от меня понадобилось? Он что… пытается ко мне подкатить?»
Пуэлла украдкой взглянула на наследника Демиургов, который теперь сидел, подперев кулаком подбородок, и слушал Аранэ, активно шепчущую что-то ему на ухо.
«Вроде непохоже. К тому же, его фамильяр такая красавица, пусть и внешность у нее нестандартная».
Дайр Дамнаций громко ударил кулаком по кафедре, и все в аудитории разом замолчали.
– ТИШИНА! – воскликнул он громогласно. – Лекция началась! Ученики всех факультетов первого курса сегодня здесь, а это значит, что настало время рассказать вам, что к чему, и поведать тонкости грядущей учебы, о которых вам прежде никто не рассказывал.
Пуэлла оглядела зал, пытаясь выискать среди присутствующих в аудитории двух близнецов с факультета косте-знания, но так и не обнаружила никого подходящего. Должно быть, те двое должны были учиться настолько уединенно, что даже посещать первые общие лекции им не позволялось.
Дайр Дамнаций прочистил горло, уперся локтями в кафедру и принялся вещать монотонным голосом, от одного лишь звучания которого клонило в сон.
– Все, что простые люди знают об устройстве мира, знаете и вы. Есть Двенадцать Держав, некогда враждовавших, но теперь находящихся в гармонии и мире друг с другом; есть Золотая Стена, построенная Демиургами из неизвестного материала, что ограждает всех нас от Дыма. Когда Дым пришел, наши боги-создатели, прежде ходившие среди людей, окружили Двенадцать Держав снаружи, опустились на траву и вместе со своими верными фамильярами погрузились в медитацию, силой разума отгоняя злобное нечто от человеческого мира и не позволяя ему подступиться к нам, беспомощным смертным.
Входя в Дым, человек никогда больше не возвращается, и даже религия не дает точных ответов, какие кошмары скрываются за его сплошной стеною.
Религия не дает. Но мы – ученые-чародеи – уже давным-давно в курсе.
Народу позволялось знать только то, что Совет Эрусов и Круг Аристократов каким-то образом помогают Демиургам справляться с Дымом и, вероятно, проводят исследования, связанные с его доскональным изучением. Когда с десяток лет тому назад в массы просочилась информация о жутких и кровожадных созданиях, жаждущих человечины, к официальным пунктам о нашей деятельности добавились еще и вылазки наружу с целью истребления ужасающих инородных монстров, полчища которых, непокорные разумам богов-создателей, периодически пытаются проникнуть за Стену, выползая из Дыма.
Однако правда куда более ужасна, и ее мы храним так бережно, как только способны: чудовища уже давно бродят среди нас, и наша специализация – так или иначе уничтожать их.
Скажи мы это людям – и паника накрыла бы Двенадцать Держав. Именно поэтому мы работаем быстро и оперативно, уничтожая тварей и активно изучая их. Не буду спорить: даже лучшие из нас все еще далеки от совершенства самопознания, а о чудовищах, то и дело нарушающих наше спокойствие, неизвестно самое главное: откуда именно эти твари приходят, какие порталы используют и почему продолжают настойчиво рваться в наш мир, притворяясь людьми в своих корыстных целях.
Есть ли параллельные вселенные, спросите вы меня? И я отвечу вам: несомненно, да, ведь никакая инородная нечисть не может проникнуть за Золотую Стену, пока ее сторожат медитирующие Демиурги. Это значит лишь одно: наши главные враги появляются вовсе не из таинственного Дыма, а из порталов, установленных не за пределами, а уже на территории Двенадцати Держав.
Способны ли мы проникать в них и создавать новые реальности собственными руками? Нет, к сожалению, на данный момент это знание утеряно. Единственное самостоятельное измерение, в которое современный человек Двенадцати Держав теоретически способен проникнуть – это то самое место, где мы с вами находимся сейчас. Подарок Демиургов. Крошечный мир со своими границами, некогда придуманный нашими богами-создателями.
Но с вашей помощью мы продолжим развиваться, узнавать новое и совершенствовать старые навыки. С помощью новой крови, новых студентов – именно вас, дорогие друзья! – мы все успешнее и все быстрее движемся к поставленной цели.
