Текст книги "Чтобы желания сбывались"

Автор книги: Анастасия Баталова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

4

Близилась новогодняя дискотека. Восьмиклассницы волновались и перешёптывались – в этом возрасте у всех обычно уже есть первые симпатии к существам противоположного пола – каждой девочке хотелось нарядиться по-особенному, почувствовать себя королевой, самой блистательной, самой красивой…

Праздник должен был состояться после уроков в последний день четверти. В школьном актовом зале. Туда принесли цветные прожекторы, повесили на потолок специальный шар с зеркальными гранями, чтобы в темноте от него разбегались световые пятна. Для этой новогодней дискотеки даже специально пригласили какого-то модного диджея. Она должна была стать настоящей взрослой дискотекой.

Такое масштабное мероприятие в школе устраивалось впервые. Предвкушение чего-то нового, необыкновенного повисло в воздухе классных комнат и коридоров. Так всегда бывает под Новый Год. Именно этот праздник у большинства людей ассоциируется с будущим, и предстаёт оно накануне торжественной смены дат в календаре в самом радужном свете. А девчонкам-восьмиклассницам это условное будущее кажется ещё более манящим и сладостным, ибо их существование, ещё такое чистое и беспечное, наполнено ожиданием самой радостной из всех радостей – оно наполнено ожиданием первой любви…

Так было и с Кирочкой, пусть она этого ещё и не осознавала. Ей просто хотелось дышать полной грудью свежим морозным воздухом. Смотреть на слепящий снег. Любоваться инеем, который делал тонкие веточки и вечно зелёную газонную траву ломкими, звонкими – будто фарфоровыми.

– Ты когда-нибудь загадывала желания на Новый год? – спросила у неё в один из предпраздничных дней одноклассница Нетта. Кирочка удивилась, прежде с ней редко кто заговаривал вот так запросто. Она оказалась именно тем человеком в классе – в каждом классе обязательно находится такой человек – который становится общей и универсальной мишенью для насмешек. Её звали фонарём, кузнечиком, ручкой от швабры. Даже если не принимать в расчёт другие её странности, рост и комплекция Кирочки вполне заслуживали недоброжелательного внимания задиристых и острых на язык подростков – среди ребят-одноклассников она была самой высокой и действительно казалась временами очень забавной в своём коротеньком школьном платье, из которого далеко торчали длиннющие тонкие ноги, со смешной размашистой походкой и большой круглой головой, обмотанной словно полотенцем толстой тёмной косой.

«Наверное это опять начало какого-нибудь длинного сложного прикола, конечная цель которого, как всегда, выставить меня дурой…» – устало подумала Кирочка, недоверчиво сканируя Нетту взглядом. Но всё-таки ответила:

– Нет.

– А ты попробуй как-нибудь. Они почти всегда сбываются. – Нетта вновь удивила Кирочку внимательным, почти ласковым взглядом.

Кирочка пожала плечами. Сначала она думала попытаться пресечь насмешку, которые теперь ожидала на каждом шагу, и, вложив как можно больше яда в свой голос, спросить у Нетты, с чего вдруг та решила проявить столь неожиданное дружелюбие и заговорить с презренной «ручкой от швабры». Но что-то остановило её. Даже в самой глубине серо-жёлтых глаз этой маленькой рыжеватой девочки – Нетта едва доставала Кирочке до плеча – не было заметно ни единой искорки подавленного смеха, обыкновенно сопутствующего скрытой издёвке. Что если она серьёзно? При всей своей любви к одиночеству Кирочке всё же хотелось, чтобы с ней разговаривали по человечески, и упустить такую возможность было бы очень обидно. Да и ожидать подвоха от Нетты, пожалуй, – излишняя предосторожность. Эта девочка всегда была классическая тихоня, ни над кем не насмехалась, да и о самом своём существовании заявляла довольно редко, да и то в основном ответами на уроках.

– Знаешь, почему они сбываются? – заметив Кирочкину нерешительность, Нетта подтолкнула разговор сама. – Это оттого, что множество людей приписывает Новогодней Ночи особенное значение и верит в её волшебные свойства. Только и всего. Ты чувствовала когда-нибудь силу Новогодней Ночи? – продолжала она, глядя снизу вверх на свою нескладную одноклассницу, – Бывает, идёшь по улице, а воздух как будто наэлектризован. Все радуются. Все поздравляют друг друга. Все приветливые. С незнакомым человеком как с другом говоришь. Замечала?.. Это же настоящая магия…

– Даже если они и сбываются… – проговорила Кирочка, немного помрачнев. Ей не хотелось думать о том, как уничтожить насмешников, обидчиков, дергателей за юбку и плевателей в пенал. Мама говорила ей, что желать другим зла – очень плохо. Кира вспомнила про гнездо с дикими яйцами, что было на тополе в школьном дворе, но это желание стало абсолютно несбыточным после того, как два года назад какие-то провонявшие табаком тощие старшеклассники с помощью длинной палки сбросили его на землю. Она тогда не решилась подойти.

– Ты пойдёшь на новогоднюю дискотеку? – спросила Нетта.

– Не знаю. Мне кажется, что я там буду лишней, – эта девочка с вьющимися мягкой крупной волной волосами оттенка медной проволоки спонтанно вызвала у Кирочки доверие; в Нетте всё было спокойно, плавно – округлые глаза, выпуклый лоб, нежные бугорки грудей, скруглённая линия бёдер, – Простоять у стенки весь вечер – не слишком заманчивая перспектива. Я даже танцевать не умею.

– Я могу научить, – с готовностью предложила Нетта, а потом прибавила как будто извиняясь, – мне тоже просто не с кем пойти. Вдвоём лучше, чем поодиночке…

5

Долгожданный день настал. Уроки закончились рано и учеников отпустили домой переодеться – предполагалось, что девочки наденут на дискотеку нарядные платья, а мальчики – ну ладно не фраки! – но тоже что-нибудь поприличнее.

Таинство началось ближе к шести вечера, когда за красиво задрапированными окнами школьного актового зала уже стемнело. Все стулья вынесли. Деревянную сцену заставили диско-прожекторами. Зеркальный шар, подвешенный к потолку, начал медленно вращаться. По стенам поплыли точно аквариумные рыбы разноцветные продолговатые блики отражённого света. Заиграла музыка.

Радостное возбуждение владело Кирочкой. Она не ожидала, что её способен столь сильно впечатлить этот «бал для школьных модниц» (так она про себя чуть презрительно именовала дискотеку в ту пору, когда считала, что ей самой там не место). Таинственный полумрак, шёпот приглушённой музыки из больших динамиков и нежные отсветы зеркального шара преобразили знакомый актовый зал, сделав его поистине достойным чудес.

Дискотека началась с быстрых танцев. Воздух, казалось, завибрировал под натиском мощных динамиков, когда диджей включил полную громкость. Кирочка застенчиво отошла в сторону, предоставив Нетте больше свободы для движений, и принялась наблюдать.

Танец – не просто процесс, это язык; тело способно выразить очень многое, даже то, чего не высказать словами. Он длился, длился, и Кирочка вбирала в себя этот информационный поток, эту череду загадочных знаков… Нетта казалась сделанной из чего-то эластичного, упругого. Как прозрачный мячик с блёстками внутри, который, когда его бросали в стену, распластывался на ней толстой лепёшкой, а потом медленно сползал вниз и постепенно снова становился круглым. Движения Нетты плавно перетекали одно в другое. Древние движения, кошачьи. Нетта притягивала к себе, к ней хотелось прикоснуться, неизвестно зачем, просто так, провести невзначай рукой по удивительной гибкой линии, обозначившейся явственно и обречённой тут же исчезнуть, превратиться в другую, не менее очаровательную и плавную…

– Хорошо ты танцуешь, – пробормотала Кирочка в самое ухо Нетты, чувствуя в своих словах лёгкий привкус зависти.

– Спасибо, – застенчиво шепнула та в ответ, сверкнув раскрасневшимися от танца круглыми щёчками.

Но самое волнительное и загадочное было впереди. Медленный танец.

Всё началось с того, что зеркальный шар на потолке внезапно перестал вращаться. И изменилась музыка. Она сначала замерла, словно щебет испуганной птицы, а потом потекла в зал медленными струями, стала плавной и нежной точно прикосновение шёлка. Все застыли на своих местах. Потом некоторые начали медленно ходить по залу в поисках пары.

– И что теперь делать? – шёпотом спросила Кирочка у Нетты.

– Ничего. Жди, когда тебя пригласят.

– А если не пригласят?

Нетта ничего не ответила, она аккуратно отодвинулась, пропуская юношу из параллельного класса, направлявшегося куда-то в толпу. Потом она отошла к стене. Кирочка, недолго думая, последовала её примеру.

Как и следовало ожидать, девочек никто не пригласил. Чуда не произошло. Тыква не стала каретой, грубый деревянный башмак не превратился в хрустальную туфельку, а они, Кирочка и Нетта, даже на новогодней дискотеке остались для своих соучеников всего лишь тихоней да «ручкой от швабры». Но нельзя сказать, чтобы Кирочку это сильно огорчило, у неё пока не возникало осознанного желания понравиться кому-то из юношей, а вот Нетта выглядела расстроенной. Зеркальный шар снова завертелся, а музыка побежала, запрыгала и рассыпалась весёлыми короткими звуками. Снова начались быстрые танцы. По знаку Нетты девочки вышли из зала, где стало немного душно, в школьный коридор. Прохлада и тишина приятно освежали.

Они подошли к окну. Фонарь разостлал свой бледно-жёлтый плащ над школьным двором. Медленно падал крупный – как лоскутки белой органзы – снег. Девочки стояли, прислонившись к холодному стеклу лбами, и смотрели во двор.

– Тебе кто-нибудь нравится? – спросила Нетта.

Кирочка молчала. И дело было не в недостаточной степени доверия к однокласснице и даже не в принципиальном нежелании признаваться кому-либо, просто то, о чём её спрашивали, она и сама ещё толком не умела оформить в мысли, образы, слова.

Когда он открывал свои глаза, казалось, будто взлетали две большие чёрные бабочки. От густоты ресницы на каждом глазу Саша Астерса казались сплошным полотном, лоскутком роскошной материи, бархатным крылышком. Своими лёгкими взмахами они увлекали за собой невесомые пушинки Кирочкиных мыслей. Процесс моргания – заметила она – еще один невероятно красивый процесс. Так случилось, что в пятом классе Саша и Кирочку посадили вместе на самом первом уроке географии. Единственный раз. И этот урок запомнился Кирочке сумасшедшим, безудержным весельем. Когда учительница отворачивалась, Саш крошил ей на стол засохшие растения найденные на подоконнике и беззвучно смеялся, сверкая глянцем чёрных зрачков из-под крылышек ресниц. Кирочка смеялась тоже, и тоже крошила, непонятно зачем, эти сухие растения на стол учительнице… Наверное, ей было бы так же весело, если бы, как она мечтала когда-то, к ней ненадолго пришёл поиграть дракончик Гордон из её детских фантазий. Но видеть в своём каждодневном созерцании порхания ресниц Саша Астерса что-то большее, чем просто наблюдение одного из завораживающих процессов, непрерывно протекающих во Вселенной, Кирочке прежде не приходило в голову. А уж надеяться на ответное внимание этого юноши к её персоне – и подавно. Саш был лидером, заводилой, самым заметным мальчиком в классе. А она была «ручкой от швабры». Но сейчас Кирочка ощущала острую необходимость что-то ответить Нетте, её вопрос так и остался висеть в воздухе.

– Может быть, чуть-чуть…

– Если ты скажешь, то я тоже скажу, – Нетта хитро прищурилась, на пухлой щеке её обозначилась игривая ямочка.

Какое-то время девочки стояли у окна молча, касаясь холодного стекла пальцами и оставляя на нём мутные пятнышки дыхания. Смотрели на летящие снежинки, сверкающие в фонарном круге стремительно, остро словно мелкие клочки рваной фольги. Кирочка не хотела называть Саша, но не потому, что опасалась очередной насмешки, она уже научилась доверять Нетте, за несколько дней перед новогодней дискотекой они почти подружились, просто она не хотела сводить всё то, что чувствовала – взмахи крыльев бабочки, урок географии, дракончика Гордона – к понятному и простому слову «нравится».

– Смотри, какой снег, – сказала она, – Правда красиво?

– Очень… – со вздохом согласилась Нетта, – пойдём обратно…

Девочки вернулись в зал. Кирочка снова погрузилась в безучастное созерцание скользящих пятен света и плавно изгибающихся линий тел танцующих. Теперь она смотрела не только на Нетту, которая, наверное, втайне всё ещё надеялась, что в следующий раз ей повезёт, и, когда музыка снова переродится, станет медленной и зовущей, кто-нибудь из молодых людей, сгрудившихся в стороне от девчонок, может быть даже тот, кого она больше всего ждёт, вдруг отделится и пойдёт ей навстречу сквозь толпу, чтобы пригласить… Миллионы людей верят, что под Новый Год случаются чудеса.

Когда зеркальный шар снова остановился, и музыка заструилась, Кирочка, повинуясь природному любопытству, стала наблюдать за кучкой парней, расположившихся возле заставленной сцены. Она различила среди неистового мелькания тёмных силуэтов танцующих Саша Астерса, который сдвинулся с места и нерешительно двинулся к собравшейся возле плотно занавешенного окна группке одноклассниц. Они делали вид, что происходящее их не интересует, оживлённо о чём-то щебеча, но между тем не забывали украдкой коситься на опустевшую центральную часть зала, куда по одной, застенчиво начинали выплывать пары. Саш шёл по краешку толпы, стараясь не пересекать предназначенное парам свободное пространство, он прошёл мимо Кирочки, слегка задев её рукавом, и, приблизившись к группке девчонок, на миг влился в неё для того, чтобы выйти в центр зала под руку с отличницей Ирмой Вайнберг. Он пригласил её. Вслед за Сашем отделился от кучки парней его приятель, Лоренц Дорн, и, точно так же аккуратно обогнув центр зала, подошёл к миниатюрной блондиночке из параллельного восьмого, которая уже носила высокие каблуки, и подал ей руку.

Некоторое время Кирочка наблюдала, как несколько пар в медленном танце хаотично и скованно перемещаются в пределах отведённого им пространства. Как неуверенно, невесомо ложатся впервые руки юношей на девичьи талии. Кирочке было очень хорошо видны все пары, её голова немного возвышалась над притихшей толпой. Лоренц и его блондинка довольно забавно вращались на месте, точно волчок. Саш и Ирма неумело переминались с ноги на ногу, робко обнимаясь. Поначалу Кирочке казалось, что это только процесс, один из многих, длящихся сейчас в мире, но беспомощная грусть встрепенулась в ней, затрепыхалась внутри, словно мотылёк промеж сложенных ладоней. Она в последний раз глянула на танцующих, и стала потихоньку пробираться к выходу из зала.

За окном всё так же медленно падал снег. Словно рваные письма летели его клочки. А согбенный фонарь по-прежнему бросал на школьный двор свой жёлтый свет. Сзади послышались тихие шаги. Кто-то подошёл и молча встал рядом. В полумраке это трудно было заметить, но Кирочка почувствовала, что Нетта готова расплакаться. Когда твои чудеса случаются с другими – это обидно. Несказанные слова замерли на губах Нетты чуть заметной морщинкой, она дохнула на стекло, а затем грустно нарисовала пальцем в получившемся туманном матовом пятне маленькое сердце. И неясная грусть, нахлынувшая на Кирочку в зале, в этот момент совершенно неожиданно оформилась в конкретную мысль. Здорово было бы, если бы Саш Астрес пригласил сегодня не Ирму, а её…

Две девочки стояли возле окна в неосвещённом школьном коридоре и смотрели на летящий снег. А он всё падал, падал, падал, волшебно светясь под фонарём… Кирочка потянулась и впервые в жизни осмелилась ласково прикоснуться к постороннему человеку. Она взяла Нетту за руку. Та подняла лицо, блекло зазолотившееся в отсветах фонаря, взглянула на Кирочку с благодарностью и снова отвернулась к окну. Так они и продолжали стоять, глядя на бесконечный снег за окном, рука в руке. В один миг они стали ближе друг другу, слегка соприкоснувшись своими ещё нераскрытыми девичьими тайнами.

6

Со дня новогодней дискотеки Кирочка и Нетта начали дружить. Поначалу это выражалась только в желании садиться вместе на всех уроках, но потом выросло до необходимости возвращаться вместе из школы. Кирочка жертвовала ради этого своими каждодневными походами на Красный рынок. Как бы ревностно она ни охраняла от нападок внешнего мира своё великое одиночество, он умело находил щели и просачивался внутрь – Кирочка привязалась к Нетте неожиданно сильно. И немудрено. Раньше то у неё никогда не было подруг.

Кроме того, Нетта уверяла, что она ведьма. Это звучало невероятно, но Кирочка не находила причин, по которым подруга могла бы хотеть её обманывать. Нетта ещё ни разу не воспользовалась Кирочкиным доверием, чтобы выставить её на посмешище – уже не мало, и, кроме того, даже первая призналась в своей нежной симпатии к Лоренцу Дорну, чем окончательно, по мнению Кирочки, соединила себя с нею; доверившиеся нам или притворившиеся таковыми, как правило, вызывают ответное доверие.

В тот день, когда девочки заговорили о сверхъестественном впервые, шёл дождь. Он был не очень сильный, моросящий, далёкие чёрные башни и трубы Заброшенных Верфей виделись как будто сквозь дымовую завесу – лишь неясные контуры прорисовывались на фоне белесого неба.

– Ты ведьма?! Вот здорово! – Кирочка остановилась и с любопытством вгляделась в лицо подруги, – а я и не думала, что они существуют на самом деле! Отец и мама всегда называли подобные вещи выдумками или фантазиями.

Ветерок трепал волнистые рыжие волоски, выбивающиеся из-под розовой вязаной шапочки, от влаги волосы ещё сильнее завивались, топорщились, клубились, обрамляя круглое белое личико Нетты, словно золотистый нимб.

– Ещё как существуют, – гордо провозгласила Нетта, – и я одна из них. Только учти, – девочка загадочно понизила голос, – это тайна. И никому и ни за что нельзя её выдавать…

– Почему? – спросила Кирочка, почувствовав лёгкую робость.

– Чтобы меня не нашли охотники, – Нетта быстро оглянулась по сторонам, чем ещё сильнее напугала Кирочку, замершую, вцепившись в ручку своего ранца, – они тогда посадят меня в специальную клетку с заколдованными прутьями, чтобы мои чары не причинили зла людям…

– Ну а ты можешь… – Кирочка замялась… Её доверие к словам Нетты слегка ослабело, слишком уж книжным показались ей последние слова подруги, но соблазн поверить в сказку оказался сильнее здравого смысла. – …показать мне сейчас …свои …способности… Сколдуй что-нибудь… Пожалуйста…

Нетта взглянула на неё почти сердито.

– Ты не веришь мне?

– Верю… но… – засомневалась Кирочка, – это кажется… таким… невозможным…

Нетта надулась и некоторое время шла молча, дождь моросил. Кирочка испугалась, что подруга обиделась, она суетливо семенила возле Нетты, длинная лямка её ранца волочилась в грязи. Внезапно Нетта остановилась как вкопанная и посмотрела на небо.

– Хочешь, я сделаю, чтобы дождь сейчас перестал?

– Сделай, – прошептала потрясённая Кирочка. Глаза её расширились от испуганного восторга, она вбирала взглядом каждое движение подруги.

– Подержи мой ранец, – велела Нетта. Она раскинула руки в стороны, повернув их ладонями вверх, задрала голову, розовая шапочка съехала при этом на затылок, и забормотала какие-то странные звукосочетания.

Застыв, Кирочка следила за ней. Дождь продолжал идти, но он как будто бы стал тише. Нетта взяла из рук подруги свой ранец и пошла вперёд.

– Дождь ещё идёт… – робко подала голос Кирочка, нагоняя её.

Нетта взглянула на неё сердито.

– Погоди… Неужели ты не понимаешь, что заклинания не могут подействовать мгновенно? Им нужно немного времени.

Через несколько минут дождь, постепенно становясь всё более мелким, а под конец вообще превратившись в невидимую водяную пыль, действительно прошёл. Кирочка не знала, было это результатом колдовства Нетты или простым совпадением, но ей хотелось верить, и она верила.

– Вот видишь, – провозгласила Нетта, гордо блестя глазами, – я прекратила дождь.

И Кирочке ничего не оставалось кроме как согласно кивнуть, ведь вздумай она спорить, одноклассница, пожалуй, обиделась бы, а Кирочка, успев привыкнуть к её обществу, теперь боялась его лишиться – изменения в своём мире она совершала очень трудно и неохотно, но если уж что-то принимала в него, то потом не желала это отдавать назад.

Проводив Нетту и возвращаясь домой – они жили через двор – Кирочка не могла перестать думать об этом фокусе с прекращением дождя и обо всём рассказанном сегодня подругой: об охотниках, о клетках с заколдованными прутьями, о тайне… Детали разговора против желания всплывали в её сознании. Каждую мысль неудержимо тянуло к нему, словно стальную стружку к магниту. Кирочка решила, что даже если Нетта её разыгрывает, она всё равно никому не расскажет о нынешнем происшествии. Мысль, что всё это может оказаться правдой, приятно щекотала её. Жить в мире, где есть место чудесам, гораздо приятнее, чем быть уверенным, что нет во Вселенной иной силы, кроме неумолимых законов природы.

Отношения подруг изначально сложились так, что Нетта была главная; она умела тактично выставить себя в более выгодном свете по сравнению с Кирочкой, никогда не упускала случая невзначай продемонстрировать любым способом своё превосходство над нею, будь то успех в игре, пятерки за сочинение, умение лучше рисовать, петь или ещё что-нибудь в этом духе. Нетта оказалась бойчее, чем можно было думать; будучи тихоней в классе, в отношениях с Кирочкой она взяла на себя роль гегемона и, надо сказать, успешно справлялась с ней. Кирочка во всём прислушивалась к Нетте, подругины суждения о жизни порой казались ей более зрелыми, чем собственные – Нетта умела напустить на себя вид знатока – кроме того, над ней, в отличие от Кирочки, никто не смеялся, одноклассники относились к Нетте вполне ровно, а иногда даже предлагали принять участие в каких-либо своих предприятиях, что и присниться не могло несчастной «ручке от швабры» – и потому Кирочка принимала своё подчинённое положение как должное. Она старалась выполнять все просьбы Нетты, всегда отдавала ей большую половину лакомства, случайно поделенного не совсем ровно, всегда провожала до подъезда, а после в любую погоду брела до своего дома одна – Кирочка шла на множество мелких уступок, тем самым добровольно возвышая Нетту над собой. А теперь ко всем многочисленным превосходствам подруги добавилось ещё и наличие у неё колдовских способностей. С каждым днём Кирочка верила Нетте всё больше, находя новые и новые подтверждения её могущества.

Однажды на уроке математики в классе лопнула лампа. И это случилось ровно в тот момент, когда, получив свою тетрадку с «трояком» за контрольную – точные науки не были её сильной стороной – Нетта сердито хлопнула по столу ладонью и сдавленно прошипела:

– Вот чёрт…

Кирочка поражённо посмотрела сначала на растрескавшуюся и слегка задымившую длинную молочную лампу на потолке, затем на подругу.

– Да… да… – поспешила та подкрепить её робкую догадку, – это потому, что я ведьма. Когда мы сердимся, вокруг нас часто случаются небольшие разрушения…

А через полгода, когда учитель математики неожиданно уволился из школы, Нетта окончательно укрепила Кирочкину веру в свою власть над вещами и явлениями:

– Знаешь, почему он ушёл? Я его ненавидела. Мы, ведьмы, умеем выживать тех, кто нам не нравится…

С того дня Кирочка стала считать Нетту едва ли не пророком и втайне завидовать ей… Больше всего на свете Кирочке самой хотелось бы иметь хоть каплю колдовских способностей.

– А могу я тоже стать ведьмой? – спросила она подругу, – Научи меня, я всё что угодно сделаю…

Нетта смерила Киру долгим снисходительным взглядом, как будто оценивая её и примеряя к роли повелительницы лампочек и учителей математики:

– Ты? Нет… Увы, но это невозможно.

– Почему? Я могу учиться по магическим книгам… Они даже у нас на Ярмарке продаются, я видела… Вдруг у меня получится… Я буду очень стараться, правда… – пробормотала Кирочка с надеждой.

Мама всегда брала дочь с собой, когда ездила перед началом каждого учебного года покупать для неё учебники и канцелярские принадлежности – на Большой Книжной Ярмарке всё это можно было найти дешевле, чем где-либо – и пока мама выбирала пухлые тетради, карандаши, ластики, папки, Кирочка стояла словно приклеенная возле лотка с эзотерической литературой, которой торговал странный усатый человек в чалме.

– Колдовство не урок, а призвание, – деловито сообщила Нетта, – и зубрежкой его не возьмёшь. Ведьмой надо родиться.

– И я вообще никогда не смогу ею стать?

– Никогда, – Нетта подкрепила свой жестокий приговор утешением, показавшимся Кирочке не только слабым, но даже обидным, – но не переживай. Пока ты поддерживаешь с ведьмой хорошие отношения, не сердишь её и не огорчаешь, ничего плохого с тобой не случится…