Текст книги "Порочный ангел (СИ)"
Автор книги: Аля Кьют
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9. Огонь и вода
Удирая от Ника, Стася не рассчитала скорости на повороте и плюхнулась в бассейн.
– Нууууу, так не честно, Стасян, – обиделся Рид. – Я хотел сам тебя бросить.
– Мудак, из-за тебя упала. Хотел он. Брови! Мои брови! Я же вот только сделала, – ныла Стася, вылезая из бассейна с видом облезлой кошки.
Мне было ее немного жаль, но я все равно посмеивалась.
– Ах, Леська, как же ты тут кстати, – обрадовался Ник и мгновенно оказался около моего шезлонга.
Не успела я и глазом моргнуть, а он уже сгреб меня в охапку и прижал к себе. Меня все еще лихорадило после разговора с Айзой, но близость Ника было всем не тем, что я бы хотела сейчас ощущать.
– Ник, нет! – едва успела я крикнуть.
Но он меня не слушал. Или не слышал. Ник шагнул в бассейн, и мы погрузились.
Я никогда не любила воду, плавала так себе и была рада, что мы оказались в Италии не в купальный сезон. Все эти игрища в море были точно не для меня. Кто бы знал, что сумасшедшие звездные гости затащат меня в бассейн.
Вырвавшись из рук Ника, я скорее поплыла к борту, стала вылезать, смиряясь с видом мокрой курицы а-ля Стася. Но тут же меня подхватил Андрей и снова сбросил в голубую воду.
Вокруг все ржали, разумеется.
Третий раз меня вернул в бассейн Слава. Скажу честно, это было совсем не смешно. Я не хотела больше булькаться. У меня не получалось нормально дышать. Глаза щипало от морской соли, а ребята снова и снова кидали меня в бассейн. Девчонки смеялись, а парни уже окончательно потеряли тормоза. Очень скоро мое фырканье и кашель превратились в рыдания. Я отчаянно закричала:
– Хватит. Пожалуйста. Перестаньте!
Конечно, никто не среагировал на это, и мои пальцы снова кто-то оторвал от борта.
Я устала бороться. Наверно, чтобы они все поняли, что не шучу, нужно начать тонуть. Именно это я и собиралась сделать, но тут сильные руки вытащили меня из воды. Я услышала спокойный, но властный голос Глеба.
– Довольно. Ник, я просил никого не убивать в моем доме.
– Не просил, Глеб, – заржал Рид.
Я все еще не открывала глаз, которые жгло от морской соли. Глеб обернул меня полотенцем и прижимал к себе так крепко, что я едва касалась земли ногами.
– Разве это не очевидно? – продолжал огрызаться на приятелей Москвин.
– Брось, Глеб, веселились же, шутили. Что ты? – вступился за всех Андрей.
– Андрюх, да я не старпер нудный, но вы тоже меру знайте. Она же рыдала, а вы все не унимались.
Я, наконец, открыла глаза и всхлипнула, встречаясь с огнем преисподней во взгляде Москвина.
– Нормально все? – спросил он.
Я неопределенно повела плечами.
– Ой, нежная какая, – фыркнула Лика где-то сзади.
– Леськ, мы не хотели, – подлетел к нам Ник.
– Ни-ничего, – попыталась я избавиться от внимания, но разве это было возможно?
Глеб продолжал обнимать меня и властно отодвинул Ника в сторону, словно он был ядовитым кустом, от которого мне стоит держаться подальше.
– Прости, пожалуйста, – подтянулся и Андрей, а за ним Слава.
Последнему Глеб не дал слова, потому что повел меня к дому.
– Ладно, хорош. Ей нужно согреться. Пойдем, Лесь.
Я пошла. У меня не было сил спорить с ним сейчас. Смысла в этом тоже не было. Мне не хотелось оставаться у бассейна после этого инцидента. Я вообще странно себя чувствовала. Вот вроде бы Москвин тоже делал меня беспомощной и топил в море похоти с головой, не давая дышать. Но с ним я не чувствовала этого бессильного удушья и паники. Разные вещи, наверно, не стоит сравнивать.
Уверена, нас провожали изумленные взгляды. И теперь точно пойдут разговоры.
– Зачем ты это сделал? – спросила я, поднимаясь с Глебом наверх.
Москвин почти рычал мне в ответ.
– А надо было стоять и смотреть, как ты почти воешь, а они не замечают и продолжают тебя макать?
Он сжал мои плечи почти до боли и продолжал тащить наверх буквально волоком. Я чувствовала себя мокрым неудобным ковром, который только что выстирали и несут домой.
– Нет. Я не об этом. Ты увел меня в дом. При всех.
– Леся, бога ради, я что, должен заботиться о таких глупостях? Это мой дом, детка. Что хочу, то и делаю. К тому же, ты еле идешь. Не Нику же поручать тебя провожать. Замерзла?
Последнее Москвин спросил уже в нашей ванной комнате. Он посадил меня на борт джакузи, убрал полотенце, включил горячую воду и потянул за молнию моей мокрой толстовки.
– Глеб! – тут же вздрогнула я. – Что ты делаешь?
А он уже снял толстовку и принялся за джинсы и кроссовки.
– Тебе нужно избавиться от мокрой одежды. Сейчас тепло, но не настолько. В Европе адски дорогая медицина, знаешь? А мне придется все оплатить, если ты заболеешь. Я же заманил тебя на виллу. Я за тебя отвечаю.
– Ты жлоб, оказывается, – не сдержала я усмешки и тут же попыталась избавиться от приятных прикосновений горячих рук. – Прекрати. Я могу сама раздеться. Выйди уже.
– Не могу, – хрипло отозвался Глеб, присев на колени, чтобы стащить мокрые джинсы. – Видит бог, малыш, не могу ни прекратить, ни уйти.
Он провел ладонями по моим голым ногам, и я застонала. Позорно и бессовестно.
Глеб отбросил в сторону вещи и присел со мной рядом.
– Тебе нужно согреться, – шептал он, как змей-искуситель, касаясь моих плеч языком, расстёгивая лифчик. – Ты была такая красивая утром. Я с трудом сдержался, чтобы не разбудить.
– Не заливай. Утром все страшные и мятые.
– Только не ты. Можешь посмотреть. У меня есть фотодоказательсво.
Я беспомощно захныкала. Он и утром снимал меня. Опять. В его постели. Голой. Кошмар.
Глеб обнял меня одной рукой, продолжая растирать прохладную кожу, хотя изнутри я уже начала закипать. Его пальцы легли на мой подбородок, заставляя повернуть голову и принять поцелуй.
Я все глубже и глубже увязала в этом болоте, подчинялась его воле, его горячим ласкам, принимала поцелуи и даже отвечала со всей страстью.
– Да, вот так, девочка. Целуй меня, – прошептал Глеб мне в губы. – Целуй сама.
Я тут же отпрянула, но Глеб не позволил. Он передвинул руку мне на затылок и сказал:
– Еще. Как следует.
Я всхлипнула, но не стала спорить, снова подчинилась сладкому приказу. Его губы были мягкими, теплыми. Это не было противно. Я снова коснулась их своими. И еще раз.
– Это не поцелуй, Леся.
Он сжал мои волосы в кулак и сам поцеловал, захватив мою нижнюю губу, немного пососал ее, прикусил, провел языком до уголка рта.
Да, пожалуй, такими и должны быть поцелуи мужчины. А не тот безумный десант языка-слизня в мой рот, которым меня баловал бойфренд-одноклассник.
Я бессовестно застонала, желая еще, но Глеб отстранился, давая понять, что я должна сама. Облизав губы, я снова подалась вперед, попыталась сделать так же, как и он. Мне нравилась его верхняя губа. Я уделила больше внимания ей, заработав грудной гул одобрения от Москвина. Сама не знаю, как так вышло, но мой язык раздвинул его губы и несмело скользнул глубже.
Каким-то образом я смогла застонать, пока целовала его. Ощущения были настолько сильными. Не менее яркими, чем вчера вечером. Меня еще трясло от неприятного происшествия у бассейна и легкого озноба, и я инстинктивно развернулась к Глебу, чтобы прижаться, согреться о его адский огонь. А поцелуи и ласки распаляли меня изнутри.
Глеб отвечал на мои несмелые попытки со всем жаром и пылом. Он отпустил мои волосы и теперь гладил мои щеки, шею, шептал мне в губы:
– С ума меня сводишь, лиса. Когда отдаешься вся, не дергаешься, принимаешь…
Я простонала, потрясенная горячим признанием, и не стала сопротивляться, когда Глеб положил мою руку на свой пах.
– Чувствуешь, Лесь? Ты опять меня завела. А я дрочил, как пацан, дважды за ночь и утром тоже. Но все к черту, едва ты в моих объятиях. Снова хочу… До безумия.
Он говорил это, а я потрясенно смотрела в его бездонные глаза и сама теряла голову, забывая о сопротивлении. Мне нравилась его реакция на меня. Нравилось, что он признавал, как сильно хочет меня. Льстило. Адски. И возбуждало одновременно. Наверно, я буду гореть в аду. Или уже горю.
Мне стало жарко, горячо. Как же быстро согрели его признания.
Я не дергалась и не сопротивлялась, почувствовав рукой уже не деним его джинсов, а член. Твердый, готовый, возбужденный. Москвин словно заговорил меня, зачаровал своими чувственными признаниями, и я продолжала его гладить, чуть сжимала и водила большим пальцем по головке, которая стала влажной.
Глеб снова держал меня за волосы, не позволяя опустить голову или отвернуться, и требовал теперь не закрывать глаза.
– Смотри, девочка. Видишь, как сильно я тебя хочу? Это ведь не страшно. Правда?
Я что-то невнятно забормотала, потому что он явно желал моего ответа, пока целовал в висок и продолжал нашептывать все эти грязные возбуждающие словечки.
– Ты делаешь мне так хорошо, Лесь. Это очень приятно. Хочешь? – спросил Москвин, продолжая касаться моего уха губами, а рукой погладил меня между ног.
Я могла не отвечать. Мои трусики уже были мокрыми, а соски стояли гордыми напряженными бусинками, выдавая все мои грязные желания.
– Поласкай себя для меня, малышка, – попросил Глеб, заменив свою руку моей. – Давай, сладкая.
Я всхлипнула, но снова не вспомнила о сопротивлении. Его голос окутывал, околдовывал. Глеб не требовал, а просил. Или мне так казалось? Думаю, если бы я начала отказываться, он быстро припомнил бы мне фото и снова начал бы угрожать. Но я не брыкалась, и поэтому создавалась иллюзия добровольности.
Возможно, именно поэтому я завелась еще сильнее. Или нет? Мое тело реагировало на Москвина странным образом. В этот раз у меня не было сил думать и возражать, я просто сделала, как он велел, запустив пальцы в трусики.
Глеб тут же встал передо мной, чтобы лучше видеть. Его член оказался у меня перед лицом, и я инстинктивно сглотнула, видя, как Москвин поглаживает его. Смотрит на меня и ласкает себя.
Стоны один за другим рвались из моего рта против воли. Видит бог, я не хотела так реагировать, но он был хорош, красив, безумно горяч. Вторая его рука гладила мои плечи, опускаясь к соскам. Глеб сдавил один между пальцами, заставляя меня хныкать и корчиться. Я была так близко к оргазму в этот момент.
– Не кончай, – потребовал Москвин.
Я попыталась убрать руку, сбитая с толку, но он вернул ее обратно.
– Продолжай, но не кончай, детка, – пояснил Глеб.
«Как это, нахрен, возможно?» – хотела спросить я, но не смогла, потому что Москвин нажал большим пальцем на мою нижнюю губу, проталкивая его дальше, заставляя пососать.
Он убирал палец и снова погружал в мой рот. А потом вместо пальца моих губ коснулась его головка. Я охнула, не ожидая такой замены, но снова открыла рот, не смея отказать. Кончик был таким бархатным, гладким, а вкус его смазки пряно-соленым. Не противным ни разу.
Я не успела испугаться толком, а Глеб уже забрал у меня член.
– Проклятье, – просвистел Москвин. – Блядь, детка, как же хорошо. Давай еще.
И снова он приблизился ко мне. Я облизала губы и подняла глаза, встречая тяжёлый взгляд Глеба. Кажется, он был так близок к блаженству и смерти одновременно. Головка снова коснулась моих губ, и я приняла ее, втягивая глубже.
Москвин закатил глаза, и я тоже, получая абсолютно нелогично удовольствие от его кайфа. Может, он какой-то заразный порно-демон? Я ощущаю и впитываю его возбуждение неосознанно?
Черт его знает. Но факты – вещь упрямая. Я приближалась к оргазму быстрее, чем обычно и чем мне хотелось бы. Оттягивать разрядку становилось все сложнее. А Глеб продолжал забирать у меня свой член изо рта и возвращать.
– Язык, Лесь. Пососи меня и поработай языком одновременно, – требовал он, снова толкаясь в мой рот чуть глубже на этот раз.
До меня дошло, что так он позволяет мне привыкнуть к этому дерьму.
Хотя это оказалось не так дерьмово, как я считала. Скорее, наоборот. Наверно, в прошлой жизни я была грязной шлюхой, которая специализировалась на минете, и теперь из меня рвалось это проклятое подсознательное альтер эго.
Я выполняла все, что говорил мне Глеб. И чтоб меня черти взяли, но мне нравилось посасывать головку и обводить ее языком. Нравилось, как хрипло стонал Москвин и с трудом отстранялся снова, но чтобы только еще раз ущипнуть мои соски. Он проталкивал член мне в рот все глубже с каждым разом, а я буквально текла, как вода из крана джакузи.
– Жестче. Втяни щеки. Знаю, ты можешь сделать это. Давай, девочка, дыши носом.
Кажется, он доставал мне почти до горла, но благодаря поступательной стратегии, я почти не чувствовала дискомфорта. Лишь когда его головка набухла, я больше не могла принимать ее, Глеб отступил. Он провел рукой по всей длине, задевая кончик большим пальцем. Я невольно сфотографировала глазами эти действия, запоминая, как ему нравится больше всего.
Москвин зарычал, кончая, и сперма стрельнула мне на грудь и плечи.
– Фак, – выдохнул Глеб, тяжело дыша.
А я сидела и потрясенно смотрела, забыв даже, что он велел мне ласкать себя. Так и глазела на него с рукой в трусиках.
Москвин приходил в себя быстро. Буквально за пару секунд он снова стал самодовольным гадом, который осмотрел меня всю и усмехнулся.
– Хоть беги за телефоном, – проговорил он, присев на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне.
Глеб провел ладонью по моей груди, размазывая свою сперму по коже. Почему? Боже, ну почему меня это все заводит? Потому что я не кончила? Или потому что он хотел снять меня в таком омерзительном виде?
Хотя я себя не чувствовала мерзкой. Неудовлетворённой – да. Даже немного гордой, но не мерзкой.
Глеб поцеловал меня в губы, глубоко, горячо, чувственно. Я захныкала, желая тоже получить, наконец, разрядку. Черт с ним со всем. Сейчас я просто хотела кончить.
Он отвел мою руку в сторону, стянул трусики, отбросив их к остальной одежде, чуть отстранился, уперся коленями в пол и наклонился, чтобы лизнуть меня.
Я взбрыкнула, едва не упав. Меня прошила острая игла удовольствия.
– Попроси меня, малыш, – проговорил Глеб, касаясь пальцами моего влажного нуждающегося центра. – Просто попроси, Лесь.
Я попятилась, отодвигаясь, испугавшись его просьбы. Казалось бы, чего проще? Но ком встал в горле. Если бы я сделала, как он просит, это означало бы полную капитуляцию. Я отрицательно помотала головой.
Глебу этого оказалось достаточно. Как ни странно. Он встал.
– Что ж… Это твой выбор. Надеюсь, не надо напоминать, что ты не кончаешь без меня?
Я снова помотала головой.
– Помойся. И постарайся не попадать больше в истории типа той, что случилась у бассейна.
Москвин сказал это и вышел, оставляя меня наедине с бурлящей водой в джакузи. Кажется, моя кровь так же бесилась в жилах.
Едва за Глебом закрылась дверь, я начала остывать и соображать. В одном этот демон был прав. Мне нужно было скорее окунуться в воду с головой. Теплую. И по своей воле.
Или все же по его приказу?
Кажется, я окончательно запуталась.
Глава 10. Предложение в силе
Я отмокала в джакузи сто лет. Мои руки все время опускались вниз, желая дать телу разрядку. Глеб ушел так внезапно. Он не уговаривал в этот раз, не давил. Просто оставил меня наедине с диким возбуждением, которое искало выхода. Я могла попросить его. Но не стала.
Скорее ад замерзнет.
Можно было, конечно, наплевать на Москвина и его идиотские игры. Я несколько раз касалась себя, начинала гладить, но не могла расслабиться, вздрагивала от бурления пузырьков и одергивала руки.
Я боялась наказания? Наверно. Сама не знала, что будет, но не решилась ослушаться. Кроме того, мне неожиданно оказалось мало собственных рук. Я вспомнила прикосновение языка Глеба и застонала, окончательно отказываясь от попыток кончить. Чертов демон проклял мои оргазмы. Хоть звони и жалуйся маме.
Но вместо этого я, конечно, просто вышла из джакузи и долго приводила себя в порядок. Натерлась ароматным кремом для тела, высушила и уложила волосы.
– Сеньорина Леся, – позвала меня Тереза своим глубоким громким голосом, стуча в приоткрытую дверь. – Сеньорина Леся. Ужин подан в столовой. Сеньоре Глеб велел вас позвать.
Я вышла из ванной, туже затягивая халат.
– Спасибо. Сейчас спущусь.
Она кивнула и ушла вниз. Я прошла на свою половину и выбрала чистые сухие вещи, чтобы одеться. Как на зло, я совсем не подумала, что могу намокнуть, когда собирала одежду. Надевать спортивные штаны на ужин как-то совсем неуместно. А вот свободное платье-туника чуть выше колена прекрасно подойдет. Его мне положила мама и передала через Глеба. Разумеется, никаких колготок в сумке не было. Только чулки, только хардкор.
Я даже в руки их брать побоялась. Как будто этот аксессуар был синонимом сексуальных неприятностей.
Глупость, конечно. Синоним сексуальных неприятностей делил со мной вот эту самую комнату, заставлял сосать его член, извиваться от удовольствия и между делом спасал меня от своих гостей. Но чулки я все равно отложила, надела платье так. В доме было тепло, а на улицу я точно не собиралась выходить. Хватило уже сегодня вечеринки у бассейна.
Спустившись, я тут же оказалась в плену извинений. Ребята окружили, едва я сошла со ступенек. Каждый, кто макал меня, спешил выразить свои сожаления.
– Леська, прости, мы не хотели тебя напугать, – искренне говорил Андрей, поглаживая меня по спине.
– И издеваться не хотели, – вторил ему Слава.
– Увлеклись и не заметили, что тебе плохо, – закончил Ник. – Прости, пожалуйста.
От них попахивало алкоголем, но все были в своем уме. Я не держала на них зла, конечно. Покивав сказала:
– Ничего. Бывает. Но больше не надо.
Ник извинялся и после этого, когда остальные ушли в столовую. Он все никак не мог успокоиться, даже взял меня за руку и заглядывал в глаза, как преданный пес.
– Правда, так ужасно получилось. Мы вроде шутили, не со зла.
– Да, конечно, – продолжала я его уговаривать, чувствуя себя не очень комфортно от такой навязчивости.
Чтобы избавиться от Ника, я скорее пошла в столовую. Компания уже приступила к ужину, который подавала Тереза с помощницей. Кажется, это была ее дочка. Я невольно притормозила, увидев, что Глеб сидит напротив всех, можно сказать, в одиночестве. Ник прошел мимо меня и занял место рядом со Стасей, хлопая по стулу. Это было единственное оставшееся место в их развеселой компании.
Москвин приподнял бровь, отметив жест Ника, и покачал головой. Я же и вовсе игнорировала приглашение. Признаться, он меня утомил за сегодняшний день. Я села рядом с Глебом, специально оставив свободными места, которые утром занимали Казаевы.
Спросила у него:
– Айзу и Артура позвали?
– Нет, – ответил Москвин, листая что-то в телефоне. Я надеялась, что не мои фото. – Они поужинают во флигеле.
– О!
Я тут же пожалела, что не села через стул от хозяина дома, но, наверно, выглядело бы подозрительно, если бы я так явно дистанцировалась.
Близость Глеба снова взволновала меня. Мы едва парой слов перекинулись, а я тут же снова и снова вспоминала, как он хрипло стонал, кончая, как оставил меня нуждающуюся и безумную в ванной.
Я покраснела и опустила голову, надеясь, что никто не заметит. Тереза поставила передо мной тарелку с пастой. Обычно я предпочитала легкий ужин, но, пропустив обед, отчаянно проголодалась. Пахло божественно.
– Граце, Тереза, – проговорила я.
Женщина похлопала меня по плечу, быстро сказала:
– Такая худая. Кушай лучше.
Я заулыбалась, вспомнив, что мама примерно так же пыталась откормить меня, сетуя на худобу ребенка.
– Согласен полностью, – тихо проговорил Глеб, когда помощница ушла.
Я намотала пасту на вилку и оправила в рот. Сливочный соус и свежая рыба сделали блюдо просто божественным. Но мне не давали покоя слова Глеба.
Я не сдержалась и написала ему.
Л. Поддерживаешь углеводы вечером? Знаешь ведь, что мне нельзя.
Г. Тебе можно. Тереза права. Слишком худая.
Л. Кому нужна толстая модель?
Г. Ты и худая особенно никого не привлекаешь.
Я сжала губы, усилием воли заставляя себя расслабиться и не реагировать слишком остро. Как-никак, а он был прав. Но эта правда колола глаза. Вообще, Москвин, кажется, во многом был прав. И это адски раздражало.
Пока я боролась с раздражением и жевала, он написал мне еще.
Г. Не обижайся, Лесь. Просто мне нравится чуть больше мягкости в женских изгибах. А для коммерции твои объемы действительно хороши.
Л. Спасибо.
Пока я искала какой-нибудь саркастический смайлик, он снова написал.
Г. Это не комплимент.
Л. Я не сомневалась.
Г. Ты такая нервная. Похоже, кто-то был послушной девочкой и не получил оргазм.
Л. Да пошел ты.
Г. Мое предложение в силе. Хочешь?
Я копировала текст, чтобы продублировать предыдущее сообщение-посыл, но в этот момент мне на ногу легла ладонь Глеба. Мы были скрыты столом и дистанцией. Кажется, никто не заметил, что я вздрогнула.
Вилка затряслась в пальцах, но я удержала и ее, и стон во рту.
Глеб коснулся меня чуть выше колена. Вроде бы ничего особенного, но его пальцы тут же стали поглаживать, что усугубляло мое состояние.
Ребята о чем-то тихо переговаривались, пока я снова закипала от умелых ласк демона-искусителя.
Или все-таки дело было во мне? Почему я так остро на него реагировала? Ник ведь тоже меня касался. И Слава с Андреем. Но от их близости я скорее испытывала неловкость, чем это безумное сексуальное дребезжание, что преследовало меня вместе с Москвиным.
– Леся, а ты где живешь вообще? – не в тему вспомнила о моем существовании Лика.
Я не донесла вилку до рта. Глеб чуть сжал мое бедро выше, и это как будто означало поддержку, а не издевательство. Иллюзии – мой враг. Нельзя думать, что Москвин на моей стороне.
Сам хозяин дома, похоже, с этим не был согласен. Пока я подбирала слова, он спокойно ответил моей сестрице:
– Леся живет на хозяйской половине дома, в небольшой комнате. К сожалению, ей не хватило места в нормальных апартаментах для гостей с видом на море.
– И что? Она ночует в конуре для прислуги? Ну, норм. Ей не привыкать, – съязвила Лика.
Я и не думала реагировать. Полагаю, она удивилась бы, узнав, что я сплю в постели Москвина. Неприятно удивилась. Меня же в этот момент сей факт вообще не печалил, а радовал. Глеб тоже не стал продолжать разговор. А вот Ник решил вступиться.
– Леська, давай ко мне перебирайся. Кровать огромная. Ты меня на ней не найдешь. Но если очень захочешь, то я могу и не прятаться.
И он пошевелил бровями, намекая на все.
– Спасибо. Я буду иметь в виду, – нейтрально ответила я.
На этом тема была исчерпана. Ник стал рассказывать об отелях и номерах, о кроватях и диванах, на которых он когда-либо спал. Андрей подсказывал ему самые забавные и знаменательные места. Лика смеялась, Стася острила. Вика о чем-то тихо говорила со Славой. Кажется, у них было много общего.
А я снова пыталась есть и не давиться, потому что рука Москвина пробиралась все выше, дразнила меня все сильнее. Я постоянно ерзала и отпивала воды из стакана, но это не помогало ни остыть, ни успокоиться. Требовать прекратить это издевательство было бы глупо. Лучше игнорировать, не показывать, как это меня заводит. Чтоб его черти домой забрали!
Между делом Глеб успевал даже строчить мне сообщения, которые я не читала, но видела, как телефон мигает конвертиками от него.
Что за сволочь, господи!
Видя, что я игнорирую телефон, он совсем обнаглел и прошептал мне на ухо:
– Хватит сопротивляться, малыш. Тебе нужны оргазмы.
И снова кровь ударила мне в щеки.
– Лесь, ты в порядке? – спросил Ник, прервавшись.
Была ли я в порядке? Пальцы Москвина забрались под подол и гладили меня через мокрые трусики.
Нет, определённо, нет. Порядком во мне и не пахло.
– Нет, – честно проговорила я, не в силах больше терпеть.
Еще немного, и я просто кончу при всех. Тихо я это делать не умела, поэтому пора убегать.
– Ты какая-то румяная. Не заболела? – подметил и Андрей.
– Не знаю. Может быть. Мне действительно нехорошо. Пожалуй, пойду лягу.
Я откинула руку Глеба, вскочила и умчалась.
– Блин, дали мы маху с бассиком, конечно. Надеюсь, не простудилась, – услышала я позади.
Очередной упущенный оргазм затухал, оставляя меня в липком ознобе, растрепанных чувствах и вибрациях неудовлетворения. Я забежала в ванную, чтобы умыться прохладной водой, прошла на свою половину, присела на кровать, но как будто на ежа. У меня не было сил это терпеть. И сама я тоже не могла себе помочь. Почему-то.
Демон меня проклял? Или я боялась, что едва прикоснусь к себе, он снова выскочит из-под земли с телефоном?
Мысли об этом совсем не успокаивали.
Я вышла на улицу, чтобы подышать и остыть. На ротанговом кресле лежал теплый плед, и я с удовольствием закуталась в него. Закат раскрашивал небо алым. Это было красиво и без морского пейзажа. Я засмотрелась на яркие краски высоты и не сразу поняла, что мое уединение было нарушено.
Раньше я не замечала купель на заднем дворе. Может быть, потому что в ней не было воды, но сегодня она появилась. Айза и Артур включили что-то, и я поняла, что это уличное джакузи. Наверно, с подогревом. Иначе вряд ли друзья Глеба стали бы раздеваться, чтобы забраться в нее.
Я хотела сразу уйти, но ноги не слушались. Снова этот ступор. Только теперь я еще знала, что Казаевы не против зрителей, скорее за.
Айза первая скинула халат, оставшись в купальнике. Артур был чем-то отвлечён, и жена толкнула его в ванну прямо в халате. Он тут же утянул ее за собой. Они смеялись, целовались, плескаясь в воде, как дети.
Я присмотрелась и увидела, что на Ай нет ошейника. Такой странный и завораживающий контраст. Она могла быть послушной, абсолютно покорной, служа мужу, а вне игры становилась дерзкой, взбалмошной.
Я не могла не сравнивать их с собой и Москвиным. Он тоже подавлял мою волю, доминировал и брал, если хотел, но позволял мне оставаться собой в то же время. Уверена, я бы не смогла исполнять роль по жестким правилам. Хотя что-то было горячее и возбуждающее в той сцене в спальне джета.
– Вечернее шоу? – прошептал Москвин мне на ухо.
Я вздрогнула, отпрянула от перил балкона и невольно прижалась к его груди спиной. Он опять подкрался как тигр на мягких лапах.
– Не слышала, как ты вошел, – пролепетала я, едва слышно, пытаясь отстраниться, но почему-то при этом только крепче прижималась к нему.
Глеб обнял меня, и я прикрыла глаза, млея от горячих рук. Может быть, нет смысла сопротивляться тому, что доставляет мне удовольствие?
– Конечно, не слышала, – тихо говорил мне на ухо Глеб, почти касаясь губами, опаляя мою кожу горячим дыханием. – Ты же так увлеклась просмотром.
Я зачем-то начала оправдываться как дурочка.
– Они ничего такого не делали. Я не подглядывала.
– Это пока. Долго не протянут.
Москвин прикусил меня за шею, заставляя тихо охнуть. Я закусила губу, чтобы не выпускать изо рта больше звуков, но это не помогло.
– Расслабься, Лесь. Они любят, когда на них смотрят, а тебе интересно понаблюдать. Все довольны в итоге. Перестань дергаться и взывать к глупой морали. Смотри просто. Если хочешь. Ты же хочешь?
Я могла попросить отпустить меня, могла начать уверять его, что мне не интересно, что все это ужасно и даже омерзительно. Но намного приятнее было откинуться назад и не дергаться, принимать касания Москвина с удовольствием, позволить себе расслабиться.
– Наверно. Наверно, хочу, – призналась я неуверенно, но искренне.
Глеб шумно выдохнул и провел языком от чувствительного места за ушком по шее.
– Хорошая девочка.
Он собрал мои волосы и убрал в строну, отодвинул плед, чтобы покрыть поцелуями шею сзади.
Господи, как же это было хорошо.
Разве может что-то плохое и порочное доставлять столько удовольствия? Разве должна я противиться этому?
Глеб оказался прав. Игры его друзей в джакузи очень скоро приобрели явный сексуальный подтекст. Айза сидела на муже верхом, целовала его, а Артур ласкал ее грудь то через ткань купальника, то забираясь под него пальцами.
А я никак не могла отделаться от мыслей обо всем этом доминировании и БДСМ. Несмотря на волнительное возбуждение и адское напряжение, я страдала от неизвестности. Мне нужны были ответы, чтобы окончательно избавиться от страха.
– Глеб, а ты… Ты тоже? – спросила я, вздрагивая от каждого прикосновения его губ.
– Что тоже, малыш?
– Все это… БДСМ, доминирование, наказание…
Глеб усмехнулся и ответил:
– Нет, Лесь. Я не по этой части. Но не скрою, это может быть интересно. Посмотреть, но не участвовать. И уж точно не жить в теме.
– Ясно, – выдохнула я, окончательно успокаивая нервы. – Значит, ты не будешь меня пороть ремнем, если я кончу без разрешения?
Москвин засмеялся.
– Даже не знаю. А ты собиралась?
Я не стала отвечать. Наверно, это было очевидно. Или не было, но пояснять мне не хотелось.
Руки Глеба гуляли под пледом, лаская мою грудь через платье, забираясь под подол снова. Я передернула плечами, чувствуя прохладный воздух вечера. Мне больше не хотелось смотреть на Казаевых. Я получила свое личное шоу и даже наслаждалась им.
Прикрыв глаза, я бессовестно стонала, ощущая пальцы Глеба, что касались меня.
– Какая же ты влажная, господи, – пробормотал Москвин, разворачивая меня к себе лицом.
Я встретила его голодный поцелуй с радостью, отвечая с той же страстью и желанием. Кажется, Глеб слегка обезумел от моей покорности. Его действительно это заводило. Я решила провести эксперимент и подняла руки, чтобы обнять его за шею.
Москвин хрипло застонал и углубил поцелуй. Он сильнее сжал мое плечо, почти причиняя боль. Но она была такой желанной, что почти успокаивала жажду острых ощущений. Я вскрикнула, когда Глеб дернул мои трусики, разрывая тонкую ткань.
В то же мгновение его пальцы оказались там, где я сильнее всего желала. Стоны вперемешку с какими-то блаженными рыданиями вырвались из моего рта. Я выгнулась, невольно отбирая у Глеба губы, но он тут же опустил голову, отодвинул в сторону лиф платья и стал ласкать мою грудь.
– Скажи мне, детка. Скажи, что хочешь, – попросил Глеб, оставляя мои соски без поцелуев.
Я заныла, сразу чувствуя боль утраты и жуткий холод без его поцелуев.
– Хочу. Пожалуйста. Дай мне кончить, – выпалила я, даже не покраснев от таких слов.
Он втянул в рот мою нижнюю губу, пососал и укусил, отпуская, а потом лизнул. Словно чертов демон, который выпивает свою жертву до полусмерти, а потом зализывает раны, что сам нанес.
– Держись за меня, – велел Москвин.
Я вцепилась в его плечи, а Глеб прихватил меня под коленом и поставил на стул мою ногу.
– Да, вот так, моя хорошая, – бормотал он, снова спускаясь к моей груди.
Ощущения тут же закружили меня. Его зубы, язык, губы на моих сосках дарили ни разу не нежные ласки. Но как же мне нравилось это. Я кусала губы, чтобы не кричать, но стоны сдержать была не в силах. Не знаю, слышали нас Казаевы или нет. В какой-то момент мне стало все равно.
Я безумно хотела только одного – кончить. Но Москвин едва касался меня между ног, легонько поглаживал, размазывая по бедрам мою смазку.
