Текст книги "Берегись моей любви"
Автор книги: Алена Белозерская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Я совершила много ошибок. Не в того влюбилась, принимала неверные решения, но сейчас поздно о чем-либо сожалеть. Я ничего не могу исправить. Придется жить с тем, что есть.
– Не ходи вокруг и около, – потребовала Полина. – Рассказывай все как есть, иначе…
– Прекрати с угрозами. – Катя в раздражении повела плечами. – Думаешь, они мне страшны? О, нет, дорогая! Я не этого боюсь!
– Чего же тогда? И подожди, – Полина переключилась на другую тему, – отец знает, что в фирме проблемы?
– Нет, – Катя в ужасе расширила глаза. – Я не могла сказать ему, что разорила компанию.
– Разорила? – опешила Полина. – Фирма банкрот?
– Не совсем. У меня есть шансы восстановить прежнее положение.
– Но отец полностью контролирует твою деятельность. Как он мог не заметить, что компания погибает?
– Я представляла ему липовые отчеты. Отец и понятия не имеет, что происходит на самом деле.
– А что происходит?
Катя глубоко вздохнула. Было видно, что признание дается ей с огромным трудом. Но еще сложнее было смотреть в изумленное лицо сестры, во взгляде которой читалось не только презрение, но и нечто, в чем Катя боялась себе признаться. От Полины исходила холодность, смешанная с ненавистью. Такие чувства испытывают только к врагам или же близким людям, которые своими жестокими поступками разбивают сердце, уничтожая тем самым любовь и привязанность.
– Я взяла в долг большую сумму денег у одного человека, – сказала она, – чтобы поддержать компанию, но у меня ничего не получилось. Теперь долг необходимо вернуть, именно поэтому я просила у тебя о помощи.
– Время выплаты сегодня? – спросила Полина и почему-то посмотрела на часы.
– Да. Вечером я встречаюсь с ним.
– С кем?
– С тем, кто станет новым владельцем компании отца в случае, если я окажусь неплатежеспособной.
– Надеюсь, у тебя имеется нужная сумма?
– Я решила эту проблему другим способом.
– Каким? – спросила Полина и усмехнулась, видя, что Катя не желает отвечать. – Вопрос снят. Рассказывай дальше.
– Я действительно ничего не получила бы в случае развода. Сева нанял детектива, который заснял меня с… – Катя замолчала и с испугом посмотрела на Полину, ожидающую, что та назовет имя. – Но детектив решил получить деньги не только от моего мужа.
– Он тебя шантажировал? – спросила Полина, понимая, чем все закончилось. – И ты избавилась от горе-детектива.
– Не я, – Катя с отчаянием продолжала отрицать свою вину. – Но откуда тебе известно?
– Ямпольская сказала, что детектив исчез. Он не смог бы подтвердить в суде твою измену. Ты вовремя убрала нужного свидетеля, и поэтому Сева обратился ко мне. Но я обманула его, желая сохранить вашу семью.
– Жалеешь? – сипло рассмеялась Катя.
– Как тебе пришла в голову мысль избавиться от Севы?
– Это была не моя идея. – Катя снова закурила, голос ее дрожал, как пальцы, сжимающие сигарету, – но на тот момент предложение показалось стоящим. Смерть Уварова была единственным выходом из ситуации, иначе я потеряла бы компанию.
– Ты убила мужа из-за какой-то «конторы», – застонала Полина, обхватив голову руками. – Лучше бы развелась. Честно призналась отцу, что у тебя не получается вести бизнес, попросила бы о помощи…
– В меня никто не верил! – вскипела Катя. – Никогда! Папа постоянно твердил: «Ты – ничтожный бизнесмен». Я не могла просить у него о помощи, это означало бы, что он прав. И Сева не желал помочь, хотя у его фирмы та же специфика, что и у моей. «Сама ввязалась, сама и вези», – говорил он и смеялся всякий раз, когда я совершала ошибки. Никто в меня не верил, только он.
– Кто? Твой любовник? Как его зовут?
– Не спрашивай меня о нем. Я все равно ничего не скажу. Так будет лучше для твоей безопасности.
– Катя. – Полина подошла к ней и схватила за плечи. – Это он заставил Ямпольскую выпрыгнуть из окна?
На глазах у сестры показались слезы, и Полина пораженно прикоснулась пальцами к мокрым щекам.
– Ты боишься его? – спросила она.
– Говори тише. Не хочу, чтобы о нашем разговоре знал весь офис.
– Но об этом и так узнают.
– Намереваешься сдать меня? – расплакалась Катя.
– И его тоже.
– Полечка. – Катя опустилась на пол, обхватив сестру за талию. – Дорогая моя, любимая. Прошу тебя, не делай этого. Или же он всех нас убьет, ни перед чем не остановится.
– Кто он?! Говори!
Катя покачала головой и поднялась.
– Больше просить не стану. – Голос ее стал прежним, как и взгляд: колючий, наглый, неуступчивый. – Поступай как знаешь. Можешь идти в полицию или куда пожелаешь. Только не смей меня пугать, я уже ничего не боюсь. А сейчас проваливай!
Полина в недоумении замерла на месте. Если несколько минут назад в сестре присутствовали хоть какие-то признаки человечности, то сейчас она превратилась в ту Катю, которой была всегда. Эту женщину не пугали препятствия, ей была неведома жалость, да и чувство любви незнакомо.
– Пошла вон! Убирайся!
Катя выставила руку, указав на дверь, и Полина, не произнеся ни слова, выскочила из кабинета. Низко опустив голову, она пролетела мимо секретаря, которая пораженно смотрела в сторону кабинета, откуда раздавались злобные выкрики, смешивающиеся с рыданиями.
– Ненавижу вас всех! Как же вы мне надоели!
* * *
Вернувшись в офис, Полина заперлась в кабинете и, присев в кресло, глубоко задумалась. Она размышляла о страхе в голосе сестры, когда та говорила о своем любовнике. Неужели это он вынудил ее совершить эти преступления? Если так, что заставило Катю дать согласие? Только страх, или она настолько любит его, что готова пойти на все?
Мысли как осы носились в голове, жалили, мучили. Полина вспомнила о дне свадьбы сестры. Тогда она выглядела счастливой и радостной. Куда же исчезли ее чувства? И почему Катя столь жестоко повела себя с мужчиной, которого когда-то любила? Впрочем, Полина и сама не менее сурово обошлась с бывшим мужем, уйдя от него к любовнику. Но, по крайней мере, она не устранила его физически, просто развелась и пошла вперед своей дорогой. Если бы Катя поступила так же, Полина поняла бы ее и поддержала. Однако сестра убила Севу, желая получить его деньги, такое невозможно было простить.
Полина не знала, как ей жить дальше, нося в душе эту страшную тайну. Сообщать полиции, кто причастен к убийству Уварова, она, естественно, не собиралась, как и не намерена была молчать. Окончательно запутавшись в том, что следует предпринять, Полина расплакалась. Она не желала прикрывать сестру, но и не могла найти в себе мужества выдать ее полиции. Кроме того, покоя не давал таинственный любовник Кати, который, по всей видимости, и заварил всю эту кашу. «Нужно узнать, кто он!» Полина встрепенулась, подумав, что, наконец, нашла выход, но тут же поникла. Даже если она и отыщет его, то что это принесет? У нее нет прямых доказательств его вины, впрочем, если бы и были, Полина вряд ли воспользовалась бы ими. Это означало погубить не только его, но и Катю.
– Ты собираешься домой? – Зина заглянула в кабинет. – Что случилось?
– Все в порядке, – ответила Полина, вытерла слезы и принялась перекладывать папки на столе, создавая видимость занятости.
– По пустякам не плачут.
– Михайлова, ты мне не подруга, а всего лишь подчиненный. Поэтому хватит лезть в душу, изображая из себя психолога!
Зина нисколько не смутилась на этот злобный выпад, подошла к столу и напомнила:
– Ты мне должна.
– За что это?
– За то, что помогла найти Катю.
Полина едва заметно усмехнулась.
– Хорошая у тебя память, – сказала она. – Ничего не забываешь.
– Работа такая, – хмыкнула Зина. – Приходится иметь в голове маленький компьютер, который фиксирует любую мелочь. Где у тебя выпивка? Я забыла.
Полина указала на тайник, замаскированный среди папок. Зина быстро достала бутылку бренди и поежилась от удовольствия.
– Мой любимый, – пропела она, ласково глядя на бутылку. – Так что произошло?
– С Катей поссорилась.
– Всего-то? – удивилась Зина. – Насколько мне известно, вы с ней никогда не были друзьями. Помню, как она во времена учебы в университете рвала тебе нервы в клочья. До сих пор продолжает?
– И никогда не закончит, – улыбнулась Полина, взяв протянутый стакан. – Хобби у нее такое – убивать меня всякий раз, когда мы встречаемся.
– Это потому, что вы обе с яйцами. Оттого и боретесь друг с другом за место под солнцем.
– А-а, – протянула Полина, – прекрати! Я вовсе не мужик в юбке и ни с кем не соревнуюсь.
– Но характер у тебя железный, – не согласилась Зина. – Как и у твоей сестры. Вы обе лидеры, поэтому и скандалите. И знаешь, вы успокоитесь только тогда, когда одна из вас сыграет в ящик, – она зычно рассмеялась.
– Как ни странно, но ты права.
– Задумала ее убить?
– Думаю, Катя первая меня устранит. Я намного слабее и не решусь поднять руку на родного человека, несмотря на то, что терпеть ее не могу.
– Чертова у вас семейка. – Зина салютовала стаканом. – Слава богу, что у меня такой нет! За это и выпьем!
– Да, тебе повезло. Уходишь? – спросила она, заметив, что Зина, допив бренди, направилась к выходу.
– Оставляю тебя наедине с мыслями. Я ведь всего лишь подчиненный, а не подруга, – напомнила она, улыбнувшись. – Значит, со спокойной совестью удаляюсь. Мучайся в одиночестве!
– Жаль.
– Что я тебе не подруга? – Зина все еще продолжала улыбаться. – А у тебя вообще есть подруги?
Полина отрицательно покачала головой.
– Раньше были. В университете. Таня Орехова и Оля Савельева. Мы обещали друг другу, что никогда не перестанем дружить, но не сдержали слова. После того как получили дипломы, даже ни разу не созванивались. Зинка, побудь еще со мной. Выпьем. Так горестно на душе, что кричать хочется.
Зина остановилась на полпути к двери, переступила несколько раз с ноги на ногу, словно решая, остаться ей или уйти.
– Не могу, – с сожалением произнесла она. – Извини. Есть неотложные дела.
– Конечно, – с пониманием кивнула Полина. – Не объясняйся. Ты вовсе не обязана спасать босса от плохого настроения. Сама справлюсь.
– Удачи, – пожелала Зина. – И на будущее: подруге я непременно помогла бы в любой ситуации, боссу – нет!
Полина усмехнулась, потом налила себе еще бренди и долго сидела в кресле, размышляя о сестре. Усталость быстро дала о себе знать, и Полина задремала, но лишь на несколько минут, и, встрепенувшись, недовольно потянулась к телефону, сообщившему о пришедшем смс. Оно было от Кати. Всего пять слов, которые немедленно лишили сна и заставили спину покрыться мерзким холодным потом. «Помоги. Я в доме отца».
* * *
Дорога в охотничий домик заняла чуть больше часа вместо положенных двух. Полина так отчаянно гнала машину, что порой с трудом вписывалась в повороты. В очередной раз, когда ее круто занесло и едва не выбросило с шоссе, она съехала на обочину и остановилась, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Не хотелось влететь в дерево и погибнуть в тот момент, когда сестра нуждается в помощи. Спустя несколько минут, уже окончательно придя в себя, Полина медленно выехала на дорогу, но чем ближе подъезжала к охотничьему домику, тем нервознее себя ощущала. Она постоянно спрашивала себя о том, для чего Катя приехала в дом отца. «У нее же была назначена встреча, – подумала Полина, – с тем, кому она должна деньги. Тогда что Катя делает в лесу в полночь? Свидание с любовником? Боже, а если она его убила?!»
Задумавшись, Полина пропустила поворот, ведущий к усадьбе, и резко затормозила. Вернувшись назад, она выехала на узкую дорожку, освещенную луной, и невольно залюбовалась дикой красотой этих мест. Отвлеклась на мгновение от переживаний, разглядывая пушистые ели и дорогу, которую, казалось, облили жидким серебром. Но мысли снова вернулись к Кате и ее любовнику. Неужели сестра совершила нечто непоправимое и поэтому вызвала Полину из Москвы? Ждет помощи, чтобы избавиться от тела? Полину передернуло, едва она представила, как они с Катей закапывают труп на территории отцовской усадьбы. Ветер летает над головами, где-то вдали раздаются страшные шорохи, а женщины, не обращая внимания на мрачный пейзаж, напряженно работают лопатами. Полина громко прокляла свое яркое воображение, потом вдруг с напряжением выпрямилась. «Они хотят меня убить», – резко пронеслось в голове, и Полина остановила машину. «Не поеду», – такой была следующая мысль. Она дала задний ход, так как развернуться на этой тесной дорожке не было возможности, потом снова нажала на тормоз. Страх охватил ее целиком, заставляя дрожать, словно в лихорадке. Всматриваясь в темноту леса, Полина некоторое время напряженно обдумывала, в какую сторону двигаться. Горько усмехаясь, она ощущала себя богатырем из былин: прямо пойдешь – смерть найдешь, назад вернешься – возможно, спасешься. «Поэт чертов, – истерично хихикнула она. – Езжай вперед, трус несчастный! Эх, жаль, что у меня нет пистолета».
Возле кованых ворот она остановилась, вышла из машины и осмотрелась. Благо небо было чистым, позволяя луне ярко освещать пространство. Полина с удивлением разглядывала деревья и снег, лежащий под ними. В городе уже давно началась весна, но здесь зима все еще не желала уступать свои позиции. Воздух был тяжелым и холодным, снег тревожно искрил, не хватало только волчьего воя, тогда окружающая картинка и вовсе заставила бы кровь стыть от ужаса. Где-то в стороне послышался хруст ломающихся веток, Полина подпрыгнула на месте и зорко вгляделась в темные стволы деревьев. Через минуту она поняла, что лишь нагнетает атмосферу, и, неслышно ступая, подошла к калитке, ведущей во двор.
Уже находясь на территории, Полина с опаской всмотрелась в темные окна дома. Ни в одном из них не горел свет, отчего создавалось впечатление, будто внутри никого нет. Снег тихо хрустел под ногами, порывами дул колючий ветер, и Полина зябко куталась в тонкое пальто. На крыльце она растерянно остановилась, понимая, что у нее нет ключа от двери, и заглянула в узкое окошко. «Что делать? Стучать, чтобы открыли?» – быстро размышляла она. Потом опустила ручку вниз, желая проверить, не оставила ли сестра дверь открытой. Замок оказался незапертым. Полина опасливо заглянула внутрь, прислушалась к тишине, наполнившей собой дом, и быстро проскользнула за дверь. Свет луны беспрепятственно проникал в окна гостиной, мягко освещая комнату, поэтому не пришлось продвигаться на ощупь.
– Катя, – тихо позвала она сестру, но ей никто не ответил.
Сделав несколько шагов вперед, Полина остановилась, увидев лежащую на полу винтовку, что показалось странным. Отец хранил оружие и боеприпасы в кабинете, там же находились его самые значимые охотничьи трофеи, которые в виде чучел украшали стены. Головы оленей, мумии кабанов, волков, тушки птиц и другой живности были расставлены по всему дому, делая его похожим на краеведческий музей. Эти когда-то живые, а ныне мертвые бедняги и в обычной обстановке внушали страх, а теперь и вовсе зародили ужас в душе. Полина с беспокойством посмотрела на винтовку, лежащую на ковре, и дотронулась до нее носком сапога, отодвинув подальше от себя. Где-то над головой, на втором этаже послышались тихие шаги. Пол протяжно заскрипел, глухие звуки разлетелись по дому, испугав Полину. Она нервно облизала губы и едва слышно произнесла:
– Катя, это ты?
Ей не ответили. Тогда Полина, послушав интуицию, нашептывающую о грозящей опасности, схватила оружие и прижала к груди, целясь в сторону лестницы, словно там находится враг. Следом в голову пришла мысль о том, что в винтовке может не оказаться патронов, и Полина, бесшумно ступая по полу, попятилась в сторону отцовского кабинета, намереваясь вытащить из шкафчика коробку с патронами. Дыхание ее было прерывистым, руки дрожали, но глаза зорко вглядывались в мрачную темноту лестницы. Дверь в кабинет была в двух метрах от нее. Тихо нажав на ручку, Полина осторожно вошла внутрь и вскрикнула, увидев Катю, лежащую на рабочем столе отца. Руки ее были раскинуты в стороны, голова запрокинута назад, а ноги, как у сломанной куклы, безжизненно свисали вниз. Полина медленно приблизилась к сестре. На груди у Кати зияла огромная рваная рана, глаза застыли в немом вопросе, лицо в свете луны, заглядывающей в окна кабинета, казалось мраморно-серым. Кровь темным пятном расползлась по поверхности стола, намочив норковую шубку. Полина резко согнулась и судорожно затряслась от рвотных позывов. Спустя секунду поднялась и протянула руку к шее Кати. Кожа была мягкой и теплой на ощупь, значит, ее убили совсем недавно. Вскинув ружье вверх, трясущимися руками Полина направила его в сторону двери, ожидая, что она сейчас откроется и на пороге появится убийца. Медленно текли минуты, но внутрь никто не входил. В доме снова воцарилась гнетущая тишина. Тогда Полина, охваченная неуправляемым страхом, метнулась к выходу.
Стараясь не глядеть по сторонам, чтобы не видеть мрачных чучел животных, она стремительно пронеслась по гостиной, выскочила из дома и помчалась по заснеженной дорожке к машине. У самых ворот она посмотрела на винтовку, которую все еще сжимала в руках, далеко отшвырнула ее от себя и выбежала за калитку. В оцепенении гоня машину вперед, Полина не заметила, как въехала в город. И только припарковавшись возле своего дома, поняла, насколько страшную совершила ошибку.
Когда Полина поднялась в квартиру, часы показывали три ночи. Она быстро побежала в спальню, достала чемоданы и бросила их на кровать. Подлетела к шкафу и принялась вытаскивать из него одежду, затем швырнула ее на пол и метнулась к тумбочке, в которой хранила документы. «Бежать!» – кричало все внутри, но Полина вдруг обмякла. «Куда бежать?» Таким был следующий вопрос, и ответ на него заставил расплакаться. Скрыться не удастся, как и оправдаться в том, чего она не совершала. До крови прикусив губу, сдерживая отчаянные рыдания, Полина присела на кровать и обхватила голову руками. Нужно было позвонить в полицию еще в тот момент, когда она обнаружила тело сестры. Но, обуреваемая страхом от того, что в доме присутствует убийца, Полина просто сбежала, превратившись тем самым в главного подозреваемого. Сразу же подумалось о винтовке, лежащей в снегу у ворот. На ней остались отпечатки ее пальцев. Кроме того, из этого оружия, скорее всего, и была убита Катя, не зря винтовка лежала на полу в гостиной. Возможно, ее оставили там намеренно, зная, что Полина должна появиться в охотничьем домике, надеясь, что она возьмет ее в руки.
«Идиотка», – укоряла она себя, напряженно ища пути выхода из этой страшной ситуации. Их было два. Взять паспорт и улететь первым же рейсом, все равно куда, лишь бы подальше. Второй – честно рассказать полицейским о том, что произошло, невзирая на последствия. Первый способ казался самым простым и верным, и все же Полина поняла, что побег не решит проблему, лишь усугубит ее. Однако идти в полицию она не осмелилась. Несколько раз рука тянулась к телефону, но Полина одергивала себя. «Напрасно упустила время, – твердил разум, – теперь жди». Но чего ждать, Полина не знала. Она осторожно прилегла на кровать и накрылась одеялом, чувствуя озноб во всем теле. Перед глазами всплыла зияющая рана на груди Кати. Полина вскочила и громко задышала, ощутив подкатившую к горлу тошноту. Как она объяснит родителям, что первой увидела их младшую дочь мертвой и трусливо сбежала с места преступления? Последующая мысль заставила вздрогнуть. Касалась она убийцы сестры. Кто он? Любовник или тот, у кого Катя брала деньги в долг? Кем бы он ни был, поступок его был страшен и жесток. Как можно стрелять в человека, глядя при этом ему в глаза? На это способен лишь бездушный человек. Тот, для кого чужая жизнь не имеет ценности.
– Боже мой, – прошептала Полина, ища поддержки у того, в кого не верила. – Что мне делать?
Внезапно захотелось обо всем рассказать Алексу. Она схватила телефон, но тут же отложила его в сторону. Интуиция уговаривала не делать этого, и Полина подчинилась, хотя и не понимала, почему слушает невнятный голосок внутри себя. Уткнувшись в подушку, она тихо заплакала, а потом долго лежала без сна. Каждую минуту Полина ждала, что зазвонит телефон или раздастся звонок в дверь. Казалось, что полиция уже едет за ней, и она мысленно готовилась к предстоящему разговору со следователями.
Утро наступило быстро, но к Полине никто не приехал, да и телефон молчал. «Слишком рано, – подумала она, проваливаясь в тревожный сон. – Катю еще не обнаружили».
Глава 9
– Здравствуй, – в трубке раздался голос Зины. – Прости за беспокойство, – извинилась она, – ты скоро приедешь?
Полина вскочила и встревоженно осмотрелась. Вокруг царил беспорядок: рядом на кровати лежал чемодан, второй упал на пол, видимо, во сне она случайно столкнула его, по полу были разбросаны вещи, шкаф открыт и наполовину пуст.
– Который час? – спросила она, часто задышав в трубку.
– Почти десять.
– Меня кто-нибудь спрашивал?
Полина постаралась, чтобы голос ее звучал ровно, но проницательная Зина все же уловила в нем нотки волнения.
– Нет, а должны были?
– Тогда для чего ты звонишь? – уже с раздражением спросила Полина.
– Узнать, когда ты приедешь. Необходимо твое присутствие.
– Что случилось? Что-то важное?
Полина поднялась и, не прекращая разговор, принялась укладывать вещи в шкаф.
– Кое-кто допустил ошибку. – Зина не называла имен. – Исправить ее сможешь только ты.
– Говори прямо, не изворачивайся.
– Наш новый сотрудник заказал для клиента номер не в том отеле, в котором он желал остановиться. А в нужном отеле все люкс-номера заняты. И, к сожалению, ни один из постояльцев не желает уступать нам свои апартаменты. Все способы перепробовали.
– Мало предлагали.
– Более чем достаточно, – фыркнула в ответ Зина. – Будь я на их месте, уже давно согласилась бы.
– Вот поэтому ты работаешь консьержем в моей фирме, а они проживают в пяти звездах.
– Намекаешь на разность в запросах? – Зина уже откровенно смеялась. – Или на уровень самоуважения?
– Прекрати мучить меня вопросами. Лучше скажи, какой город и отель?
– Рим. Regina Baglioni[16]16
Baglioni Hotel – наиболее известная сеть отелей класса де-люкс в Италии.
[Закрыть].
– Ясно. Пока ничего не предпринимайте, я сейчас приеду и решу этот вопрос.
Она отложила телефон в сторону, направилась в ванную и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Отражение не вызвало радости: лицо осунулось, под глазами лежали глубокие тени, на виске у самой кромки волос виднелась свежая царапина. Полина провела пальцем по засохшей крови, вспоминая, где могла пораниться. Возможно, оцарапалась веткой, когда выбегала за ворота или выбрасывала винтовку в кусты. Впрочем, сейчас и не вспомнишь, учитывая, в каком состоянии она находилась. События прошедшей ночи проносились в памяти, словно в тумане. Лишь одно было понятным: тело Кати еще не обнаружили, иначе ей уже давно сообщили бы о смерти сестры.
Выбрав самое красивое платье, Полина аккуратно положила его на кровать и пригладила рукой. «Если уж приедут арестовывать, – размышляла она, – то хотя бы в тюрьму поеду при полном параде, как настоящая мадам». Она долго сидела перед зеркалом, тщательно накрасила глаза, обвела губы яркой помадой и нанесла на кожу любимые духи. Потом надела чулки, платье и туфли на высоких каблуках. От сапог решила отказаться, потому что они не подходили к фасону наряда. И царственно прекрасная появилась в офисе, вызвав у подчиненных возгласы восхищения.
– Хороша! – замерла Зина, разглядывая босса. – Повод?
– Разве нужен? – усмехнулась Полина. – Женщина всегда должна быть красивой. А сейчас, дорогая, свяжи меня с Лисе, – попросила она и тут же пояснила: – С хозяйкой Baglioni Hotel.
– Я поняла, о ком ты говоришь.
Зина вышла из кабинета, но вернулась через несколько минут с огромной книгой, где хранились контакты компаний-партнеров, с которыми сотрудничала «VIP-life concierge». Среди них были ведущие авиаперевозчики, рестораны и гостиничные сети, производители товаров и услуг высшего качества и, главное, имена и телефоны тех, кто возглавлял или владел этими фирмами и организациями. Благодаря сведениям, тщательно законспектированным в книгу, скромно называемую «Евангелие», можно было решить задачу любой сложности. Однако существовал меленький нюанс: с некоторыми VIP-персонами имел возможность говорить лишь управляющий. Обычному сотруднику не удалось бы сказать в трубку даже простое «здравствуйте». В лучшем случае его перенаправили бы к лицу ниже рангом, а то и вовсе не стали бы слушать. Поэтому Зина не удивилась просьбе связаться напрямую с хозяйкой Baglioni, зная, с какими «высокими» людьми ее босс состоит в приятельских отношениях.
– Нет, подожди, – остановила ее Полина. – Звони мужу Лисе, Роберто. С ним будет легче договориться, он намного покладистее своей жены. Да и ко мне испытывает особые чувства.
– Вожделеет?
– Только когда Лисе нет рядом.
– Хочешь попросить его выселить кого-либо из постояльцев?
– Зачем? Это не понадобится. В отелях Baglioni всегда есть свободный номер, который держат для очень важных гостей. Он не указан в общем каталоге и используется только в экстренных случаях. Уверена, что Роберто не откажет мне и позволит заселить в него нашего клиента.
– А цена, как я понимаю, окажется двойной, – сверкнула глазами Зина. – И платим, разумеется, мы.
– Зизя, тот, кто ошибается, всегда дорого платит, – произнесла Полина и внутренне усмехнулась, так как сказанное в первую очередь касалось ее самой.
Через пятнадцать минут, решив все вопросы, Полина заглянула к Зине и пригласила спуститься в кафе, выпить чая с пирожными. Было невыносимо оставаться в кабинете, где каждое мгновение она ожидала звонка от родителей с известием о смерти Кати или сообщения от секретаря, что за ней приехали полицейские. Она задумчиво подошла к клетке, где крутил колесо хомячок Эдик, и взяла его на руки. Мягкое пушистое тельце настороженно принюхалось, потом вдруг резко, без всяких предупреждений, вонзило зубы в мизинец. Полина взвизгнула и тряхнула рукой, желая сбросить гадкого грызуна, но он повис на пальце и беспорядочно дергал лапками, пытаясь ухватиться за что-либо твердое.
– А-а! – истошно кричала Полина. – Сними его!
Зина мгновенно подставила ладошку под мягкую тушку, и Эдик, почувствовав знакомый запах, быстро разжал острые зубы. По пальцу побежала тонкая струйка крови.
– Ты сегодня какая-то нервная, – пробормотала Зина. – Эдик это почувствовал, поэтому и укусил. Обычно он добрый.
– Верю, – ответила Полина, взяла со стола салфетку и обвязала место укуса. – Добрая поганая крыса!
– Нужно продезинфицировать, – сказала Зина и положила Эдика в клетку. – Схожу за аптечкой, там есть спирт, – но тут же потянулась к зазвонившему городскому телефону, представилась в трубку, а после протянула ее Полине. – Тебя.
– Слушаю, – сказала Полина, проследив взглядом за вышедшей из кабинета Зиной.
– Доченька, это мама, – раздался тихий голос Елизаветы Карловны, и Полина немедленно поняла, для чего она звонит. – Катеньку убили.
Несмотря на то что Полине было известно о смерти сестры, она не смогла сдержать возглас отчаяния.
– Убили? – переспросила она, чувствуя, как от лица отлила кровь.
– Да, – повторила Елизавета Карловна.
Тон ее голоса был таким, словно она говорила о чем-то незначительном. Не слышалось ни слез, ни страха, ни изумления, только безграничное спокойствие, граничащее с равнодушием.
– Лесник, который присматривает за охотничьим домиком, когда отца нет в усадьбе, обнаружил утром, что входная дверь открыта. Он вошел внутрь, думая, что там кто-то есть, и нашел в кабинете Катю. Мертвую, – теперь Елизавета Карловна громко всхлипнула. – Отец немедленно отправился в усадьбу, полиция тоже, – голос ее стал прерываться от рыданий, которые уже не удавалось сдерживать. – Доченька, пожалуйста, приезжай, – умоляла она. – Иначе я умру здесь одна.
– Выезжаю, – ответила Полина и положила трубку.
– Выглядишь, как труп, – засмеялась Зина, войдя в кабинет с аптечкой. – Давай сюда свой палец, – приказала она, – а то из тебя скоро вся кровь выльется.
– Катю убили, – бесцветным голосом произнесла Полина.
От неожиданности Зина дернулась и пролила спирт на пол.
– Как?
Полина не ответила, лишь пробормотала:
– Я еду к маме. Остаешься за главного.
* * *
Впервые за все время семьи Никифоровых и Фрейман собрались вместе. Печально, что поводом для встречи явилось такое страшное событие, как похороны. Мрачные лица, тихие разговоры, слезы – хуже атмосферы не придумаешь. На кладбище Полина стояла в стороне от родителей, которые, прижимаясь друг к другу, беззвучно плакали, наблюдая, как закапывают гроб их дочери. Катю решили похоронить рядом с Севой, и Полина сейчас с отчаянием смотрела на венок у креста, вернее на ленту, где золотистыми буквами виднелась надпись «Любимому мужу от жены». «Какая пошлость», – только эта фраза летала в голове, заставляя жмуриться от боли. Она уткнулась лицом в плечо Алекса и тихо застонала.
– Успокойся, – голос брата был жестким, но взгляд выражал сожаление.
Было видно, что Алексу очень тяжело на душе, и он всеми силами сдерживает эмоции. Таким он был с раннего детства: плакал внутри себя, никогда не выставлял чувства напоказ.
– Как же горько, – сказал Марк, отец братьев, и бросил участливый взгляд на Сергея Дмитриевича.
Тот сморщился, и Полина увидела, как плечи его затряслись в рыданиях. Мама, в отличие от отца, выглядела спокойной, только щеки ее были мокрыми, но она не вытирала их, лишь с мягкой улыбкой на губах смотрела на могилу младшей дочери.
Полина незаметно оглядела родителей, братьев, их отца и мачеху, которые спешно прилетели вчера вечером из Лондона, и быстро опустила голову. Даже учитывая трагичность ситуации, она не могла не думать о том, почему все еще находится на свободе. Полицейские, казалось, забыли о ней. Конечно, Полине задали несколько вопросов, касающихся ее отношений с сестрой, и поинтересовались, где она находилась в момент убийства. Она уверенно солгала, что находилась в Москве, в своем офисе. Кроме того, ни слова не было упомянуто о винтовке, которую она бросила во дворе. Орудие убийства не нашли, что также было удивительным. Каждую минуту Полина тряслась в страхе, боясь, что правда откроется и ее арестуют. «Но ведь я не убивала!» – внутренне рыдала она, понимая, что этому никто не поверит.
Елизавета Карловна подошла к отцу своих сыновей и протянула руку.
– Спасибо, что приехал.
– Лизонька. – Марк с нежностью обнял за плечи бывшую жену.
Полина внимательно наблюдала за выражением его глаз, в которых светилась любовь. К счастью, Марк быстро замаскировал свои чувства, неосторожно выпущенные наружу. Теперь взгляд его выражал только печаль и сочувствие, но Полина мгновенно догадалась, что он все еще любит ее мать. Это поняла и Ребекка, нынешняя жена Марка, правда, она ничего не сказала, однако недовольно прикусила губу. К Елизавете Карловне подошел старший сын и ласково коснулся губами ее лба. Полина пристально рассматривала Майкла и его отца. Оба невысокие, худые, с тонкой темной кожей. Мрачные, холодные, таинственные.
