Текст книги "Синхронизация судеб (СИ)"
Автор книги: Анастасия Волжская
Соавторы: Валерия Яблонцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Миг – и…
– Да!
Я не стала сдерживать жаркий вскрик. Хави вошел в меня на всю длину, глубоко и резко, а затем продолжил – еще, еще и еще, – срывая с моих губ хриплые бессвязные стоны вперемешку с поцелуями.
– Еще! Еще! Больше!
Я вцепилась в широкую спину Хави, как в единственную опору посреди безумного мира. Шейды – серебристый и черный, – казалось, сплелись в единый ревущий вихрь, переполняя наши тела звенящей чистой силой. И это было невозможно правильно – именно так, как и должно быть.
Разделенное желание, разделенная страсть. Полная гармония, чистый восторг, упоение и восхитительное, ни с чем не сравнимое чувство наполненности. Крепкие руки, жар тел, бездонная темнота глаз и сила черного шейда, отдающего себя без остатка и принимавшего мою энергию в качестве ответного дара.
И все это был он, Хавьер Кессель. Невозможный, невероятный шейдер, пробудивший меня от дурного литианского сна – и вместе с этим подаривший что-то несоизмеримо большее.
Страсть.
Цель.
И чувства, о которых не надо было даже говорить вслух – настолько ясно они читались в его глазах и в моем сердце.
– Хави…
– Сола…
Люблю…
Краткие минуты расслабленного спокойствия прервались настойчивым стуком. Не выпуская меня из объятий, Кессель приказал голосовому помощнику вывести на голопанель двери сигнал «Не беспокоить», но в ответ снаружи забарабанили с утроенной силой.
– Хавьер, – раздалось в динамике встроенного в дверь коммуникатора. – Мне нужно поговорить с тобой. Это срочно.
Кессель хрипло выругался.
– Минуту.
Стук прекратился.
– Рамон… – Я приподнялась на локте, стряхивая расслабленность и сладкий туман недавнего удовольствия. – Он до последнего пытался связаться с тобой, когда я нашла их в тоннеле. Рвался на поверхность, бредил о чем-то. Ожоги не позволили бы ему двигаться со скоростью группы, и я применила наркоз. Думаешь, зря?
Хави пожал плечами, натягивая тренировочные штаны, чудом пережившие напор моего голодного шейда.
– Узнаем.
Рамон был не один. Дядю сопровождал молчаливый шейдер-охранник из «Хирургов». Проблемы незваных гостей его интересовали мало – по крайней мере, до тех пор, пока они не касались Рохаса и пятнадцатого, – но настороженный взгляд и рука, красноречиво лежавшая на рукоятке бластера, давали понять, что ситуация в любой момент может измениться.
– Хавьер! – Едва дождавшись, когда откроется дверь, дядя заскочил внутрь. Покосился на дверной проем, за которым с мрачным видом встал «Хирург», гулко сглотнул и проговорил, стараясь не привлекать внимание наблюдателя: – Если я правильно понимаю, где мы оказались, у нас большие проблемы.
К моему облегчению, выглядел дядя вполне здоровым и даже как будто посвежевшим, словно литианин после десяти часов глубокого сна в медкапсуле и питательной маски. За время отключки шейд сделал свое дело, без следа затянув раны, которые упорно отказывались регенерировать, пока Рамон оставался в сознании. Как медичку, это не могло меня не радовать.
Вот только сам шейдер моих чувств не разделял, явно не простив вмешательства в его планы. Заметив смятую постель, разбросанные в порыве страсти вещи и полуодетую меня, он недовольно поджал губы и отвернулся, показательно игнорируя мое присутствие.
– Срочный разговор, – напомнил Кессель.
Рамон нахмурился.
– Хавьер… – Быстрый взгляд за спину на «Хирурга» – и вновь торопливая скороговорка: – Надо бежать отсюда. Скоро литиане проведут бомбоудар. Они знают, где мы. Я хотел тебя предупредить, но она… – Рамон раздраженно покосился на меня, но договаривать не стал, натолкнувшись на прищуренный взгляд Кесселя. – В «Механическом солнце» предатель. И я знаю, кто это.
По позвоночнику прошел холодок.
– Кто?
– Ракель Вега.
В первое мгновение я не поверила. А потом…
– Для такого обвинения нужны доказательства, – помрачнел Хавьер.
– Да сколько угодно, – презрительно сплюнул на пол Рамон. – Всем известно, что она водила виртуальные шашни с литианами. Не удивлюсь, если еще тогда она сливала данные своим дружкам из Центра. А потом, дождавшись, когда основные наши силы покинули «Логово», передала коды безопасности.
Я поежилась. Слова дяди звучали… правдоподобно. Пугающе правдоподобно.
В конце концов, я же сама видела, как Ракель писала кому-то, подозрительно похожему на Ли Френнеля. А с учетом того, что я встретила бывшего ухажера не где-нибудь, а в полицейском участке…
Слишком много мелочей для простого совпадения.
– Подтверждаю, – нехотя призналась я, а Хавьер вопросительно вскинул брови. – Ракель общалась в виртчате с литианином по имени Ли Френнель в первую ночь, которую я провела в «Логове». Она быстро переключила коммуникатор, но я почти уверена, что узнала его лицо. Этот литианин служит в полицейском отделении Ли Эббота. Возможно, это ничего не доказывает, но…
– Вот видишь, Хавьер, – не дав мне договорить, вставил Рамон. – Об этом я и пытался тебе сказать. Еще в туннелях я отобрал у Ракель комм. Он был настроен на передачу данных литианам. И я сообщил бы это еще тогда, – вновь обернулся ко мне шейдер, – если бы не Солана.
Злость во взгляде Рамона начинала откровенно напрягать. Да, после аргументов дяди я готова была поверить в виновность Ракель – глупо было отрицать очевидное. Но Рамон вел себя так, будто знал о моем недолговременном общении с Ли Френнелем и считал меня по меньшей мере соучастницей бывшей барменши «Логова».
– Вообще-то, – с раздражением возразила я, – ты едва не умер от ран. Транквилизатор помог запустить регенерацию. И если ты был так уверен, что нас сдает именно Ракель, то почему никому не сказал об этом – ни Шону, ни Хорхе?
– Хороший вопрос, – поддержал Кессель. – Ракель далеко не самый сильный боец. Не стоило тащить с собой предателя, разобраться с которым не составило бы труда.
– И как, по-вашему, я должен был это сделать? – Рамон нервно сжал кулаки, посмотрев на меня едва ли не с ненавистью, и вновь обратился к Хавьеру. – Это же Ракель! Все наши ее обожают. И не горят желанием связываться cо взбешенным Анхелем. Да если бы только твой вечно обдолбанный агрессивный братец узнал, что я причастен к смерти его ненаглядной Веги, он разорвал бы меня на части, даже не попытавшись вникнуть в ситуацию. Нет, без твоей санкции я не мог ничего предпринять. А теперь уже поздно. Если нас не убьют литиане, это сделает Дамиан Рохас, когда узнает, что мы притащили на хвосте литианского шпиона. Надо скорее бежать отсюда!
Я покосилась на безучастного солдата за дядиной спиной. Чего Рамон не знал, так это того, что глава «Хирургов» изначально был в курсе о предателе в «Механическом солнце». Вот только спокойствия это не добавляло. Вряд ли Рохасу придется по душе расправа над Ракель, если эти двое и правда были хорошо знакомы. Да и вообще, затевать разборки на чужой территории – идея так себе.
Хави тоже не спешил поддаваться панике.
– Спокойно, Рамон, – осадил он заметно разнервничавшегося шейдера. – Не торопись. Даже если ты прав, нам как минимум нужно собрать остатки нашей группы.
– Не важно! Хавьер, – Рамон проникновенно посмотрел на Кесселя, – ты сердце «Механического солнца». Ты единственный, чья жизнь имеет значение. Бросай все и уходи. Прямо сейчас. Я помогу…
Он попытался было схватить Хавьера за предплечье, но вовремя остановился под жестким взглядом первого в «Солнце».
– Достаточно, – отрезал Кессель. – Спасибо за информацию, Перес. Я разберусь.
Отстранив Рамона, Хавьер выглянул в коридор. Охранник смерил его равнодушным взглядом, однако рука на энергетическом пистолете предупреждающе сжалась.
Хавьер проигнорировал намек.
– Все слышал? – «Хирург» кивнул. – Проводи нас к Ракель Веге.
Несколько секунд ожидания, короткий сигнал входящего сообщения. Прочитав текст на виртэкране, молчаливый охранник махнул рукой, приглашая следовать за ним.
На душе было мерзко. Одно дело – смутные подозрения и бесконечные угрозы Никс лично расправиться с гнусным грызом, закравшимся в ряды «Солнца», и совсем другое – доподлинно знать личность предателя. У меня в голове не укладывалось, как фемма, поддержавшая меня в тяжелые первые дни в «Логове», бесплатно угощавшая энергетическим коктейлем и лечившая раненых, могла без капли раскаяния докладывать литианам о перемещениях боевиков, еще недавно улыбавшихся ей из-за стойки бара. Но факты говорили сами за себя. Ли Френнель, переданные коды безопасности…
– Не понимаю, – недовольно скривился Рамон, приноравливаясь к размашистому шагу главы «Механического солнца», – что еще ты хочешь выяснить? Моих слов и слов Соланы тебе недостаточно? Оставь Ракель «Хирургам» и беги отсюда, пока не стало слишком поздно. Да и вообще, – добавил он вполголоса, – не надо было в принципе приходить в пятнадцатый.
– Золотые слова. – Голографическая фигура Рохаса в сопровождении неонового манна-секретаря с проектором вынырнула из ближайшего коридора и присоединилась к нам. – Жаль, ваше раскаяние несколько запоздало, и теперь приходится терпеть и ваше присутствие, и неистребимую вонь шиссовой ямы. Неудивительно, что в такой неблагополучной среде завелась гниль.
– Я сам разберусь, Рохас.
– Ну-ну… – осклабился глава «Хирургов». – Только постарайся не пачкать стены.
Хавьер поморщился.
– Что до литиан…
– Об этом можешь не беспокоиться. Думаешь, я бы пустил вас сюда, если бы за тобой был хвост? Сигналы отслеживаются. – Рохас многозначительно изогнул бровь. – Отслеживаются, анализируются и блокируются. При необходимости – вместе с источником.
– В комме, изъятом у Шей Диаз, – отчитался неоновый, – обнаружен вирус. Каждый раз при подключении к глобальной сети он отправлял пакет данных на сервера литианской полиции. За последние стандартные сутки произведена одна передача координат устройства. Владелец коммуникатора идентифицирован как Шей Ракель Вега, однако зафиксирован вход как минимум с одного стороннего аккаунта.
– Любопытно, не так ли? – хмыкнул глава «Хирургов».
Я похолодела. Еще один предатель?
– К тому же, – добавил секретарь и почетный носитель проектора, – моя сигналка сработала на попытку выйти во внешнюю сеть. Злоумышленник использовал тот же вирус, что и в коммуникаторе Шей Веги.
– Что вы хотите сказать? – напрягся Рамон.
Ответить неоновый манн не успел. Дверь в конце коридора распахнулась, и оттуда вылетел взбудораженный бледный Гаррет. Бросился было к охраннику, стоявшему неподалеку, но увидел нас и моментально сменил направление.
Шейд, чутко улавливавший витавшее в воздухе напряжение, отреагировал гормональным выплеском, что только усилило мою тревожность. В висках застучало предчувствие близкой опасности.
– Солана! Кессель! – Голос, отчаянный и ломкий, тревожно резанул по натянутым нервам. – Ракель… Все было хорошо, а потом она вдруг упала и… – Гаррет судорожно втянул воздух. Взгляд расширившихся глаз с крохотными точками зрачков метался по нашим лицам. – И… кажется, она больше не дышит!
Глава 6
В медотсеке, куда поместили раненых бойцов «Механического солнца», царил настоящий хаос. Шейдеры метались, кричали. Анхель, наполовину обратившийся и совершенно обезумевший, тряс безучастного охранника из «Хирургов», царапая когтями бронированные наплечники.
– Твари! Что вы с ней сделали? Отрава? Бракованный стим? Да я вас тут всех порву так, что начальник не сошьет!..
Швы униформы затрещали, пальцы охранника сомкнулись на рукоятке энергетического пистолета. Но исполнить угрозу или получить заслуженный разряд плазмы в упор Анхель не успел.
– Р-р-рохас! – Увидев в дверях голографическую фигуру главы «Хирургов», младший Кессель отпихнул охранника и, зарычав, бросился вперед. – Это твоих рук дело! Шиссов ублюдок!
Я еле успела отскочить в сторону, пропуская зеленоволосого шейдера, несущегося со скоростью разогнавшегося скайвея. Не обращая внимания ни на предостерегающий жест Хавьера, ни на издевательскую усмешку неонового манна, Анхель всем телом врезался в плечо Рохаса, рассчитывая, верно, сбить противника с ног… И, пролетев сквозь проекцию, кубарем прокатился по коридору до противоположной стены.
Белозубому оскалу Дамиана Рохаса позавидовал бы любой шисс.
– Блестяще, Анхелитто, блестяще! Великолепная демонстрация воздействия наркотических веществ на разум, возможности которого изначально были весьма ограниченными. Галлюцинации и навязчивые идеи – опасный призрак необратимого повреждения нейронных связей.
Одним прыжком Анхель вновь вскочил на ноги. Покрасневшие глаза налились кровью.
– Что, боишься появиться лично? Моральный урод, убийца, предатель, да еще и трус!
– Продолжай в том же духе, Анхелитто, и ты с успехом отправишь к шиссам так нужный твоему брату союз.
– Р-р-рохас! Ты, шисса кусок!..
– Анхель! – рявкнул старший Кессель. – Достаточно.
– Да кого ты защищаешь, Хави! Он же псих, шиссов псих! Ракель…
– Я разберусь. Солана.
Отстранив Анхеля, загородившего проход, я бросилась к бывшей барменше «Логова».
Ракель лежала на полу, неестественно неподвижная и бледная. Зрачки не реагировали на свет, пульс не прощупывался. Я потянулась к шейду феммы, но не получила ответа. Не оставалось сомнения, Ракель Вега была…
– Что произошло?
Хавьер, собранный и невозмутимый, обвел глазами шейдеров, собравшихся в медотсеке.
Не считая нас, Рамона и неонового манна с голографическим проектором под мышкой, их было десять – Гаррет, троица бойцов «Механического солнца», которых я осматривала еще в тоннелях, два охранника из банды «Хирургов» и Анхель, затесавшийся к остальным на правах побывавшего в пасти шисса. Шон и один из раненых в тяжелом состоянии лежали под куполом биокамер, погруженные в медикаментозную кому.
– Все было в порядке, – запинаясь, отчитался Гаррет. – Ракель обработала раны Шона и вколола ему антидот, который посоветовала Солана. Потом поменяла наши повязки, произвела диагностику состояния Рамона. Осмотрела Анхеля, отправила того мыться. Он сопротивлялся, рвался помогать и строил из себя героя, но куда ему спорить с Ракель. Когда он ушел, она раздала стим. Приняла свою порцию и вернулась к раненым. А полчаса спустя…
Шейдер поежился, бросив недоверчивый взгляд на молчаливых «Хирургов». Если энергетический коктейль и правда был отравлен, не пройдет и нескольких минут, как у нас будет еще восемь трупов. А может, и больше…
– Кто-нибудь проверял стим?
– Нет. Пакеты были запечатаны.
На столе рядом с раскрытой аптечкой лежали вскрытые ампулы и семь использованных шприц-ручек. Не дожидаясь приказа Хавьера, я сгребла их на поднос и сбросила в куб анализатора рядом с капсулой Шона.
– Не доверяешь?
Вкрадчивый голос, раздавшийся, казалось, у самого уха, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Ну да, конечно.
– Не вижу причин.
Я дернула плечами, надеясь, что наглая проекция найдет занятие поинтереснее и уберется прочь.
– Закономерно.
Анализатор пискнул, оповещая об окончании первой стадии сканирования. Я бросила взгляд на экран и с облегчением выдохнула – чисто. Стим, пусть и разбавленный, был качественным продуктом с минимальным содержанием допустимых примесей.
Что бы ни убило Ракель, «Хирурги» однозначно были здесь ни при чем.
– Интересно, не правда ли? – От издевательского тона заныли зубы. – Настоящая медицинская головоломка. Жаль, медиков среди вас нет.
Я обернулась – слишком резко – и оказалась внутри голографической головы Дамиана Рохаса.
– Полегче, Шей Диаз, – усмехнулся манн. – Не то чтобы я против близкого знакомства, но это несколько перебор…
– Вам что, наплевать? Вы же знали Ракель Вегу! Она была вашим деловым партнером или что-то вроде того.
– Вот именно, была. – Ухмылка стала еще гаже. – А сейчас она – моя очередная проблема. Неподвижное тело, не подающее признаков жизни, ожидающее отправки в утилизатор. Или…
– Сердечная активность отсутствует, – зачем-то сообщила я, как будто «Хирургу» было какое-то дело до моих наблюдений. – Пульс не прощупывается, дыхание тоже. Нет реакции шейда.
– Браво, браво! Небывало острый нюх и зоркий глаз. В следующий раз не буду тратиться на профессиональное медицинское заключение с использованием высокоточных приборов, а одолжу тебя у Кесселя на пару часов.
Едкий ответ застрял в горле! Я говорила о смерти, а шиссов Рохас вел себя так, будто происходящее было какой-то игрой! Выругавшись про себя, я зашарила взглядом по медотсеку в поисках сканера и диагностической койки.
– Выдвижная панель рядом с аппаратной, – сжалился надо мной «Хирург». – Код безопасности – ноль-джей-пять-семь-кью.
– Гаррет, – окликнула я. – Помоги. Нужно перенести Ракель.
Юный шейдер мигом бросился исполнять поручение. Вдвоем мы подхватили тело бывшей барменши «Логова», переместив ее на выдвинувшуюся из стены койку под гибкой дугой сканера. Неоновый манн с проектором и голографический Рохас последовали за нами, оставив Хавьера продолжать допрос.
– Как Ракель вела себя в последние часы жизни? – спросил Кессель. – Необъяснимая тревожность, странное поведение, конфликты?
Манны взволнованно загудели.
– Нет.
– Ничего такого.
– Все было в полном порядке, Хави, клянусь. Я бы заметил.
– Рамон?
– Что, подозреваешь? – Дядя выразительно фыркнул. – Увы, я не настолько безжалостен и скор на расправу. К тому же, насколько тебе известно, меня здесь не было, когда все случилось.
– Ты не ответил на вопрос.
– Что, теперь ты хочешь знать мое мнение? Ну, так вот, как по мне, все предельно просто. Если Ракель не уничтожил твой новый друг Рохас, прознавший о ее темных делишках, значит, она сделала это сама.
Рука, сжимавшая манипулятор, дрогнула. Самоубийство? Но зачем Ракель убивать себя?
– Сама? Сама?! – От голоса Анхеля, низкого и опасно-тревожного, по телу пробежали мурашки. Я слишком хорошо знала отношение младшего Кесселя к барменше «Логова» и помнила твердость пола под лопатками и смертельную хватку красной лапы, сжимающей горло. – Что ты, шисс подери, несешь?
– А ты не догадываешься? – зло сощурился Рамон, на всякий случай отступая за широкую спину старшего Кесселя. – Ракель Вега, твоя ненаглядная подружка, сотрудничала с литианами. И как только поняла, что ее вот-вот раскроют, совершила самоубийство.
Слова Рамона произвели эффект разорвавшегося снаряда.
– Засунь свои обвинения обратно в лживую пасть! – Анхель, взревев от ярости, бросился вперед. – Ракель никогда бы так не поступила! Слышите! Все, все – слышите?!
– Анхель, довольно. – Темная рука перехватила наполовину трансформировавшегося шейдера за плечо и с силой отбросила назад. – У Рамона есть веские доказательства. Коммуникатор Ракель Вега использовался для передачи данных о местоположении наших групп литианской полиции. Также специалистами Рохаса была зафиксирована попытка взлома системы безопасности. Кто-то из медицинского блока искал способ выйти во внешнюю сеть.
Все заговорили разом.
– Невозможно!
– Не верю!
– Да разве Ракель могла?..
– Никогда!
– Тихо! – Резкий окрик Хавьера осадил возмущенных шейдеров. – Факты говорят сами за себя.
Бип-дилип.
Монитор пискнул, выводя на экран результаты расширенного анализа с куба-анализатора. И рядом – краткие данные объекта. Шприц-ручка Ракель.
«Обнаружено неизвестное вещество. Приблизительная формула…»
Я похолодела. В висках застучало. Воспоминания о белых стенах медицинского отсека и неподвижных телах Саула и Хельми Михелей, таких же безжизненных и бледных, накрыли с головой, затягивая в пучину отчаяния. До последнего не хотелось верить в виновность Ракель, но врезавшаяся в память молекулярная структура литианской дряни, найденная на стенке ее шприц-ручки, стала последней каплей.
Ни у кого из шейдеров «Механического солнца» не могло быть этой отравы. Ни у кого, кроме настоящего предателя.
– Хави…
Он увидел все одновременно со мной – монитор и койка Ракель были не так далеко от места, где стояли шейдеры. Лицо главы «Механического солнца» посуровело, губы сжались в жесткую линию.
Все было кончено.
И для Ракель тоже. Если шейд после воздействия литианской дряни столь долгое время не отзывался, вернуть организм к жизни было невозможно даже с помощью полного переливания крови.
Я знала это лучше других.
– Нет! – Голос Анхеля, отрывистый и резкий, взрезал тревожную тишину медотсека. – Нет! Не верю! Не может быть!..
– Анхель, прекрати…
– Нет! – Младший Кессель вырвался из хватки брата. – Что вы такое несете? Вы себе-то верите? Разве Ракель может быть предателем? Наша Ракель!
Ответом ему было молчание. Шейдеры смотрели – кто с осуждением, кто с сомнением, – но поддержать Анхеля никто не решился. Слишком многие погибли за то недолгое время, что бойцы «Механического солнца» провели прячась по темным норам от облав литианской полиции. У всех был кто-то, кого они потеряли в противостоянии, заранее обреченном на провал.
Бип.
– Судите сами, – проговорил Рамон, стараясь держаться подальше от тяжело дышащего Анхеля. – Рохас не терпит чужаков и предателей, а коммуникатор Ракель, с которого она выходила на связь со своими литианскими дружками, благодаря Солане оказался в руках «Хирургов». Нетрудно было предположить, что и пары часов не пройдет, как сторонний сигнал обнаружат, а после выследят и его отправителя. А все знают, что бывает с теми, кто попадает в пыточную Дамиана Рохаса.
Дядя опасливо оглянулся на голографического главу «Хирургов», и я тоже не сдержала любопытства. Но Дамиан Рохас никак не отреагировал на дерзкие слова бойца «Механического солнца» – лишь холодно улыбнулся, обводя взглядом занервничавших негостей. Светлые глаза холодно блеснули, давая понять, что дурная слава «Хирургов» была абсолютно заслужена.
Бип.
– Осознав безвыходность своего положения, – отвернулся Рамон, – Ракель попыталась воспользоваться местной системой, но снова потерпела неудачу. И тогда…
– Разве у нее был коммуникатор? – неуверенно возразил один из раненых шейдеров. – Если бы кто-то из местных дал ей браслет, мы бы видели…
– Не говори о том, чего не знаешь! – огрызнулся дядя. – Я лично стоял рядом с Ракель около стола, пока она готовила стим, и видел, как она вводила что-то на медицинской панели, у которой, как известно, есть доступ к внешней сети интранета. Заметив, что я смотрю, она сразу же отключила экран.
Бип.
– И ты никому не сказал?
Вопрос Хавьера, заданный ровным и бесстрастным тоном, привел Рамона в бешенство.
– Не сказал? – ядовито выплюнул он. – А что я, по-твоему, сделал, когда пришел к тебе? Как я мог догадаться, что сигнал заблокирует местная система безопасности? Счет шел на минуты!
– Би-и-ип.
Противная имитация механического писка резанула слух. Сжав зубы, я, почти не глядя, дернула локтем – и, судя по возмущенному ойканью, попала. Неоновый манн, секунду назад поднесший динамик проектора к моему уху, скривился, потирая ушибленный бок.
– Босс сказал, иначе тебя не дозовешься.
Я зло посмотрела на голограмму, стоявшую по другую сторону койки Ракель.
– Что еще?
– Изумительная некомпетентность, – покачал бесплотной головой Дамиан Рохас. – И как только у Саула пациенты выживали, ума не приложу. С такой-то медичкой…
Бип. Бип…
Я скосила взгляд вниз и чуть не подпрыгнула от изумления.
Прямая линия пульса дрогнула – слабо, едва заметно. Долгая пауза, за которую начало казаться, что это был последний удар отравленного умирающего сердца, – и…
Бип.
Шисс!
Я бросила на бессознательную фемму короткий взгляд, выбрасывая из головы лишние мысли. За годы, проведенные бок о бок с Саулом, я довела нужный рефлекс до автоматизма. Как бы я ни относилась к Ракель, что бы ни думала о ее возможном предательстве, здесь и сейчас она была пациенткой, а я – медичкой, пусть и без образования и лицензии. И мой долг – сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть пациента к жизни.
– Хави! – позвала я, перекрикивая разгоравшуюся перепалку, а руки меж тем порхали над телом Ракель, подключая дополнительные мониторы и нащупывая вену для стимулирующих инъекций. – Хави, она еще жива! Ракель жива!
А дальше… пусть разбирается Кессель.
– Что?
Анхель подлетел к нам за долю секунды. Оттолкнул зазевавшегося Гаррета и наполовину залез на голограмму Рохаса, падая на колени перед койкой. Чешуйчатая красная лапа бережно сжала узкую ладошку, казавшуюся совсем крошечной в трансформировавшейся руке манна.
– Ракелита, сердце мое…
– Потянись к ее шейду! – приказала я, не отрывая взгляда от экрана жизненных показателей, дополнившегося выведенными мозговыми импульсами. – Давай! Она слабеет.
Шейдер не откликнулся, продолжая бормотать что-то бессвязно-ласковое, поглаживая безвольную руку. Только лицо, искаженное болезненной гримасой, скривилось еще сильнее.
Я в ярости треснула кулаком по стеновой панели. Бесполезен, он просто бесполезен! Гаррет в растерянности, у меня недостаточно способностей. Хави мог бы… но у Хави были другие проблемы.
Вдох.
Выдох.
«Соберись, Сола».
– Да что ты с ней возишься? – Голос Рамона буквально сочился злобой. – Разве не ясно? Она предатель!
– Нужно допросить ее.
– Не нужно! – взвился шейдер, и несколько голосов нестройно поддержали его. – Пусть подыхает, раз сама этого хотела!
Я пропустила слова дяди мимо ушей.
– Мне нужно оборудование для гемодиализа, – обратилась я к Рохасу, с трудом прогоняя из головы разраставшийся страх и воспоминания о неудавшейся реанимации Михелей. – Аппарат для переливания крови, дефибриллятор, капельницы, шприцы, катетеры… – Голографический манн молчал, словно ожидая, когда я закончу список. – Искусственная кровь… хоть что-нибудь…
– Прошу…
Рохас театральным жестом взмахнул рукой, дистанционно открывая нужные ящики.
Я мысленно – ехидная физиономия предводителя «Хирургов» отбила всякое желание говорить такое вслух – поблагодарила его за предусмотрительность. Ну, наконец-то адекватный медотсек, рассчитанный на любой непредвиденный случай, а не только на авось и естественную регенерацию шейдеров.
Тонкая силиконовая трубка потемнела, наполняясь кровью. Дыхательная маска накрыла рот и нос феммы, насос заработал, перегоняя воздух. По монитору одна за другой побежали волны – сердце постепенно оживало.
Бип.
Бип…
Если бы не шейд Ракель, остававшийся недосягаемым для моих отчаянных и неумелых попыток ощутить ответный отклик, я бы сказала, что реанимация проходит успешно.
– Состояние стабилизировалось, – отчиталась я, встретившись взглядом с Кесселем. – Я все еще не чувствую ее шейда, но в остальном жизнь Ракель вне опасности.
– Бесполезно. – Рамон, наблюдавший за моими манипуляциями, презрительно сплюнул на пол. – Шейдер без шейда все равно что мертв. Ты зря тратишь время, Солана. Неужели не помнишь, что случилось с Михелями? Литианская дрянь убивает любого, в чей организм попадает.
– Но Ракель жива.
– Подтверждаю, – кивнул голографический Рохас.
Лицо Рамона побледнело.
– Бесполезная дура, – пробормотал он. – Даже отравиться не смогла как следует.
– Может быть, Шей Перес, – многозначительно выгнул бровь глава «Хирургов», – это потому, что Шей Вега использовала вещество, которое заведомо не могло ее убить?
– Но… как? – Я потрясенно уставилась на невозмутимого Рохаса, ехидно смотревшего на Рамона. – Я видела своими глазами… Я знаю, как действует эта дрянь на шейдера…
– Показания приборов, Шей Диаз, однозначны. Гемодиализ протекает по плану. Состояние пациентки нормализуется.
Я сверилась с датчиками. Невероятно, но… Дамиан Рохас был прав. Шейд Ракель не отвечал и, казалось, был мертв, но организм, вопреки всему, прекрасно реагировал на лечение и восстанавливался, очищаясь от отравленного стима. Как будто… на койке передо мной лежала литианка, нор-ра или полукровка, вообще не имевшая второй сущности, на которую мог бы подействовать литианский препарат.
Шейдер… без шейда.
Как такое было возможно?
И тем не менее…
– То есть ты подтверждаешь, – уточнил Хавьер у голограммы, – что Ракель выживет?
– Со всей определенностью.
– И сможет дать показания касательно последнего часа и остальных обвинений?
– После завершения гемодиализа – да. Разумеется, если ей будет что сказать.
– Хорошо.
– Ничего хорошего! – Рамон совершенно вышел из себя. Показалось, еще чуть-чуть, и он набросится на меня, Ракель и Рохаса. – Хавьер! Зачем нам слушать предательницу и ее жалкие оправдания? Хочешь привести Ракель в чувство, чтобы дать ей возможность сговориться с Дамианом Рохасом и выступить против нас? Прости, но такого решения я одобрить не могу!
– А я не могу понять другое… – Я недоверчиво покосилась на дядю. В груди с каждой секундой крепло подозрение, что желание Рамона поскорее закрыть вопрос с предателем имело иное объяснение. – Почему Ракель решила убить себя именно этой отравой, когда в ее распоряжении была целая аптечка сильнодействующих препаратов?
– Да какая разница!
– Она знала, – вдруг поднял голову Анхель, до этого сгорбившийся у койки Ракель и не участвовавший в перепалке. В светлых глазах зеленоволосого шейдера застыла боль – и вместе с тем непробиваемая уверенность в каждом своем слове. – Она знала. Шиссова дрянь, убивающая шейдов, не подействовала бы на нее. Если бы она и правда хотела… убить себя, она выбрала бы что угодно другое.
Шейдеры зашептались. Таким, неожиданно серьезным и собранным, Анхеля, пожалуй, не видели еще никогда, и это производило впечатление.
– Да кого вы слушаете! – взорвался дядя. – Наркомана и алкоголика, давно потерявшего всякую адекватность! Хавьер!..
– Рамон. – Глава «Механического солнца» шагнул вперед, закрывая нас от взбешенного бывшего безопасника. – Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?
– Я… – На целую секунду он замер, придавленный твердым взглядом и железной волей старшего Кесселя. – Хавьер…
А затем неоновый секретарь Дамиана Рохаса щелкнул пальцами, и на пустой белой стене медотсека вспыхнула проекция, снятая, судя по углу обзора, на одну из камер, установленных в комнате прямо над столом. Камеры поменьше показывали лишь спину и затылок Рамона, ловко прикрывшегося от основных следящих устройств, но одна, мастерски скрытая, осталась незамеченной.
Замерев от ужаса и потрясения, мы наблюдали, как руки Рамона порхают по клавиатуре медицинской панели в попытке пробиться во внешнюю сеть. Из порта сбоку торчала не до конца вставленная пластинка чипа. Символы на небольшом экране сменяли друг друга, но Рамон раз за разом терпел неудачу.
«Что-то не так?» – прозвучал голос феммы за пределами видимости.
Рамон развернулся – нарочито непринужденно и спокойно, – ловким движением выдергивая и сминая в пальцах чип с вирусом.
«Нет. Все в порядке. Просто хотел кое-что проверить. Кстати, возьми… – Угол обзора скрытой камеры сместился, следя за руками бывшего безопасника. В поле зрения объектива попала наполненная шприц-ручка. – Пусть стима и недостаточно, не стоит жертвовать собой ради других».
«Спасибо, Рамон».
Неоновый остановил запись и, разведя пальцы, приблизил изображение.
