Текст книги "Я - босс (СИ)"
Автор книги: Алена Токарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 3
Так начался мой безумный роман. На какое-то время я даже забросила любимую учёбу и жила, как в тумане – от встречи до встречи со Стасом. Всю жизнь подчинила графику его выступлений и репетиций и была готова по первому звонку бежать, куда он скажет. Честно говоря, сама от себя не ожидала, что могу настолько раствориться в другом человеке. Сейчас с высоты прожитых лет вспоминаю об этом с недоумением. Наверное, юность прекрасна не только своей наивностью, но иногда и откровенной глупостью.
Надо сказать, что до встречи со Стасом у меня был кое-какой опыт сексуальных отношений. Но теперь всё это смешно вспоминать. Мой однокурсник был торопливым неумехой, я – любопытной девственницей. И на этот контакт пошла, действительно, из интереса. А ещё от дурацкого стремления поскорее стать, якобы, взрослой. Мне казалось, что в восемнадцать лет быть невинной девушкой – это постыдный нонсенс, от которого, как от досадного нарыва, следует без промедления избавиться. Ну, я и избавилась. А уже после подумала – какая гадость! И вокруг этого создаётся такой ажиотаж? Кипят страсти, разыгрываются драмы, сводятся счёты с жизнью… Люди, вы в своём уме?
Со Стасом всё было по-другому. Я, словно трепетная лань, с замиранием сердца ждала каждой встречи. Мы, как правило, бывали в его гостиничном номере, и сотрудники гостиницы уже откровенно косились в мою сторону, когда я шествовала мимо них с гордо поднятой головой. Следовало бы догадаться, что это как-то «не комильфо». Но мне было всё равно, кто и что там подумает. Главное – ещё несколько шагов, я распахну дверь и увижу Стаса!
Ну да, однажды я так и распахнула эту самую дверь. И, действительно, увидела Стаса. Только не одного, а в объятиях знойной пышногрудой брюнетки. То ли буфетчицы, то ли секретарши – точно не помню, но где-то я её определённо встречала. Как заглянула в номер, так тут же и вышла. И несолоно хлебавши отправилась восвояси. А что, скандал устраивать? Зачем? Ведь и так всё ясно.
Накануне такого бесславного финала нашего романа одна из взрослых дам, приехавших в составе московской труппы, предложила мне встретиться в кафе. Помню, я тогда немного удивилась, но, поскольку весь мир для меня звался одним именем – Стас, согласилась с той лишь целью, чтобы подробнее расспросить её о личной жизни, вкусах и пристрастиях своего любимого. Чего греха таить, были у меня, конечно, на его счёт и далекоидущие планы! В конце концов, мне тоже хотелось и фаты, и лимузина, и пьяных выкриков «горько». Чем я хуже Эльки? Только та вышла замуж непонятно за кого и с какой целью, а я-то собиралась по великой обоюдной любви! Так мне тогда казалось.
Ну, в общем, встретились мы с той дамой. Она не спеша закурила и молча рассматривала меня, а уголки её губ изогнулись в лёгкой ироничной улыбке, наподобие той, что у Моны Лизы.
– Ну, детка, рассказывай, – наконец, произнесла она, словно давая мне милостивое разрешение облегчить душу.
– О чём рассказывать-то? – я буквально вытаращила на неё глаза.
Никак не ожидала такого поворота.
– Как – о чём? – искренне удивилась та. – О том, какие у тебя отношения с нашим Стасиком…
Она говорила так, будто это подразумевалось само собой.
– А почему вы решили, что я должна перед вами отчитываться? – показала я свои зубки.
– Может, я тебе глаза открою… – она, похоже, ничуть не обиделась. – Или посоветую что-нибудь дельное…
– Мне не нужны советы постороннего человека! – заносчиво проговорила я. – У меня и так всё хорошо.
– Ты уверена? – дама вновь иронично улыбнулась.
Как будто ей было что-то известно.
– В первый раз вас вижу… – я немного стушевалась.
– И, надеюсь, в последний… – усмехнулась она.
– Кто вы? И как вас зовут? – я упрямо вскинула голову, вновь становясь норовистой лошадкой.
– Всё это не имеет никакого значения, – махнула рукой дама. – К чему тебе моё имя? Достаточно того, что много лет я работаю бок о бок со Стасом и знаю его как облупленного.
– И что? – насторожилась я.
Мне не понравился её пренебрежительный тон в адрес моего любимого.
– А то, например, что он женат, – решительно заявила дама и притушила сигарету. – Тебе известно об этом? У него есть официальная жена и пятилетний сын.
На меня словно опрокинули ушат холодной воды. И белоснежная фата, которая маячила в моих мечтах, стремительно улетела ввысь.
– Нет… – растерянно пробормотала я. – Он говорил мне, что холост…
– Все они холостяки на отдыхе и в командировке! – иронично заметила дама. – А у нашего Стасика, считай, в каждом городе гражданская жена имеется…
– Что вы такое говорите! – возмутилась я.
У меня ещё теплилась слабая надежда на то, что всё это неправда и наговор на моего любимого. Ну не мог он, глядя мне в глаза, так чудовищно лгать!
– Говорю то, что знаю наверняка! – жёстко отрезала дама. – Не в моих правилах разводить сплетни. Стас – тот ещё бабник! Он – ходок, каких свет не видывал. А ты, девонька, по своей неопытности и наивности попалась на его удочку.
– А вам-то что за интерес? – понурив голову, спросила я. – Ну, предупреждать меня…
– У меня дочка чуть моложе тебя… – тихо проговорила дама, а её рука потянулась к новой сигарете. – Я и представила, что ей на пути тоже может встретиться такой вот Стасик… Жалко мне тебя стало. Просто по-матерински жалко. Не губи ты свою юность, не трать лучшие годы на этого…
Она не договорила, но я и так поняла. Засомневалась – да, но потом нашла тысячу оправданий своему герою и решила, наивная, что со мной у него всё будет по-другому. Я-то ведь – не они, остальные-прочие! Я-то ведь особенная! Ну и получила по полной программе – застала Стаса, старательно пыхтящего в объятьях той знойной брюнетки. Этому факту не смогла найти объяснения, да и не хотела. Он мне потом ещё позвонил пару раз как ни в чём не бывало – мол, не был, не состоял, не привлекался. Но оба раза я не дослушивала его неуклюжие, шитые белыми нитками оправдания и нажимала «отбой».
Я-то думала, он будет долго мне названивать, заваливать цветами и подарками, чтобы вымолить прощение, а я его, конечно же, не прощу! Но он взял и просто исчез с горизонта. Тем более что вскоре гастроли московской труппы в нашем городе подошли к концу. У меня остался номер телефона Стаса, но всякий раз, когда моя рука тянулась к заветной кнопке, я давала себе мысленного пинка.
Ну, конечно, первое время ревела белугой, рвала на себе волосы и выкрикивала извечное «за что?». И всё бы ничего, но тут меня стало жутко тошнить по утрам. Сначала я подумала, что отравилась, потом решила, что это у меня на нервной почве, а когда мои женские дела не пришли ни в положенный срок, ни после, я сообразила, в чём тут дело. Эльку ругала, а сама так сплоховала. Обо всём забыла.
Кстати, Элька в это время тоже забеременела. Только от своего мужа. И тут я впервые осознала все преимущества законного брака. Она – замужняя дама в счастливом ожидании потомства, а я – «брошенка» в интересном положении, которая бегает с вытаращенными глазами от кровати до туалета и обратно и не знает, какие ещё придумать объяснения своего плохого самочувствия.
Мамуля, конечно, вскоре заметила, что со мной что-то не так, хотя и была дамой возвышенной во всех отношениях. Но тут спустилась с небес на землю.
– Алинка, что с тобой? – всполошилась она. – Почему ты такая бледная?
– Наверное, чем-то отравилась… – выдавила из себя я и рысью припустилась по знакомому маршруту.
Мамуля сложила два и два и обо всём догадалась.
– Ты беременна! – ахнула она и в ужасе прикрыла рот рукой. – Когда же ты успела? Вроде всё время была на занятиях…
– Вот там и успела… – невесело пошутила я.
Родителям во время своего бурного романа, конечно, врала и говорила, что в универе у меня жутко напряжённое время и надо подолгу сидеть в библиотеке и прочее – даже уже не помню, что я там плела. А они, бедные, верили и не подозревали, что я их так подведу.
– Кто он? – деловито спросила мамуля, когда первые ахи и охи прошли. – И что ты собираешься делать?
– Кто он – неважно, – заявила я нарочито грубо, чтобы не расковыривать душевную рану, которая ещё кровоточила. – Проехали.
– Что значит – проехали?! – вскричала мамуля. – Ведь он – отец твоего будущего ребёнка!
– А никакого ребёнка не будет, – отрезала я. – И не собираюсь.
– Как это – не собираешься? – округлила глаза она. – Ведь он уже есть…
– Ну и что? – я беспечно махнула рукой. – Делов-то! Завтра же пойду – и его не будет.
– Дочка, не делай этого, прошу тебя… – взмолилась мамуля. – Пусть всё идёт, как идёт. Ты родишь малыша, а мы поможем его вырастить…
Не ожидала услышать этого от моей возвышенной мамули, которая, кроме стихов, казалось, ничего в жизни не замечает.
– А зачем он мне сейчас? – я опять махнула рукой. – Что с ним делать? Мне учиться надо…
– Об этом следовало подумать раньше! – вдруг повысила голос мамуля. – А не теперь, когда процесс пошёл. Оставляй ребёнка и срочно выходи замуж!
– Да где он, этот, якобы, муж? – вскричала я, а на глазах уже закипали слёзы. – Был да сплыл. Кстати, он, действительно, муж, только не мой.
– Как же ты так, дочка? – тихо спросила мамуля и прижала мою грешную голову к своей сердобольной груди.
– А вот так… – я уже ревела в голос.
– Ну, тихо, тихо, успокойся… – она, как в детстве, гладила меня по голове. – Что же теперь поделаешь… Но дети – это счастье!
– Нет, сейчас не надо… – всхлипывала я. – Не хочу…
– Другого раза может и не быть, – мудро заметила мамуля. – Природа – штука капризная…
– Ну, не будет, значит, не будет, – упрямо заявила я.
– А отца ребёнка ты любила? – мамулин голос звучал проникновенно.
– Больше жизни, дура я набитая! – вскричала я. – А он оказался банальным бабником. Пустое место он, мам.
– Ну вот видишь, любила… – мамуля продолжала гладить меня по голове. – А родить от большой любви – счастье. И ребёночек славный получится…
– Что ты такое говоришь, мам? – вскинула я на неё удивлённые глаза. – Ты как будто не по земле ходишь, а в облаках витаешь…
– Я знаю, что говорю, – строго сказала мамуля.
В общем, спорили мы, спорили, но я осталась при своём мнении. И, как всегда, сделала то, что считала нужным. Избавилась от ребёнка, а в душе поселилась какая-то пустота. Может, это расставание со Стасом на меня так подействовало? Не знаю. Отцу мы решили ничего не говорить. Он как раз уезжал на неделю в командировку.
Глава 4
Дальше жизнь покатилась по привычному руслу. Я, будто пытаясь наверстать упущенное и что-то кому-то доказать, с удвоенной силой стала налегать на учёбу. А, может, просто хотела заглушить тоску, которая после всей этой истории прочно обосновалась где-то на донышке сердца.
Элька же тем временем обретала всё более округлые формы и ходила притихшая, словно каждую минуту прислушиваясь к себе и удивляясь тому новому, что с ней происходило. Мне казалось, у неё даже глаза светились каким-то особым светом. «А ведь и я могла бы так… – иногда мелькала у меня мысль. – И мой малыш мог бы скоро родиться. Интересно, каким бы он был?» Но тут же спохватывалась и запрещала себе эти сантименты. Что толку, ведь дело уже сделано, и назад не вернёшь. Эльке тоже не рассказала о ребёнке. О романе с солистом балета она знала, а об аборте я умолчала. Тем более что ей стало совершенно не до меня. Стаса она видела пару раз – на собственной свадьбе и позже в театре, где мы случайно столкнулись в фойе.
– Ну ты даёшь, Алинка! – восторженно воскликнула Элька, когда на свадебном торжестве мы с ней отправились «попудрить носик». – Такого мужика отхватила! Круто!
– А то! – гордо выпрямилась я. – Всем мужикам мужик!
«Не то, что твой… – пронеслась гаденькая мысль у меня в голове. – Уметь надо. И не хватать первое попавшееся, как некоторые…» Но вслух, конечно, ничего такого не сказала. Хотя контраст между Стасом и её женихом был разительным. Стас – рослый, статный, стремительный, с густыми русыми волосами и глубоким слегка насмешливым взглядом карих глаз – буквально с первых минут своего появления приковал внимание присутствующих. К тому же некоторые уже успели побывать в театре и, как говорится, знали, кто есть кто. А Элькин жених (теперь муж!) – маленький мужичонка, полноватый, с рано наметившимися залысинами – выглядел на его фоне, как гриб под высоким раскидистым деревом.
– Не то, что мой… – словно угадав, о чём я думаю, с грустью заметила подруга. – Солидный, невысокий, с брюшком…
На собственной свадьбе Элька не выглядела счастливой. Только что стала законной женой, но её это, похоже, не радовало.
– Знаешь, мне теперь и, правда, кажется, что я хомут на шею надела… – удручённо проговорила она. – Только вот зачем – не знаю.
– Здрасьте приехали! – разозлилась я. – Столько вдалбливала тебе в голову простые истины, а ты, как упрямая ослица, поступила по-своему! И теперь жалуешься…
– Ну, Аль, я думала, лишь бы человек был хороший… – стала оправдываться подруга.
– Это, конечно, важный аргумент, – философски заметила я. – И мог бы стать решающим, если бы тебе было лет сорок, не меньше! А в двадцать, прости меня, хочется и другого… Тебе же с ним в постель ложиться!
У Эльки лицо сделалось испуганным.
– Да не боись… – пожалела я несчастную новобрачную. – Всё будет нормалёк! Ещё и понравится…
Я хихикнула, а Элька покраснела, из чего мне стало ясно, что она не сподобилась переспать с женихом до свадьбы, а решила дождаться первой брачной ночи. «Фу ты, какая старомодная глупость! – подумала тогда я, вспоминая наши умопомрачительные игрища со Стасом. – А вдруг они не подойдут друг другу? И выяснится это после свадьбы?»
Хотя теперь, пережив неудачный роман, стала о многом размышлять. А, может, не так уж и глупы были наши предки, выдумывая все эти заповеди и устои? Может быть, так и надо? А вдруг именно в них заключается великая сермяжная правда?
– А где твой Стас? – некоторое время спустя поинтересовалась Элька.
Похоже, спросила из вежливости. Я поняла это по выражению её лица. Эльку тогда мучил жуткий токсикоз, и ей было ни до чего.
– Уехал, – уклончиво ответила я.
– Ах, ну да… – вспомнила она. – Гастроли-то закончились… А ты к нему поедешь?
– Конечно… – пришлось мне соврать, чтобы избежать дальнейших расспросов. – Только позже.
На том подруга и успокоилась.
В положенный срок она родила близнецов – Марата и Динару.
– Вот молодчина! – похвалила я её, когда навещала в роддоме. – Одним махом выполнила программу – родила и мальчика, и девочку.
Несмотря на усталость, глаза Эльки сияли от счастья. Она, похоже, обрела смысл существования и нашла оправдание своему странному браку. Двое хорошеньких здоровых детей – разве это не достойный результат её замужества? У меня, скажу честно, при взгляде на малышей в груди шевельнулась подлюка-зависть. И мысль о том, что «я тоже могла бы так» возникала в моей лихой голове с завидной регулярностью.
Мне казалось, что теперь Элька бросит универ или, по крайней мере, уйдёт в академку. Это с двумя-то грудными младенцами! Сам бог велел. А она после родов посидела немного дома, быстро восстановилась и стала бегать на занятия. Вот именно бегать – в прямом смысле слова. Их многочисленное беспокойное семейство проживало как раз недалеко от универа, что было для моей подруги большим подспорьем.
В перерывах между занятиями она неслась кормить детей, сама что-нибудь перехватывала и мчалась обратно в универ. Благо что в доме вечно толпились мамки-няньки, к которым периодически присоединялся кто-то из родни мужа. Все обожали маленьких Марика и Дину, все с ними носились, да и в Элечке души не чаяли. Ещё бы! Ведь она подарила им двух таких прелестных карапузов. Так что в доме обязанности были чётко распределены – кто сейчас возится с детьми, кто стирает, кто убирает, а кто готовит. У них на кухне всё время что-то жарилось-парилось-шкворчало. А Эльке вроде как и делать нечего. Корми детей и ни о чём другом не заморачивайся! Красота!
– Эль, ты в академку собираешься? – как-то спросила я, наблюдая за её бесконечной беготнёй туда-сюда.
– А зачем? – пожала плечами подруга. – У меня и так есть кому с детьми нянчиться и хозяйство вести. Глупо было бы ещё и мне там сидеть с утра до вечера. Да я с ума сойду в четырёх стенах! А тут, глядишь, и диплом получу. Так сказать, между делом.
Элька засмеялась, обнажив свои белоснежные зубы. Они, кстати, тоже остались при ней и ничуть не пострадали от беременности.
– Трудно же так носиться… – с недоумением проговорила я. – И ночами ты, небось, спишь вполуха…
– Да нормально! – махнула рукой Элька. – Марик и Динка очень спокойные. Я их покормлю – они и спят всю ночь, почти не просыпаются. И в универе преподаватели относятся с пониманием. Всё же кормящая мать!
– Повезло тебе, – задумчиво проговорила я.
В моём представлении, появление одного ребёнка – это ЧП, а тут целых двое! Мне казалось, её жизнь должна была встать с ног на голову, однако ничего подобного не случилось. Ну, у Эльки, конечно, куча помощников в доме, но всё-таки… Может, зря тогда я так испугалась? И сама прекрасно справилась бы со своим малышом? Тем более родители помогли бы…
Опять я за старое! К чему теперь эти мысли о том, что могло бы быть? Элька замужем, а я стала бы матерью-одиночкой. И что? Сейчас в этом нет ничего постыдного, и даже наоборот. Я бы сообщила Стасу о рождении нашего ребёнка, а он вдруг взял бы и приехал! Растаял, увидев нашего малыша, сделал бы мне предложение… Белоснежная фата, которая в мечтах улетела в облака, стала стремительно снижаться и вот уже коснулась моих волос… Это ужасно! Как я могу так думать? Стас – сволочь и бабник, и нет ему прощения! Да и ребёнка нашего тоже нет.
Однажды на перемене Элька потянула меня за рукав.
– Пойдём, поможешь мне… – озабоченно проговорила она. – А то я заливаюсь…
– Как это – заливаешься? – не поняла я.
– Да молока слишком много, – объяснила она. – Я его всё сцеживаю и сцеживаю. Уже не знаю, куда девать. Можно, конечно, было бы отдать другим мамочкам, у которых его не хватает, только не знаю, с кем связаться по этому поводу… Да и времени нет.
Я была несколько озадачена такими заявлениями. Как-то не приходило в голову рассуждать о кормящей женщине, тем более о близкой подруге, как о дойной корове. Сцедить – отдать – заливаюсь… Не очень-то мне всё это понравилось. Но каков же был мой шок, когда мы зашли в туалет, и Элька без стеснения обнажила свою грудь! Такого я ещё не видела. То есть у неё бюст всегда был аппетитным, не в пример моему. Это я подмечала, когда мы с ней ходили в бассейн и душ. Однако чтобы вот так два её полненьких полушария вдруг превратились в огромные молочные цистерны – это было выше моего понимания.
Между тем Элька достала бутылочку и какое-то приспособление и стала сцеживать молоко. Бутылочка быстро наполнилась, и Элька передала её мне.
– Возьми из сумки другую… – деловито скомандовала она. – А эту как следует закрой и убери.
Я, с трудом скрывая отвращение, приняла то, что она мне дала. Неужели всё выглядит вот так грубо и прозаично? Конечно, мы – дети природы. Но хорошо думать об этом отвлечённо, сидя, например, у камина с бокалом хорошего вина. А когда ты наблюдаешь подтверждение данному факту в непосредственной близости от себя, становится и противно, и страшно. Такие вот ощущения у меня тогда возникли.
Несмотря на то, что Элька была сосредоточена на важном деле, она успела заметить выражение моего лица.
– Не бойся, не кусается… – усмехнулась подруга. – А грудь станет прежней, когда я перестану кормить детей. Ну, или почти прежней. Мне ещё повезло, что нет мастита. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!
О господи! О чём это она? Мне вдруг показалось, что Элька – взрослая, а я на её фоне – незрелая девица. Теперь мы с ней, похоже, поменялись ролями. Раньше я учила её уму-разуму, а теперь она знала о жизни нечто такое, что мне было пока неведомо.
Между тем подруга сцедила последнюю бутылочку, а я – куда деваться! – исправно ей в этом помогала.
– Зачем столько молока? – преодолевая брезгливость, спросила я. – Что ты с ним будешь делать?
– Хороший вопрос, – ответила подруга. – Вот и я о том же. Большая часть, конечно, пойдёт Марику и Динке. Уберу в холодильник про запас. Вдруг я где-нибудь задержусь? Без молока они весь дом на уши поставят. Лишнее, наверное, придётся просто вылить. А жаль. У меня оно хорошее. И его очень много. Могла бы помочь другим мамочкам. Ну, может, займусь этим.
Для меня эти темы были далёкими и пугающими. И я постаралась направить разговор в другое русло. Да и, вообще, не могла дождаться, когда моя подруга, наконец, завершит своё важное и многотрудное дело и застегнёт блузку. Больше на подобные авантюры не поддамся! С меня довольно. Я поняла, что ещё совсем не готова к подобному. Как представила себя с такой вот огромной молочной грудью-цистерной, так волосы зашевелились на голове. Финита ля комедия!
