Текст книги "Свекруха.ru"

Автор книги: Алина Кускова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Не приезжай, на ночь глядя, – сказала я подруге, – завтра встретимся. И со мной все будет в порядке. Я не из тех барышень, которые кончают жизнь самоубийством только из-за того, что у них непонятливые и недоверчивые мужья.

– Правильно, – согласилась со мной Лина и предложила излить душу по телефону.

Но я не стала. Поплелась на кухню и налила себе холодной воды. Хмыкнула, когда заметила приготовленный мне ужин, накрытый белоснежной салфеткой. Нонна постаралась, это ее салфетка, я белые терпеть не могу, их долго отстирывать. Опять что-то наготовила и принесла. Я приоткрыла салфетку, там прятались драники – лепешки из картошки с луком. Вкусно вообще-то, но ничего в горло не лезло. Я села за стол, стала пить воду, сразу почувствовав, как холодная струйка пробежала по моим внутренностям – видимо, поднялась температура. И подумала, а если бы Нонна к нам сегодня не пришла, и провожать ее не потребовалось, бросил бы меня Данила? Конечно, нет!

Глава 5

«Лана

Стервозная свекровь. Девочки, что делается! Ромашка удалила свой журнал потому, что его прочитала свекровь, с которой они вместе живут. Столько лет общения, столько фоток, отличных постов и высказываний по поводу наших общих бед. Да фиг с ней, со свекровью, пережила бы! Несколько лет жизни в дневнике – ей под хвост. Я бы никогда этого не сделала. Девочки, вы бы пошли на поводу у злобной тетки?

Максима

Ни за что и никогда!

Сноу

Я бы пароль поменяла, но все оставила.

Оленька

Это глупо, стирать личный дневник только из-за того, что он не понравился кому-то.

Сижу и перевариваю информацию. Только что свекровь мне заявила, что разрешает сыну на стороне заводить мелкие интрижки. Моему мужу, то есть! Ему, мол, нужно отдыхать от семьи.

Станислава Игоревна

Дорогие девочки! Отчего вы считаете, что если парень женился, то все, он только ваш? Не заблуждайтесь, и после загса он не перестал быть сыном. И когда мать видит, что сын не обласкан, не ухожен, в холодильнике мышь повесилась, внуки бегают чумазые, разве ж она выдержит и промолчит? Отсюда все ваши беды. Это вы, невестки, пришли в семью мужа, и вы, а не мы, и должны приспосабливаться к нашим порядкам и традициям, как заведено издревле. Чаще ставьте себя на наше место, у многих из вас подрастают сыновья, и для них не за горами марш Мендельсона.

Оленька

Дорогая Станислава Игоревна!

На проблему Вы смотрите со своей колокольни. Что, уже забыли то время, когда сами были невесткой? Признайтесь честно, что не любили свою свекровь.

Станислава Игоревна

Оленька, я ее и сейчас люблю. Она милая старушка со своими тараканами. Да. у нас бывали ссоры и недопонимания, но нам хватило мудрости идти на компромисс.

Фиона

В этом вопросе должна быть золотая середина. И невестка должна себя сдерживать и проявлять уважение к свекрови, и свекровь не должна зарываться в заботе о сыне. Безусловно, на практике, когда видишь перед собой соперницу, трудно сдерживаться. Ведь по большому счету мы – свекрови и невестки – соперничаем за внимание одного и того же любимого мужчины. Любимого нами обеими мужчины. И чаще всего нам не хватает элементарной порядочности вовремя промолчать и сдержаться.

Максима

Промолчать и сдержаться! Хорошо сказано. Но представьте себе такое. Сегодня собираюсь с дочкой гулять, а свекровь мне говорит: «Какие у тебя отвратительные белые джинсы! В десять раз увеличивают твою рожавшую жопу». И как мне было сдержаться?!

Станислава Игоревна

Она хотела как лучше и сказала от чистого сердца.

Максима

Пошла она со своим чистым сердцем! Я ее послала.

Фиона

Несомненно, в ее словах была доля истины. Но в том, как она их выразила, я вижу вашу не сегодня начавшуюся войну.

Агата

Белые джинсы еще куда ни шло. Нашей маме не нравятся синие. Вчера пришли в ней в гости, она купила белоснежный диван, хвасталась им. Только мы с мужем решили присесть, заорала, чтобы не садились. Мы своими красящимися джинсами можем его испортить. Сказала, что ей известно, где я покупаю все свои джинсы – на дешевых распродажах. Вот она сыну на день рождения подарит приличные штаны, тогда он сможет сидеть на ее белом диване. Я ругаться не стала, решила подождать до дня рождения.

Фиона

А как сын-муж отреагировал?

Агата

Ему по фигу где сидеть. Весь вечер на стульчиках провертелись, расхваливая диван.

Фиона

А, Агата, ты лицемерка!

Агата

Нисколько, диван действительно хорош.

Фиона

А джинсы красятся?

Агата

А какие джинсы не красятся?

Фиона

Тогда представь, что у свекрови это последний в жизни белоснежный диван.

Максима

Да пошла она со своим диваном! Хорошенькое гостеприимство. Я бы больше к ней не пошла.

Станислава Игоревна

Не думаю, что она бы огорчилась этому факту.

Сноу

Девочки! Не ссорьтесь!

Максима

Не буду. Мне и своей злыдни под боком хватает».

Я вздохнула и подтянула к себе ближе клавиатуру. Немного подумала и настучала.

«Эдельвейс

А меня муж бросил. Ушел жить к маме».

Больше ничего писать не хотелось. Эти-то строчки отчего написала, не знаю. Нет, знаю. Думаю потому, что чужому человеку легче рассказать о своем горе, выплакаться, испачкать соплями незнакомую жилетку. Слезы, правда, получились скудными, но я никогда не страдала от повышенного красноречия в вопросах расписывания другим своих проблем. Просто подумала, а вдруг кто-нибудь из девочек меня ободрит, и не придется вываливать весь этот ужас на Капитолину. По моему характеру, достанется и Лильке, не зря она говорит, что все мысли написаны у меня на лице. Сегодня после бессонной ночи заявлюсь на работу и такое ей за вчерашнее устрою! Мало не покажется.

Может быть, лучше никуда не идти, остаться дома, дождаться Данилу и поговорить с ним? Всю ночь я пыталась ему дозвониться, но он отключил телефон. Домашний номер свекрови тоже пищал короткими гудками как неисправный. Они оба не желали со мной, падшей женщиной, разговаривать. Смешно! Я что, должна была стоять как бревно, когда Серж полез ко мне целоваться?! Я протянула руки, чтобы его отпихнуть, а они неправильно истолковали этот мой жест. Они все неправильно поняли! И самое противное, что свидетельницей этой сцены была свекровь.

Кстати, это Нонна может заявиться сегодня за Данькиными вещами, а не он.

Я начала метаться по комнате, прикидывая, куда бы мне их спрятать, чтобы никто не нашел и не унес то, что принадлежало раньше нам обоим. Да, его штаны были нашими штанами, как и его мама, которая была нашей. У меня, между прочим, тоже мама есть, но она не лезет в наши отношения. Глупо, конечно, сваливать с больной головы на здоровую. Свекруха во вчерашнем инциденте ни при чем. Нет, позвольте. Из-за нее все и случилось! Если бы ей не приспичило, на ночь глядя, тащиться к сынуле в гости как к себе домой, Даниле не пришлось бы ее провожать. Он не стал бы выходить из подъезда и не увидел то, что увидел. А я как-нибудь отбилась бы от назойливого господина. Сколько «бы». Как хочется повернуть время вспять! Я бы отказалась ехать в ресторан. Вот опять «бы». Теперь уже ничего не поделаешь.

Я тоскливо посмотрела на антресоли. Запихнуть одежду Данилы туда? А что еще он заберет? Ноутбук! Только сейчас я заметила его серо-металлический корпус. Новый ноутбук моего мужа мирно лежал на прикроватной тумбочке, заваленный горой салфеток, которыми я вытирала слезы и все то, что текло по лицу. Неужели Данила доверит нести такую ценную вещь Нонне? Она может поскользнуться, зацепится, оступиться! Такие деньги за этот мини-комп заплачены, между прочим, что нельзя им рисковать. Я решила позвонить еще раз.

Трубку взяла свекровь. Я мирно поздоровалась и, следуя советам Фионы с форума, сначала поинтересовалась состоянием ее здоровья.

– Спасибо, дорогая, я все еще на больничном, но уже гораздо лучше, – ответила Нонна. – Но, полагаю, тебя интересует нечто иное. Данила ушел в университет.

– А портфель?! Он оставил свой портфель у нас! Почему он за ним не зашел?

– Тебе нужно спросить об этом у него самого.

Она вздохнула и продолжила.

– Не думала, что у вас так вот все и закончится. Мне жаль.

– Мне тоже жаль, – пробормотала я и положила трубку.

Сразу навалилось осознание того, что до этого звонка я переживала, но не так, словно потеряла родного и близкого человека. Я надеялась, что Данила вернется, я надеялась его вернуть. Да что же это такое делается! Я его обязательно верну, что бы она там ни полагала. Мне будет трудно, ведь ему в уши польется поток гадости, пачкающий меня с головы до ног, и некому будет его остановить.

Я набрала номер Данилы, но он отклонил мой звонок. Так Данила никогда не делал, во время лекций он держал свой мобильный телефон выключенным. Получалось, что он не хотел со мной разговаривать. Я принялась набивать ему эсэмэску.

«Данила, портфель под столом, ноут на столе. Можешь прихватить и телевизор».

Я собиралась написать ему другое! Что люблю его и плачу, плачу, плачу, рву на себе волосы и умираю без него. Что я без него не могу и не хочу жить. Что мне плохо, плохо, плохо…

Но пальцы сами жали не те клавиши, и получилось то, что получилось. Моя гордость оказалась сильнее любви. Я отправила эсэмэску, завалилась на диван и принялась рыдать.

Оторвала меня от этого совершенно бесперспективного занятия Капитолина, позвонившая в дверь. Я подумала, что это приехал Данька, вскочила и побежала открывать. Совсем забыла, что у него есть ключ.

– Рассказывай, – без лишних церемоний сказала Лина, устроившись за столом на кухне.

– С чего начать? Как Басов приглашал или как он полез целоваться? – тоскливо поинтересовалась я.

– Понятно, – хмыкнула подруга. – Он полез, ты не смогла устоять перед офигительным мужиком, Данила это увидел. Все понятно.

– Ничего тебе не понятно, – разозлилась я. – Не хотела я с ним целоваться! Не собиралась. Не ожидала. Это было внезапное нападение возле подъезда. Вспомни школу, так подростки на нас нападали после дискотек.

– Почему же, – пожала плечами Лина, – сразу так и нападали? Я вот, например, всегда поцелуя ждала. А то несправедливо получалось: я с ним танцевала, разрешила меня до дома проводить, а он даже не полез целоваться?! Обидно как-то.

– Какая ты развратная особа была в школе, Морозова, – как настоящая ханжа покачала я головой.

– Это хорошо, – изрекла Капитолина, отправляя в рот остатки моего вчерашнего ужина.

– Чего уж в разврате хорошего? – вздохнула я.

– Нет, хорошо то, что ты выплакалась и не так сильно переживаешь.

– Я сильно переживаю, Лин, очень сильно, – дрогнувшим голосом призналась я. – Только не даю коварной мысли ход. А она так назойливо крутится в мозгах: «Ты его не вернешь, ты его не вернешь». Я стараюсь задушить ее в зародыше. Я Данилу верну!

– И какие шаги предприняла ради этого? – усмехнулась Лина. Она отлично знала мой стервозный характер.

– Отталкивающие, – призналась я. – Но он сам виноват! Как можно мне не верить?!

– Представь, – сказала подруга. – Ты выходишь из подъезда и видишь, как Данила целуется с одной из своих студенток.

– Данила так бы не поступил! – запальчиво прокричала я.

– Вот, – хмыкнула подруга, заглядывая в наш, теперь мой (или Данила его заберет?), холодильник. – Когда у тебя здесь появится еда?!

– Теперь уже никогда, – пробурчала я и собралась заплакать.

– А ты слишком слезлива, – поморщилась Капитолина. – Вот когда меня бросал Олег…

– Что?! Ты говорила, что сама его бросила.

– Какая разница, кто первый озвучил намерение? – фыркнулв Лина. – Не цепляйся к словам. Вот когда мы с ним друг друга бросили, я не плакала.

– Не ври, Линка.

– Ну, всплакнула немного, – нехотя призналась подруга. – Ладно, ладно, я выла в полный голос. Но этого никто не видел. Тем паче Анжелика.

– Я тоже выла, и никто не видел.

– Молодец. Теперь иди в душ и собирайся на работу, по дороге подбросишь меня до мамы, я у нее дочу оставила. И не смотри так на меня, дорогуша! Пойдешь на работу как миленькая, нечего себя бичевать в четырех стенах. Так недолго и с крышей распрощаться. Знаю, что ты хочешь дождаться Данилу, когда он приедет за вещами. Но он не пойдет сюда, пока ты здесь. На себе проверено. Олег в одной рубашке всю неделю ходил, только бы со мной не встречаться. Я знаю твоего Данилу. Если он что-то решил, то упрется и сделает. Таким упертым нужно время давать, а не брать их нахрапом. Эль, все, иди, прими душ и умойся.

– Еще скажи, как Нонна, что у меня изо рта пахнет. – Я покорно опустила плечи.

– Нет, со ртом все в порядке. Осталось разобраться с мозгами.

Я сделала, как она советовала. Устроила себе душ Шарко – это когда обливаешь тело попеременно то холодной, то горячей водой, и взбодрилась. Вытерлась, накрасилась, надела свое лучшее платье и повезла подругу к ее маме. Хотела оставить Даниле записку, но не смогла. Побоялась, что, как и с смс, свет увидят не те слова, что должны тронуть его остывшее сердце.

Перед агентством я столкнулась с Артемом, он бежал к своему автомобилю, выкрикивая на ходу:

– Уже знаю! Пономарева доложила. Двигай и дальше в этом направлении!

В каком это направлении мне двигать? Что доложила Лиля? И что знает босс? Что мой муж припечатал его солидного клиента кулаком по наглой морде? Двигаться, значит, ставить фингалы всем нашим рекламодателям?!

Я побежала в офис.

Лиля сидела на крутящемся стуле и пилила длиннющие ногти.

– Привет, – бросила она мне небрежно, – ты что сегодня такая растрепанная как разведенка?

– А что, – я подбежала к зеркалу, – уже видно?!

– Что видно? – заинтересовалась Лиля, мгновенно перестав пилить ногти и переключившись на мою скромную персону.

– Что муж меня бросил, – промямлила я, понимая, что скрыть уже ничего не удастся.

– Вот так дела! – обрадовалась Лиля и забросила пилочку в ящик. – Давай, Кудрявцева, облегчи душу.

Вообще-то она хороший человек, только постоянно подпитывается негативной энергетикой. Когда все вокруг благополучно, ей неинтересно жить. Пришлось в двух словах объяснить Лиле, какая она дура набитая и порядочная свинья, раз не повисла вчера на шее у Сержа и позволила ему уехать со мной. Пришлось рассказать и то, что за этим последовало.

– Да-а-а-а уж, – протянула она изумленно. – А я подумала, что у вас все по обоюдному согласию будет, и не стала настаивать.

– Как ты могла такое подумать, – возмутилась я. – Я что, давала повод?!

– Вообще-то нет, – согласилась Лиля. – Но что-то непокорное в тебе вчера бунтовало.

– Конечно, бунтовало! Данила сам купил ноутбук.

– Да-а-а уж. Когда мужчина самостоятельно принимает решение, нам это не всегда нравится, – закивала Лиля.

– Он не сам принял решение уйти от меня, это Нонна посодействовала! – воскликнула я.

– При чем здесь она?

– Она первая нас с Басовым целующимися увидела. – Да, я собиралась скрыть сей недостойный факт. Но разве от Лильки что скроешь?!

– Все-таки ты с ним целовалась, – поджала губы Лиля.

И мне пришлось оправдываться битых полчаса, что Серж меня сам чуть не изнасиловал перед подъездом. Что ему было все равно, с кем и когда, потому что он был элементарно нетрезв. И что лучше на моем месте была бы Лиля. Мои пространные объяснения ее мало успокоили, пришлось подтвердить, что больше с Сергеем Басовым я не свяжусь ни за что и никогда. Я поклялась. Мамой. Прости, родная, но я не собираюсь нарушать эту клятву. С Басовым больше ничего личного, кроме работы. Если он, конечно, еще захочет со мной работать – я бы на его месте отказалась. У рекламщицы Кудрявцевой слишком грозный и сильный муж. Да, мой Данила еще и красив, как греческий бог. Мой. Обидно будет, если мы не помиримся.

– Вот макет, – Лиля хмыкнула, глядя на мою задумчивую физиономию, и щелкнула по клавиатуре.

На экране всплыл рекламный модуль, призывающий граждан покупать продукты в торговой сети Басова. По большому счету это была чистой воды «распальцовка», но вполне профессионально выполненная.

– Здорово, – сказала я. – А он не звонил?

– Не терпится? – усмехнулась Лиля, подозрительно щуря глазищи.

– Дура, – обиделась я. – Боюсь. Данила ему сильно врезал. Вдруг, Серж подаст на него в суд из-за принесенных увечий!

– Какого лешего надо было калечить Сержа?! – возмутилась Лиля. – Такой импозантный мужчина! А теперь с фингалом кому он нужен?!

– Я думала, тебе, Лиль.

– Мне? – она наморщила лоб. – Ну, если он тебе не нужен…

– Огради бог!

– Если только позвонить ему и предложить руку помощи, заехать в аптеку. Или нет, лучше мазь от синяков купить у гомеопатов…

И Лиля потянулась за телефоном.

Я с замиранием сердца слушала их разговор, из которого поняла, что Серж ей ни в чем не признался! Он сказал, что во дворе перед собственным домом зацепился за камень и упал, ободрав скулу. Лиля тут же предложила ему помощь, Басов незамедлительно согласился, сволочь. Стало до слез обидно, ему действительно было все равно с кем и где! А я из-за этого едва не лишилась мужа.

Лиля тут же пообещала к нему приехать, и я уже на бегу стала расспрашивать, что она сказала боссу.

– Сказала, что задание выполнили! Клиент был доволен, радостен и пьян. И обещал златые горы. Артем ответил, чтобы мы двигались в том же направлении.

Нетушки, подумала я, глядя ей вслед, хватит с меня. Пусть Лиля забирает все проценты от сделки! Вместе с солидным клиентом. Семья дороже. Вот только как мне ее теперь восстановить?

День прошел в обычном ритме, позволяя за праведными трудами немного забыть о неприятностях. Домой я ехала со смешанным чувством тревоги и нетерпения. Кое-как припарковала машину и бросилась в подъезд, прислушиваясь к шагам наверху. Данила обычно возвращался чуть раньше меня. Иногда я за ним заезжала, а когда машина была нужна ему, он за мной заезжал. Шаги остановились не на нашей площадке, и у меня внутри все оборвалось. Глупо надеяться на то, что он привычно вернется домой и сделает вид, что никаких поцелуев не было.

Так и оказалось. Данила успел побывать в квартире до меня. Исчез его портфель и новый ноутбук, на телевизор он не покусился. В этом плане мне повезло больше Лильки, она жаловалась, что ее мужчины после недолгого совместного проживания покидают жилище отчего-то вместе с телевизорами, и ей каждый раз приходится покупать новый. Она призналась, что сменила уже три. Наш стоял целехонький и презрительно чернел экраном, словно говорил: «Я ему не нужен, так же как и ты». Обидно! Выходило, что Данила не испытывал ко мне ничего, кроме пренебрежения?! Лучше бы он меня возненавидел. От ненависти до любви один шаг, кто это сказал, не помню, наверное, народная мудрость. Но хотела бы я видеть того мудреца, у которого так шагнуть получилось. Пусть поделится опытом…

И тут я вспомнила, что зарегистрировалась на форуме сайта «Свекруха. ру» и поделилась своим горем. Наскоро приготовив себе кофе (а как хорошо и неспешно его заваривал Данила! Эх!), я села за компьютер.

Девочки надавали много советов: не переживать, не впадать в панику, не напиваться, не искать других мужчин, элементарно подождать, пока он перебесится и вернется сам. Опытные в таких вопросах девочки подсказывали обратить внимание на то, оставил ли муж, уходя, ключи на телефонной тумбочке в коридоре. Это могло говорить о многом и служило лучшим индикатором того, хочет ли он вернуться.

Я сорвалась со стула и побежала в коридор. На телефонной тумбочке ничего не было. Я нагнулась и посмотрела под тумбочкой – если Данила злился, то мог промахнуться. Живо представила, как он вспоминает о ключах в самый последний момент, поворачивается и небрежно кидает их. Промахивается и… Я долго лазила по всему коридору, заглядывая в каждую щель, не веря своему счастью. Данила не оставил ключи! Его мама, между прочим, тоже, но это уже другой индикатор.

Уверенная в том, что он хочет вернуться, я вернулась к монитору.

Максима советовала вызвать в квартиру свекрови пожарную команду, заявив, что безумная тетка подожгла весь дом. Затем полицию, сказав, что пожаром та решила избавиться от трупа. И санэпидемнадзор – им заявить, что свекровь настоящая сибирская язва. И звонить лучше всего с соседского телефона потому, что когда обнаружат обратное, штраф будет большим. Но главное то, что после всего этого в доме свекрови создастся невыносимая обстановка, не позволяющая моему сбежавшему мужу оставаться там ни на минуту.

Я оценила ее чувство юмора и тяжело вздохнула. Насчет обстановки Максима не права, Даниле всегда там нравилось, и Нонна с Лизаветой старались для родного мальчика, как могли. Никакие катаклизмы не помогут выкурить его оттуда, если он сам того не захочет.

Самым разумным мне показался совет Фионы. Она интересовалась, почему я не побежала за ним следом. Почему еще сижу и страдаю, а не кричу на всю улицу так, чтобы он услышал, как его люблю.

Я понимала, что на этот призыв Данила не остался бы равнодушным. Но как мне было перебороть себя, ведь я ни в чем не виновата?! К тому же рядом все время вертелась его мама. С другой стороны, кто она такая, чтобы мешать нашему воссоединению?! Все решено, я выключила компьютер. Еду и говорю мужу, что не могу без него жить. Пусть возвращается. Если ради этого я должна сделать первый шаг навстречу, то я его сделаю.

На улице пошел проливной дождь, пришлось остаться в машине, включить дворники и подглядывать за семенящими прохожими. Августовское небо резко потемнело от свинцовых туч, захвативших его в плен этим вечером, но фонари еще не зажглись, да их скудный свет вряд ли бы целенаправленно выхватил из сумерек любимый силуэт. То, что в квартире никого не было, я знала по темным окнам. Недобрым мраком они зияли как раз напротив меня. Вернее, это я специально встала под ними, чтобы Данила разглядел знакомые номера на автомобиле. Но он этого не видел. Он вообще не смотрел по сторонам, когда шел под большим черным зонтом с портфелем под мышкой, перешагивая через лужи.

От радости я забыла, что легко одета, и выскочила из салона джипа.

И остановилась как вкопанная в трех метрах от него.

Данила шел не один. Это я подарила ему этот большой черный зонт потому, что под ним легко можно было спрятаться от ливня вдвоем. Это был мой символ единения с мужем в суровую непогоду. Мой, а не чей-то еще.

Данила прошел совсем близко, отвернувшись от меня в сторону смазливой девицы, преданно взирающей на моего мужа и готовой вцепиться в него кровожадной пиявкой. Она уже вольготно висела на его руке. Даже под зонтом я смогла разобрать ее внешнюю привлекательность и длинные медные локоны. Тоскливо думая о том, каким же лаком пользуется эта стерва, если ее чертовы локоны пружинят в сырую погоду, я стояла и смотрела им вслед. Рыжуха что-то пролепетала заискивающее, Данила звонко рассмеялся…

Нет, когда я говорила, что у меня в душе все оборвалось, я ошибалась. Вот сейчас все оборвалось и в душе, и в теле, и нахлынуло такое странное стояние, словно я не удержалась и стремительно полетела в пропасть. Голова закружилась, мысли запутались, я стояла, обильно поливаемая дождем, и падала одновременно, и в моих ушах слышался смех Данилы. Он смеялся! А я плакала. Я плакала потому, что он смеялся. Не знаю, сколько времени прошло, а я все стояла и стояла. Наверное, вечность.

– Эля?!

Я очнулась от звуков этого неприятного голоса и перевела глаза в сторону.

Разумеется, как же без нее!

Передо мной стояла Нонна и пыталась накрыть меня своим зонтом.

– От приятельницы иду, – сказала моя бывшая свекровь, – вдруг тебя вижу. Эля, ты вся мокрая!

– Это от дождя, – пробурчала я, отворачиваясь от нее. Темно, но все равно не хочется, чтобы она смотрела в мои красные глаза.

– Я подумала, ты мокрая от слез, – вздохнула Нонна. – Ты, – она запнулась, видя, как я попятилась к дверце, – зайдешь?

Я помотала головой с такой силой, что она чуть не сорвалась с плеч. Хорошенькая картинка предстала перед моим взором: Данила с рыжухой сидят в его комнате на диване и собираются заняться любовью, тут в разбитое окно влетает моя голова и немым укором (говорить оторванной головой я не смогу) подкатывается к их ногам. Ладно, если у меня осталось чувство черного юмора, не все еще потеряно.

– Пойдем, – позвала меня Нонна, не двигаясь с места.

– Спасибо, я тут мимо проезжала…

– Ладно, держись дальше. Ты сильная, выдержишь.

– Выдержу, не сомневайтесь.

Не помню, что я еще говорила Нонне, получалось, что оправдывалась, но она сделала вид, что поверила. И хорошо. Хорошо для нас всех. Я села за руль и захлопнула дверцу, включила двигатель. Если бы сейчас из подъезда выбежал Данила и попытался меня остановить, я бы остановилась. Я бы кинулась ему на шею и призналась, что не хочу его терять. Что мне больно, очень больно видеть его с другой, ох, как больно, я об этом даже не догадывалась… Но он не выбежал. Только Нонна стояла и смотрела, как я выезжаю из их двора. И мне показалось, что она переживала.

Показалось, наверное. По идее, она должна радоваться: новая невестка, новые возможности…

Я тупо доехала до дома, тупо поднялась в квартиру, скинула с себя мокрую одежду и залезла в ванну. Вылила в воду всю бутылку пены с клубничным ароматом и погрузилась в нее, представляя себя Афродитой. Представлять, что рядом в ванне Данила, я себе категорически запретила.

Нонна была права, я сильная и все выдержу. Я не стану резать вены, истерить, травиться. Я научусь жить без него, другие же живут без моего Данилы, и я смогу. Моего? Нет, он уже не мой. Как же быстро он нашел замену!

Тут я услышала, как звонит мобильный телефон, оставленный в комнате. Мне не хотелось вылезать из ванны, чтобы рассказывать Капитолине, насколько низко я пала, подглядывая за мужем-изменником. Конечно, потом я все расскажу, на то и существуют лучшие подруги, чтобы изливать им душу. Но не сейчас. Телефон звонил долго, и я опустилась в воду по макушку, чтобы его не слышать. Как там, в рекламе? Пусть весь мир подождет. Пусть весь мир подождет, пока я отстрадаю. И если выживу, то стану еще сильнее. Да, я сильная.

Копаясь в шкафчике с аптечными принадлежностями, я искала какое-нибудь успокоительное средство. Все равно, какое, но ничего не находила, кроме анальгина, который не помог. Душа требовала более мощного воздействия. Телефон зазвонил опять. Говорить ни с кем не хотелось, хотелось выть в голос и биться головой о стену.

– Не истерить, не истерить, – сказала я себе и занялась поисками мобильника.

Когда я выудила его из сумки, он замолчал. Но лишь только я отбросила на кровать, заявил о себе вновь.

– Да, – сдавленно прохрипела я, не глядя на определитель.

– Мама сказала, ты приезжала.

Мое сердце ухнуло в пятки. Звонил Данила.

– Мама сказала, что ты приезжала, – повторил он, не дождавшись ответа.

– Да, – прошептала я, понимая, что кроме этого идиотского «да» ничего другого выдавить из себя не смогу потому, что плачу, но не хочу, чтобы он об этом догадался.

– Ты проезжала мимо…

– Да.

– Так это случайность?

– Да.

– Это все, что ты хочешь мне сказать?! – неожиданно взорвался он.

– Да, – сказала я, отключилась, забросила трубку и разрыдалась.

Утром я встала с опухшей физиономией и не узнала себя в зеркале. Я проплакала всю ночь. Нет, нужно сходить в аптеку. Но куда я такая жуткая пойду?! Нужно позвонить Капитолине и попросить ее привезти что-то действенное для расшатанных нервов. А пока я решила постоять под душем Шарко. Любимое средство Данилы приводить себя в порядок после шумных вечеринок. Стоп. О нем больше ни мысли.

Укутанная в полотенце я прошла в комнату, когда услышала поворот ключа в замке. Внутри все похолодело от ужаса. Данила увидит меня такой страшной! Я заметалась по комнате как пойманная бабочка в банке, и не нашла ничего лучшего, чем сбросить полотенце и закутаться в простыню.

– Извини, что побеспокоила, – в комнату зашла свекровь. – Я звонила, но у тебя звонок не работает.

– Да, мы с Данилой его отключили, – вспомнила я. Это «мы» прозвучало как пощечина по моей щеке.

Я ждала Данилу! Да-ни-лу, а не его маму. Душещипательных бесед на тему «Какая у меня дура невестка» вести совершенно не хотелось.

– Я принесла тебе гомеопатические средства, – свекровь принялась выкладывать на стол баночки и упаковки. – Сама разберешься, что к чему, на упаковках доходчиво написано.

Ладно, хоть считает меня не полной дурой.

– И не пей всякую гадость. В дешевых аптеках одни подделки, учти. Пока, не болей. – Нонна Викторовна, стараясь не смотреть на меня, развернулась, но потом, что-то вспомнив, повернулась обратно к столу. – Вот ключи. Закрой за мной.

Связка из двух ключей (один замок у нас не работал) бодро звякнула, опустившись на гладкую поверхность стола. Нонна пошла в коридор, а я осталась стоять истуканом и медленно соображать. Она оставила свои ключи! Свекровь оставила свои ключи, а не бросивший меня муж. Что это могло значить?! Это засчитывается в пользу того, что Данила думает вернуться или нет? Он ведь мог отдать матери и свои ключи, чтобы она так же демонстративно положила их передо мной. Но не отдал. Забыл, наверное. Или…

Несмотря на собственное указание не думать о нем, я все равно думала. О ключах. Эти ключи не давали мне покоя! Пришлось разбудить Линку и посоветоваться с ней по этому поводу. Сонная Капитолина пообещала заехать и разобраться во всем деле более предметно. Ворошить свежую рану я не хотела и занялась изучением подарка от свекрови. Да, она основательно закупилась в гомеопатическом отделе. Я выпила какую-то гадость и только после этого подумала, что Нонна могла меня отравить. Но, как ни странно, испытала не испуг, а чувство глубокого удовлетворения – уж лучше умереть от рук его матери.

Но я не умерла, а через некоторое время поняла, что теперь страдаю полным пофигизмом.

– Держишься молодцом, – похлопала меня по плечу приехавшая подруга. – Только майку надела наизнанку и это не твои джинсы, они спадают. И кофе разлила на пол!

Обычно я была чистюлей и все сразу подтирала. Но люди меняются.

– Лужа на полу, – изумленно таращилась на нее Линка. – Эль, тебе плохо?

– Мне очень хорошо, – рассмеялась я и откинулась в своем кресле.

– Это что за стройные ряды? – она принялась изучать пузырьки. – Какая-то непонятная гадость… Пустырник? Валериана? У тебя же нет котов.

– Блудливый кот, вот он кто, – прищурилась я. – Тогда отныне я кошка, которая гуляет сама по себе.

– Подруга, ты в курсе, что все вместе это пить нельзя?! – волновалась Лина. – Половину я заберу.

– Это Нонна привезла, чтобы я не слетела с катушек. Линусь, она обо мне заботится!

И я зашлась в идиотском смехе.

– Я тоже о тебе забочусь, – нахмурилась Лина. – Она что, хотела тебя отравить?

– А, – махнула я рукой, – что наша жизнь? Игра!

– Ну уж нет, я не позволю никакой свекрови манипулировать моей лучшей подругой!

– Правильно, Лин, мы не марионетки! Марионетки не мы.

– У меня такое впечатление, – прищурилась подруга, – что ты выпила что-то другое.