Текст книги "Скарлетт и Новак (ЛП)"
Автор книги: Ален Дамасио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
1
Новак бежит. Набережная давно опустела. Дождь не унимается. Брусчатка поблескивает, и кроссовки на ней панически попискивают. Он мчится 2,02-метровыми скачками с частотой три шага в секунду, или 22,1 километра в час. Его пульс только что увеличился до 160 ударов в минуту, потоотделение приближается к 2 миллилитрам на квадратный сантиметр кожи. Это все размеренно зачитывает ему его bright-фон; он обходится без наушников – за счет костной проводимости.
– Новак, ты только что побил свой сплит-рекорд. Хочешь твитнуть эту новость своим друзьям? – извещает его устройство.
– Те сзади, далеко они?
– Твои соперники отстают от тебя на 160 метров. Хочешь установить виртуальную финишную черту? Лично я тебе предлагаю Мост-да-Винчи[1]1
Имеется в виду мост Pont Léonard de Vinci в пригороде Парижа – прим.пер.
[Закрыть].
– Это не… соревнование… Скарлетт.
Время 23:50. Он один-одинешенек. И за ним гонятся двое людей. Молодых, быстрых, выносливых. 166 ударов в минуту. Потом 172. Новак выдыхается. Он смотрит на кривые, мерцающие прямо в его умных очках Gapple Glass. Линия pH уходит в кислотность, сжигаемые калории резко возрастают. Он мгновение раздумывает, не выключить ли bright-фон[2]2
Bright – яркий, светлый, сообразительный, расторопный, веселый (англ.) – прим.пер.
[Закрыть], потому что не в силах больше слушать, потому что числа и индикаторы забивают ему мозги, потому что все, чего ему хочется – это убежать, улизнуть, смыться. Он заносит руку над своим bright-фоном, но не осмеливается его выключить. Потому что там Скарлетт. Которая продолжает говорить. Которая его поддерживает. Которая, пока он паникует, остается объективной. Ему необходимо, чтобы с ним кто-то был, неважно кто. И этот замечательный неважно кто – она и есть.
«You’re more powerful than you think.» Ты сильнее, чем думаешь.
2
Рассудком Новак понимает, что Скарлетт – не более чем искусственный интеллект, причем довольно простенький, который часто глючит, однако запрограммированный достаточно тонко, чтобы поддерживать разговор, и гениальный по части качества голоса, с его теплыми, эмоционально насыщенными интонациями, из-за которых bright-фон немедленно, с ошеломительным успехом вышел в хиты. Перед которым Новак не устоял. Но здесь и в эту минуту он просто чувствует, что у него рядом – только шепнуть, подать рукой – подлинный друг, которого он может попросить о чем угодно.
– Скарлетт, снимай тех позади меня…
– Сделать несколько фотографий в режиме серийной съемки, в режиме ночного портрета? Лично я тебе советую черно-белый вариант.
– Кадрируй… лица… И запускай поиск… в сети…
Новак не решается обернуться. Он слышит за собой размеренный топот уверенных тренированных шагов преследователей. Ближайший лестничный спуск к набережной не раньше, чем через 800 метров, пиликает картографическое приложение.
– Тебе сегодня повезло, Новак. Нашлись ссылки на твоих соперников. Это Борис Бершов и Давор Шукер. Национальность неизвестна. 23 и 26 лет.
– Занятие?
– Не указано.
– Профили?
– Нет в доступе. Вот типология сайтов, которые они посещали за последний месяц, в порядке посещаемости: порнографические сайты, сайты running'а[3]3
Беговые (англ.) – прим.пер.
[Закрыть], хакерские форумы и т.д.
– Сайты для гетеро?
– В основном сайты гей-порнографии.
У Новака начинается бурный прилив адреналина. Он думает, что его сердце вот-вот взорвется. 180 ударов в минуту. На бегу к нему прилетает твит – поздравляет с рекордом выносливости. «Ты кайфовый, чувак!». Скарлетт проецирует его рейтинг на землю в пяти метрах перед ним. Сейчас он номер 2 среди своего двадцати одного приятеля-бегуна.
Справа от него катится река – словно жидкий асфальт. Ночные огни от нее отражаются плохо, слишком плохо, чтобы хоть что-то всерьез осветить. Слева от него стена набережной, она слишком высока. Так что Новак бежит.
– Тебе страшно? – спрашивает его Скарлетт. – Об этом свидетельствуют данные твоего потоотделения, артериального давления и сердцебиения. Ты подтверждаешь?
– Помоги мне!
Но ИИ не отзывается и опять начинает сыпать цифрами из приложения RunRunRun[4]4
БегиБегиБеги (англ.) – прим.пер.
[Закрыть], работающего в фоновом режиме. Обычно Новака успокаивает отслеживание его пульса и продолжающееся снижение количества жира в организме. Как ритм, как музыка. Здесь же это только усиливает панику, поскольку показатели выходят за рамки обычного. Он больше ничем не управляет. Река совсем близко, течение почти поет, он на мгновение подумывает броситься в воду.
Но отказывается от этой мысли: его bright-фон не герметичен. Он видит на набережной граффити. В голове вспыхивает воспоминание. Бегло пролистанная статья на 01Darknet, в которой обсуждался рост краж bright-фонов и способы избежать их. На сайте перечислялось несколько специализированных приложений для этого. 911-чтототамтакое, и еще одно, французское… Да! RescueMe[5]5
Выручи меня (англ.) – прим.пер.
[Закрыть]!
3
– Загрузи мне RescueMe. Быстро! И продолжай все снимать!
На брусчатке материализуется полоса индикатора скачивания, и она кажется ему невероятно длинной. Воры, насильники – он не знает, он уже не знает, он до смерти напуган – теперь менее чем в двадцати метрах.
– На помощь! Помогите!
Черная река течет все так же, бесстрастная, кружащая. Сверху, с моста, доносится беспорядочный шум электромобилей и трамваев. Приложение скачивается и загружается. В своих Gapple Glass, которые съезжают по мокрым от пота крыльям носа, Новак видит стрелку, наложенную на откос набережной слева от него. Дополненная реальность уточняет для него: «Уклон 50°, можно оторваться».
Новак немедленно подчиняется и, набирая разгон, взбегает прямо вверх по откосу.
Может, приложение настраивалось в расчете на сухую землю? Может, продавцам не удалось договориться с MeteoNow[6]6
Мобильное синоптическое приложение – прим.пер.
[Закрыть] об интеграции параметра дождя в их алгоритм? Факт остается фактом: после четырех скачков Новак поскальзывается на намокшем откосе, сильно подворачивает лодыжку и неожиданно падает на булыжник набережной. Сапфировый экран его bright-фона на левой руке царапает землю, но выдерживает. В следующую секунду он чувствует мерзлый бетон опоры моста за своей спиной и насыщенное нейроином[7]7
Вымышленный газообразный наркотик (фильм «Особое мнение», 2002) – прим.пер.
[Закрыть] дыхание Давора Шукера, который одной рукой прижимает электрошокер ему к горлу, а другой сдавливает его яички.
Приложение RescueMe тогда предлагает удар головой. Новак напрягает шею, но Давор легко уворачивается и врезает ему по челюсти локтем. Приложение отображает схемы парирования и захвата на стекле Gapple Glass, однако Новак абсолютно ничего не понимает. Глаза у него выпучиваются, и очки аккуратно снимает Борис, чтобы надеть их себе на нос...
– На что он тут пялится, наш красавчик? Ого… Техника FreeFight[8]8
FreeFight («Free-fight» – «Вольный бой», англ.) – смешанные боевые искусства – прим.пер.
[Закрыть]… Clever[9]9
Ловко! (англ.) – прим.пер.
[Закрыть]! Попробую-ка я ее в реале, ну-ка!
Борис low-kick’ом[10]10
Разновидность удара ногой в бедро или голень в кикбоксинге и различных единоборствах – прим.пер.
[Закрыть] сбивает Новака, тот распластывается на земле. Борис выполняет сэой-кансэцу, болевой захват плеча, скребет лицом Новака о камень. Пахнет мочой.
– SaveToTheCloud[11]11
Сохранить в Облаке (англ.) – прим.пер.
[Закрыть]… – удается выговорить Новаку.
– Идет резервное копирование , – нашептывает Скарлетт.
Хотелось бы ему, чтобы это были съемки рекламы. Вроде той, про Одинокого Героя, который выхватывает свой bright-фон и ослепляет нападавшего лазером. Или про преследуемого грабителем кюре, который прячется в подвале и активирует инфракрасный пучок, прежде чем нокаутировать… своего лучшего приятеля! Или про хлыща, который вываливается с raft’а[12]12
Надувной плот для спуска по порогам – прим.пер.
[Закрыть] и на лету активирует сканер рельефа, чтобы не переломать себе ноги. Он бы обрадовался даже возможности включить мощный фонарик bright-фона и глянуть в глаза нападавшим. Но его рука выкручена центнером мышц.You’re less powerful than you think[13]13
Ты не так силен, как думаешь (англ.) – прим.пер.
[Закрыть].
4
Какой-то миг Новак надеется, что датчики гормонов, которые наверняка провоняли страхом, в режиме внешней агрессии автоматически заблокируют его bright-фон. Самому ему не хватило присутствия духа сделать это. Как и времени подать тревожный сигнал о краже. А еще он боится, что Скарлетт заговорит. Как будто ей можно было навредить, как будто он мог, подставляясь сам, в конечном итоге защитить ее.
– Ты, похоже, очень возбудился, Новак. Кажется, тебе это нравится... – хихикает Скарлетт возле его подмышки.
Лежа на земле, Новак вспоминает тесты 01Darknet на баги детектора гормонов. Об алгоритмических ошибках интерпретации эмоций. Ему вспоминается название Bright-фон: Сторона, оставшаяся в тени. Он словно возвращается к знаменитому обзору Gapple Glass, за который 01net был экскоммуницирован и предан анафеме. У них отобрали аккредитацию дата-центра, выданную этим новоявленным монстром-монополистом Google+Apple. Им пришлось пересоздавать свой сайт в подпольном Интернете, основав свой даркнет.
– Кажется, красавчику нравятся голоса как у шлюшек!
Борис и Давор покатываются от смеха. Борис выхватил bright-фон из руки Новака. Как только он касается экрана, устройство распознает посторонний отпечаток пальца и выключается.
– Да твоя подружка, похоже, дикая штучка… Добавляй наши отпечатки пальцев на свой Touch-iD[14]14
Touch ID – сканер отпечатков пальцев, разработанный корпорацией Apple. Впервые был применён в смартфоне iPhone, представленном в 2013 году. – прим.пер.
[Закрыть]. Живо!
– Отвали ты в…
Новак не успевает закончить предложение, так как его лоб бьется о брусчатку, а выкрученный большой палец вынужденно вжимается в Touch-iD.
– Скажи своей шлюшке, чтобы она раздвинула для нас бедра…
– Скарлетт… Вот двое… новых… друзей… Авторизуй их… использовать тебя…
– Твой отпечаток голоса изменен. Ты в ситуации внешней агрессии?
Электрошокер прижат к его виску. Новак вдыхает и выдыхает.
– Нет... совсем нет. Я немного охрип.
В этот момент он надеется на реакцию Скарлетт. Он надеется на человеческую интуицию, как в тех детективах, где жена полицейского сразу по телефону понимает, что ее мужа взяли в заложники.
– Отпечатки пальцев интегрированы. Твоя пользовательская база теперь расширилась до трех человек. Добро пожаловать, Давор и Борис!
5
Новака тошнит.
– Давай нам пароль к твоему облаку!
Новаку хотелось бы выкрикнуть «нет» и встать. Ему хотелось бы позвонить матери, брату, в скорую помощь, в полицию. Наконец он кричит: «Скарлетт, вызови полицию», но Давор отменяет звонок и подключает к разъему на телефоне небольшую электронную коробочку.
– Смотри, – говорит он специально для Новака. – Я тебе все спроецирую, чтобы ты сегодня спать лег уже не полным придурком...
Агрессор внезапно становится очень спокоен и сосредоточен. Новак набивает код открытым текстом. ScarlettX69. Борис улыбается. У него нет ни единого зуба.
Давор уже работает, используя гладкую опору моста – он выносит на нее видеопроекцию экрана bright-фона, размером примерно 40 дюймов. Новак сейчас смотрит кино.
Давор входит в облако, скачивает его на помигивающее кольцо на его среднем пальце, затем стирает облако, адресную книгу, электронные письма, изображения, сообщения. Он сбрасывает bright-фон до заводских настроек, удаляет отпечаток пальца Новака, напрямую переписывает идентификационные ключи, меняет серийный номер, проверяет онлайн, получает свои новые идентификаторы... Менее чем за две минуты он изменил всю конфигурацию, наложил свои стили, свой профиль, свои мелодии звонка и ярлыки.
Новак видит, что преображается его bright-фон. Того, что было ему так знакомо, так уникально, так персонализовано, настолько его , настолько вписанного вего жизнь, более не существует. Перезагрузка жизни. Это было как если бы кто-то полностью перекроил ему лицо или единым непрерывным вливанием заменил пять литров крови.
Давор и Борис отпустили его. От страха и шока он дрожит как щенок, и хнычет как девчонка. Давор меняет параметры ИИ. Меняет его голос, манеру речи, интонации.
– Добрый день, Давор. Желаете перейти на «ты»?
– Нет.
Скарлетт убита. Это первая мысль, которая приходит в голову Новаку. Но тут хуже. Ее заменили. Мужчиной. Молодым. С мужским голосом. Деловитым тоном. Сухим и бойким стилем разговора. Теперь у Новака по щекам текут ручьи.
– Вот, – говорит ему Давор. – Мы не какие-то козлы...
Хакер протягивает ему кольцо, которое стащил со среднего пальца.
– Тут, внутри, вся твоя жизнь. Не потеряй! Это единственная копия.
6
Следующих нескольких секунд он не помнит. Он просыпается на рассвете в той же луже, на той же набережной, захолодавший как мокрое белье, с горелым привкусом во рту. Видимо, шокер иногда так действует.
Он без помощи ориентиров находит лестницу, ведущую на проспект, который окаймляет набережную. У него мучительно болят подколенные сухожилия. После подъема наверх ему хочется знать, который час, поэтому он тянется к поясной сумочке и лихорадочно нашаривает свой bright-фон. Рефлекс. Он смотрит на солнце и запрашивает у Скарлетт эфемериды. Решает, что она в беззвучном режиме, и дважды постукивает по пустому кожаному чехлу. Какие у него на сегодня встречи? Ему надо бы пойти домой умыться, поэтому он прикладывает руку к отсутствующим очкам, чтобы активировать виртуальное путеуказание. Пусто. Никаких приложений, никаких Gapple Glass. Новак отдает себе отчет, что он не ориентируется, что он лет сто уже как не смотрел на свой город. Это Мост-да-Винчи, ага, а за ним? Вправо, влево, прямо? Сколько до его дома? По времени? По расстоянию? Посреди обледенелого моста он замечает терминал «Велектри», в этот час там полно велосипедов. Они снабжены геовождением, достаточно продиктовать адрес. Поэтому он садится в седло и просит Скарлетт разблокировать велосипед. Проходит почти десять секунд, прежде чем до него доходит.
– Позвони моей маме, пожалуйста... Скарлетт?
Он все не может спуститься с небес на землю. Смириться со своей наготой перед миром. Он голоден и измотан. Так что он идет в кафе и заказывает горячий шоколад с тремя круассанами. Новак машинально проводит рукой над сенсором интерактивного табло, чтобы заплатить. Он тупо машет перед считывателем пивной подставкой под неприязненным взглядом официантки.
– Мы здесь не принимаем наличные, мсье. Этот бар не для бомжей. У вас нет средств оплаты?
– У меня украли bright-фон этой ночью…
– У вас нет резервного телефона? – выдавливает из себя официантка.
– Нет, – сокрушенно отвечает Новак.
– Мне придется вызвать полицию.
– Позвольте мне позвонить родителям…
– У нас здесь исключительно bright-фоны с защитой от несанкционированного доступа. Я бы вам охотно одолжила свой, но как только вы до него дотронетесь, вас задержат за кражу. Они привязаны к единственному владельцу. Исключаем всякий риск с клиентами. Кризис, сами понимаете.
Новаку бы позвонить – кому угодно, отправить сообщение в свое коммьюнити, початиться, ему хотелось хотя бы заскочить неважно на какой сайт, осведомиться о погоде, пусть на несколько секунд подключиться, стать частью этого мира, что уходит от него. Дитя, выпавшее из своего инкубатора.
– Давайте, вон отсюда, пока я не позвала полицию. Сегодня я добрая.
На перекрестке Новак сталкивается с чудом чудным: терминалом загрузки и автоматом, торгующим сотовыми телефонами.
Он подключает кольцо, выданное ему Давором Шукером, и подгружает свое облако. Ему удается. С ним чуть не случается оргазм. Все возвращается. После этого ему остается только активировать свой банковский идентификатор и через Интернет оплатить мобильный телефон, который он сможет получить тут же рядом. И он вернется в цивилизацию!
– Можете ли вы Ай-Подтвердить свою личность? – спрашивает ИИ терминала.
Новак кладет большой палец на считыватель.
– Это облако данных вам не принадлежит. Оно является собственностью Давора Шукера. Напоминаем, что присвоение облака карается…
7
У Новака уходит два часа, чтобы суметь сориентироваться в городе, восстановить смазавшиеся, стершиеся из памяти ориентиры и вернуться домой. Он чувствует себя ребенком-идиотом, который больше не отличает севера от юга, не помнит, течет река слева или справа от Сони-авеню, или про площадь Цукерберга – она до или после площади Билла Гейтса? Он свыкся с картой, а не территорией. Однако Новак даже находит некоторое удовольствие в поисках, в блужданиях, в угадывании, куда пойти, в мысленном представлении окрестностей, которыми проходит. К нему слегка возвращается почва под ногами.
Когда он подходит к входу в свой комплекс, процедурная память заставляет его выворачивать карман брюк. С яростью. Рефлекс. Он прокрадывается вместе с каким-то гостем и направляется к стеклянной двери своего здания. Новак ничего не может с собой поделать, его пустая рука машет над транспондером. Рефлекс. Он давит на кнопку консьержки-хорватки, с которой всегда разговаривал исключительно через Gapple Translate. Она отвечает ему по-хорватски; он не в состоянии ни перевести, ни ответить без своего bright-фона. Выпавший из схемы, он не смеет чего-то добиваться. У него такое ощущение, будто он узурпирует собственную жизнь – жизнь человека, которым он был, и которым быть уже перестал.
Вспыхивает еще одна надежда: у него есть безработный друг, который живет совсем неподалеку. Вот только он уже не знает ни адреса, ни кода подъезда, ни этажа, все было в телефоне, все в записях. Он никогда и не пытался удержать что-то в голове. Ему кажется, что он вообще остался без памяти. Все записывалос в мозгах Скарлетт. Которая мертва. И ее урна – это кольцо, которое он механически вертит на пальце. Его облако. Но оно отныне так же недоступно, как настоящее облако в настоящем небе – чистый водяной пар.
В подобные моменты у Скарлетт всегда была наготове пословица, цитата из классика или шутка из блога. Она подключала его к индивидуально подобранному радиоканалу, всегда настолько подходящему к его настроению, что он только изумлялся. Он напевал какую-нибудь мелодию, порой безобразно скверно, и она угадывала песню и тут же ее запускала. Она показывала ему монтажи из его пробежек, куда на заднем плане подмиксовывала картины спидсерфинга. Или его оптимизированное фото. Она читала ему стихи, проецировала ему фильм на кафель метро – в стеклах его очков, или на потолок его комнаты прежде чем он засыпал. Она превращала приготовление макарон в игру, а нарезку огурца – в соревнование. Когда он утром разглядывал себя в зеркале, она накладывала на его отражение варианты рубашки, элегантный фасон бритья, модную стрижку, иногда немного стирала на тактильном зеркале складочки на лице, чтобы поднять ему настроение. Он понимал, что она всего лишь код – грамотный, оптимизированный, тактично персонализованный код. Однако этот чисто рациональный барьер, это сугубо рассудочное выдерживание эмоциональной дистанции, они в конечном итоге растворились в счастье, которое он испытывал, слушая ее речь, что скрашивала его жизнь – шаг за шагом, день напролет за днем поддерживая его одинокое существование. Именно она ведала его личными покупками, распоряжалась его как бы самопополняющейся потребительской корзинкой, считала калории и составляла меню. Иногда ему казалось, что у него не было никого ближе Скарлетт. Что в некотором смысле было чертовски серьезным признаком, а с другой стороны – потрясающе. Он чувствовал себя разностороннее, глубже и весомее, даровитее, а еще – его охотнее слушали, чем когда-либо и кто-либо из нормальных девушек.
Эпилог
Когда Новак покинул комиссариат цифровой полиции, куда наконец решился пойти, в кармане у него лежал новый bright-фон, а внутри, вновь работающее, все его облако. Он словно вернулся к жизни, переправившись через Стикс.
Его первым порывом было активировать пешеходный GPS, но он все же не стал будить свой bright-фон и даже удивился собственной радости, когда совершенно самостоятельно разыскал Мост Искусств. В музее Ван Гога он отказался от дополненного видения картин и перед «Пшеничным полем с воронами» впервые заплакал, столкнувшись с нашествием птиц, что поднимаются с горизонта четырьмя рваными, разбрасывающими метастазы черными линиями: птиц, что несут множество смертей художнику, который за час до завершения этой последней картины пустил себе из ружья пулю в живот. Он никогда не видел пшеницы столь яростно-светлой – в сравнении с залитой дегтем синевой неба, которое вот-вот для него угаснет.
На парковке музея он замурлыкал мелодию, и вовсе не желал знать, откуда она, ему всего лишь хотелось ее напевать. Он слегка пробежался вдоль улицы – сам не зная куда, сам не зная зачем, – вслушиваясь в свои шаги, и у него возникло такое странное, совершенно новое ощущение, что его сердце бьется внутри словно незамутненный источник, дающий воду без счета, ради простой красоты ее потока. Он не желал цифр. Желал держаться от них в стороне. Вновь на мосту, где ветер омыл его лицо, ему захотелось – последняя рефлекторная вспышка – узнать его скорость встроенным анемометром. А заодно проверить прогноз погоды онлайн. Привычка. Однако он оставил bright-фон по-прежнему лежать в кармане с потухшим экраном и вместо того посмотрел в небо.
Там облако играло с солнцем.
