Текст книги "Шанс (Сборник)"
Автор книги: Алексей Пехов
Соавторы: Наталья Турчанинова,Елена (1) Бычкова
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
С тех пор как начал бить колокол, прошло, наверное, минуты четыре. Вокруг звонницы уже вились первые души – серые размытые пятна, постепенно собирающиеся в воронку, которая вот-вот должна была прорваться и уйти сквозь крышу вниз. Туда, где находились люди. У меня никогда не хватило бы сил уничтожить всех тех, кто пришел на зов.
Я бросился вперед, в воздухе рисуя кинжалом фигуру за фигурой. Но черный ореол вокруг потемневших бронзовых стенок не рассеялся, а, казалось, наоборот, сгустился. В отчаянии я ударил по нему кинжалом, но не тут-то было. Сильный толчок в грудь был таким, что, не поймай меня инквизитор, лететь бы мне до брусчатки всю высоту звонницы.
Он что-то мне прокричал, но, разумеется, я не услышал. Священник отстранил меня, опасно близко подошел к гигантскому колоколу, молитвенно сложил руки и, закрыв глаза, опустил голову. Я увидел, как нечто зашевелилось в глубине бронзы, словно в ней ему стало тесно. Мелькнул лохматый локоть, появились и исчезли наполненные ненавистью и злобой алые глаза. А затем черная пелена, окружающая бронзовый монолит, пошла трещинами и лопнула, словно яичная скорлупа.
В чем Святой Курии не откажешь, так это в том, что она знает, как поступать с бесовским отродьем. Мы ударили одновременно. Я кинжалом, инквизитор, размашисто перекрестив и щедро облив текущей из распятия лучистой божественной благодатью.
Клинок вошел в бронзу, словно та была живой плотью. Такой же мягкой и податливой. Колокол содрогнулся и выплюнул из себя темно-коричневое, лохматое, дурно пахнущее, похожее на паука и одновременно на собаку существо. Оно щелкнуло страшенной пастью возле моих ног, едва не откусив голень, и взвыло так, что даже я, будучи совершенно оглохшим, его услышал.
Демон ревел и бился в судорогах, обливая площадку звонницы черной кровью, хлещущей из раны, оставленной моим кинжалом. Кровь на солнечном свету бурлила, шипела и испарялась. Инквизитор отодвинул меня, указав кивком головы в сторону лестницы, и, не дрогнув, возложил руку на голову адова отродья. Его длинные, изящные пальцы впились в жесткую шерсть подобно клещам. На этот раз силу молитвы священника почувствовал даже я.
Впрочем, я не стал наблюдать за результатом. Инквизитор прав, каждая секунда на счету. Уничтоженный демон умолк, но тех, что он успел созвать, вполне хватит для того, чтобы причинить массу неприятностей.
Витая узкая лестница, поворот за поворотом, вела вниз. Перил не было, лишь свешенная вниз толстая веревка, за которую следовало держаться, чтобы не покатиться по ступеням и не превратить все свои кости в мелкие осколки. Я пренебрег этой мерой безопасности, прыгая сразу через несколько ступеней, и достиг дверцы, выводящей на крышу, в предельно сжатые сроки. Замка не было, зато камень, зарастивший проем, задержал меня почти на минуту, прежде чем я смог выскочить под открытое небо, задрать голову и увидеть над собой снижающееся бледно-серое облако.
Несколько отдельных душ уже умудрились проникнуть под крышу собора. Я чувствовал их метания, их ненависть и ярость. А также слышал непередаваемый крик запертых внутри сотен людей. Растерянных, испуганных, мало что понимающих. В этих криках, стенаниях и обжигающей человеческой панике призванные твари купались, как акулы в кровавой воде. Иногда в темноте били яркие вспышки молитв инквизиторской магии клириков, которые не потеряли контроль над собой и пытались бороться со случившимся. Но нарисованный над ними Ведьмин яр в большинстве своем сводил их попытки на нет.
На площади, которая прекрасно была видна мне с такой высоты, тоже царило безумие. Кто-то в панике бежал прочь, кто-то, наоборот, наседал вперед, вытягивая шею, чтобы понять, что происходит. Стражники пытались управлять толпой, священники – выбить запертые врата. Пока безуспешно.
Черканув по воздуху кинжалом крест-накрест, я создал фигуру, способную удержать этот вал несколько секунд, и начал закрашивать Ведьмин яр, рисуя поверх него фигуру за фигурой, поступая точно так же, как ныне покойный господин Александр. Морские коньки – общее изгнание из места всех неприкаянных душ.
Надо мной трещали и рвались узы, но, несмотря на то что в глазах то и дело темнело, я завершил рисунок, затем начал произносить слова и, когда контуры на покорябанной черепице стали наливаться светом и пульсировать, откатился в сторону, оказавшись в опасной близости от края.
Серое облако начало рассеиваться. Вначале медленно и неохотно, а затем все быстрее и быстрее, пока в чистом, прозрачном небе не осталось ни намека на угрозу. А затем сверху ливанул дождь, стеной обрушившийся на собор, и яркая радуга, распустившаяся над звонницей, была мне самой лучшей наградой.
Дилижанс задерживался, как это частенько с ним бывало, и Проповедник ходил по площади с недовольным и надутым видом, словно все ему здесь были обязаны. Я сидел на дорожном саквояже, несколько потяжелевшем после того, как городской совет Виона выдал мне мою награду, и рассеянно поглядывал по сторонам. Люблю этот город, но сейчас следует от него немного отдохнуть и отправиться куда-нибудь на запад, где нет танцев скелетов и жизнь немного спокойнее.
Во внутреннем кармане моей куртки лежало тяжелое золотое кольцо, украшенное крупным темным рубином, – подарок от епископа Урбана. Разумеется, у него не нашлось времени встретиться с каким-то стражем, но он, стоит отдать ему должное, хоть как-то смог показать, что благодарен.
По площади прошел очередной молельный ход. Весь город был захлестнут религиозным рвением, и на то была масса причин. Все молились Господу, благодарили его за спасение и разве что не устраивали пляски. Случившееся в соборе очень быстро обросло слухами и превратилось в чудо. Епископ тут же стал еще более святым, чем он был, раз смог прогнать самого Диавола. Бесспорная победа Церкви.
Проповедник вчера сказал, что он возмущен, что вся слава досталась кому-то другому, и теперь об этом растрезвонят не только на это княжество, но и на весь цивилизованный мир. Иногда он говорит сущие глупости. Я рад что все внимание приковано к епископу, а не ко мне. Мой Орден не слишком ценит дешевую популярность, и этому есть множество причин. Одна из них – работать становится крайне тяжело.
– Мертвецы позавчера ночью вернулись на кладбище, – сказал Проповедник, присаживаясь рядом.
– Знаю.
– Но, наверное, не знаешь, что маршировали они, как солдаты его величества Луи.
– Шутка в стиле их короля. Будь у них барабаны, думаю, эффект был бы еще сильнее.
Он понял, что мне совершенно неинтересна тема пляски смерти, буркнул ругательство.
– Не богохульствуй, – попросил я его.
– Бог простит.
– Бог только и делает, что всех прощает. Не думаешь, что рано или поздно ему это надоест?
– Меня это заботит гораздо меньше, чем то, что теперь сделают с Орденом Праведности.
– Думаю, ничего. Орден уже объявил этого Александра отступником, преступником, проклятым и самим чертом. Они найдут десятки свидетелей и сотни свитков, где будет сказано, что тот человек давно не имеет с ними ничего общего и прочее, прочее, прочее. Большие игры, в которые я не собираюсь не только играть, но даже ими интересоваться. У меня другая забота – души.
Пугало, сидевшее рядом, не обращало на наш разговор никакого внимания. Оно наблюдало за смазливой молоденькой продавщицей булочек. Девчонка, что тут скрывать, была очень хороша. Жаль, что умерла.
- Они начали возвращаться в Вион. – Проповедник улыбнулся.
Через несколько минут появился дилижанс.
На противоположной стороне площади показался мой старый знакомый – господин студент. Пройдя половину пути молодой человек заметил меня, остановился как вкопанный, несколько секунд колебался, затем презрительно скривился, сплюнул на брусчатку и направился прочь.
Воистину, некоторых людей жизнь ничему не учит.
Я обменялся вежливым кивком с уорэнт-офицером второго класса, который все также сопровождал студента, встал, поднял дорожный саквояж и вместе с Проповедником и Пугалом направился к дилижансу.
2009
Алексей Пехов, Елена Бычкова, Наталья Турчанинова
НОЧЬ ЛЕТНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ
Эрин, 9 век н. э.
Старое кладбище выглядело устрашающе.
Поле боя мастера Смерти и лудэра отметили развороченные могилы, разбитые каменные кресты, опрокинутые статуи…
Черная пыль медленно оседала на треснувшие надгробия. На выжженных в траве серых проплешинах валялись истлевшие трупы. Возле одной из расколотых плит бесформенной грудой были свалены окровавленные кости – жалкие остатки умкову,[20]20
Умкову – свирепое чудовище, похожее на гигантского паука, которое некромант призывает себе на помощь, создавая из костей недавно умерших людей.
[Закрыть] на скорую руку собранного некромантом. Чудовище рассыпалось, но успело защитить хозяина.
Кристоф стоял, навалившись на перекошенный крест. В одной его руке все еще горело зеленое пламя, другую сводило от мучительной боли. Прежде чем злобное создание некроманта сразило лудэра, тому удалось приблизиться на достаточное расстояние и швырнуть в кадаверциана «Могильной гнилью».
Теперь мертвый враг лежал на земле, уткнувшись лицом в крошево каменных обломков. Но колдун знал, что скоро присоединится к нему.
Смертельно ядовитая пыль задела лишь кончики его пальцев, однако неудержимая зараза распространится дальше, вверх по руке… Кристоф чувствовал, как съеживается его плоть. Он уже видел такие раны. Последним от них умер Герберт. Три недели назад.
От «гнили» не спасала ни магия, ни сталь, ни огонь.
Колдун зажал запястье и посмотрел на восток. Небо угрожающе светлело.
«Дождаться восхода, чтобы умереть мгновенно, а не подыхать, сутками мучаясь от боли и вони собственного разлагающегося тела?» Достойный выбор в духе благородных старых кадаверциан. Поступок, о котором неофиты будут рассказывать друг другу благоговейным шепотом. Кристоф выругался, сжал зубы и, хромая, пошел прочь от кладбища. Он всегда цеплялся за жизнь с неприличным для клана Смерти упорством и не мог расстаться с ней даже сейчас, зная, что надежды спастись нет.
За кладбищенской рощей начиналась обширная вересковая пустошь. Над низкими кустами клубился фиолетовый дым цветов. Ветерок принес едва заметную прохладу и запах человеческого жилья. Но некромант не пошел к деревне.
На краю поля стояла старая усадьба с черными провалами окон и серыми, медленно разрушающимися стенами. Таких разоренных замков после набегов викингов было разбросано по всей Ирландии много. Колдун нередко останавливался в них на день-другой.
«Похоже, этот будет моим последним», – подумал он.
Щурясь от льющегося с неба света, Кристоф поднялся на крыльцо и вошел внутрь. Сквозь окно под потолком в помещение вползало бледное утро, ложась на грязные каменные плиты неровным кругом. Неспешно начинался Лугнасад – день летнего солнцестояния. Праздник, который в изумрудной Эрине[21]21
Эрина (от ирланд. Erin) – древнее название Ирландии.
[Закрыть] отмечали наравне с осенним Самхейном и мартовским Белтэйном.
Некромант пересек холл, мельком почувствовав запах давней смерти. Под наполовину обрушенной лестницей сохранилась ночная темнота. Сев на пол, в самую густую тень, кадаверциан наконец позволил себе расслабиться. Но тут же пожалел об этом – руку обожгло болью до самого плеча.
Выругавшись сквозь зубы, недобрым словом помянув Кромм Круаха, а также всех остальных двенадцать идолов Эрины, Кристоф попытался мысленно отсечь боль. Потом осмотрел кисть. Первая фаланга пальцев казалась высохшей и растрескавшейся, ладонь не сжималась. «Трое суток», – определил он свое оставшееся время, рассматривая рану с профессиональным интересом лекаря.
На улице запели птицы. Солнечный свет прополз совсем близко от убежища кадаверциана, и тот отодвинулся глубже в тень. Лудэр, оставшийся на кладбище, уже должен быть испепелен.
Солнце поднималось все выше. На расстоянии вытянутой руки от некроманта встала стена белого света. На нее можно было смотреть сквозь прищуренные веки не больше секунды…
Впервые за сотню лет Кристоф видел день, и это сияние притягивало его неудержимо. Говорят, то же самое испытывает человек, глядя в ночную темноту за окном.
Он с ненавистью посмотрел на искалеченную кисть и внезапно понял, что надо делать. Закатав рукав рубашки, несколько раз глубоко вдохнул, наклонился вперед и резко погрузил руку в солнечный свет.
Теперь асиманская огненная магия казалась некроманту нежным поцелуем по сравнению с обрушившимся на его плоть адским пламенем. Кристоф рухнул обратно в тень, чувствуя во рту вкус собственной крови. Воняло обугленной плотью. Под закрытыми веками пульсировала алая пелена. Он поднес ладонь ближе к глазам. Пальцы были полностью уничтожены, кожа покрылась жуткими ожогами до самого плеча…
Но когда боль немного отступила и у кадаверциана появилась возможность нормально мыслить, он осмотрел рану и остался удовлетворен результатом. Солнце полностью выжгло заразу, оставив на ее месте здоровую, медленно регенерирующую плоть.
Путь от замка до деревни занял несколько минут.
Первыми Кристофа поприветствовали собаки и овцы. Они почувствовали некроманта, едва он вышел из рощи. Разноголосый лай, злобное рычание и испуганное блеяние провожали его до самой таверны.
«Они называют это пуб»,[22]22
Пуб – ирландское название паба (кабака).
[Закрыть] – мельком подумал колдун, рассматривая приземистое одноэтажное строение, покрытое ярко-зеленым мхом.
Из маленьких круглых окошек лился веселый желтый свет, слышалась музыка и громкие голоса. Кадаверциан толкнул рассохшуюся дверь и вошел, наклонив голову, чтобы не удариться о низкую притолоку. Вольфгер говорил, что гомон, который производят эти люди, когда их собирается больше десятка, можно выметать, как сор, несколько часов. В маленькой таверне, где оказался сейчас ученик мэтра, нашумели не меньше чем на неделю вперед.
Толпа ирландцев, сидящих за длинным дубовым столом, раскатисто рыча букву «р», дружно горланила песню про Мак Куйлла, Мак Кехта и Мак Грене, которым повезло жить в зеленой Ирландии:
По пубу, разнося глиняные кружки, бегали конопатые красавицы в длинных льняных платьях. На столах горели масляные светильники. В одном из углов, взяв в обнимку топор, мирно похрапывал рыжеволосый великан. Пахло перегаром, элем, свежими опилками, устилающими пол, прогорклым маслом и цветком клевера в медных волосах девушки, которая с улыбкой проскользнула мимо колдуна.
«Люблю Ирландию…» – рассеянно подумал некромант, пробираясь к дальнему и самому темному углу стола. Он поймал несколько любопытных взглядов, но, прежде чем был схвачен за рукав и притянут в дружескую компанию, набросил на себя легкое облако морока Это позволяло избавиться от ненужных вопросов. Как, например: «откуда ты прибыл?», «где поранил руку?» и «клянусь святым Патриком, никогда еще овцы не блеяли так жалобно! С чего бы это?!»
Кадаверциан сел за стол. Кисть, замотанную тряпкой, нестерпимо жгла мучительная регенерация. Но это пустяки, главное – он выжил.
Девчонка с клевером за ухом поставила на столешницу кружку эля, сверкнула белозубой улыбкой, и колдун едва сдержался, чтобы не схватить ее и не посадить к себе на колени. Но предаваться радостям жизни можно было позволить себе только позже. Сначала – дело.
– Кристоф? – прозвучало сквозь смех, пение и оглушительный гомон.
Подняв голову, мастер Смерти увидел стоящего рядом молодого человека. Его бледное сосредоточенное лицо выделялось среди красных от пива и общего жизнелюбия физиономий ирландцев. На парне был длинный шерстяной плащ, из-под капюшона выбивались рыжие пряди волос, светло-ореховые глаза смотрели настороженно и устало.
– Бран? – в свою очередь осведомился некромант, рассматривая незнакомца. Тот кивнул, садясь рядом. Под его плащом Кристоф успел заметить бледно-зеленые одежды и серпообразный чехол, висящий на поясе.
Ор вокруг усилился, и кадаверциану пришлось тихо пробормотать заклинание, отчего шум немедленно отдалился и стих. Теперь можно было говорить спокойно.
Парень ничем не показал, что удивлен, облегченно вздохнул, откинул капюшон и кивнул на кружку, стоящую перед колдуном:
– Можно?
Дождался короткого утвердительного кивка и с жадностью припал к элю. «Голоден, устал, шел несколько дней», – понял Кристоф. Он поднял руку. Девчонка тут же поймала его взгляд, понимающе улыбнулась и уже через несколько минут поставила перед гостями две дымящиеся миски.
Пока парень ел, кадаверциан поглядывал по сторонам. Он гоже проголодался и смотрел на девушку, крутящуюся вокруг стола, с неменьшим вожделением, чем его рыжеволосый сосед на кусок баранины. Но заставлял себя не обращать внимания на голод.
– Я опоздал, – сказал наконец Бран, отодвигая пустую миску, – Не думал, что дождешься.
– Как ты меня узнал?
– Аура. – Он обвел кружкой в воздухе невидимый силуэт.
– Темная? – понимающе усмехнулся некромант.
– Нет. Пустая. Холодная. – Бран снова приложился к элю. – И глаза чересчур зелены.
– Ты слишком молод для друида.
– Я не друид, – Парень помолчал, пристально глядя на собеседника поверх кружки, – Я – оват, предсказатель… один из последних.
– Тогда почему ты носишь серп?
Бран покраснел, непроизвольно потянувшись за священным орудием, убранным в чехол.
– Он не мой… друга.
– Где твой друг?
– Не твое дело, – огрызнулся прорицатель, с громким стуком ставя пустую кружку на стол. Его физиономия стала такого же цвета, как и лицо сидящего неподалеку веселого ирландца.
Кристоф выразительно приподнял брови, и Бран отвел взгляд в сторону.
– Ладно, – пробормотал он хмуро, – Балор пропал. Исчез, как и многие другие до него. Ты слышал о святом Патрике?
– Да.
– А о том, что новая вера, которую он принес, принимается в Ирландии абсолютно бескровно и без сопротивления? – Светло-карие очи овата блеснули, колдун увидел в них ярость и отчаяние.
– Слышал.
– Так вот, это не так! – свирепо выпалил он. Потом справился с возмущением и добавил спокойнее: – Не совсем так. Друидов уничтожают, но делают это тихо, тайно, не оставляя следов. Святилища пустеют, а на их местах возводятся аббатства. И после распускаются слухи, что мы якобы уходим в далекую прекрасную землю Маг Мелл,[24]24
Маг Мелл – Равнина Блаженства.
[Закрыть] где уже заперты наши боги.
– Может быть, так и есть. – Кристоф смел крошки со столешницы и оперся на нее локтями. – Вы уходите за своими богами. Время жертвоприношений прошло. Люди хотят молиться другим святым.
Бран презрительно фыркнул:
– Что ты можешь знать об этом?! Ты видел, как армии, готовые броситься друг на друга, складывали оружие при виде друида, одетого в белые одежды? Или как одним движением мысли вызывается небесный огонь? Как исцеляются неизлечимые болезни и смертельные раны?! Но скоро наши знания исчезнут вместе с теми, кто их хранит. Тысячелетняя мудрость будет развеяна по ветру. География, физические науки, естественная теология, астрология! Мы понимаем законы Природы и можем лечить травами, магнетизмом, флюидами амулетов и хирургией!
– Поэтому я здесь. – Некромант глянул по сторонам. Шумная компания перестала петь и теперь была занята громким разговором. На собеседников по-прежнему никто не обращал внимания, но Кристоф усилил заклинание, защищающее от подслушивания. – Мы хотим, чтобы ваши знания были сохранены. Единственная возможность для тебя – присоединиться к нам.
– К вам? – Бран насупился, глядя в стол.
– Стать одним из кадаверциан. Так ты сохранишь свою жизнь и память.
Оват усмехнулся в ответ, глянув на колдуна из-под рыжих волос:
– Ты не понимаешь. Ваш клан управляет смертью, а мы – жизнью. Вы несете мертвое. Это… две слишком разные стороны.
– Бран, я не могу настаивать. Но обращение – единственный выход для тебя. Ты сохранишь и преумножишь свои знания. Получишь силу и магию гораздо более мощную, чем ваша. Мне очень жаль, что мы не пришли к вам с этим предложением раньше. Поверь, если бы это было возможно, я бы уже давно встретился с тобой.
– Я не друид. Я еще не прошел посвящение. – Юноша не поднимал взгляд от дубовой столешницы.
– Ты последний из предсказателей. И я не хочу, чтобы ты стал самым последним из друидов…
– Хорошо, я подумаю.
– Мне нужно где-то переждать день. – Кадаверциан бросил на стол несколько монет и поднялся.
– Можешь быть моим гостем. – Бран встал следом. – Здесь недалеко. Дубовая роща за деревней.
– Хорошо. Иди вперед. – Кристоф нашел взглядом девушку с цветком в волосах и улыбнулся ей. – Я догоню.
Оват ждал его под раскидистым вековым деревом. Кристоф, стараниями Герберта посвященный в некоторые детали друидизма, знал, что дуб символизирует Верховное божество и все, что растет на нем, священно.
– От тебя пахнет кровью, – заметил предсказатель, рассматривая маленькие зеленые желуди, уже виднеющиеся среди листьев. – Кого убил?
– Я не убиваю для еды. – Некромант провел ладонью по губам, проверяя, не осталось ли на них красных пятен, – В отличие от тебя.
Бран усмехнулся, оценив шутку, и углубился в густую прохладную темноту между гигантских стволов. Днем тень от крон здесь была такой густой, что у корней не росла трава, лишь мягкий мох, похожий на зеленый бархат.
– Какое посвящение ты должен был пройти? – спросил Кристоф, шагая рядом.
– Отправиться на лодке в открытое море. Возле скал Мохер. Тот, кто выживает, считается достойным… Что у тебя с рукой? – внезапно спросил Бран.
– Настойкой из омелы здесь не поможешь.
Впереди показался просвет. Колдун разглядел грубую каменную постройку с круглой крышей. Как и все в Ирландии, она тоже поросла мхом. Кое-где в трещинах между камнями стелились тонкие веточки камнеломки.
– Это одно из старых святилищ, там…
Оват не договорил. Кристоф резким взмахом руки заставил его замолчать, почувствовав чужое присутствие.
– Держись за моей спиной, – приказал кадаверциан. Ладони его загорелись зеленым светом, заклинание уничтожения змеилось по кисти здоровой руки и оплело запястье раненой. Бран резко выдохнул и достал из складок плаща короткий клинок.
– Даже не думай. С этим тебе не справиться.
Из-за постройки медленно вышли трое. Их длинные черно-красные одежды вызывающе ярко выделялись на фоне серого камня. Бледные лица искажали одинаково высокомерные ухмылки. Асиманы. Двое магов, один неофит.
– А вот и наш друг, – негромко произнес стоящий справа, и по его расслабленно опущенным пальцам пробежала огненная искра.
– Пожиратель падали? – Молодой ученик с красивым, но злобным лицом перебросил из ладони в ладонь огненный шарик, – То-то я чую, завоняло мертвечиной.
Бран за плечом невозмутимого некроманта снова выдохнул и зашептал что-то едва слышно.
– Повежливее, Дерги, – с притворной суровостью осадил сородича третий огнепоклонник. Самый старший. – Мое почтение, Кристоф. А где же сам уважаемый Вольфгер Владислав? Неужели мы не будем иметь удовольствия видеть его?
– А он занят, – хихикнул тот, кого по недоразумению в детстве назвали древним благородным ирландским именем, – Выгребает помои, которые остались от его ученичков после «Могильной гнили».
Юнец снова перебросил сгусток огня из руки в руку и сделал вид, что собирается бросить его в Кристофа. Тот даже не пошевелился, пристально глядя на главного в этой компании.
– Что тебе здесь нужно, Варрон?
– То же, что и тебе. – Римлянин улыбнулся и широко развел руками. – Все это. Вижу, жалеешь, что не успел первым. Пока вы разбирались с Лудэром, мы выхватывали самые жирные куски из-под вашего носа. Некроманты ведь уже давно нацелились на друидическую магию… Но мы прибыли раньше.
Он щелкнул пальцами. Из-за святилища вышел еще один асиман. От него на милю несло копотью и безумием. Когда-то белая одежда свисала с мускулистого тела рваными обгоревшими клочьями. Кристоф сразу узнал длинное копье в его руке. Это был Га-Болг,[25]25
Га– Болг – «угорь». Копье, принадлежавшее легендарному герою Ирландии – Кухулину.
[Закрыть] легендарное оружие одного из древних героев Эрины.
Бран отшатнулся. А потом крикнул:
– Балор?!
Асиманы дружно рассмеялись.
– Какой наблюдательный мальчик! – воскликнул Дерги – Узнал друга…
– Это больше не Балор, – тихо сказал Кристоф прорицателю, вцепившемуся в его локоть. – Это пирит. Асиман, недавно прошедший ритуал огненного посвящения. Он безумен и очень опасен.
– Ты, оказывается, разбираешься в тонкостях жизни нашего клана. – Варрон одобрительно покачал головой и оглянулся на остальных. – Мы польщены.
– Значит, это вы приложили руку к исчезновению друидов?
– Скажем так, – улыбнулся маг, – мы этому в некоторой степени поспособствовали. Ты должен нас понять. Наш клан не меньше твоего стремится к сохранению знаний.
– Так что можешь оставить нам этого смертного, – снова влез Дерги, – О нем есть кому позаботиться. И проваливай, пока мы не подпалили твои красивые штаны.
Кристоф медленно перевел на него взгляд, и глумливая улыбочка мгновенно сползла с лица ирландца. Он громко втянул воздух, схватился за горло и стал стремительно синеть. Маг с молнией в руке дернулся, но римлянин остался спокоен.
– Варрон, будь добр, заставь своего младшего брата держать язык за зубами, иначе рано или поздно он им подавится, – Некромант усилил давление на шею асиманского сопляка, и тот захрипел, падая на колени.
– Отпусти его, – добродушно отозвался Варрон. – Он больше не будет.
Мастер Смерти еще пару секунд подержал наглеца, а затем снял «удавку» с его шеи. Дерги с ненавистью глянул на некроманта, задыхаясь от кашля и пытаясь подняться.
– Он выразился немного грубо. – Варрон не спеша наклонился, взял ученика за шиворот и рывком поставил на ноги. – Но суть передал правильно. Тебе лучше уйти. Оставь овата и передай Вольфгеру, что мы займемся Эриной и ее друидами сами… Хотя вижу по твоему лицу, ты не согласен с этим разумным предложением.
– Когда будете расчленять его на куски, – прохрипел Дерги, растирая шею, – мне отдайте голову, глаза я хочу вырезать сам.
Огненная молния сорвалась с пальцев огнепоклонника и полетела в Кристофа. Однако тот с легкостью отразил удар зеленым шитом, возникшим в руке. Закрыв собой Брана, некромант стал медленно отступать…
После первого пробного удара маги-асиман не спешили нападать. Похоже, они сами до конца не желали открытой схватки. Но Дерги снова все испортил. Вместо того чтобы держаться за спинами старших, он бросился вперед и швырнул клубок пламени.
– Назад! – рявкнул Варрон, но было уже поздно.
Пущенная рукой Кристофа зеленая стрела вонзилась в молодого ирландца, и он, даже не успев сообразить, в чем дело, на мгновение вскинувшись, медленно осел на землю. Но прежде чем труп упал, колдун вызвал бетайласа. Злобный дух с воплем ворвался в тело чужого ученика, полностью подчинив его себе.
– Уничтожь нападающих! – приказал некромант.
И тот, кто еще недавно был асиманом, устремился к Варрону.
Бран продолжал шептать что-то за спиной Кристофа, а потом голос его повысился до громкого крика. Стоящее рядом дерево, протяжно застонав, рухнуло, погребая под горой сучьев мага, имени которого Кристоф так и не успел узнать.
Некромант оттолкнул овата в сторону, принимая на изумрудный щит копье, которое метнул Балор.
Он не ожидал такого удара. Кадаверциана швырнуло на землю. Га-Болг пробил защиту и едва не вонзился в шею колдуна, но тот успел перехватить древко. Оно оказалось горячим, а красный наконечник вдруг превратился в оскаленную пасть угря, наполненную острыми, как бритвы, зубами, – она тянулась к лицу мастера Смерти, громко шипя.
Отшвырнув копье в сторону, Кристоф вскочил, краем глаза замечая, как Варрон, изрыгая проклятия, поливает огнем своего бывшего ученика, а тот, не чувствуя боли, пытается дотянуться до него. Второй маг выбирался из-под дуба…
И в ту же секунду на кадаверциана бросился Балор.
Обезумевший друид подхватил свое оружие. Угорь дохнул на Кристофа жаром, и левую половину лица колдуна обожгло болью. В ответ он швырнул в пирита заклинание уничтожения, но зеленая стрела скользнула мимо. Над головой некроманта сверкнула молния – маг-асиман тоже вступил в схватку. Га-Болг снова раскрыл алую пасть, но Балор неожиданно остановился… Его глаза остекленели, в центре груди появилось черное пятно, которое стремительно расширялось. Бывший друид сдавленно вскрикнул, и его плоть разлетелась сухими хлопьями пепла.
Огонь в руках магов погас. Кристоф выпустил бетайласа из тела Дерги, и мертвый асиман упал на землю. Бран удивленно крутил головой, не понимая, что происходит. А потом увидел то, что уже несколько секунд назад заметили остальные. К ним медленно шла сгорбленная фигура, закутанная в плащ. Ее голова казалась непропорционально большой, а руки, затянутые в черные перчатки, – слишком тонкими.
– Нософорос, – прошептал Кристоф, пряча зеленый огонь в ладони.
– Миротворцы козлоногие, – злобно, но тихо отозвался Варрон и почтительно склонился перед представителем одного из самых сильных и почтенных кланов. То же самое сделал второй асиман.
Нософорос приблизился. Его лицо, скрытое тканью, повернулось к огненным магам.
– Уходите, – Казалось, речь дается ему с трудом, однако голос звучал внятно и чисто.
– Но, хранитель, – заговорил Варрон со всей возможной почтительностью, – мы еще не закончили беседу и…
– Уходите, – повторил тот, и Кристоф почувствовал едва заметную вибрацию в воздухе, словно порыв ветра. Пока только предупреждение.
Только безумец стал бы противиться хранителям, те могли уничтожить представителя любого клана одним движением пальцев, если бы захотели. Асиманы злобно оскалились. Однако подчинились. Тот, кто умел управлять огненной молнией, оглянулся через плечо с обманчиво приветливой улыбкой и произнес, обращаясь к некроманту:
– Меня зовут Эрнесто. Надеюсь еще увидеться с тобой, кадаверциан…
Как только враги удалились, Бран вскочил и подбежал к груде пепла, оставшейся от погибшего друида. Сгорбился, сунув руки в широкие рукава своего плаща.
– Ты должен пойти со мной, – произнес нософорос, и Кристоф почувствовал его пристальный взгляд, хотя лицо хранителя было скрыто темной тканью.
– Я не могу оставить его. – Колдун кивнул на овата.
– Он пойдет тоже.
– Бран, – окликнул Кристоф прорицателя.
Тот молча обвел взором поляну, наклонился, поднял копье, выпавшее из руки Балора, и, размахнувшись, метнул его. Послышался тихий свист, шелест листьев, шипение, затем далекий всплеск. Оват хмуро кивнул, подошел к кадаверциану и встал рядом, угрюмо глядя на загадочное существо, закутанное в темные одежды.
Подняв руку, нософорос начертал в воздухе сложный знак, и сейчас же прямо перед ним, в пустоте, возникла арка. Светящийся магический портал.
– Идите, – велел страж путей.
Кристоф хотел взять Брана за плечо, но тот резко отстранился:
– Не надо. Я не боюсь.
Оват не лгал. От него исходило спокойствие. В своем мире дубов и озер предсказатель повидал немало магии, и, похоже, собственная сила друида была не менее мощной, чем некромантия кадаверциан.
