Текст книги "Убийца в домашних тапочках"
Автор книги: Аманда Эшби
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава вторая
Суббота, пятнадцатое марта
– Может, все же впустить их? – спросила Мелочь через десять минут: к окну магазина прижимала нос какая-то женщина лет сорока. – Это Тайла. Она, наверное, пришла докупить шерсти. Тайла вяжет коврики, вот и решила поучаствовать в ярмарке. Я бы ей помогла.
– Никто ничего не трогает на месте преступления. – Джинни мягко отстранила подругу от витрины – Мелочь уже начала перебирать образцы. – И мы тоже. Полицейские скоро приедут.
Бах. Бах. Бах.
Тайла заколотила по стеклу, и звук разнесся по магазину, как ружейный выстрел.
– Прости. – Мелочь покачала головой. – Трудно сидеть смирно, когда в соседней комнате лежит труп. Поверить не могу, что его убили. Да еще ударом в спину.
Джинни тоже не могла в это поверить. Дурнота прошла, но в ушах все еще оглушительно пульсировало.
– Ты хорошо его знала? – спросила она, чтобы отвлечься.
– В детстве мы дружили, но в старших классах большинство из нас остались учиться в местной школе, а Харлоу отправился в какой-то пижонский пансион в Йорке. Когда он приезжал на каникулы, то не особо с нами общался. А потом перебрался в Лондон учиться на модельера; там и познакомился с будущей женой. Первая же коллекция мужской одежды имела успех, и все решили, что Харлоу – новая звезда. В конце восьмидесятых он работал на телевидении, вел передачу, посвященную шитью одежды, и прославился своим викторианским вкусом, усами, а также вспыльчивостью. Стал знаменитостью средней руки, но передачу закрыли через пару сезонов. Вскоре после этого жена Харлоу умерла, и он вернулся в Литтл-Шоу. Меган тогда было лет семь.
– Как грустно. – Джинни вздохнула.
– Да. Бедняжка Меган. Без матери, да еще с таким папашей. Ох, зря я сейчас о нем так отзываюсь. Но Харлоу вечно всем рассказывал о временах, когда он был в центре внимания.
– Ах вот к чему такая афиша в окне. А я-то все думаю, что за «почетный судья».
– Да уж, любил он в это время распустить хвост. – Мелочь кивнула, и из-под шляпы выбилось несколько кудрявых прядей. – Хотя мы только во время праздника и общались… В смысле – пока я не попыталась вернуть ему ткань.
– Ты сказала, что у Харлоу был дурной характер. Может, у него и враги были?
Мелочь фыркнула;
– Наверняка не один десяток. Постоянно ссорился с кем-нибудь на заседаниях городского совета, а однажды неделю не разговаривал с бедной Роуз – она, видите ли, попросила заказать какую-то ткань с полиэстером. Его терпели только за исключительный вкус и еще потому, что у него часто продавались ткани с рисунком, какого нигде больше не было. Но я знаю, что Элси и еще несколько человек отказывались ходить к нему в магазин. – Она помолчала. – Думаешь, его поэтому и убили?
Бах. Бах. Бах.
– Впустите меня, Таппенс Уайлд. – К стеклу прижалось лицо Тайлы. – Вы не имеете права держать меня на улице. Это не ваш магазин. Где Тимоти? Не думайте, что я ничего не скажу Меган.
При упоминании Меган у Мелочи кровь отлила от лица, а у Джинни опустились руки: обе понимали, что это значит. Кто-то должен сообщить дочери Харлоу о смерти отца.
– У них были близкие отношения?
– Насколько я могу судить – не очень. Меган, к великому удовольствию Тимоти, работала в магазине с десяти лет. Бедняга ничего другого и не знала. Мне всегда казалось, что Харлоу смотрит на нее не столько как на дочь, сколько как на дешевую рабочую силу.
– Ужасно. – Джинни вгляделась в фотографию на стене, в усталую улыбку Меган. Казалось, отцовская харизма подпитывалась за счет дочери.
– Думаешь, мы должны ей позвонить?
– Нет уж, пусть полицейские звонят. – У Джинни не было сил ни извещать Меган о смерти отца, ни строить догадки о том, что произошло.
Бах. Бах. Бах. Тайла снова заколотила в дверь.
– На рекорд идет. – Мелочь хмыкнула. – Хоть бы полиция поторопилась. Как думаешь, полицейские рассердятся, что мы тут заперлись?
Еще как. Джинни проглотила ком в горле. Наверняка рассердятся.
Дежурный ясно дал им понять, что ждать следует на улице. Но он не учел того, что особо целеустремленные покупатели не оставят попыток пробраться в магазин. Поэтому Джинни и Мелочь, которым совершенно не хотелось рассказывать о трупе, решили забаррикадироваться изнутри.
Теперь Джинни пожалела об этом решении. Стук в дверь не умолкал. Она посмотрела на часы. Без четверти два. Значит, Коннор уже готовится запирать библиотеку. Ну зачем она согласилась уйти пораньше! Зачем…
– Наконец-то, – сказала Мелочь: к магазину подъехал белый электромобиль, слишком хорошо знакомый Джинни.
Прибытие детектива Джеймса Уоллеса сопровождалось сиренами: перед магазином резко остановились полицейская машина и скорая помощь.
Слава богу.
Джинни заторопилась к входной двери и отодвинула засов. Стоявшая на пороге Тайла не спешила сдвинуться с места и отошла в сторону лишь после того, как Уоллес бросил на нее суровый взгляд.
Направляясь к Джинни и Мелочи, инспектор уголовного розыска, суровый, с коротко стриженными темными волосами, посуровел еще больше.
После недавней истории Джинни вполне его понимала. Четыре подруги тогда помогли полиции расследовать убийство, однако Уоллес все равно остался не слишком доволен их вмешательством.
Но инспектор и Джинни жили по соседству и мало-помалу сдружились.
Хотя, судя по тому, как он сейчас хмурится, история с Харлоу может отбросить нашу дружбу на исходные позиции.
– В чем дело? – рыкнул Уоллес.
Джинни заподозрила, что никто не сказал ему, кто именно позвонил. Обычную униформу инспектора – темные брюки и такую же темную кожаную куртку – скрывал одноразовый комбинезон.
– Мы не виноваты. – Мелочь сделала шаг вперед и вскинула руки. – Честное слово, не виноваты. Да, вышло серьезное недоразумение. Но мы не дрались. И не грубили. Да, Харлоу, вообще говоря, запретил мне возвращаться, но я же говорю – это просто недоразу…
– Думаю, детектив Уоллес хочет знать, почему мы не ждали на улице. – Джинни тронула подругу за локоть, и Мелочь опустила руки; на ее лице выразилось облегчение.
– А… ну да. Я все понимаю, но у нас не было выбора. Праздник Весны уже через три недели, и участники ярмарки мастеров проявляют нетерпение. Их никакие запреты не остановят. Как в фильмах про зомби. Ну, знаете, если они один раз попробуют мозги, то пиши пропало. Честно говоря…
– Где тело? – прервал ее Уоллес, у которого уже начинался нервный тик.
– Там. – Джинни скорее, пока Мелочь не успела по неосторожности разозлить инспектора еще больше, указала на бархатный занавес, деливший магазин надвое. – Мы к нему не подходили. Честное слово.
– И на том спасибо, – проворчал Уоллес.
Колокольчик тренькнул снова, и вошла констебль Анита Сингх, одетая в такой же комбинезон. При виде коллеги Уоллес буркнул приветствие и сказал:
– Идемте, Сингх. А вы, – он наставил палец на Джинни и Мелочь, – ждите официального заявления полиции вон там. Ни к чему не прикасайтесь.
Джинни и Мелочь молча прошли мимо витрины с пуговицами, лентами и разложенными веером коробочками – все они содержали ножницы для шитья. Джинни передернуло – ей снова представилось безжизненное тело. Может быть, орудие убийства из этой витрины и взяли? Но она, конечно, понимала, что нельзя открывать чехлы и проверять, все ли на месте. Полицейские сами все проверят.
Уоллес и констебль Сингх о чем-то шепотом переговаривались у прилавка, но их прервал дверной колокольчик: вошли двое парамедиков. Каталки при них не было, зато они несли на плечах большие рюкзаки.
Уоллес взмахом указал, куда идти, и парамедики скрылись за занавесом, который надежно отгораживал зал с товарами от внутренних помещений.
Джинни смотрела в окно. По ту сторону улицы собиралась толпа, которую сдерживали двое полицейских в форме, а также заградительная полицейская лента. Странно, но картина и правда напоминала упомянутые Мелочью фильмы про зомби. Вдали снова завыли сирены.
– Как думаешь, долго нам тут сидеть?
– Пока нас не допросят, – предположила Джинни. – Я уверена, им не меньше нашего хочется, чтобы мы ушли.
– Уоллес какой-то недовольный. Даже не знаю почему. На прошлой неделе он ковырялся с делом о похищении сэндвичей с ветчиной, которыми Уильям намеревался пообедать во время игры в лоун-боулз[5]5
Игра в шары, чем-то похожая на петанк.
[Закрыть]. Убийство – это же гораздо интереснее.
– Вряд ли он так думает.
– Наверное, ты права. – Мелочь медленно подошла к рулону, лежащему у стены, ее рука сама потянулась к яркому цветочному рисунку. Мелочь душераздирающе вздохнула. – Вот такую я бы взяла вместо своей. Ну почему мы не пришли пораньше? «Лучше три часа прождать, чем на одну минуту опоздать»[6]6
Уильям Шекспир «Виндзорские насмешницы» (пер. С. Маршака и М. Морозова).
[Закрыть].
– Не знала, что ты поклонница Шекспира. – Джинни, удивленно вскинув брови, повернулась к подруге.
– А это Шекспир? – Мелочь отошла от рулона, словно пресекая соблазн пощупать ткань. – Так говорил Тэрон, когда работал над заказом. Я только потому и запомнила.
Мелочь редко говорила о муже среди подруг. Джинни знала только, что он умер десять лет назад и был преуспевающим художником, в округе после него осталось несколько муралов, а работал он в маленькой студии на задах дома. Мелочь замолчала, скрестив руки под грудью.
– Это из «Виндзорских насмешниц», – сказала Джинни, направляя разговор в другое русло. Она не была специалисткой по Шекспиру, но Эрик участвовал в разных любительских постановках много лет, до самой…
Тут Джинни покрылась гусиной кожей – в сознании что-то мелькнуло, но она не успела додумать мысль до конца. Дверь магазина снова открылась, и вошла кареглазая женщина лет тридцати пяти.
Рыжие волосы женщины, тоже одетой в одноразовый комбинезон, были стянуты на затылке. Она хмуро огляделась; из-за занавеса появилась констебль Сингх и кивком подозвала ее к себе.
– Это, наверное, Имоджен Смит, новый судмедэксперт из Принстона. Я слышала, она чудесная. Куда приятнее прежнего эксперта, – прошептала Мелочь, и тут в магазин вернулись Уоллес с Анитой. – Господи, недовольный-то какой. Набычился, зубы сжал. Классические признаки гнева. Помнишь, что говорила доктор Джуди?
С подачи Мелочи подруги посмотрели в Сети несколько роликов, в которых немолодым женщинам объясняли, как при помощи языка тела выглядеть увереннее и ярче. Джинни сомневалась, что советы позволили ей стать заметнее, но она с интересом послушала про интуитивные реакции и красноречивые знаки. Мелочь была права.
Уоллес выглядел рассерженным.
Парамедики направились назад, к машине скорой помощи, а инспектор – к Джинни и Мелочи.
– Давайте поговорим, пока эксперты исследуют тело. Таппенс, пройдите, пожалуйста, с констеблем Сингх. Джинни, вы останетесь со мной, – объявил он.
– Слава богу, – сказала Мелочь, но тут же поморщилась. – То есть я хотела сказать, обязательно поговорите с Джинни. В конце концов, она первая оказалась на месте преступления, а вы знаете, какая она наблюдательная.
– Про ее наблюдательность мне все известно, – угрюмо ответил Уоллес, уводя Джинни в дальний угол магазина. Там инспектор достал блокнот и в упор уставился на нее: – Рассказывайте, во сколько вы здесь появились и как именно вас угораздило найти труп.
– Мы ушли из библиотеки в десять минут второго, так что в магазине были не раньше часа двадцати, – начала Джинни.
Она сдержанно изложила Уоллесу все, что произошло, вплоть до момента, когда они решили забаррикадироваться в магазине. Она также перечислила, к каким поверхностям прикасалась, упомянула о свертке с тканью, который положила на прилавок, и пересказала историю Мелочи о ссоре, которая у той вышла с Харлоу на этой неделе. Не забыла даже о нескольких мотках гобеленовых ниток, которые упали на пол и которые она подняла, прежде чем уйти в помещение за занавесом.
Уоллес быстро записал показания, после чего проглядел свои записи.
– Когда вы пришли в магазин, там был кто-нибудь еще?
– Нет. Точнее, в зале не было, – поправилась Джинни. – Если в помещениях в глубине магазина кто-то и был, то я его или ее не слышала.
– А когда вы вернулись на улицу, к Таппенс? Никто не входил и не выходил, пока вы разговаривали?
Джинни покачала головой:
– Погода замечательная, в центре почти никого. В библиотеке то же самое. Если бы рядом кто-то был, мы бы заметили. Хотя я не знаю, есть здесь черный ход или нет.
– Нет. А теперь расскажите еще раз, как вы нашли тело. Вы что-нибудь трогали, передвигали?
– Я не передвигала тело, но пульс, конечно, проверила. – Джинни нахмурилась, не понимая, почему инспектор спрашивает об этом, ведь она уже все рассказала. Джинни изложила все еще раз, однако Уоллес продолжал сверлить ее взглядом, поджав губы.
– Будьте любезны, передайте мне вашу сумку.
– Мою сумку? Зачем? – Джинни еще крепче вцепилась в практичную черную сумку, висевшую у нее на плече. И тут она застыла. Ну конечно! Когда она обнаружила труп в прошлый раз, то нечаянно прихватила вещественное доказательство. Чувствуя, как жар приливает к щекам, Джинни передала сумку Уоллесу.
Тот, не говоря ни слова, натянул одноразовые перчатки и стал перебирать содержимое.
Джинни казалось, что конца этому не будет, но вот Уоллес вернул на место библиотечную книжку, кошелек, ключи и всякие мелочи и сложил руки на груди.
– Пока все. Если только вы не хотите сказать мне что-нибудь еще.
В уме снова что-то мелькнуло, но прежде чем Джинни успела ухватить мысль, она развеялась как дым.
– Нет.
– Хорошо. Ваши отпечатки остались у нас в базе с прошлого раза. Если нам понадобится дополнительная информация, мы вызовем вас в участок.
– Вы не знаете, кто мог его убить? – спросила Джинни, но ответом ей послужил ничего не выражающий взгляд.
– Я не могу делиться своими соображениями с представителем общественности. И хотя я не верю в совпадения, мне все же хочется думать, что вы первой оказались на месте преступления по чистой случайности. Как в прошлый раз. Но если я узнаю, что вы… – Уоллес замолчал.
Возникшая на пороге медэксперт поманила его за собой. Уоллес потер затылок:
– Держитесь от этого дела подальше, и все. Прошу вас.
– Хорошо, – согласилась Джинни, и Уоллес скрылся в задней комнате. Джинни и правда собиралась последовать совету инспектора. Из скудного рассказа Мелочи Джинни заключила, что Тимоти Харлоу, продавец тканей и мелочей для рукоделия, был человеком склочным и со странностями; он приложил немало усилий, чтобы нажить себе врагов. И хотя его смерть не стала от этого менее трагичной, у Джинни не было никакого желания лезть в полицейское расследование.
Все, чего ей хотелось, – это вернуться домой, надеть шлепанцы и весь остаток дня делать вид, что ничего не произошло.
К ней присоединились Мелочь и констебль Сингх.
– Ну как вы, миссис Коул? Надеюсь, инспектор Уоллес на вас не слишком наседал. Мне кажется, он забывает, что большинство из нас не привыкли… ну… к такому. Он как-нибудь поддержал вас?
– Со мной все в порядке. Просто собираюсь домой.
– Да, конечно, но если вы чего-то не захотели сказать ше… – Констебль не договорила. В прошлый раз именно Джинни первой предположила, что прежнюю заведующую библиотекой могли отравить, и констебль, конечно, помнила об этом. И хотя Джинни не сомневалась, что тело в любом случае отправят на экспертизу, она понимала: Анита, которая собиралась стать следователем, смотрит на нее с благоговением.
Это было так неуместно, что Джинни чувствовала себя не в своей тарелке.
К тому же заметь она что-нибудь – а она ничего не заметила, – то ни за что не нарушила бы данное Уоллесу обещание.
– Извините. – Джинни покачала головой. – Я рассказала все, что знаю.
– Вот как. – Анита с разочарованным видом сглотнула, и даже Мелочь, кажется, удивилась, как будто они обе ожидали, что Джинни извлечет из своей практичной кожаной сумки какую-нибудь подсказку. – Ну хорошо. Констебль Бент отвезет вас обеих домой.
Когда она вышли, на центральной улице уже кипела жизнь; кто-то из постоянных посетителей библиотеки размахивал руками, зовя их к себе.
Джинни слабо улыбнулась в ответ и направилась к полицейской машине, припаркованной ниже по улице. Однако Мелочь с улыбкой двинулась навстречу знакомым.
Лицо констебля приняло кирпичный оттенок, и он встревоженно закричал:
– Э-э, нет, миссис Уайлд. У меня строгий приказ везти вас прямо домой. – Он бросился наперерез и успел втиснуться между Мелочью и какими-то зеваками.
– Все нормально, я просто коротко перескажу им, что случилось, – бодро заверила его Мелочь. – Уоллес наверняка не стал бы возражать.
– Плохо вы знаете Уоллеса, – парировал констебль и вскинул руки, пытаясь не подпускать зевак ближе и в то же время отгоняя Мелочь.
Джинни прошла мимо электромобиля Уоллеса к полицейской машине. Рядом топтался какой-то темноволосый мужчина – худощавый и, кажется, ненамного выше самой Джинни. Однако его напряженная нижняя челюсть наводила на мысль о том, что он не из тех, кто уступает в споре.
Кто это – еще один следователь? При виде Джинни мужчина резко повернулся и нырнул под защитный барьер полицейской ленты. Джинни моргнула, но к тому времени, как появились встревоженный констебль Бент и Мелочь, мужчина уже скрылся.
Сказать Бенту? Но что? К тому же мужчина вполне мог оказаться полицейским. Или парамедиком. А главное, Джинни обещала не лезть в это дело. Вздохнув, она забралась в машину. Сияющая Мелочь разместилась рядом с ней.
– Голову даю на отсечение – Джей-Эм и Наседка теперь точно пожалеют, что не пошли с нами. Самое интересное пропустили.
Глава третья
Суббота, пятнадцатое марта
Джинни, в отличие от Мелочи, не хотелось рассказывать о событиях этого дня. Особенное отвращение вызывал эпизод с телом Тимоти Харлоу, неподвижно лежавшего в подсобке собственного магазина. К счастью, подруги с пониманием отнеслись к нежеланию Джинни встречаться с ними. Она мечтала о ванне и тихом вечере.
– Позвони, если передумаешь. Я сразу приеду. – Мелочь сжала руку подруги и уехала с констеблем Бентом, оставив Джинни в одиночестве на крыльце Миддл-коттеджа.
Несмотря на название, ее дом представлял собой приятно старомодный дуплекс с пастельно-розовой дверью. Недавно Джинни разбила перед ним сад, в котором уже цвели нарциссы разных сортов. Но сейчас она не стала останавливаться, чтобы выдернуть пару сорняков или полюбоваться новыми цветами, а отперла дверь и проскользнула в дом, пока соседи не успели ее увидеть.
Первым порывом Джинни было рассказать о случившемся Эрику, но с этой привычкой она старалась покончить; на Новый год Джинни решила, что отныне будет беседовать с покойным мужем не чаще раза в день. Поэтому она повернулась к черному коту, который неслышно трусил через гостиную с горящими от любопытства янтарными глазами. От любопытства или от равнодушия. Иногда трудно было разобрать.
Джинни приютила брошенного на произвол судьбы Эдгара полгода назад, и ей нравилось думать, что они помогают друг другу. Поэтому теперь она все чаще вела разговоры с котом. Хотя ничего страшного, конечно, если и Эрик захочет послушать.
Джинни сняла кроссовки, влезла в шлепанцы и направилась на кухню. Эдгар шмыгнул мимо нее и уселся перед миской. Джинни принялась пересказывать ему события дня. Но когда она закончила, кот лишь боднул ее в лодыжку, напоминая, что ожидает кормежки.
– Рада видеть, что новость не лишила тебя аппетита. – Джинни насыпала ему галет, а себе заварила чай и переместилась в маленький зимний сад, который тянулся вдоль стены дома.
Эдгар занялся растением в горшке, ловя что-то передней лапой. Джинни опустилась в кресло и закрыла глаза. Она не собиралась спать, но ее тело в последние дни часто поступало по-своему. Джинни поняла, что задремала, лишь когда проснулась с затекшей шеей и приоткрытым ртом. Мутными со сна глазами она взглянула на ходики. Прошел час.
Она как раз решала, поесть или выпить еще чашку чая, как вдруг зазвонил телефон. По мелодии звонка – Коннор объяснил, как настроить эту функцию, – Джинни поняла, что звонит золовка. Проигнорировать ее звонок было невозможно.
Вздохнув, Джинни сходила на кухню за телефоном.
Нэнси проводила отпуск в Провансе, но Джинни послала ей короткое сообщение из полицейской машины, извещая о случившемся и прося не волноваться.
Разумеется, из этой просьбы ничего не вышло.
– Опять? Ты опять нашла труп? – спросила Нэнси.
Фоном смеялись и вопили дети. Джинни звали присоединиться к семейному (включая внуков и двух собак) отдыху в сельской Франции, но она отказалась. Она видела родню на Рождество, с тех пор прошло всего десять недель, а ее ждали дела в библиотеке.
– Я бы вполне обошлась без такой чести, – заверила ее Джинни.
Эдгар бросил свои игры и исчез в кошачьем лазе. Джинни жалела, что не может отправиться следом за ним.
– На этот раз я совершенно ни при чем, честное слово. Я этого человека ни разу в жизни не видела.
– И все же сумела найти его, заколотого в спину портновскими ножницами? Ох, зря я говорю такие вещи при детях. Подожди-ка. – Нэнси молчала, пока вопли не затихли. – Ну вот, я в спальне. Так. Где…
– Сейчас ты начнешь убеждать меня, чтобы я не вмешивалась? – мягко предположила Джинни. – Не беспокойся, Уоллес тебя опередил. Если честно, в этом нет никакой необходимости. Но я знаю, что Иэн каждое утро читает английские газеты, а мне не хотелось, чтобы вы узнали все из вторых рук. Я только поэтому и написала.
– Да уж, – парировала Нэнси и вздохнула. – Наверное, бесполезно предлагать тебе улететь во Францию и провести остаток недели с нами. Только все эти убийства тебя до добра не доведут.
Тимоти Харлоу пришлось еще хуже. Однако Нэнси вряд ли устроил бы такой комментарий, поэтому следующие десять минут Джинни уверяла золовку, что беспокоиться не о чем. Не успела она закончить, как дверца кошачьего лаза снова глухо стукнула и появился Эдгар. Кот тащил черную кроссовку.
– Эдгар! Ну как ты мог! – застонала Джинни, когда кот положил кроссовку перед кадкой с растением.
Моргнув в ответ янтарными глазами, Эдгар запрыгнул на кресло, с которого хозяйка только что встала.
– Что он натворил? Сжевал какое-нибудь первое издание? – спросила Нэнси уже спокойнее. – Я думала, ты отучила его от этой привычки.
– Я и отучила… Во всяком случае, он прекратил портить мои книги, – ответила Джинни, однако без особой уверенности в собственных словах.
Эдгара, потерявшего интерес к книгам, увлекла новая преступная стезя. За последние две недели он предложил вниманию Джинни плюшевого медведя, флакон духов и чью-то почту.
– Он что, мышь притащил?
– С мышью я бы хоть знала, что делать. – Джинни нагнулась. При ближайшем рассмотрении кроссовка оказалась детской футбольной бутсой. – Он утащил чью-то кроссовку, а значит, мне придется обходить соседей. Опять.
– Ну ты же сама захотела взять кота. – Нэнси фыркнула, словно давая понять, что Джинни должна была предвидеть последствия. – Не знаешь, чья это кроссовка?
– У женщины, соседки Уоллеса с другой стороны, четверо мальчишек, они вечно гоняют мяч. С нее и начну.
– Вот и познакомишься с соседями, – одобрила Нэнси, и тут в трубке послышался плач. Золовка вздохнула. – Ну, мне пора. Обещай только, что сегодня вечером не будешь сильно нервничать по этому поводу. Ты уже пережила шок, тебе важно много отдыхать. Эрик сказал бы тебе то же самое.
– Знаю. – Джинни проглотила ком в горле, стараясь не слушать зазвучавший в ушах голос мужа. – Передавай всем привет. Обещаю, что сразу вернусь домой, не стану никуда заходить.
Она взглянула на Эдгара – тот свернулся блестящим черным кольцом, прикрыв лапой нос. Тихое размеренное урчание свидетельствовало о том, что кот крепко спал, ни капли не считая себя виновным в последнем преступлении.
А значит, возвращать бутсу придется ей.
Машины Уоллеса на месте не было, хотя в гостиной горел свет и до Джинни донеслось тихое бормотание радио. Странно. Но не успела она обдумать этот факт, как на пороге своего дома появилась Ханна. По пятам за ней следовали двое мальчишек, которые рвались на подъездную дорожку с воздушными змеями на изготовку.
Торопливо приблизившись к забору, Джинни с покаянным видом подняла бутсу; взвинченная мать спустилась к ней.
– Только не говорите, что к вам во двор ее зашвырнул кто-то из моих малолетних чертей. Я весь день ее ищу. Сорок фунтов отдала… а что от нее толку, от одной-то.
– Ее принес мой кот, но где он ее нашел – бог весть, – призналась Джинни. Интересно, заслуживает ли Эдгар, чтобы по отношению к нему соблюдали презумпцию невиновности?
– А, я про него слышала. Филлис, которая живет ниже по улице, говорила, что он недавно стащил ее визовую анкету, – ответила Ханна.
К ним, таща в обеих руках сумки, уже направлялась Айрин, жившая через четыре дома от Джинни.
– Насколько я поняла, у нее была открыта входная дверь, и он нашел конверт на полу. Я была просто в ужасе! А вы весь день проискали бутсу. Мне так стыдно!
– Да ничего страшного. Кто знает, где кот ее нашел. Мальчишки так бесились, что сами могли ее к вам зашвырнуть. Постоянно запинывают мяч на задний двор к Уоллесу. Если его папаша увидит, ему это сильно не понравится.
– Папаша? – Джинни оглянулась на свет в окне соседского дома.
Айрин уже подошла к ним и, отдуваясь после ходьбы, поставила сумки на землю. Она без труда уловила нить разговора и повернулась к Джинни:
– Ну да. Утром Уоллес-папаша приехал. Вы наверняка не в курсе. Голову даю на отсечение, что он ничего вам не говорил. С другой стороны, от него вообще ни слова не дождешься. И если хотите знать, яблочко недалеко упало от склочной яблони. Вы видели Уоллеса-старшего, когда он приезжал в прошлый раз?
– С чего вдруг? – осуждающе сказала Ханна. – Тед в последний раз был здесь на Рождество, Джинни как раз уезжала.
– Точно. – Айрин понимающе кивнула.
Джинни, которая никак не могла привыкнуть, что ее соседям так много известно и друг о друге, и о ней самой, выдавила смиренную улыбку:
– Не знала, что он опять здесь.
– Приехал в десять утра, а Уоллес вдруг пулей вылетел из дверей и умчался на этой своей машине, – сообщила Айрин.
– И вид у него при этом был просто бешеный, – прибавила Ханна.
Оба мальчика с визгами и воплями снова вбежали в дом, и мать махнула на них бутсой:
– Смотрите бардак там не устройте. Я только что все прибрала. Так… на чем я остановилась?
– На том, что у Уоллеса было недовольное лицо.
– Да уж. Хотя ему бы радоваться. Наконец-то интересное дело.
Джинни прикусила губу.
Она никак не назвала бы случившееся интересным. При воспоминании о пропитанном кровью пиджаке ее передернуло.
Айрин погладила Джинни по руке:
– Все в порядке. Харлоу никто не любил. Самодур, который считал, что вот это самое не воняет. Удивляюсь только, как такое раньше не произошло.
– И верно, – согласилась Ханна. – Моя подруга как-то хотела связать держатель для туалетной бумаги и спросила, нет ли у него схемы, так он на нее наорал. Старый сноб и грубиян – больше ничего.
– И все же… По-моему, в этом деле все ясно.
– В каком смысле? – Джинни замерла. Она уже приготовилась к вопросам о том, как обнаружила тело, но куда больший интерес двух соседок вызвал пожилой мужчина, который, шаркая, направлялся к ним через дорогу.
– Слышали, что случилось? – Он подошел к ним.
– Еще раньше вас, – выпалила Ханна. – Последней его видела живым моя тетка, так что у меня новости из первых рук.
Джинни невольно ахнула. Тело нашла она, став тем самым участницей произошедшего, но тетя Ханны была последней, кто видел Харлоу живым, и это делало ее второй участницей дела. Они как бы обрамляли убийство с двух сторон. Джинни обхватила себя за плечи.
– Как удачно! – Айрин просияла. – И что она сказала?
– Удивительно интересные вещи. Тетка пришла к Харлоу в половине первого. Она собралась шить фартук и хотела купить какой-нибудь полосатый хлопок. Харлоу как раз ругался по телефону с Милошем Петровичем и после разговора был в отвратительном настроении. Тетя сообщила об этом звонке, и полицейские сразу поехали допрашивать Петровича.
Подозреваемый, да так быстро? Не может быть. И фамилия почему-то знакомая. Тут Джинни припомнила красивое кресло, которое видела в магазине. Его перетягивал Ваня Петрович.
– Он как-то связан с обойщиком?
– Да, Ваня – его дядя. Милош тоже приехал из Сербии и работает у дяди уже пару лет. Человек грубоватый, но порядочный. По-моему, он в основном занимается доставкой и всяким таким.
– В тихом омуте черти водятся, – мрачно заметил старик. – А между Тимоти и Милошем явно кошка пробежала, так что можно ставить точку.
– Вряд ли все так просто. Да, они ругались по телефону, но это не значит, что Милош имеет отношение к убийству. – Джинни все-таки не понимала, откуда соседи столько знают. Сколько она ни имела дела с Уоллесом, он оставался исключительно немногословным.
– Скажите это полицейским. Одна женщина в магазине слышала от своего зятя, что полицейские обыскали комнату Милоша и уехали с добычей. Наверное, нашли его отпечатки.
– Спорим, что им не платят двойную ставку за работу в выходные и к понедельнику они не закончат? – ядовито заметил старик. – Его в понедельник арестуют. И правильно сделают, скажу я вам.
– Это точно. Может, тогда и Уоллес перестанет беситься. И папашу своего куда-нибудь уведет. Моему старшему наведаться бы через забор, за мячом, только пусть сначала горизонт прояснится, – сказала Ханна, и тут из глубин дома донесся грохот. Соседка тихо выругалась. – Неужели нельзя хоть пять минут ничего не крушить?
– Вот погоди, они еще подрастут. Большие детки – большие бедки, – предрекла Айрин, после чего снова взяла свои сумки и кивнула старику: – Ну что ж, провожу вас домой. Когда в следующий раз захотите посплетничать, переобуйтесь, а то вы в шлепанцах.
– В них удобно, – проворчал старик, и оба зашаркали прочь, а Джинни направилась к себе.
Близился закат, занавески в гостиной Уоллеса уже были задернуты. Слабо тянуло жареным луком. Джинни поморщилась. Уоллес, кажется, питался едой навынос, и она не привыкла к запаху стряпни. Хотя, подумала Джинни, ему не помешало бы есть нормально. Особенно теперь, когда она понимала, что́ значит расследовать убийство и как напряженно работает следователь.
Дома Джинни задернула шторы и принесла чашку из зимнего сада. Эдгар так и спал в кресле, но на полу перед кадкой с цветком теперь лежал пластиковый пакетик на молнии. В одном углу остались отметины кошачьих зубов. Когда Джинни уходила к Ханне, пакетика не было. Значит, Эдгар притащил его в ее отсутствие.
Опять? Джинни утомленно вздохнула и отнесла пакетик на кухонный стол. Внутри оказались старые каталожные карточки, но, лишь высыпав их на стол, Джинни поняла, что́ перед ней.
На карточках были записаны рецепты.
Каждый отпечатан на машинке, названия подчеркнуты. Джинни когда-то сама практиковала такую систему, но давным-давно выбросила карточки. Она предпочитала готовить проверенные любимые блюда, а вдохновение черпала в интернете.
