Текст книги "Проект Тетис (СИ)"

Автор книги: Анастасия Щепина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Разве это странно? Разве требуется быть жестокими к людям?

– Не жестокими, нет, – качает головой Зилон, и разноцветные серьги в его ушах издают еле слышный звон – Но холодная голова, ясный ум – отличительная черта anhaok.

– На мой взгляд, ясный ум и сострадание вещи из разных категорий. Одно не мешает другому.

Лиамедец едва заметно усмехается.

– Мне жаль, но ты слишком мало живешь, чтобы судить, дитя. Ты ошибаешься, если думаешь, что Ведо не участвовал в исключениях и всегда проявлял лишь милосердие.

– Что вы хотите этим сказать? – настороженно уточняю я.

– То, что ты должна была остаться на Мимасе.

Я в замешательстве. Как будто у меня был выбор.

– Тогда помогите мне вернуться.

– К сожалению, уже не могу, – печально разводит руками Зилон. Он задумчиво глядит на красную звезду. Его профиль, выражение лица, на удивление молодого для столь степенного человека, заставляют меня спросить откровенно:

– Скажите, вы ведь не собираетесь помогать нам, да?

Зилон кидает на меня снисходительный взгляд.

– Напротив, – говорит он, – Я очень, ОЧЕНЬ хочу ему помочь. Доброй ночи, Тетис, – он кивает и удаляется, оставляя меня наедине с нарастающим чувством тревоги.

Глава 10. Совет архитекторов

На следующее утро выход из комнаты мне преграждают два голема.

– В чем дело? – спрашиваю я.

“По вашему делу началось разбирательство,” – подсказывает Илма, – “Необходимо оставаться в помещении до окончания процесса”.

Вот оно. Что будешь делать, Тетис?

– И я не имею права в нем участвовать?

Вопрос получился риторическим – Илма не отвечает какое-то время. Лишь спустя несколько секунд, запоздало выдает: “Возможно подключение к трансляции по видеографическому каналу господина Ведо Исир через стационарные средства”.

– Хм, терминал мне недоступен, но наблюдение разрешено?

“Доступ к информационной базе станции – закрыт. Прямой запрет на использование видоеграфического канала – не установлен”.

Я нервно сглатываю. В неизвестности сидеть не хотелось.

– Тогда подключайся. Только незаметно.

Панель терминала комнаты вспыхивает огнями, и декорации вокруг меня сменяются на реалистичную голограмму. Полный эффект присутствия едва не заставляет меня кинуться искать безопасный угол, но ничего вокруг не замечает моего появления.

– …генетические характеристики имеют хороший потенциал для популяции в секторе Сатурн, а значит, для ресурсной базы цивилизации.

Меня окружают десятки человек, одетых точь-в-точь, как Зилон. Все они разных возрастов. Все они смотрят сквозь меня на Ведо, презентующего гигантскую схематическую модель… чего-то. Я не могу разобрать, что значат все схемы и знаки, которыми испещрено изображение.

– Если было выдано ясное указание, значит, не все так гладко. Вы что-то скрываете от нас, господин Исир. И, поскольку вы уже нарушили протокол работы с людьми, вам будет тяжело переубедить совет, – вступает один из участников совета – совсем молодой юноша, почти подросток.

Люди вокруг согласно кивают.

– Да, я изменил историю сатурнианского сектора, – соглашается Ведо, – Однако я не оставил следов присутствия. Не поменял глобальный ход истории, и если есть изменения – они незначительны. К тому же, разве могут они сравниться с пользой для цивилизации?

Люди в зале начинают перешептываться, гул обсуждения начинает нарастать, пока не прерывается громким:

– Довольно!

В зале появляется еще один человек. Синтетический голос раздается так, словно звуковые волны проникают под кожу, ударяют по легким, пульсируют в камерах сердечной мышцы. Голову говорящего скрывает шлем, украшенный металлической маской. Она напоминает бездушные лица големов.

Человек не представляется, но у меня нет сомнений в том, кто он. У благовейнно замолчавших членов совета – тоже.

– Ведо Исир нарушил правила и изъял из предрасчитанной истории сектора элемент-носитель aukulti taak.

На этих словах присутствующие озадаченно переглядываются друг с другом. Я тоже, хотя они и не видят меня, заглядываю в их лица, пытаясь понять происходящее. “Aukulti taak” – “драгоценный сосуд”. Это определение не встречалось мне ранее в инфобазе Ишияк.

– Разве в этом есть вред, а не благо? – Ведо говорит спокойно, но внимательный взгляд может заметить, как его челюсти сжимаются, а веки слегка прикрывают глаза. Он уже знает ответ. Механический голос архитектора безжалостно звенит в ушах:

– Носитель aukulti taak приведет к возможности возникновения межгалактических космолетов в секторе Сатурн через…

– … три поколения, – позади раздается голос Зилона. Я оборачиваюсь. Он смотрит сквозь меня на Ведо. На его лице выражение игрока, взявшего партию. Словно он заранее знал каждый ход. Некстати отмечаю, что даже я разбираюсь в людях лучше, чем лиамедские логгеры.

– Мой ученик допустил ошибку, misuren. А значит в этом повинен я, – продолжает Зилон, – Именно я не привил в полной мере понимание уникальности нашей цивилизации, как вершины эволюционной цепочки, – он произносит это столь торжественно, будто дает присягу государству под почтительное молчание остальных членов совета. Затем тише и смиреннее обращается к Ведо: – Друг мой, ограждение Лиамеды от иных цивилизаций – наш первостепенный долг.

– Важнее ее вырождения? – уточняет Ведо. Почти саркастично.

Зилон морщится словно от боли.

– Вырождения нет, – веско объявляет архитектор, – Контроль в руках misuren не допустит этого. Или вы ставите под сомнение эффективность созданной архитектуры?

Все молчат, впрочем, архитектору не нужны ничьи ответы. Он просто отдает приказ:

– Изъятый элемент вернуть на прежние координаты. Ведо Исир должен подвергнуться процедуре очищения.

Его голограмма исчезает, и все присутствующие вопросительно смотрят на Зилона и Ведо, прожигающих друг друга взглядами.

– Хорошо, – наконец произносит Ведо. Его покидает внутреннее напряжение, лицо расслабляется, – я повинуюсь.

Он даже улыбается, будто для него все разрешилось отлично. Зилон подходит к нему, миролюбиво хлопает по плечу. Другие участники покидают совет: их проекции то тут, то там рассыпаются столпами света. Наконец и Илма завершает трансляцию, картинка вокруг меня искажается, я снова оказываюсь в своей комнате.

Озадаченно смотрю в одну точку. Что все происходящее значит для меня – неизвестно, но предчувствия не самые лучшие.

Оглядываюсь по сторонам. За стеной – открытый космос, за дверью – големы, но может я могу их как-то убедить? Разворачиваюсь к выходу и понимаю, что меня опередили: дверь открыта, и големы указывают мне на выход. Ничего не остается, как следовать указанию.

Из дальнего конца коридора уже показалась пестрая компания из Ведо, поспешно следующего впереди, еще двух ведущих его големов и Зилона, замыкающего колонну. Когда они равняются со мной, Ведо велит лишь едва задержавшись рядом:

– Идем за мной.

Я пока не смею ослушаться, и вот мы стремительно движемся по паутине ходов станции. Нас, как мрачные палачи, “ведут” четыре голема.

– Что все-таки происходит? – спрашиваю я тихо.

– Архитекторы сказали свое слово. Не в твою пользу, Тетис, – отвечает Ведо спокойным голосом.

– Значит, я в опасности?

– Безопасность тебе гарантирована только на Ишияк.

– Не вводи ее в заблуждение, мой друг , – вмешивается Зилон, – Тетис хотела вернуться назад. И она возвращается.

– Разумеется, – соглашается Ведо. И с едва заметным сарказмом добавляет, – Чтобы умереть.

Я перевариваю услышанное, безуспешно пытаясь решить, какие действия сейчас наиболее выгодны для меня. Впрочем, решать про себя я могу что угодно, но моя участь, увы, во власти других людей.

На следующем повороте станции мы натыкаемся на безмолвного Илонида, спешащего нам на встречу. Удивительное жуткое создание, он всей своей фигурой изъявляет готовность служить. Зилон останавливает процессию, обращаясь к голему:

– Илонид, куда ты направляешься? Разве ты не получил указание? Госпожа Илина не посетит заповедник сегодня. Она покидает станцию.

– А почему бы и нет? – вслух спрашивает Ведо и к всеобщему удивлению велит: – запускай, Илонид!

Вспышка света ослепляет, заставляя зажмуриться. Я не успеваю среагировать – меня хватают за руку и тянут в сторону. Веки режет красный свет. Открываю глаза, стараясь не упасть, и вижу, что вокруг меня знакомая не реалистичная картина: клыкастый хищник готовиться к прыжку в предзакатной долине. Ведо тянет меня вниз, заставляя пригнуться, когда мохнатое белое брюхо животного проносится над нашими головами.

– Ведо… – шипит Зилон, отбиваясь от зверя, – все бесполезно!

Но Ведо его не слушает. Он тянет меня к дереву-порталу. Кажется, в нас стреляют. Что-то раскаленное задевает мое ухо, и меня прошибает холодный пот. Усилиями Ведо мы все-таки почти мгновенно переносимся в другую локацию.

И бежим. Мы бежим по темной, холодной пустыне, состоящей лишь из снега и льда. По дремучим, густым зарослям высоких растений. По раскаленной пустыне. Бежим вдоль ветреного берега ненастного моря…

Я все еще не верю своему спутнику, но преследующий нас человек с плазматором пока выглядит куда опаснее.

– Что ты собираешься делать? – на бегу спрашиваю я, – Это ведь всего лишь симуляция!

По моим ожиданиям, мы могли даже не покинуть пределы одного-единственного зала. Преследователи могут появиться на любом участке.

– Наша задача – не сбавлять темп, – отвечает логгер.

Это затруднительно, поскольку по ощущениям, мы преодолели бегом уже значительное расстояние.

Вскоре однако мы оказываемся у стоянки морских катеров. Он толкает меня на дно одного из них, спрыгивает следом и что-то набирает на панели управления. От качки и волнения меня начинает тошнить. Держась за поручни, я поднимаюсь на четвереньки. Холодный ветер тут же бьет меня по лицу, дыхание перехватывает.

– Готовься прыгать, – говорит Ведо.

– Что? – я заглядываю в беспокойную черноту моря, – Нет!

– Да, если хочешь жить, – беспощадно изрекает он и с силой выталкивает за борт. Я камнем иду на дно, ледяная вода парализует конечности, окончательно связывает легкие. Перед глазами пляшут хаотичные рисунки света и тьмы, где верх, где низ – не разобрать. Наконец среди них проявляется очертание человеческой фигуры. Я устремляюсь к ней, но на этот раз никто не помогает мне выбраться наверх. Напротив, что-то толкает мою голову вниз, меня тянет за волосы, и я утопаю глубже.

Панику прерывает внезапный голос Илмы: “Расчетное время до достижения кислородной среды в секундах: 13… 8… 3…”. Я протестующе мычу, стараясь отцепить чужие руки. Остатки воздуха пузырями рассеиваются вокруг.

Когда кажется, что я вот-вот потеряю сознание, мы наконец достигаем дна: окружающее пространство заслоняют стены огромной металлической конструкции, ржавой и разломанной. Толчок, еще один – и мы вваливаемся в тесное пространство внутри. Я жадно глотаю воздух. Сердце отчаянно бьется, легкие содрагаются, пытаясь восстановить жизненный ритм. Холодное море, окружавшее нас еще секунду назад, отступает, рассеивается в небытие.

Я оглядываюсь. Вокруг высокие стены какой-то шахты. Наверху брезжит неверный, тусклый луч света.

– Сама передвигаться можешь? – спрашивает Ведо, забираясь вверх по лестнице одной из стен.

Я утвердительно киваю, но не спешу следовать за ним.

– С чего ты взял, что я пойду за тобой?

– Потому что у тебя нет выбора, – отвечает он и протягивает мне руку.

Я с сомнением оцениваю ее, но в тот же момент пол под ногами начинает вибрировать и медленно уходить вниз. Едва не теряю равновесие и принимаю помощь, чтобы не упасть.

Сейчас у меня нет выбора. Сейчас.

Хватаюсь за лестницу, и карабкаюсь наверх вслед за Ведо. Перекладины лестниц влажные, скользкие, но перспектива упасть на дно шахты и остаться там навсегда заставляет меня цепляться за них из последних сил.

Мы не достигаем и середины шахты, когда блики света на поверхности окончательно гаснут.

– Значит, нам сюда, – заключает Ведо. Я не вижу в темноте, но он берет меня за руку и тянет в сторону. Едва не срываюсь вниз, хватаюсь за его рукав, и он затягивает меня в узкий коридор, пересекающий шахту. Как только я встаю на ноги Ведо командует короткое “Вперед!”, и мы снова бежим. Неясно, сколько это будет продолжаться, и что нас еще ждет впереди.

Через пол минуты натыкаемся на тяжелые створки дверей. Ведо набирает какие-то символы на панели, пока я пытаюсь восстановить сбившееся дыхание.

– Ты так хорошо знаешь эту станцию? – спрашиваю его.

– Вчера было время поизучать некоторые секторы, – отвечает он не отрываясь от экрана, – И даже переподчинить некоторых големов. Надеюсь, они задержат остальных.

Наконец, двери открываются, и мы вваливаемся в стыковочный сектор. Впереди, как крепость надежды, блестит изумрудная обшивка Ишияк. Его борт усыпан огнями, а сам он издает низкий гул, словно вот-вот собирается взлететь.

– Скорее, нельзя терять ни секунды, – Ведо устремляется к кораблю, я стараюсь не отставать.

– Не смей! Слышишь, не смей бежать! – голос, разносящийся по залу, кажется, может сбить с ног. Не сбавляя темпа, оглядываюсь. В дальнем конце сектора виден еще один, ранее не замеченный мной корабль. Черный и шипастый, как противоброневая граната. С его борта сходит человек в шлеме и маске – тот самый архитектор, сопровождаемый группой вооруженных существ, таких же темных как корабль. Свет словно не касается их, и складывается впечатление, что кто-то просто вырезал их фигуры из видимой картинки мира так, что осталась лишь пустота. Они дают несколько предупредительных выстрелов. Несмертельных, но этого хватает, чтобы внушить страх.

Ведо внезапно останавливается. От неожиданности я врезаюсь в его спину.

– Ты чего??

– Поздно, – хмурится логгер. Он разворачивается лицом к надвигающейся угрозе и задвигает меня за спину, заслоняя от прицелов плазматоров.

– Ведо Исир, вы дважды преступили закон, нанеся ущерб тысячелетиями созидаемой цивилизации, – объявляет архитектор, стремительно приближаясь к нам, – Вы приговариваетесь к уничтожению. Оба! – Его голос оглушает, заставляет в голове звенеть десятки колоколов, – Взять их! – когда команда раздается, големы исчезают, как по щелчку пальцев. Зато окружающее пространство подергивается едва заметной рябью.

– Может, все-таки бежим?.. – с надеждой спрашиваю я.

– Рано, – раздается невозмутимый ответ.

Когда рябь приближается к нам на опасно близкое расстояние, что-то падает сверху, преграждая ей путь. Голем устаревшей модели nhvii, оказавшийся весьма живучим. Теперь даже странно, что он мне когда-то не нравился. Сейчас я готова его расцеловать.

Големы архитектора снова материализуются в нескольких метрах от нас. Едва это происходит, Ведо толкает меня к кораблю и командует:

– Сейчас!

Я не раздумывая ни секунды устремляюсь к Ишияк, раскрывший металлическое брюхо для посадки. Нет времени думать о том, что происходит позади. Слышу лишь, как раздается последняя команда Ведо:

– Умри!

Это короткое слово заставляет меня оглянуться. Умри?..

Все случается за доли секунды. Големы с готовностью вскидывают оружие. Илонид с ускорением врезается в их вражескую колонну, и раздается глухой хлопок. На секунду мир замолкает, затем яркая вспышка освещает весь сектор как взорвавшаяся звезда. Еще через секунду я осознаю, что все-таки жива, и задерживаться здесь больше не стоит. В следующую секунду я в три прыжка достигаю Ишияк.

Кажется, взрыв повредил что-то в электронике сектора, потому что воздух сотрясают громкие сигналы сирен, а на некоторых участках начинают бить фонтаны воды, тут же рассеивающейся в виде пара и застилающей округу.

Не видя ничего вокруг, я все же оказываюсь на посадочной платформе корабля, и только там замечаю, что Ведо рядом нет.

– Ведо?! – кричу я, вглядываясь в затуманенное пространство. Сквозь слегка разреженное облако видна фигура логгера в замешательстве уставившегося назад. В груде обломков, одной рукой удерживая себя, чтобы не упасть окончательно, а другой зажимая рану в груди, лежит архитектор. Его шлем расколот, а маска куда-то исчезла.

– Ведо! – еще раз окликаю я, и это, наконец, приводит того в движение. Он догоняет меня, когда платформа уже начинает подниматься, скрываясь в чреве корабля. Ведо хватается за ее край, и я помогаю ему забраться внутрь.

Под брюхом Ишияк разгоняются вихревые потоки, окончательно рассеивая облака пара. Я кидаю взгляд в закрывающийся люк корабля, и его встречает полный ненависти взгляд архитектора. Ни костюм, скрадывающий очертания тела, ни шлем, ни маска больше не скрывают того, что это женщина.

Вот как. Что же все-таки произошло?

Ведо задумчив.

– В чем дело? – допытываюсь я, – Мы чуть не погибли! Ты передумал уходить?

– Нет, – коротко отвечает он, устремляясь в управление. Я неотступно следую за ним.

Вместе мы поднимаемся в купол, где обнаруживается, что пределы станции корабль уже покинул. Так быстро?..

Крошечный шар планетоида схлопывается в точку и окончательно исчезает в дали. Я смотрю как капитан корабля набирает ряд команд на панели управления и решаюсь высказать догадку:

– Ты с ней знаком?

Ведо слегка щурится.

– Нет, – спокойно отвечает он, но я замечаю небольшую заминку, – Тебе лучше пройти в каюту, Тетис. Мне нужно многое обдумать. Одному.

Я пожимаю плечами и двигаюсь по направлению к выходу, но в конце-концов передумываю и решительно заявляю:

– Я хочу остаться здесь.

Ведо не отвечает, и я самовольно прошу Илму создать мне кресло из полиморфной сферы. Поближе к стене купола. Программа подчиняется, я устало опускаюсь в него, думая, что если мы и держим куда-то путь, то теперь я хочу знать, куда.

Глава 11. Цея

Мы снова в пути. Картины звездного неба в верхнем куполе стремительно меняются друг за другом, перемежаясь с краткими моментами звездного “водопада”. Молчание Ведо, ощутимо быстрый ход корабля – уход от неминуемой судьбы в лице загадочных архитекторов – все это держит в парализующем напряжении.

Так могло продолжаться длительное время, но мне не хотелось запираться в своей каюте и сидеть в одиночестве, в четырех стенах. Я слоняюсь по кораблю. Изучаю его более детально.

Одиночество – то чувство, которое способно отправить в пучину отчаяния, заставить себя почувствовать загнанным зверем. Даже в плохие времена на службе я чувствовала, что не одна, что у меня есть поддержка моих сослуживцев, сограждан, государства, родных. Что чувствует сейчас Ведо? Знакомы ли вообще ему эти чувства?

– Илма, куда мы летим? – спрашиваю программу, ожидая снова услышать что-то в духе “доступ запрещен”, но та внезапно отвечает:

“Господин Ведо Исир не записал маршрут следования, конечный пункт знает только он. Вероятнее всего, мы движемся к системе Цея, планете Цея-2”, – ее голос тоже кажется слегка взволнованным, хотя, возможно, это лишь проекция моего состояния, – “Вскоре должны прибыть”.

– Что это за планета?

“Большинство данных имеют пометку скрытости. Сообщаю общие сведения: не колонизированная необитаемая планета второго класса земного типа. Вращается вокруг белого карлика Цея, период обращения 306 земных суток. В собственных сутках 25 земных часа и 4 минуты. Состав атмосферы преимущественно…”

Я пропускаю много информации. Во-первых, я очень плохо разбираюсь в измерениях, привязанных к Земле. Во-вторых, сама эта фраза. Земного типа. Она звучит невероятно.

– Что он задумал? – вслух произношу собственные мысли.

“Сбежать”, – отвечает Илма. Так просто, будто бы с усмешкой.

От ее тона по моей коже пробегает холодок. Невольно в голову закрадываются мысли: действительно ли она всего лишь программа?

Как бы то ни было, мы обе сейчас больше похожи на двух заложников ситуации.

Еще какое-то время я изучаю информацию о Цее-2. В конце-концов тревога берет верх, и я прошу Илму проводить меня назад в купол. Я была готова слезно умолять и грозно требовать, но меня пускают и без этого.

Ведо на своем месте. Выглядит напряженным: у переносицы залегли морщины, под глазами темные круги. Похоже, он не спал все это время.

– Мы приближаемся. Скоро посадка, тебе нужно занять свое место и пристегнуться. Надеюсь, технику безопасности при приземлениях ты знаешь, и мне не нужно ее повторять.

Эта попытка иронизировать также выдает его волнение.

– Я не хочу уходить в каюту.

Ведо внимательно смотрит на меня, думаю, догадывается, что мне страшно, и, к моей радости, соглашается.

– Хорошо. Почему бы и нет. Думаю, зрелище будет любопытным. В куполе наблюдать за ним лучше всего.

Я снова обращаю внимание на то, что происходит за панорамной стеной. Прямо по направлению следования сияет огромная белая звезда.

– Это Цея? Илма была права?

Ведо кивает.

– Илма часто бывает права. Сейчас нам необходимо разминуться с четвертой планетой системы. Она тоже очень красива, хоть и не пригодна для жизни.

Я подхожу почти к краю платформы. Страх перед будущим сильнее боязни пустоты за ней. Впереди, освещенным ярко-зеленым боком выплывает газовый гигант. По его атмосфере пробегают вихри, закручивая оранжевые облака на зеленом фоне в причудливые спирали. А на линии экватора можно разглядеть два небольших шарика – малые планеты этой системы. Как странно, что я вижу их, возможно в миллионах световых лет от родного Сатурна.

– Красиво, да? – Ведо тоже подходит к краю платформы, любуясь открывшимся видом. Занятно, думаю я, несмотря на то, что он проводит много времени в путешествиях и наверняка видел самые разные планетные системы, он еще сохранил способность видеть красоту и восхищаться ей. А я даже Япет видела только на картинке. Уверена, созерцание его вечных льдов также привело бы меня в восторг.

Все происходящее, все, что я вижу, кажется мне фантастическим сном.

– Что нас ждет там? На этой твоей планете?

– Этого я сказать не могу, – качает головой Ведо.

Я напрягаюсь. Как я устала от этого “не могу сказать”, от неизвестности, от скудности знаний. Тревога уступает место бессильной ярости, но капитан корабля, словно читая мои мысли объясняет:

– Потому что сам не знаю, что нас там ждет. Или кто. Но, по моим расчетам, мы все же должны оказаться там единственными людьми.

Зеленая планета “нырнула” вниз под платформу. Я еще несколько минут стою на краю, надеясь снова разглядеть хоть ее краешек, и вглядываясь в незнакомую россыпь звезд вокруг. Мне хочется задать все терзающие меня вопросы, но Ведо снова отходит к панели управления, и я замечаю, как сильно он устал. Он опирается на края панели, склоняется над ней ближе, чтобы видеть символы, которыми она испещрена.

Странно, до этого момента я воспринимала его почти как небожителя. Как совершенное инопланетное существо, не способное испытывать такие чувства как печаль или усталость. По крайней мере, знающее способ быстро от этих чувств избавиться. Но сейчас вдруг я отчетливо вижу, что он просто человек. Интересно, сколько ему лет? Какой жизнью он жил до того момента как цепочка событий привела его сюда, загнала в угол? Почему ему так важно сохранить то, что он называет своими трудами, пойти против всех?

Я мысленно прошу корабль, и он создает мне кресло, в которое я осторожно опускаюсь, стараясь не мешать. Здесь мне точно спокойнее, чем в каюте, и на какое-то время я проваливаюсь в дрему, пока голос Ведо снова не вырывает меня оттуда.

– Пора.

От кресла вырастают поды, растекающиеся по мне широкими сетками ремней, фиксирующими туловище, руки и ноги. Сон тут же спадает. Почему-то испытываю укол совести за то, что вообще могу позволить себе спать.

Впереди разворачивается завораживающее зрелище. Половину обзорной площади занимает бело-голубая поверхность еще одной планеты, бок которой ослепительным ореолом подсвечивает Цея, ставшая теперь к нам гораздо ближе.

Так вот она какая, землеподобная планета. Конечная точка нашего пути. Неведомый новый мир, который ищут все. За который каждый сатурнианец отдал бы жизнь.

Ведо садится в кресло рядом со мной и тоже пристегивается ремнями.

– Это опасно? – интересуюсь я. Планета гораздо больше любой из планет Сатурна. Приземление не обещает быть мягким. Капитан корабля только усмехается.

– Inaki adu mili ka ive a nemu, adu miliide kan arinem (Прим. авт.: Когда ты зашел так далеко, что не способен сделать еще один шаг, ты прошел лишь половину пути). Не бойся. Как видишь, у меня еще не было неудачных приземлений.

Я открыла было рот, чтобы спросить, а много ли их было вообще, но вся поверхность купола залилась белым светом, а корабль ощутимо дернуло вниз, так что мой желудок прилип к грудной клетке. Я судорожно вцепляюсь в ручки кресла.

Ослепительное сияние за куполом сменяется ровным свечением, исходящим откуда-то снизу. Над нами раскинулся градиент предрассветного неба, в котором одна за другой исчезают звезды, пока мы сами не исчезли в белой дымке облаков.

Дальше корабль тонет а них, как в бесконечно глубокой чаше с молоком. То слева, то справа нас ослепляет яркое пятно, в котором я угадываю Цею. Иногда “молоко” клубками завихряется у самой поверхности купола, а иногда занавесью расходится в разные стороны, словно открывая для нас ведущий вниз коридор.

В конце-концов молочная дымка рассеивается в воздухе. Ишияк загудел, заставив меня вздрогнуть, и перед глазами предстала поверхность таинственной Цеи-2.

– Невероятно! – -я не удерживаюсь от восклицания. Мне хочется, как ребенку, дернуть своего попутчика за рукав и, тыча пальцем во все стороны, вопить от восхищения. Но я плотно прикована к креслу, так что все буйство эмоций приходилось переживать внутри.

Отдаленное подобие я мечтала когда-нибудь увидеть на Титане: живой ковер органики, покрывавший поверхность планеты. Так много разнообразных объектов я не видела никогда, и не думала, что увижу.

– Илма, дай сведения о среде снаружи, – просит капитан.

Программа зачитывает сводку по атмосфере, времени суток, температуре, дает отчет с биосканера.

Сейчас вторая половина дня. Довольно скоро закат. Среда безопасна.

Поды кресел ослабляют хватку и исчезают в них совсем.

– Идем, – кидает мне Ведо.

Мы перемещаемся в древесный холл, по центру которого уже зияет провал и платформа с посадочной камерой.

Мне одновременно и любопытно, и тревожно покидать свою клетку из корабельных стен, в которых я провела так много суток. По крайней мере прошлый опыт схождения с борта Ишияк был неудачным.

– А скафандры? – спрашиваю я, заглядывая в провал, но внизу только темнота.

– Ты же слышала Илму – снаружи безопасно, – отвечает Ведо, – к тому же, это все-таки обитаемая планета.

– И кто на ней обитает?

– Как правило, я, – невозмутимо сообщает он, – Илма, что с генераторами? Дай свет.

“Принято к исполнению”, – отвечает программа.

С минуту ничего не происходит, а затем раздается гул работающей техники, и провал освещается.

Ведо спускается вниз, я осторожно следую за ним.

К моему удивлению, мы вышли не на открытую поверхность планеты, а оказались в зале, напоминающем сатурнианские общественные модули: серые стены, несколько обшарпанные, боксы-органайзеры и встроенные системы жизнеобеспечения. Минуя автоматическую дверь, мы оказываемся в следующем помещении, выглядящим чуть более жилым. Обшивка стен выцветшего зеленого оттенка напоминает тканевую, а в комнате даже есть предметы мебели, правда, тоже встроенные.

– Что это за место? Где мы?

– Это колонизационный модуль моих родителей. Планета принадлежала им, – отвечает Ведо. Он по-хозяйски роется в одном из боксов и вытаскивает из него плазматор, затем открывает следующую дверь, и нас ослепляет дневной свет извне, – Идем.

Он выходит наружу. Я в нерешительности замираю на пороге. В нос ударяет пьянящее ощущение чистого, свежего воздуха. Над головой пронзительно голубое, с белыми прожилками небо. То, что я вижу, кажется и прекрасным, и опасным.

Ворота модуля выходят в густые посадки высоких растений. Их вид мне не знаком, хоть он не выглядят отличающимися принципиально от выращиваемых в оранжереях сатурнианских баз. Однако, я инстинктивно настораживаюсь – мне неизвестно, что скрывают эти заросли.

– Не бойся, здесь нет опасной фауны и флоры, – заверяет Ведо, – На планете очень мало суши, вся растительность завезена и модифицирована. На момент открытия собственная жизнь здесь только зарождалась, но там пока псевдомногоклеточная стадия, не ведущая к конфликтам. Ну, а если даже что-то и встретишь опасное, держи, пальнешь из плазматора. Пользоваться, думаю, умеешь.

Он вручает мне оружие и продвигается вперед, в глубь зарослей по едва заметной тропе. Это меня обескураживает.

– Эй, подожди, – я тоже решаюсь сделать шаг наружу и догоняю его, – Ты так просто даешь мне оружие? Не думаешь, что я могу пристрелить тебя?

– Надеюсь, ты помнишь, что случится с кораблем в случае моей смерти, – не оборачиваясь оброняет Ведо. Он двигается уверенно и целеустремленно. Это место ему явно хорошо знакомо.

– Да, но сейчас мы не в космосе, а на пригодной к жизни планете. Думаю, пусть даже потратив уйму времени, я в конце-концов смогу расконсервировать корабль и отправиться домой.

Это не проняло господина логгера.

– Поверь мне, ты не имеешь столько времени, чтобы быть способной разобраться с кораблем.

– Что ты имеешь в виду?

Ведо молчит.

Мы шагаем сквозь заросли хвойника по сухим опавшим иголкам, ковром застелившими всю обозримую поверхность. Я инстинктивно жмусь поближе к своему спутнику, непрестанно оглядываясь по сторонам и держа оружие наизготовку. В действительности, конечно же, у меня не было мыслей пристрелить Ведо. По крайней мере сейчас.

– А твои родители – они из правящей прослойки общества? – спрашиваю я.

– Что? – не понимает он, – Нет, с чего ты взяла?

– Ты сказал, что планета принадлежала им.

– Да, – соглашается Ведо, – по праву открытия. Они были своего рода авантюристами. Но Цея расположена слишком далеко от основных колоний, а у цивилизации Лиамеды нет недостатка в землях. Нерентабельно поддерживать колонию и на этой. Родители использовали систему Цеи как место своего уединения.

– Ты хочешь сказать, здесь больше нет людей?

– Надеюсь, что нет.

– Ну вы и подонки! Все сатурнианские государства глотки были бы готовы друг другу перегрызть, только бы заполучить в распоряжение хотя бы похожую по характеристикам планету. А тут – целый мир и принадлежит только двоим??

Ведо не отвечает. Он идет впереди, и я не вижу выражения его лица, но мне почему-то кажется, что его забавляет моя наивность.

В один момент заросли растений расступаются, и перед нами открывается равнина, большую часть которой занимает гладь водоема, весь берег которого зарос невысокой, но густой растительностью. В поросли у тропы зияет широкая брешь. Мы пробираемся через нее, проходим ближе к воде. Я вглядываюсь в ее толщу, пытаясь разглядеть, что она в себе таит.

На сатурнанских базах, конечно же, есть водоемы. Рукотворные, искусственные, как и все, что имеет наша цивилизация. Вода в них кристально прозрачна, как талый лед. А здесь у воды красноватый оттенок, и дно едва различимо. Однако я все равно не могу удержаться от восхищения.