355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Язычьян » Мертвая вода (Агрессия ада - 2) » Текст книги (страница 4)
Мертвая вода (Агрессия ада - 2)
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 12:28

Текст книги "Мертвая вода (Агрессия ада - 2)"


Автор книги: Алексей Язычьян



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Акберды, выставив вперёд факел и предварительно убедившись, что дверь невозможно запереть снаружи, шагнул в помещение.

Комната отличалась от тех, мимо которых они проходили лишь тем, что не была пуста. Вдоль дальней стены стояли сундуки, восемь здоровых, по пояс рослому человеку, сундуков. Добротно окованные металлом, они приковали всё внимание Акберды. Сразу у двери, стоял девятый сундук, но по сравнению с другими, он имел неказистый вид и не приглянулся толмачу. Пройдя мимо него, тот подошёл к первому из восьми больших и откинул тяжёлую крышку. Сундук был заполнен золотыми слитками. Сердце, как молот по наковальне, застучало в груди степняка. Словно обезумев, кинулся он ко второму сундуку, те же слитки золота. Третий оказался набит золотыми монетами. Больше сдерживаться Акберды не мог. Ему нужно было почувствовать это золото, почувствовать свою власть над ним. Завыв, как дикий зверь, он запустил свободную руку в сверкающую массу и облил себя золотым дождём. Мелодичный звон падающих монет пьянил и завораживал.

Микей предвидел это "золотое безумие", то же самое происходило и с ним, в первый раз. На этом и был построен его план освобождения. Пользуясь тем, что всё внимание толмача поглотило золото, он сместился к девятому, неказистому с вида, сундуку и тихо отвалил крышку. В этом сундуке лежало оружие. Вытащив, лежавший сверху, меч, русич бесшумно, как призрак, двинулся к Акберды. Их разделяло шага три, как вдруг половец оглянулся. На одно лишь мгновение их взгляды скрестились.

Акберды понял, что Микей убьёт его, Микей в свою очередь понял, что если не убьёт половца, то будет убит сам. Ставкой в этой игре было уже не золото, ставкой стала сама жизнь.

Отступать было поздно и, прыгнув вперёд, пленник нанёс удар. Отшатнувшись в сторону, Акберды отмахнулся факелом. Пылающая часть факела, срубленная ударом, упала в лужу, натёкшей со стены, воды. Несколько секунд и, зашипев, она потухла. Комнату занял мрак. Два человека, два противника, затаились в темноте. В последних отблесках огня Микей успел заметить, что Акберды выхватил ятаган и понял, что шансы уравнялись. Сжимая оружие, оба застыли. Ни тот, ни другой не решались двинуться. Акберды видел в темноте как кошка, но и кошке нужен хотя бы свет звёзд. Здесь же, тьма была кромешной. Факел, горевший в коридоре, не мог дать ни лучика света, так как войдя, Микей плотно прикрыл дверь. Теперь, лишь крепкие нервы могли дать преимущество. Половец понимал это, он был стар и опытен. Сжавшись в комок, он приготовился ждать. Микей тоже умел ждать, но у него за плечами не было той школы жизни, которую прошёл толмач. И поэтому, он не выдержал первым. Русич сделал лишь один шаг, неслышный как сам покой, но противник почувствовал колебание воздуха. Со свистом, ятаган рассёк тьму. Будь Микей чуть-чуть ближе к половцу и это был бы конец, но остриё ятагана лишь оцарапало ему предплечье.

И снова гнетущая тишина наполнила комнату. Оба противника лихорадочно думали. И наконец, один из них нашёл выход. События развернулись со стремительностью ветра.

Что-то звякнуло об пол, оружие, с шумом, впустую пронзило воздух, клинок, с хрустом, вошёл в человеческую плоть, хрип и звук падения тела. Опять тишина повисла во тьме. Победивший провёл рукой по лезвию, убеждаясь в наличии крови, и, лишь после этого, двинулся к двери. Уже с факелом он вернулся обратно и посмотрел на труп противника.

Широко раскинув руки, словно пытаясь обнять всё золото, на груде монет лежал Микей. Широкой струёй, из распоротого живота на золотую россыпь, стекала кровь.

Хорошую службу сослужило золото половцу. Поняв, что противника нужно спровоцировать, Акберды бросил, в сторону от себя, золотую монету. Купившись, Микей ударил на звук.

Пнув ногой покойника, толмач вышел в коридор. Золота, находившегося в сундуках, хватило бы на несколько жизней, но ему вдруг показалось этого мало.

И он пошёл по коридору дальше. После пережитого напряжения, всё внутри него тряслось. Не хотелось ни о чём думать. Машинально заглядывая во все комнаты, он шёл вглубь подземелья.

Спустившись по длинной лестнице, Акберды остановился перед дверью. Он вдруг понял всю бессмысленность своего поведения. Но идти обратно теперь, когда прошёл уже неведомо сколько, показалось ещё глупее и толмач толкнул дверь. Он попал в четырёхугольную комнату. Кроме той двери, через которую он вошёл, здесь было ещё три. Внимательно осмотрев их, толмач остановил свой выбор на той, что была напротив. Семь потов сошло с него, прежде чем засов поддался. Вытирая лицо, степняк переступил порог. Фигура, прикованная цепями к стене, подняла голову и Акберды увидел глаза. Прекраснейшие глаза на ужаснейшем лице. Глаза, взгляд которых вселил ужас в сердце половца. Не в силах оторваться от этого смертоносного взгляда, Акберды закричал. Словно эхо этому крику вторил дьявольский хохот Тиллигара, разрывавшего цепи.

***

За пол часа до автобуса, Алексей отложил авторучку и оглядел стеллаж с химикатами. Все полки были густо заставлены бутылками и банками. Полупуста была лишь "ядовитая" полка. Две одинаковые бутылки стоящие на ней были без этикеток.

Что бы не перепутать содержимое, под каждую была подложена бумага с надписью. В одной бутылке, судя по надписи на бумаге, был рыбий яд. Что было в другой бутылке не знал и сам хозяин, поэтому на второй бумажке красовался жирный знак вопроса. Зелье, в этой бутылке, было схимичено по рецепту, который привёз с раскопок Серёга Кочетов. Как Пантелеев ни бился, сколько литературы ни переворошил, но так и не смог понять, что же это за жидкость такая, а ведь убили Серёгу, скорее всего, именно из-за этого рецепта.

За те несколько дней, что прошли после убийства Сергея, Алексей более-менее, пришёл в себя. Он всё хладнокровно обдумал и пришёл к выводу, что не всё так хреново, как показалось вначале.

Убивший Серёгу был не дурак, надо отдать ему должное. Вместо себя, он конкретно подставил его, Пантелеева. Спору нет, если менты выйдут на Алексея, то тут хоть и чист как стекло, а от мокрухи не отвертишься. Но, почему собственно лягавые должны его вычислить? Пальчиков, в квартире Кочетова, конечно осталось предостаточно, даже на рукоятке ножа, за которую по дурости схватился. Но и это ещё не аргумент. Под следствием не состоял и пальцев в ментовской картотеке нет.

Так что, пока всё нормально. Вот морда побита, это плохо. Из-за фонарей могут заподозрить и снять отпечатки, тогда труба.

Просчитать шаги милиции, в принципе, можно. Подозревать им пока некого, значит будут подозревать всех. Крутить, в первую очередь начнут друзей и тех, с кем общался в последнее время. Напрашивается вывод, что приехав в город есть шанс обнаружить в почтовом ящике повестку.

Оторвавшись от мрачных раздумий, Пантелеев взглянул на часы и вскочил, как ужаленный. Ему было в ночь на работу, а до отхода автобуса оставалось пятнадцать минут. Автобус был последним и опоздать на него, значило опоздать на работу. Сменщик конечно задержится, но после двенадцати часов дежурства заставить его ждать было бы свинством.

Вихрем ворвавшись в дом, Алексей спешно начал пихать в сумку всякую мелочевку.

– Опять схватился в последнюю минуту.– Проворчала мать.

– А в сарае снова, небось, свинарник оставил? Пойду, хоть пыль протру.

– Угу...– Промычал Алексей давясь, на ходу, бутербродом.

– Олько эажи э огай.

– Что? Прожуй сначала!

– Стеллажи не трогай, говорю.

– Да они у тебя вечно, сплошь заставлены. Я к ним и подходить-то боюсь.

– О-о, эо аильно.

Войдя в сарай-лабораторию, женщина протёрла стол и поглядела на стеллаж. Мания чистоты одержала верх. Не рискнув трогать полки заставленные битком, она обратила свой взор на ту, где стояло лишь две бутылки. Осторожно сняв их, мать Алексея прошлась по полке тряпкой. Не заметив, смахнула бумажки на пол.

Чертыхнувшись, подняла и водрузив всё на прежние места, с чувством честно выполненного долга и весьма довольная собой удалилась. У неё и в мыслях не было менять бутылки местами, это вышло совершенно случайно. Впрочем, как бы там не было, а бутыль с рыбьим ядом оказалась над бумагой с вопросительным знаком, вторая же, соответственно, встала на карточку с надписью "рыбий яд".

Вспомнив, что именно сегодня обещал привезти Феликсу рыбий яд, Алексей, спешно перекусив и собрав сумку, забежал в сарай. Убедившись по надписи на бумаге, что это именно то, что ему нужно, он сунул бутылку в сумку и побежал на автобусную остановку. Подмены он не заметил, да это и немудрено, бутылки были совершенно одинаковыми.

Когда автобус прибыл в город, было начало девятого. Смена начиналась в девять и Алексей решил заскочить домой. Приятный сюрприз мило дожидался его в почтовом ящике. Это была повестка в милицию.

Приятность повестки заключалась лишь в подтверждении правильности логических умозаключений Алексея, в остальном же ничего хорошего этот клочок бумаги не сулил. Странно, как бумажка с буковками способна мгновенно менять настроение человека. Размышляя над этим, Алексей сделал разворот и отправился на водноспасательную станцию.

Расписавшись в журнале и подождав пока ушёл сменщик, Пантелеев спустился на первый этаж и включил сауну. "Капелла", с морем алкоголя, должна была подвалить часам к одиннадцати, до этого времени можно было, в полудремотном состоянии, созерцать пляж. Вытащив на балкон кресло, Алексей закурил сигарету.

До одиннадцати часов купальщики находились под его бдительным надзором. "Когда начнётся сэйшен, спасение утопающих будет в руках самих утопающих",– с усмешкой подумал он, набивая лёгкие дымом.

Первый телефонный звонок раздался в десять вечера. Звонил Румбик.

– Ну, что там у тебя? Всё нормально?

– Само собой. Подваливайте.

– Мы к одиннадцати подойдём. Я и Комиссар. Да, Славка звонил?

– Нет, если тебе позвонит, скажи ему, что бы закусить чего-нибудь принёс.

Вообще, сколько нас будет?

– Я, ты, Комиссар, Славка, Саня Чертихин, Фадеич наверное с Ленкой. Ещё Феликс, но его можно в расчёт не брать, он мой рыбий яд поплывёт опробовать. Вроде всё.

Хотя, нет. Серёга Пученков придти собирался. Вот теперь всё, по крайней мере из пьющих. Палыч, Василий и Джоник не пьют.

– Они и не придут. Я Палыча видел, у них своё мероприятие намечается. Ну всё, короче до одиннадцати.

Следующим, позвонил Славик.

– Привет, барсук!

– Привет, енот. Лёгок на помине. Слышь, Славян, ты сюда собираешься?

– Собираюсь.

– Ну, если собираешься, то принеси закуски. Лады?

– Лады. Только, чур, без нас не начинать. Мы с Саней, к половине двенадцатого, подойдём. Как придём, так сразу все вместе и плюхнем.

Договорились?

– Хорошо, хорошо. Судя по голосу, ты уже наплюхался.

– Хи-хи. Догада знат, догада понимат. Значит, договорились. Да?

– Да.

Погода, для летнего вечера, была несколько прохладной. Пляж был, на удивление, пуст и лишь на дальнем его конце развлекалась одинокая кампания. По доносившимся пьяным возгласам, можно было догадаться, что градусы Цельсия, в данном конкретном случае, уже не имеют особого значения.

Хлопнувшая входная дверь отвлекла Алексея. Обогнав, не спеша идущего Пученкова, Феликс, как вихрь, ворвался в центральную рубку.

– Жизнь, или рыбий яд! – Заорал он, дико вращая глазами.

– Минздрав СССР, в последний раз, предупреждает,– Пантелеев протянул ему бутыль и добавил:

– Одну столовую ложку, перед сном. На следующий день, всё остальное, если проснёшься конечно.

– Вот-вот, лучшее средство от глистов. Примешь внутрь и, когда зароют, ни один червь и близко не подползёт,– Прибавил Сергей, рассмеявшись.

– Алексей, мы тут с Серёгой подумали и решили вместе эту штуку испытывать. Ты, благодетель, теперь нам только лодочку дай.

– Что я слышу? Что я слышу, Серёжа? Этот рыбный маньяк и тебя совратил с пути истинного? Тебя, честного алкоголика?! О, мои седины. Её, ненаглядную, ты променял на рыбью чешую.

– Обижаешь, начальник!– Сергей побренчал, в сумке, бутылками.

– Одно другому не мешает.

В темпе вальса, т.к. Феликсу не терпелось отправиться на рыбалку, содержимое одного пузыря разошлось в три желудка. Лодка, под весёлый плеск вёсел, пошла вверх по течению. Феликс что-то распевал, налегая на вёсла, Пученков, болтаясь на корме, при каждом гребке, пытался дирижировать огрызком огурца. Долгим взглядом, Алексей проводил отплывшую лодку. Он не мог понять, почему, но ему вдруг стало не по себе. Медленно, сойдя по мосткам с понтона, он поднялся к зданию. Зябкий порыв ветра пронёсся над Волховом. Погода, явно, портилась.

Лёгкие облачка, безобидно порхавшие серой дымкой над горизонтом, приобрели зловещие очертания раковой опухоли, захватывающей небосклон.

За разглядыванием облаков, и застали Пантелеева Комиссар с Румбиком, неожиданно вышедшие из-за угла.

– Здорово! Ты чего, ворон считаешь?

– Просто гляжу, как на небе тучи собираются.

– Этих козлов ещё нет?

– Которых?

– Ну, Славка, Саня, Серёга?

– Серж уже с Феликсом на рыбалку отправился. А, вот, где Фадеич?

– Он с Ленкой, на подходе. Мы их чуть-чуть обогнали. Чего мы здесь собственно, стоим? Пошли внутрь. Сколько там уже, в сауне?

– Градусов восемьдесят. Пойдём-ка, Румбик, я пока тебя в биллиард раскатаю. Всё равно ещё Славку с Саней ждать нужно.

Под стук шаров, время, до появления Чертихина с Юдиным, пролетело быстро. Как и следовало ожидать, Славику уже было жарко. Ещё бы, к его собственным 36,6 явно добавилось ещё 30-40 градусов.

– Почему не слышу оркестра?– Широко улыбаясь, Славик оглядел присутствующих.

– Что предпочитаешь, похоронный марш Шопена или реквием Моцарта? Вы закусь принесли?

– Естественно!

Румбик отложил кий и взял сумку.

– Тогда пошли жариться.

– Э, господа.– Фадей замахал руками.– Я пас. Мы с Леной лучше на лодке прокатимся. Можно, Алексей?

– Можно-то можно...– Пантелеев выглянул в окно.

– Только смотри, Фадеич, под дождь попадёте. Небо тучи затянули.

– Да ну, на Посылку и обратно, это ж рядом.

Проводив лодку, Алексей решил обойти пляж. Тот пустовал. Весь народ, в предвкушении грозы, подался в город. Пантелеев двинулся к дальней скамейке, на которой что-то подозрительно темнело. Было довольно сумеречно и что это такое, он понял лишь подойдя в упор.

В это время, на приличном расстоянии от спасалки, лодка с испытателями рыбьего яда ходко шла вверх по течение.

Сергей уже пожалел о том, что связался с Феликсом. Они плыли довольно долго, а Феликс, всё никак не мог выбрать место. Наконец, не столько из-за того, что понравилась а, скорее, из-за брюзжания Пученкова, он, всё-таки остановил свой выбор на одной из заток.

– Понимаешь, Серёга, сначала, нужно опробовать жидкость в небольшом водном пространстве. Например, в этой затоке. Сейчас, немного, плеснём и посмотрим.

Если сработает, выльем оставшееся в Волхов.

Четверть бутылки снадобья, вылитого в заводь, произвела необычный эффект.

Смешавшись с водой, жидкость начала излучать яркое, изумрудного цвета, свечение. Не прошло и минуты, как вся затока, словно запылала зелёным огнём.

Медленно, свечение начало вытягиваться из заводи в реку. Оба зрителя лишились дара речи.

– Что это такое?– Наконец, не выдержал Пученков.

– Это, не рыбий яд, факт. Очень красочно, но ни одна сикилявка так и не всплыла.

– Зато, какое зрелище. Давай-ка, выльем остальное. Меня прикалывает этот фейерверк.

Остатки "рыбьего яда" зажгли огромную площадь воды. Кусок реки, от одного берега до другого и шириной метров в двадцать, разгораясь зелёным пламенем уносился вниз по течению.

– Ну и хрен с ним. Нет рыбы, зато есть водка.– Философски подвёл итог Сергей и полез из лодки на берег.

***

Скинув в предбаннике одежду и ополоснувшись под душем, Алексей вошёл в сауну.

Булыжники в каменке, малиново светясь, распространяли обжигающий жар.

– Ну что, много там утопающих спас?– Спросил, с верхнего полка, подтаявший Румбик.

– Ни одного, а вот сюрприз обнаружил. Полный комплект одежды. Футболка, штанишки, сандалии. Мирно так, на скамеечке лежали. Хозяина, наверное, дома оставили, а сами пришли отдохнуть.

– Детская одежда?

– Угу. Грудного младенца, с 42-м размером ноги.

– И что, теперь, тебе будет?

– Группен секс будет. Оттрахает начальник. Он меня, потом тот, кто ещё выше сидит, его. Хреново конечно. Два утопленника на нас уже числятся. Рыбаки, чёртовы. На лодке перевернулись и плавают где-то, до сих пор. Если ещё и хозяин этой одежды потонул, тогда вообще замечательно.

– Да брось. По пьянке кто-нибудь забыл. Спит себе дома. Завтра будет вспоминать, с похмелья, и кто же это его раздел. Пойдём, лучше, выпьем по этому поводу, и все печали уйдут.

Шоу из двух номеров, парилки и бутылки, продолжалось. Погода, портившаяся весь вечер, наконец испортилась окончательно. Затянутое тучами небо, пока ещё на горизонте, начало сверкать молниями. Ветер усилился, и по Волхову забродили крутобокие волны.

Ленка посмотрела на небо и, зябко передёрнув плечами, обратилась к, размахивавшему вёслами словно хорошо отрегулированный механизм, Фадею.

– Лёшь, поплыли обратно, а то под дождь попадём.

– О, звезда моя! Желания дамы для меня закон!

Лодка развернулась и, с тем же автоматизмом, Фадей принялся грести в другую сторону.

Посылка протекает, практически, параллельно Волхову, отделённая лишь полуостровом. Недалеко от места слияния перемычка становится очень узкой, так что сияние Фадей с Леной заметили, ещё не выплыв в Волхов. Когда же лодка закачалась на волнах большой реки, их глазам предстало изумительное зрелище.

Ниже по течению, между автодорожным и железнодорожным мостами, поверхность реки светилась приятным зелёным светом.

– Ой, Лёшь, что это? Поплыли, посмотрим.

– Звезда моя, зачем?

– А вдруг, это инопланетяне.

– А вдруг, это радиоактивные отходы? Разок взглянем, а потом всю жизнь на таблетки работать придётся. К тому же уже дождь моросит и если не поторопимся, то и под ливень попадём.

Прервав рассуждения, Фадей налёг на вёсла, борясь с течением. Крутые волны, разбиваясь о борта, окатывали обоих брызгами.

– Этак мы и без дождя до нитки промокнем,– Пробормотал Фадей.

Словно в ответ на его слова, небо раскололи, сразу две, молнии. Громыхнул гром и с небес обрушился водопад.

За те мгновения, что светила молния, Ленке показалось, будто она видит, в волнах, человека. Это было настолько необычно, что некоторое время она молчала. Наконец не выдержав, она всё-таки тронула Фадея за руку.

– Лёшь, там кто-то плывёт.

– На чём? Где?

– Ни на чём. Он так плыл.

– Ты что, подруга? Ихтиандры здесь не водятся.

– Да точно, вот там.

Она указала рукой направление. Опустив вёсла, Фадей повернулся и начал пристально вглядываться. Но, к тому времени, тьма сгустилась настолько, что разглядеть что-либо дальше борта лодки стало невозможным. Плюнув, Фадей хотел снова взяться за вёсла, но очередная молния ярко осветила поверхность бушующей реки. В её холодном свете, теперь уже оба, ясно увидели, борющегося с волнами, человека.

– Держись, братан!

Несколько гребков и лодка оказалась рядом с пловцом.

– Руку, руку давай!

Свесившись с кормы, Фадей пытался схватить утопающего. Волны швыряли лодку, и Фадею всё никак это не удавалось. Когда же их руки, наконец, сцепились, им овладело чувство брезгливости. Кисть, которую он сжал была, склизкая и нереально мягкая, вся какая-то распухшая. Это была, пожалуй, последняя мысль Алексея Фадеева. Мощный рывок выдернул его из лодки и, попав в объятия к тому, кого считал утопающим, он пошёл на дно.

Всё произошло так стремительно, что Ленка смогла понять лишь одно, Фадей упал за борт. Завизжав, она кинулась на корму. В кромешной мгле, различить что-нибудь не смог бы и филин. Сносимая течением, лодка плыла посередине Волхова. Неожиданно взметнувшись из воды, две руки вцепились в корму лодки.

– Лёша!

Лена бросилась помогать, но тут же, с криком ужаса, отшатнулась. Вспышка молнии высветила того, кто был за бортом. В лодку залезал не человек, а лишь ужасное подобие его. Распухшее лицо темнело пустыми глазными впадинами, лопнувшая кожа клочьями свисала со щёк, обнажая рыхлое мясо. Сама смерть взглянула на девушку из темноты глазных отверстий. Дрожащими руками схватив весло, Лена с размаху ударила монстра по голове. Выпустив борт, чудовище ухнуло в воду. Мокрое, от дождя, весло, выскользнув из пальцев, улетело в темноту.

Сжавшись в центре своего ненадёжного убежища, Елена озиралась во все стороны.

На этот маленький островок, плывущий в бушующей водной круговерти, опасность могла придти, откуда угодно. Лодка начала раскачиваться. Какой-то дикий маятник, под водой, пытался её перевернуть Неожиданно взметнувшись из воды, что-то тяжёлое обрушилось на левый борт.

Отползя к противоположному борту, девушка освободила из уключины уцелевшее весло. Утопленник уже наполовину перевалился внутрь лодки и пытался найти опору правой ногой. Как копьём, лопастью весла Ленка ударила его в грудь. Так и не нашедший опоры, мертвец вывалился вон. Вываливаясь, он обеими руками вцепился в весло и девушке ничего не оставалось другого, как, выпустив из рук, лишиться своего последнего оружия. Отпуская весло, она потеряла равновесие и упала на борт. Слепящая боль, пронзив спину, парализовала. Нужно было собраться с силами, но времени на это уже не осталось.

Рука, вырвавшись из-под воды, впилась в её волосы. Раскат грома заглушил последний крик.

Пустая лодка, заливаемая струями дождя, быстро плыла по течению. Не вёсла гнали её, а одно лишь течение, да может быть ещё ужас, если лодки способны его испытывать.

***

– Давайте, берите его под ручки и на улицу.

Слова эти были обращены к Румбику с Комиссаром. Тащить нужно было Славика.

Спиртное-таки доконало его и, в парилке, он отключился. Холодный душ привёл его в чувство, но в норму, как решил Пантелеев, Славяна мог вернуть лишь свежий воздух.

Что бы не околел, на Славку напялили рабочую фуфайку и, вытащив на улицу, устроили у стены, под балконом. Позиция у него была царская, с видом на Волхов.

Прямо у его ног, начиналась широкая лестница, полого спускавшаяся к самой реке.

Только, Юдин всю эту прелесть вряд ли мог оценить. Безумно вращая глазами, он лишь мычал что-то нечленораздельное. Оставив его трезветь, в порывах ветра, друзья вернулись в сауну.

Саня Чертихин тоже сломался. Завалившись в предбаннике на лавку, он спал глубоким пьяным сном.

– Джентльмены! По моему, пора заканчивать, а то ещё чуть-чуть и я стану как Славик.

Ещё немного и все, пожалуй, стали бы как Славик, поэтому возражений, на слова Пантелеева, не последовало.

Помывшись под душем, все оделись и поднялись на второй этаж. Один Саша остался безмятежно спать в предбаннике. Разойтись по домам не было никакой возможности.

За окном бушевал ураган. В такую погоду, хороший хозяин и собаку бы из дома не выгнал. В комнате отдыха, опять, разгорелось биллиардное сражение. Правда, игроки часто не попадали по шарам и те, чаще вылетали со стола, чем попадали в лузы.

А, под балконом, медленно трезвел Славик. Вернувшаяся способность соображать, заставила его сильно удивиться. Сколько он ни тужился, но так и не смог ничего понять. Где он? Как очутился у Волхова? Почему в одной фуфайке?

Под многометровой толщей воды, на дне реки пробуждался от сладкого сна смерти утопленник. Его тело, забитое сильным течением под корягу, было присыпано песком. Оно и дальше преспокойно могло лежать во мраке глубин, медленно поедаемое рыбами, если бы не облако мёртвой воды, вдохнувшее в полуразложившийся труп силу нового, нереального существования. Сдвинув тяжеленное бревно и поборов мощь водных струй, мертвец поднялся на ноги.

Стержень его существа требовал пищи, он был голоден. Пронзив водную преграду, нечеловеческий взгляд начал обшаривать берег. Ему нужны были живые люди. Их можно было убивать и пожирать их души.

Перестав крутить головой, осматриваясь, Славян вгляделся в береговую линию. Его внимание привлекло нечто, отделившееся от воды и двинувшееся по лестнице в его сторону. Зрение у Славки было плохое и, даже щурясь, он видел лишь смутное пятно. По мере приближения, пятно приобретало различимые очертания. В конце концов, Слава разглядел высокого мужчину. Скорее всего, это был рыбак, так как на нём были резиновые сапоги с длинными голенищами и одет он был в брезентовую штормовку. Подойдя вплотную, рыбак остановился. С него потоками стекала вода и Славка поджал ноги. Рыбак молчал и заговаривать, похоже, не собирался. Некоторое время молчал и Юдин, но не выдержал и спросил первое, что в голову пришло:

– Ничего погодка, да?

Вместо ответа, рыбак молниеносно вытянул руку и схватил парня за горло.

Определённое время. Славка пытался сопротивляться, но пальцы противника имели силу тисков. Голова наклонялась всё ниже и ниже к убиваемому. Холодная жестокость глядела, из под капюшона, на агонию жертвы.

Перекуривая после очередной партии, Пантелеев, наконец, вспомнил об оставленном на улице товарище.

– Парни, а корешок то наш, наверное, уже инеем бедняга покрылся. Сходи, хоть что ли, Комиссар погляди, как он там сердечный. Всё равно не играешь.

Уговаривать Комиссара не пришлось. Он и сам подумывал о том, что не плохо было бы проветриться.

Отправив Комиссара, Румбик с Алексеем начали новую партию. Внезапно Румбик остановился и хлопнул себя по лбу.

– Чёрт! А Фадеич-то где? Он же с Ленкой, фиг знает, когда уплыл.

– Где-где, а я почём знаю.

– Ну, спаса-атель. А если случилось что?

– Да ну, скажешь. Голову даю на отсечение, приплыли, лодку пришвартовали и в город ушли.

– Пошли, глянем, здесь лодка или нет.

– Ну, пошли, посмотрим, если тебе так хочется.

Вышедшего на крыльцо Комиссара, сразу хлестнули по лицу холодные струи дождя.

Уткнув подбородок в воротник куртки, он поглядел на стоящий у стены автобус ( дворец пионеров и школьников, по договорённости с начальником станции, парковал его здесь). Одно колесо было снято и здоровенная машина, как инвалид, стояла подпираемая домкратом. Не задерживаясь, Комиссар обошёл автобус и завернул за угол. У крыльца горел фонарь, а с этой стороны здания царила тьма.

Где-то здесь должен был находиться Славка. Рядом слышались звуки какой-то возни.

– Славян!

Комиссар остановился, дожидаясь пока глаза привыкнут к темноте. Челюсть у него отвисла, когда он смог различать окружающее. Совсем рядом, Славку душил здоровенный мужик. Пока Комиссар соображал, что к чему, Неизвестный выпустил из рук обмякшее тело и прыгнул на Комиссара. Страх подхлестнул того и, развернувшись, он бросился бежать. Помешала ему досадная мелочь. Видно спьяну, он не завязал на кроссовке шнурок, а может и завязал, да плохим узлом. Наступив на шнурок, Комиссар растянулся во весь рост. Мощные руки оторвали его от земли и, с размаху, швырнули об автобус. Оглушённый, он всё же сумел извернуться и приземлился на четвереньки.

Как раз в этот момент, дверь спасалки распахнулась и на крыльцо вышли Румянцев с Пантелеевым.

Времени подниматься у Алексея Ануфриева не было. Дико крича, он, на четвереньках, быстро как только мог, двинулся к крыльцу. Но не тут-то было.

Безжалостные руки подняли его в воздух и, со страшной силой бросили вниз. С сухим хрустом, затылок Комиссара врезался в асфальт. Его глаза так и остались открытыми. Три струи крови, которые даже дождь не в силах был смыть, потянулись из уха, угла рта и носа.

Не стоит и передавать, что почувствовали два друга, став свидетелями этой сцены. Прыгнув с крыльца, Пантелеев нанёс убийце удар ногой в живот. Тот лишь покачнулся и, тут же стремительным ответным движением, швырнул Алексея на ступеньки крыльца. Опоздав лишь на секунду, Румбик влепил кулак в тёмный провал капюшона. Впечатление было таким, словно он ударил в кусок теста. Но осмыслить это он не успел, схваченный за ворот, он был опрокинут на спину. Лёжа на спине и пытаясь оторвать от себя руки врага, он начал бешено отбрыкиваться ногами.

Воспользовавшись тем, что всё внимание громилы было обращено на Румбика, Пантелеев распахнул дверь спасалки и ворвался внутрь. Сразу за дверью, стояли весла для лодок. Схватив первое подвернувшееся, Алексей выскочил обратно на улицу. Противник уже захватил одну ногу Румбика и положение стало угрожающим. Не теряя времени, Пантелеев размахнулся и огрел здоровяка веслом. Весло пополам, видимо было с трещиной, а тому хоть бы что. Правда, он отвлёкся от Румянцева, но лишь затем, что бы развернуться и облапить Алексея. В руках у парня оставался обломок весла и, недолго думая, он всадил его в грудь рыбака. Пройдя между полами штормовки, кусок дерева необычайно легко проткнул плоть, но желаемого эффекта не произвёл. Руки убийцы сомкнулись за спиной Пантелеева и начали своё смертоносное сжатие. Рёбра Алексея захрустели и тут он разглядел, под капюшоном, лицо врага, вернее то, что когда-то было лицом.

После пропущенных двух ударов, у Румянцева всё ещё рябило в глазах. Сидя на асфальте, он озирался в поисках какого-нибудь оружия. Под автобусом валялась, забытая шофёром кувалда. Вытащив её, Румбик подступил, со стороны спины, к противнику.

– Спокойной ночи.

Огромный молоток обрушился на, покрытый капюшоном, затылок врага. Какие-то склизкие и мокрые ошмётки брызнули Алексею в лицо.

Выпустив полуживого человека из своих рук, монстр повернулся и двинулся к Румбику. Краска сбежала у того с лица. Насквозь прошитый обломком весла и со снесённой головой, на него шёл уже дважды труп. Румянцев не был ни мухой, ни Джеки Чаном и убежать по стене не мог. Ткнувшись в неё спиной, он почувствовал, как на голове зашевелились волосы и, со страху, влепил кувалдой чудовищу в грудь. Но и после этого страшного удара мертвец зашевелился. Опрокинутый, он перевернулся на живот и стал подниматься. Будучи без головы, он напоминал огромного краба Не давая встать, Сергей набросился на него и принялся наносить удары. И уж превратив того в бесформенный комок желеподобной массы, он всё никак не мог заставить себя остановиться. Удостоверившись, наконец, что тот, даже если захочет, не сможет ничего сотворить, по причине неоднократной переломанности рук и ног, Румбик перевёл дыхание и оглянулся на Пантелеева.

Присев у стенки, тот вздрагивал и хрипел.

– Эй! Что там с тобой?

– Что-что, блюю, вот что... Когда ты ему башку расколол... вся эта гадость...

мне в лицо попала.

– Какие мы нежные. Лучше скажи мне кто, вернее, что это было.

– Что?! Труп это ходячий, неужели не понятно? Фильмов ужасов ни разу, что ли, не видел?! Из него же ни одной капли крови не капнуло. Он же, вообще, полуразложившийся!!

Проорав всё это на одном дыхании, Алексей внезапно успокоился.

– Глянь, чего там с парнями.

Подойдя к Комиссару, Румбик понял сразу, мёртв. Голова, очевидно при ударе об асфальт, раскололась надвое, и лишь кожа не давала черепной коробке развалиться.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю