Текст книги "Женись, я все прощу!"
Автор книги: Алина Кускова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Труба зашевелилась и поползла прямо на него
Иван Кузьмич Кулебякин не употреблял полгода. Он завязал с «зеленым змием», как ему казалось, раз и навсегда. Сходил к врачу, после официальной медицины посетил нетрадиционного лекаря. Прослушал несколько лекций от супруги и взрослой дочери, которым стало стыдно показывать нетрезвого мужа и отца знакомым. И бросил пить.
В одночасье изменилась жизнь, которая раньше казалась слесарю-сантехнику пятого разряда сплошной чередой выпивок и пьяного бреда. Оказалось, что ярко светит солнце, деревья распустили молодые зеленые листочки и поют птички. А еще оказалось, что у Ивана Кузьмича единственная дочка собралась выходить замуж и требовала от родителей материальной помощи. Достать деньги можно было одним-единственным способом – внеплановыми, или как их называли в жэке – коммерческими, визитами к клиентам, у которых протекли трубы, прохудились унитазы или забилась канализация.
Вызов в дом с квартирами улучшенной планировки Иван Кузьмич принял радостно, настраиваясь, по меньшей мере, на сотню, а то и больше, если ему удастся убедить состоятельного клиента, что протекшую трубу лучше заменить не только в ванной, но и по всему стояку вместе с подвалом. Иван Кузьмич знал, что чем дольше он провозится для блага жильца, тем больше тот заплатит. Он, по требованию клиента, собирался работать вечером, после трудового дня, и сбегал домой поужинать, прежде чем заняться длительным восстановлением системы канализации в отдельно взятой квартире.
Клиентом оказалась рыжеволосая девица с правильными чертами на волевом лице и изумительной фигурой, при оценке которой Иван Кузьмич невольно присвистнул. Девица презрительно поглядела на слесаря, но в квартиру пустила и провела в полутемную ванную, освещаемую огарком свечи, где Иван Кузьмич немного растерялся. Дело в том, что он совершенно не ожидал увидеть подобной течи. Впрочем, ее и не было, краны были закрыты. Но сама труба, ведущая от раковины, находилась в таком истерзанном состоянии, как будто ее несколько часов кряду пытались выдрать с корнем из общего стояка.
– Вот, – сказала девица, – сломалась!
– М-да, – напустил на себя серьезный вид слесарь-сантехник, – тут работы невпроворот.
– Трудитесь, – милостиво разрешила ему та и покинула помещение.
Иван Кузьмич крякнул и принялся удалять то, что осталось от трубы, прислушиваясь к шуму в квартире, не услышать который было невозможно: жильцы слишком громко разговаривали.
– Вставай, Смолкин! – кричала Люська, тряся перед спящим Федором будильником. – Пора в кино!
– Феденька, правда, – вставай, пойдем на культурное мероприятие. А то у Люси некультурное срывается…
– Вот спасибо, вот припечатала! – злилась Люська. – У меня в ванной, между прочим, уже мастер работает. Сейчас электрик придет. Вставай, Федор!
Иван Кузьмич напрягся, вслушиваясь, что скажет Федя, которого пытаются поставить на ноги. Федя ответил нецензурной бранью. Сразу же послышался женский рев и грозный окрик.
– Ладно, ладно, – сказал Федор, – я встану.
– Федя! – вскричала Настена, поняв, что к тому вернулось чувство реальности. – Зачем ты ругаешься?!
– Я?! – прикинулся тот. – Правда? Неужели? Девчонки, честное слово, не хотел вас обидеть!
– Тогда вставай и собирайся! – скомандовала Люся.
– Куда? – удивился сонный Федор, не желая покидать теплую квартиру и мягкий диван.
– На культурное мероприятие, – сообщила ему подробности Люся, – вместе с Настеной. Видишь, как ты ее расстроил!
– Настя! – взмолился тот. – Только не плачь! Я сделаю все, что ты захочешь! – Федор Смолкин, как и большинство мужчин, не переносил женских слез.
– Пойдешь с ней в кино! – скомандовала Люся, и Смолкин понял, что идти придется.
Он встал, переоделся и прошел в ванную, где наткнулся на Ивана Кузьмича. Тот развел руками и показал на трубу: вандалы, мол, довели конструкцию до такого состояния. Смолкин хмыкнул, заинтересованно оглядел трубу и попросил слесаря на минуту выйти. Иван Кузьмич, пожимая плечами, вышел.
– Хозяйка! – обратился он к рыжеволосой девице. Судя по ее командному тону, в этой квартире верховодила она. – Я за новой трубой.
– Отлично, – ответила та, – ступайте. И возвращайтесь!
– Зачем тебе слесарь? – недоуменно поинтересовалась Настена, перестав рыдать.
– Он – мое алиби, – заявила Люся, – пусть спасатель не думает, что я его одного заманила. Пусть увидит и поймет, как мне нужны мужские руки!
– А когда он увидит и поймет, то что ты станешь делать со слесарем? – допытывалась подруга.
– Отправлю его в подвал, – пожала плечами Люся. – Пусть и там что-нибудь исправит.
– Замечательно, – прошептала Настя, – как только ты до этого додумалась?!
Смолкин вышел из темной ванной как новенький, расточая свежесть хорошего парфюма. Он подошел к Настене и галантно предложил ей сходить с ним в кино, если, конечно, его законная жена не станет возражать по этому поводу. Люся возражать не стала, но и радоваться тоже. Как оказалось, Смолкин, плескаясь в раковине, в темноте не заметил отсутствия трубы и налил на пол воды. Люсе пришлось убирать одной всю эту лужу, потому как ее супруг и подруга спешили в кинотеатр.
Привести себя в порядок времени уже не хватало. Мокрая, растрепанная и раскрасневшаяся, она открыла дверь, ожидая увидеть на пороге слесаря с новой трубой. Но вместо него стоял Глеб, держа в руке электрическую лампочку.
– Привет, – промямлила Люська, понимая, что и на этот раз ей не повезло. Она собиралась встретить спасателя в вечернем наряде, для чего даже приготовила выходное платье и шпильки.
– Добрый вечер, Мила, – улыбнулся Глеб и уставился на ее промокшую майку и облезлые шорты. Не убирать же потоп в вечернем прикиде?!
– У меня трубу прорвало, – призналась Люся, вытерев руку о шорты и протянув ему. – Проходите, Глеб. Видите, – она распахнула дверь ванной комнаты, где кое-где еще оставались лужицы. – Хорошо еще, что к соседям не протекло!
Глеб еле разглядел вырванную с корнем канализационную трубу и сразу же указал на отсутствие света.
– Как же слесарь произведет ремонт без освещения? – И попросил у Люси табурет.
Люся не стала говорить, что слесаря обстановка в ванной ничуть не удивила. Видимо, не только у нее одной перегорают лампочки во время прорыва канализации. О том, что слесарь должен вернуться, она тоже решила пока не говорить. Пусть спасатель почувствует себя как дома и начнет ее спасать. Его внимание сегодня требуется ей, как никогда! Она бы не пережила, если бы Глеб сегодня не пришел. До попытки самоубийства дело, конечно, не дошло бы, но было бы очень обидно, что ее общество проигнорировали.
Глебу нравилось ее общество. Он смотрел на нее заинтересованным взглядом, говоря себе, что девчонка совершенно с ним искренна, если открыла дверь в таком потрепанном виде. Другая бы на ее месте расфуфырилась, натянула бы на себя вечернее платье… Глеб знал. Такие ему попадались на каждом шагу. А Люся каким-то непостижимым образом от них отличалась. Хотя все у нее было такое же: руки, ноги, голова… Вот только отчаянно хотелось потрогать ее рыжие волосы и поцеловать красивые глаза, обрамленные длинными ресницами. Глеб тряхнул головой, отгоняя от себя наваждение. Он стремительно встал на принесенный Люськой табурет и сунул лампочку в гнездо.
– Да будет свет! – воскликнул спасатель и получил удар током.
Лезть к электричеству с мокрыми руками нельзя ни в коем случае! Люся знала это еще со школьной скамьи, когда у них проводили занятия по основам безопасности жизнедеятельности. Но сегодня она напрочь забыла про эту безопасность! А Глеб пожал ее мокрую руку, которую она протянула после того, как вытерла о шорты. И схватился за мокрую раковину, поднимаясь на табурет. И подошвы у него были мокрыми. Люся не успела убрать все лужи.
Спасатель закачался и обалдело сполз на табурет.
– О! Как шибануло-то! – удивилась Люся, приглядываясь к его вставшей дыбом шевелюре. – А так даже лучше, – оценила она его прическу, а потом старательно пригладила темные волосы Глеба. Она стала вспоминать, как нужно поступать в подобных случаях.
Людмила Селиванова не была прогульщицей в школе, но, видимо, именно эти занятия прогуляла. Она совершенно не помнила, что следует делать со спасателем, получившим удар током. Вот то, что утопленнику требуется восстанавливать дыхание способом «рот в рот», она помнила. А про удар током нет. Пришлось просто помочь тому дойти до дивана и прилечь на место Смолкина. Глеб непонимающе вращал глазами и пытался подняться.
– Лежите, лежите, – пихала его обратно на диван Люська, – Я вам сейчас кофе сварю!
Исходя из того, что этот чудесный напиток – лучшее лекарство для поднятия тонуса, она, весело напевая себе под нос, направилась на кухню. Ток током, а судьба и на этот раз ее не обманула. Таким интересным способом уложила спасателя на диван! Предоставила ей возможность за ним поухаживать. Показать ему, какая она заботливая хозяйка. А она, правда, заботливая хозяйка? Люся засомневалась и на всякий случай решила подать с кофе случайно оставшуюся плюшку, которую не успел съесть Смолкин.
– Хозяйка! – позвал ее вошедший в открытую квартиру Иван Кузьмич. – Я с трубой!
Он не услышал ответа и заглянул в комнату. На диване лежал мужчина, но уже не тот, которого уговаривали встать, и смотрел на него непонимающим взглядом.
– Так я насчет канализационной трубы, – Иван Кузьмич показал тому трубу. – Менять нужно весь стояк! – решительно заявил он, прикидывая, сколько еще семейных пар живет в этой квартире, и кем на самом деле этот мужик приходится хозяйке дома. Стоит ли посвящать его в подробности ремонта?
– Меняйте! – выкрикнула из кухни Люся.
Иван Кузьмич кивнул головой и скрылся в ванной комнате, из которой вышел уже через пару секунд.
– Я вам и лампочку поменял! – крикнул он в сторону кухни.
– Отлично! – ответила ему Люся, которая не могла оторваться от процесса приготовления напитка.
– Так я пошел менять трубу? – спросил Иван Кузьмич и у лежавшего на диване Глеба.
– Меняйте, – сказал тот и натянул на себя плед.
– Точно! – выскочила из кухни Люська. – Вспомнила! Стукнутых током следует накрывать тряпками и засыпать землей!
– Вы ничего не путаете? – удивился Глеб. – Я вроде не покойник.
– Ой, да что вы такое говорите! – поставив поднос на стол, всплеснула руками Люся. – С покойником я сегодня уже общалась. Слава богу, тот остался жив и здоров.
Глеб задумался. Девицы, занимающиеся спиритизмом и подобной чепухой, ему не нравились. Но эта нравилась! К тому же ему стало значительно лучше от запаха кофе, который он любил. Он поднялся и сел за стол. Голова болеть перестала. Звон, переходящий в гулкий стрекот, тоже отчего-то прекратился. Глеб почувствовал себя намного лучше, чем в тот момент, когда получил электрический удар. Правда, сердце продолжало колотиться с повышенным ритмом, но чаще тогда, когда он заглядывался на рыжеволосую красавицу.
Та заботливо налила ему кофе и подсунула какой-то полузасохший рогалик, на деле оказавшейся домашней плюшкой. То, что она занимается кулинарией, он поставил ей в плюс, а то, что не следит за свежестью продуктов, – в минус. В итоге получилось ничего, прекрасное ничего, из которого можно было сделать все, что угодно. И Глеб сделал вывод, что Мила – замечательная девушка и ему сказочно повезло, что он ее встретил.
Когда они выпили кофе и поговорили о погоде, Глеб сам принялся искать поломки в Люсиной квартире, которая на самом-то деле была законной жилплощадью холостого гражданина Смолкина.
– А! У вас ручка от окна еле держится!
– Что вы говорите?!
– И плинтус от стены отстает!
– Неужели?!
– И вообще! Вашей квартире явно не хватает крепких мужских рук!
«Эх, – подумала Люся Селиванова, – знал бы он, как лично мне их не хватает!» Но Глеб не знал или делал вид, что не знает, и пытался отверткой вернуть на место ручку у рамы и молотком, за которым он сбегал к себе, прибить отставший плинтус.
– Как здорово у вас получается, Глеб! – хлопала в ладоши Люся, восхищаясь его золотыми руками.
– Пустяки, – скромничал тот, – я бы и лампочку поменял, если бы ванная не протекла.
– Как-то у вас с лампочками, – замялась Люся, вспомнив вчерашний вечер, – не контакт.
– Хозяйка! – В комнату заглянул Иван Кузьмич. – Новую трубу поставил на старое место. Стояк осмотреть бы для профилактики. Да и трубы в подвале, опять же, могут течь. Но это все за отдельную плату.
– Хорошо, – поспешила согласиться Люся. – Если только для профилактики…
Она надеялась, что слесарь-сантехник, одним своим присутствием показавший, что у разнесчастной Люськи не все в порядке не только с освещением, но и с личной жизнью (ой, с системой канализации!), уйдет восвояси. А еще лучше сходит в подвал и проверит трубы. Лишний раз это явно не помешает. А она пока… Тут Люся огляделась в поисках чего-нибудь сломанного и наткнулась взглядом на брошенные под диван носки Смолкина. Только этого ей не хватало!
Глеб, следуя за взглядом Милы, тоже увидел эти носки. Он напрягся, как кот, перед которым нагло пробежала мышь. Напрягся перед нападением, но Люся его опередила.
– А! Носки! – она краем тапки запихнула их глубже под диван. – Брат забыл.
– Брат? – тусклым недоверчивым голосом переспросил Глеб.
– Ну кто же еще?! – Люсе показалось, что она засмеялась вполне чистосердечно. – Такой лох! Как ко мне ни придет, вечно носки забывает! Он их снимает, когда переобувается в тапочки. Там в коридоре его тапочки стоят. Бережет носки, значит. Ему их из Финляндии, что ли, привезли, с пухом антарктического пингвина…
– В коридоре его тапки стоят? А я и не заметил. – После обнаружения мужских носков энтузиазм у Глеба заметно спал. Он поинтересовался уже автоматически: – А как же он ушел без носков?
– Так он морж! – врала Люська также чисто автоматически. – Он еще ледяной водой обливается.
– Морж? – удивился спасатель, как будто никогда не встречался с моржами, ни в прорубях, ни в зоопарке.
– Что вы, еще какой! Каждое утро на балконе обливается, – продолжала сочинять Люся.
– А что он делает у вас по утрам? – Глеб, как ему показалось, совсем не ревновал, просто интересовался.
– Обливается! – брякнула Люська. – Что же еще?! Приходит, идет на балкон и обливается.
– А он не может у себя дома обливаться? – не унимался Глеб, в волнении присев на стул и стуча пустой чашкой из-под кофе.
– Не может, – выкручивалась Люська, как могла. – Он же в общежитии живет, барачного типа…
Неизвестно, чем бы закончился этот своеобразный допрос, но острый, фактически музыкальный слух Селивановой поймал крик о помощи, исходящий из подвала.
– Кто-то кричит душераздирающим голосом, – прошептала она.
– Где? – сразу всполошился спасатель и прислушался. Крик раздался снова. Он был приглушенным, но в нем явно прослушивались трагические нотки.
– Это слесарь, – предположила Люся, – из подвала. Наверное, встретил привидение.
– Его нужно спасать! – крикнул Глеб и бросился к выходу.
– Подождите, Глеб, я с вами! – Люся кинулась следом за ним.
Она была не намерена упускать свое счастье. К тому же это мог кричать не слесарь, а какая-нибудь соблазнительная блондинка, случайно оказавшаяся в подвале. Пусть Глеб ее спасет, так уж и быть. Но при этом спасении должна присутствовать Люся, чтобы не дать благодарной блондинке навечно повиснуть на шее спасателя. Пусть видит, что шея уже занята! Хомут для брюнета приготовлен! И водрузит его на предназначенное место она, Людмила Селиванова. И сделает все, чтобы ничего не помешало этому торжественному мероприятию с маршем Мендельсона.
Иван Кузьмич, как и обещал, спустился в подвал дома с квартирами улучшенной планировки. Настроение у него было отличное, ему светила солидная плата за труд. Иван Кузьмич всегда был ответственным работником, и раз уж он обещал, что проверит трубы, то он их обязательно проверит. В подвале было темно. Слесарь-сантехник достал свой фонарик, который крепился к головному убору, наподобие шахтерского, и озадаченно крякнул. Батареи у фонаря подсели, и он довольно слабо освещал подвальное пространство. Но возвращаться наверх за более мощным осветительным прибором ему не хотелось. Мокрую трубу Иван Кузьмич сможет обнаружить, как говорится, голыми руками. Именно ту самую трубу от общего стояка, что вел в квартиру рыжеволосой командирши. Других труб ему и не надо, те он проверит за отдельную плату в назначенное время.
Впрочем, дом был почти новым, коммуникации современными, только что проложенными. Жильцы других домов пользуются трубами полвека, и горя не знают, как и не знают, что такое чистая вода из кранов. В этих же трубах Иван Кузьмич был уверен. Проверял он их больше для очистки совести, раз уж сказал, что проверит…
Его мозолистая рука дотянулась до ближайшей из них и принялась ощупывать ее поверхность. Она показалась слесарю-сантехнику слишком холодной, скользкой и влажной. Первое, что пришло в седую голову канализационного профессионала: где-то все-таки течет. Но когда труба зашевелилась и поползла прямо на него, Иван Кузьмич резко поменял процесс диагностики. Его трезвый мозг мигом оценил сложившуюся неординарную обстановку и дал команду горлу вопить что было мочи. Что Иван Кузьмич и сделал, глядя на то, как на него смертоносной неизбежностью надвигается трехметровый питон. Но вопль, хоть и грозил стать душераздирающим, дальше горла не пошел. От страха Ивана Кузьмича заклинило.
К счастью, этим весенним вечером слесарь Кулебякин в подвале оказался не один. Рядом с ним прогуливалась, потирая шерстку о его штаны, кошка Анфиса из соседнего подъезда. Она-то и заорала нечеловеческим голосом, увидев змею. Этот крик услышала Люся Селиванова и побежала на зов следом за товарищем из Центроспаса.
Неизвестно, что было б, если бы Анфиса не заорала нечеловеческим голосом. Домашнее животное фактически спасло своего старшего брата, человека. От ее крика питон замер, вновь прикинувшись канализационной трубой. Но обмануть старого слесаря уже было невозможно. Иван Кузьмич опустился на четвереньки и медленно пополз к двери…
На лестнице он столкнулся с парочкой, которая спешила ему на выручку.
– Что с вами?! – крикнула из-за плеча Глеба Люся, увидев слесаря в странной позе.
– Т-т-ам, т-т-там, – Иван Кузьмич заикался, – эт-то!
– Я так и знала! – вскричала Люся. – Привидение! Одно уже околачивается в нашей редакции. Не хватало только, чтобы нечисть водилась и в доме.
– Н-нет, – Иван Кузьмич встал и схватился за руку Глеба, который, как зоркий сокол, осторожно вглядывался в глубь темного подвала и оценивал обстановку. – Там не оно. Там – он!
– Спокойно, граждане, разберемся, – официальным тоном заявил Глеб и подвинул слесаря к Люсе.
– Я тоже хочу, – сказала та, отпихивая несчастного Ивана Кузьмича обратно к Глебу, – разбираться!
– Нет уж, – Глеб снова придвинул Кулебякина к ней, – обойдемся без посторонних.
– Ах, – обиделась Люся, – так я уже и посторонняя?!
– Р-мяу! Р-мяу! – Мимо них, прерывая перепалку, пронеслась кошка Анфиса с вздыбленной шерстью и стоящим перпендикулярно земле хвостом.
– Ой! – отскочила в сторону Люся. – Там точно кто-то есть!
– А что я вам говорю? – трагически воскликнул Кулебякин и испуганно прижался к стене.
Из подвала медленно и жутко выползала огромная черная змея. Может быть, она была другого окраса, но в тот момент мир для Люси Селивановой предстал в черных красках. Она, как загипнотизированная, глядела на питона и понимала, что ее сегодняшнее так называемое свидание с роковым брюнетом теперь точно пойдет коту, то есть змее, под хвост. Теперь Глеб займется этой страшилиной, а про нее совсем забудет. Вон как у него азартно загорелись глаза, словно он увидел роскошную блондинку с потрясающим бюстом. Впрочем, пусть уж лучше эта змея, чем другая змеюка!
Питон полз прямо на спасателя, будто догадываясь, что из этих троих только он сможет оказать ему достойное сопротивление.
– Все назад, – прошептал Глеб, не спуская с питона напряженного взгляда. – Спокойно, без паники, тихо отходите назад. Я сказал, спокойно, медленно, значит…
– Ё-п-р-с-т, – пробормотал Иван Кузьмич, – лучше б я напился!
– Глебушка, можно, я с вами?! – спросила Люся, решив погибнуть вместе с любимым человеком. Чего уж там, раз жизнь все равно не складывается.
– Я сказал, назад, – зловеще прошептал Глеб, не оглядываясь, – пока я его отвлекаю. И позвоните в службу спасения!
Ивану Кузьмичу, в отличие от Люськи, терять было нечего, кроме своего и так пошатнувшегося здоровья, и он послушно сделал пару шагов к двери. После чего послышался топот его ног, быстро бегущих по лестнице на спасительную свободу.
– Замрите! – прошептал Глеб Люське, прекрасно понимая, что эта своенравная девица никуда не уйдет.
Обманывать питона подобным образом было, конечно же, глупо. Но ничего другого не оставалось. Люся потеряла драгоценное время для побега из подвала. Зато она обрела совершенно новое чувство, которое никогда не испытывала раньше, – чувство единения с Глебом. Пусть это случилось перед лицом опасности, так даже лучше. Она станет ему проверенной в боях подругой, с которой он сможет пойти в разведку, или куда там ходят спасатели, если они выберутся из этого ада.
Питон заметил свет, исходящий из щели двери, которую, убегая, не закрыл слесарь, и пополз к ней. Его холодное тело коснулось Люськиных ног, и она чуть не закричала. Но из-за чувства единения сдержалась. Гибкое тело проползло по ее ногам, придавливая своей тяжестью, и скрылось в щели.
– Он ручной, – смахнул со лба капельки пота Глеб.
– Разве бывают ручные питоны? – изумилась Люся, у которой дрожали губы.
– Да, – пояснил он, – питоны не поддаются дрессировке, но, живя с людьми, привыкают к ним. Видимо, его хорошо кормили, а сбежал он совсем недавно. Нам повезло.
– Как нам повезло, – выдохнула Люся, еле сдерживаясь, чтобы не убежать с криком из этого страшного места. Но там, наверху, был питон! Кто знает, куда эта тварь поползет? Вряд ли обратно в дом, где его хорошо кормили.
– А вы молодец, – повернулся к ней Глеб, – не испугались.
– Да уж, – прошептала Люська, отчего-то краснея, – совсем не испугалась…
Глеб подошел к ней очень близко, так близко, что она ощутила его дыхание в своих волосах. Теперь она наконец выполнила его команду замереть. Только отчаянно билось сердце, боясь страсти, любви, выплеска эмоций, всего, чего угодно, но не жуткого питона… Глеб наклонил голову и нашел ее дрожащие губы. Люся обмякла, почувствовав, что он ее целует.
Свидания бывают разные, поняла Люся Селиванова после долгих поцелуев в подвале, из которого уполз на свободу откормленный питон. Но заканчиваться все они должны одинаково. Например, как закончилось их свидание, хотя таковым оно даже не называлось. Просто у девушки перегорела в ванной лампочка. Да еще и канализационная труба сломалась. Чего только не придумаешь ради рокового брюнета, в которого влюбилась с первого взгляда.
Питона ловили до трех ночи. Сначала нашли его владельца, который бегал следом за приглашенным змееловом. Он звал и жалостливо просил своего Питонюшку вернуться, обещая тому горы свежих грызунов. После часов бесполезной беготни поиски прекратили. Люся вернулась домой к Смолкину и Настене, а Глебу пришлось задержаться с заполнением каких-то бумаг. Он стал свидетелем по делу о пропаже редкого вида питона, завезенного контрабандой в нашу страну.
Кстати, а скорее некстати, но слесарь-сантехник Иван Кузьмич Кулебякин после стычки с питоном вновь запил. Кошка Анфиса, как сообщила ее хозяйка, сошла с ума. Ей теперь чудился питон в соседней квартире, где проживает подросток Матвей Гаврилов по прозвищу Гаврик. В последнее время все свои карманные деньги Гаврик тратит на толстых мышей, приобретаемых в зоомагазине. В подъезде он понаставил мышеловок, застращав жильцов мышиным гриппом.
