Текст книги "Сталин. Трагедия семьи"

Автор книги: Алексей Пиманов

Соавторы: Виталий Павлов,Валентин Жиляев,Сергей Девятов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Его похоронили как бомжа. Подкатили какой-то черный катафалк, туда положили гроб и поехали на кладбище. И причем его... он был в мундире генеральском. И в последний момент почему-то какие-то женщины накрыли его тюлем, тюлем… Я стояла с ребятами и смотрела, думаю, ну что, бежать стащить этот тюль, ведь это же хоронят-то воина, достойного воина...

И хотя хоронили боевого летчика, из-за запрета людей в военной форме на кладбище не было, но Александр Бурдонский заметил одну необычную деталь:

– Довольно долго шли люди, и помню, что несколько человек, подходя, вот так вот раздвигали борта пальто, и там были одеты в военной форме и орденах. Видимо, летчики. Таким образом устраивали прощание.

Народу в день похорон Василия на улице собралось довольно много. Слух о том, что умер сын Сталина, мгновенно разлетелся по Казани.

Александр Бурдонский:

– Я помню, что моя сестра, которой было тогда, по-моему, семнадцать лет, приехала с этих похорон седая совершенно...

Что-то кроется в этой фразе, какая-то загадка. Хоть речь в ней идет о дочери Василия Сталина, но на самом деле она относится к ее отцу. Седой девушка стала не от сознания того, что ее отец умер, а от того, как он жил и как ушел из жизни.

Как всегда, по России начали гулять всякие легенды о том, что умер ненастоящий сын Сталина. Настоящий уехал не то в Грузию, не то в Китай. Только все это уже не имело никакого отношения к его реальной жизни.

Приезжавшая ненадолго в страну в середине восьмидесятых Светлана Аллилуева говорила с родственниками о том, что Василия надо привезти в Москву и похоронить на Новодевичьем кладбище, рядом со всеми родственниками, Аллилуевыми – Сванидзе. Но не сделала этого. Это сделала в 2002 году приемная дочь Василия Сталина, чем подняла новую волну пересудов со стороны его прямых родственников. Одни были обижены, почему с ними не посоветовались, другие восклицали: какое она имеет право?!

Удивительно, но этот, казалось бы, внутрисемейный спор обсуждали в газетах капиталистической России как очень важную тему. Почему? Пусть ответ ищет сам читатель.

А мы на этом закончим рассказ о Василии Джугашвили, сорок лет прожившем под фамилией Сталин.

Когда-то его отец произнес знаменитую фразу: «Сын за отца не отвечает».

Василий ответил, причем по полной программе…

Серия седьмая
Светлана Аллилуева – дочь Дьявола и Богини

Все три серии фильма назывались

«Светлана Сталина. Побег из семьи».

Премьерный показ 12 мая 2003 года. Первый канал

Москва. Кремль. Резиденция русских царей. В новейшей истории России редко кого молва наделяла царским титулом. Однако эту девочку разные люди почти сразу окрестили «кремлевской принцессой».

Светлана Аллилуева, дочь каторжника и бывшей гимназистки, хозяина одной шестой части суши и женщины, покончившей жизнь самоубийством, девочка, для которой домашний адрес звучал так: Москва. Кремль.

В своей жизни Светлана Аллилуева совершила много странных поступков, которые описала в своих четырех книгах. Что же двигало этой женщиной, менявшей мужей и места жительства, мнение о народах и странах, друзьях и близких, привязанности и пристрастия? В нашем фильме мы попытаемся в этом разобраться.

Светлана Аллилуева родилась 28 февраля 1926 года в Москве. Правда, тогда у нее была другая фамилия – Сталина. Конечно, дети фамилии не выбирают, впрочем, как и родителей, все это можно будет сделать потом, и Светлана, как известно, воспользуется этим правом.

Но о том, как и когда это произойдет, разговор особый.

У Иосифа Сталина она была третьим ребенком и первой девочкой. Наверняка это было счастливым обстоятельством для Светланы, потому что в будущем ее не ожидало повседневное сравнение с великим отцом. Якову и Василию в этом смысле повезло меньше, и каждый их поступок мерили сталинским эталоном.

У Надежды Аллилуевой Светлана была вторым ребенком. Первым был Василий. Взаимоотношения брата и сестры не были безоблачными даже в детстве, потому что Светлана и в поведении, и в учебе почти всегда была образцом для подражания, а Василий почти всегда ходил в «балбесах».

Видел разницу в детях и отец – Иосиф Сталин.

«Скажешь Ваське: „Васька, прыгай в огонь!“ – он прыгнет не думая. А ты – не-ет! Будешь раздумывать! У-у, дипломатка! Все думает что-то, никогда сразу не ответит!»

Вожди революции – вчерашние свинопасы, недоучившиеся семинаристы и дети рабочих, как-то очень быстро поняли, как правильно надо жить, и из камер предварительного заключения, из изб российской глубинки и полуподвальных комнаток перебрались в брошенные после революции помещичьи дома и деревенские усадьбы. А воспитанием их детей занялись старорежимные гувернантки и дядьки. Был такой дядька и у Василия Сталина, были гувернантки у Светланы. И няня у нее была – Александра Андреевна Бычкова. Светлана называла ее бабусей. Бабуся нянчила и Светлану, и ее детей, и ее внуков. До революции Александра Андреевна была прислугой у известного московского врача, в доме которого нередко собиралась интеллектуальная элита того времени. Артем Сергеев прекрасно помнит не только няню, но даже день, когда Светлану принесли из роддома.

–…Нашли няню для Светланы изумительную, это была простая русская женщина из русской глубинки, из деревни...В жизнь Светланы она внесла очень большую лепту, это была своего рода Арина Родионовна. Она прекрасно знала русский язык, она знала массу пословиц, массу мелких происшествий, в разговоре все это употреблялось и наложило на Светлану соответствующее впечатление.

Отца и мать девочка видела очень редко – Иосиф Сталин уже тогда был первым лицом государства, а мать всегда стремилась к независимости. Сначала она работала в секретариате Ленина, а позже в секретариате своего мужа, Сталина. Кухня и дом были не для нее. Семью девочке заменяла Анна Андреевна.

Пожалуй, только отношение к бабусе Светлана не изменила до сегодняшнего времени и не предала ее. Правда, оставшись одна после своего четвертого замужества, бросила вскользь фразу о том, что в Америке телевизор воспитывал ее третьего ребенка гораздо лучше, чем полуграмотная старуха ее и ее детей. Но в остальном Светлана бабусю «не сдавала», более того – в годы чисток, когда угроза ареста нависла и над Александрой Бычковой (кто-то раскопал, что ее муж до революции служил писарем в полиции), Светлана разрыдалась и добилась, чтобы отец приказал: «Няньку не трогать!»

Кстати, Александра Андреевна похоронена на Новодевичьем кладбище рядом со всеми Аллилуевыми и Сванидзе, недалеко от Чехова и Булгакова.

Сама Светлана в своих многочисленных воспоминаниях делит свою жизнь, жизнь своей семьи и государства на две неравные части: до смерти матери и после. Делит не на временные отрезки.

«Сетанка-хозяйка»

Совсем безоблачными для Светланы были первые шесть лет жизни, и хотя мама все время работала, девочка ни секунды не оставалась одна. Хорошие учителя, экономки, домоправительница, бабуся занимались обучением и бытом Светланы. Ребенка все любили, но скучать ей не давали, и к шести годам Светлана уже читала и писала не только по-русски, но и по-немецки. Надежда Аллилуева подобрала правильных людей, правильно держала большой дом и вообще была душой этого дома. Во всяком случае, так твердо считает ее дочь.

До смерти матери Светлана наслаждалась «золотым детством». Любимая дача в Зубалове, семейные застолья, пикники, гости. Веселые родители – папа Сталин и мама Надежда, дедушка Сергей Яковлевич Аллилуев и бабушка Ольга Евгеньевна, родственники, товарищи по партии, шумные, молодые, остроумные, например, дядя Киров или дядя Коля Бухарин, привозивший в Зубалово всякую живность, от хомячка до лисы.

Светлана любила приезды гостей и с удовольствием играла с черепахой, хомяком и лисой.

Правда, прошло не так много времени, и некоторые друзья и родственники вдруг стали исчезать из жизни Светланы. Тогда девочка еще не понимала, почему это происходит. Почему застрелился дядя Серго Орджоникидзе, почему пропал дядя Бухарин?

После смерти Бухарина та самая лиса, которую привозили в Зубалово, еще долго жила в Тайнинском саду Кремля, но без хозяина одичала. Ее видели изредка в разных уголках и так и называли «лисой Бухарина».

В Зубалово приезжали и дядя Ворошилов, и дядя Микоян, чьими семейными традициями и стилем жизни в родовом имении всегда восхищалась Светлана.

В 1963 году, когда Светлана впервые рассказала о своей жизни, ей было уже 37 лет. Позади остался двадцатый съезд партии и развенчание культа личности. Однако в этом вполне зрелом возрасте Светлана никак не оценивает захват чужого имущества новой советской элитой. Ее умиляет обстановка дачи помещика Зубалова, которую сохранили Микояны. И резные буфеты, и римские копии греческих статуй, и картины в золоченых рамах, и львы, лежащие у входа.

«Как прекрасно сохранять семейные традиции!» – восклицала Светлана. И только через двадцать лет, в Америке, Светлана вдруг поняла, что дачи были чужие, а конюшни и кони, на которых любили совершать прогулки у себя в имении дядя Ворошилов и дядя Микоян, содержались за счет государства. Точка зрения изменилась.

Надо сказать, что изменение точек зрения на разные вещи очень характеры для Светланы. С ней это будет происходить не раз. Но об изменениях в мировоззрении Светланы Аллилуевой позже, сейчас же она – милый ребенок.

«Сетанка» – как она себя называла.

«Сетанка-хозяйка» – как ее называл отец.

Светлана безумно любит мать, но очень-очень редко ее видит. С одной стороны, Надежда Сергеевна много работает, самоутверждаясь и стараясь идти в ногу со временем, с другой – живет, по воспоминаниям секретаря Сталина Бориса Бажанова, в каком-то вакууме:

– Когда я познакомился с Надей, у меня было впечатление, что вокруг нее какая-то пустота... Женщин-подруг у нее в это время как-то не было, а мужская публика боялась к ней приближаться: вдруг Сталин заподозрит, что ухаживают за его женой, – сживет со свету. У меня было явное ощущение, что жена диктатора нуждается в самых простых человеческих отношениях…

Гром грянул 7 ноября 1932 года. И прогремел не праздничный салют. Сначала Светлана, держа в руке красный флажок, впервые в своей жизни стояла рядом с мамой недалеко от трибуны Мавзолея. Папа, как всегда, был там, высоко. Мимо шли люди, что-то кричали, а площадь и впрямь была красной от обилия кумача. Впечатлений от парада на Красной площади осталось – море, и когда гувернантка попросила детей изложить их на бумаге, шестилетняя Света написала: «Дядя Ворошилов ездил на лошади». Брат высмеял ее, сказал, что надо писать: «Товарищ Ворошилов скакал на коне».

К детям зашла мама, она смеялась, услышав эту историю, а потом увела дочь к себе в комнату. Это был один из редких разговоров матери с дочерью. Светлана, сохранив на всю жизнь нежнейшее отношение к матери, тем не менее не могла вспомнить, когда мама играла с ней или ласкала ее. Редкие общения матери с детьми обычно сводились к своеобразным нравоучениям и увещеваниям, что нужно хорошо учиться и слушаться старших. Вот и в этот запомнившийся навсегда день мать, как всегда, строго и долго внушала Светлане, как себя надо вести и что никогда не надо пить вина. Светлана хорошо запомнила эти ее слова. Потом детей уложили спать, а родители отправились на квартиру к Ворошилову отмечать праздник. Больше Светлана не видела своей матери.

Рассказывая об этих днях, Светлана не замечает, что противоречит сама себе. Она говорит, что гувернантка попросила описать события 7 ноября на Красной площади на следующий день, то есть 8 ноября. Что написала Светлана, мы знаем с ее слов. С ее же слов знала об этом и Надежда Сергеевна, но дело в том, что на следующий день, то есть 8 ноября, Надежды Аллилуевой уже не было в живых.

Ранняя смерть молодой жены Сталина породила массу слухов и домыслов. Скрыть то, что произошло, можно было от малолетних детей, но не от окружающих, тем более что многие были свидетелями вроде бы небольшой ссоры, которая произошла на банкете, посвященном пятнадцатилетию Октября.

Здесь в очередной раз можно удивиться разноголосице в описаниях того, что произошло между супругами, и даже место действия определить из рассказов очевидцев невозможно.

Кто-то утверждает, что ссора произошла в Большом театре, в комнате за сценой; кто-то говорит, что все было в кремлевской квартире Ворошилова. Что касается самой ссоры, Полина Жемчужина – подруга Надежды Аллилуевой и жена Молотова – рассказывала:

«…Вечеринка подходила к концу. Сталин, проходя по залу, бросил окурок папиросы в лицо Аллилуевой».

Надежда бросилась к выходу, Жемчужина – за ней. По словам жены Молотовой, Надежда Сергеевна рыдала и говорила, что больше не в силах жить с этим человеком, который отравил ей всю ее жизнь.

А вот Николай Бухарин, вроде бы сидевший тоже рядом с женой Сталина, вспоминал, что Сталин бросал в жену мандариновые корки…

Судя по всему, детали произошедшей в тот вечер ссоры навсегда утеряны во времени. Нам остается только суть – Сталин оскорбил жену, она не перенесла оскорбления и ночью застрелилась из маленького пистолета, который ей подарил брат Павел.

Никто даже не слышал выстрела.

Никто...

Имеется в виду многочисленная прислуга и охрана.

Ее муж Иосиф Сталин, которого многие впрямую сначала тихо, а после двадцатого съезда во всеуслышание обвиняли в смерти Надежды, имеет полнейшее алиби. В эту ночь он находился на одной из своих дач… Есть свидетельства, что Сталина разыскали, ему дозвонились, но он долго не мог понять, о чем ему докладывают. Источники утверждали, что Иосиф Виссарионович был пьян как сапожник.

Но сегодня речь не о муже Надежды Аллилуевой, а о ее дочери.

Для нас остается вопросом, как и когда Светлана узнала о смерти матери. Вот что нам рассказал Артем Сергеев:

–…Я не знаю точно, когда она узнала, во всяком случае, после смерти матери. Я предполагаю, что она длительное время еще не знала. Потому что когда через четыре с половиной месяца Светлане исполнялось 7 лет, у нее... это было уже на второй квартире, в Потешном, в Кремле... собрались гости. Естественно, приносили всякие подарки, куклы… И тогда Светлана спросила: а что мама прислала из Германии?

Детская память штука не очень верная. События в ней остаются, а даты могут путаться. Сегодня по объективным причинам уже трудно докопаться до истины и в этом вопросе. Многих участников событий уже нет в живых, а тех, кто еще жив, память часто подводит. К тому же на людей влияет их личное отношение к участникам событий. Люди, не приемлющие фигуры Сталина ни в каком виде, готовы чуть ли не под присягой свидетельствовать о том, что диктатор лично застрелил свою жену. Внес свою лепту в искажение действительности и двадцатый съезд партии. Современники Сталина оказались в двух непримиримых лагерях и, исходя из своих убеждений, окрашивали события то в радужные, то в черные тона.

День похорон матери Светлана описывает как участница событий; она помнит, как ее и Василия привезли прощаться с матерью, как ей вдруг стало страшно и она закричала.

«Я что-то поняла, лишь когда меня привезли в здание, где теперь ГУМ, а тогда было какое-то официальное учреждение, и в зале стоял гроб с телом и происходило прощание. Тут я страшно испугалась, потому что Зина Орджоникидзе взяла меня на руки и поднесла к маминому лицу – „попрощаться“.

Если дело обстояло именно так, значит, маленькая Светлана не поняла, что произошло с ее матерью, раз в день рождения ждала от нее подарка.

Как бы там ни было, но в шесть лет у Светланы из родителей остался только отец.

Отец любил дочь и, когда был дома или приезжал на дачу, находился все время рядом с ней. И Светлана терлась все время возле отца. Он целовал ее, любовался, кормил из своей тарелки, выбирая кусочки получше. Опубликовано много фотографий, где улыбающиеся отец и дочь рядом. Светлана держит отца за ногу, находясь как бы у него под крылом. Светлана сидит у отца на коленях. Сталин держит уже большую Светлану на руках. Держит как-то неуклюже.

И еще он любил, чтобы Сетанка-хозяйка, командовала им и его друзьями. Светлане тоже нравилось играть в эту игру, и она то и дела отправляла приказы секретарю Сталину и другим «секретаришкам»: Кагановичу, Молотову, Орджоникидзе.

«21 октября 1934 г.

Тов. Сталину, секретарю №1

Приказ № 4

Приказываю тебе взять меня с собой.

Подпись: Сетанка-хозяйка.

Печать.

Подпись секретаря №1. Покоряюсь. И. Сталин».

Светлана приказывала секретарю Сталину ходить с ней в театры, в кино, катать на метро, отправлять ее на дачу и… не писать приказы. Жизнь продолжалась без мамы, и казалось, Светлана не очень это замечала, что заставило отца даже как-то посетовать на то, что сын и дочь очень быстро забыли мать. Это было не так.

В работе над этой частью фильмов о Сталине и его семье нам очень помогла Марфа Пешкова – внучка Максима Горького, жена Серго Берии и школьная подруга Светланы Сталиной.

–…Я, помню, вошла вместе с нянечкой в ее комнату, она сидела на диване и что-то делала с куклой. Почему-то у нее какие-то черные тряпочки лежали вокруг, и она пыталась куклу в эти тряпочки одеть. Я удивилась и спросила: «Светлана, а что ты делаешь?» Она мне ответила: «Это мамино платье. Мама умерла и я хочу, чтобы кукла носила такое платье».

Через год Светлана, как и все дети ее возраста, пошла в среднюю школу. В ту самую далеко не среднюю, а образцовую двадцать пятую школу в Старопименовском переулке, куда уже ходил Василий, куда ходили все кремлевские дети.

От Кремля до школы рукой подать, поэтому на время учебы Светлана перебралась домой, в Кремль, на даче бывала в выходные и на каникулах. Именно в ее отсутствие любимая дача в Зубалове да и другие стали меняться. Началось с того, что отец сменил квартиру – жить там, где застрелилась его жена, он не мог. Новая квартира для жилья оказалось неудобной. Длинные комнаты, сводчатые потолки. К тому же, на взгляд Светланы, она была очень мрачной.

Изменилось и Зубалово – исчезла ее любимая площадка в лесу, которую устраивала мать, с качелями и домиком Робинзона. Дома перекрашивались, исчезали старые вещи, кусты вырубались, взамен высаживались елки, песчаные дорожки заливались асфальтом, но главное – исчезали люди.

Метаморфозы, произошедшие в стране после убийства Кирова, коснулись и семьи Сталина. Вся прислуга, тщательно отобранная когда-то Надеждой Аллилуевой была заменена на не менее тщательно подобранную и проверенную, но теперь уже НКВД.

Светлана, «20 писем к другу»:

«...Новая экономка (то бишь „сестра-хозяйка“), приставленная к нашей квартире в Кремле, – лейтенант (а потом майор) госбезопасности Александра Николаевна Накашидзе. Появилась она в нашем доме в 1937 или 1938 году с легкой руки Берия, которому она доводилась родственницей…»

Вдруг все вокруг Светланы стало казенным: и мебель, и люди. И даже бабуся шутя козыряла повару при встрече и говорила: «Слушаюсь, вашество!», «Есть!»

Или что-то в этом роде.

Именно в эти годы Светлана неожиданно заметила, что и все ее многочисленные родственники живут не очень дружно. Например, бабушка часто ссорится с дедушкой, и однажды в разгар такой ссоры она вдруг выпалила внучке:

«Мать твоя дура была, дура! Сколько раз я ей говорила, что она дура, – не слушала меня, вот и поплатилась!»

Светлана заревела, крикнула: «Сама ты дура!» – и побежала искать утешения у бабуси.

Кроме этого, Яша ссорился с Василием, Яшина жена враждовала с бабушкой и дедушкой и так далее. Причем каждый хотел получить защиту Сталина, для чего посылали Светлану с донесениями. Светлана получала нагоняй от отца:

«Что ты повторяешь все, что тебе скажут, как пустой барабан!»

Примерно так же закончилась и попытка Светланы заступиться за теток, которые за то, что, по словам Сталина, «много знали», угодили в НКВД.

«Прекрати адвокатствовать! – приказал отец. – А то и тебя посажу!»

Однако Светлана не очень задумывалась в те годы, что означали слова отца; ей было немногим больше десяти лет. Надо было учиться в школе. Она в отличие от Василия, на которого жаловались педагоги, училась хорошо.

Марфа Пешкова:

– Светлана была очень начитанной и любила посидеть, была очень серьезной и очень умной по сравнению со всеми. Ее сочинения иногда вслух зачитывали классу. Училась она на все пятерки, была одной из лучших учениц всегда.

Конец тридцатых, начало сороковых – время в стране тревожное. Тут и террор внутри страны, и ожидание войны. Для Светланы ко всем государственным и семейным неприятностям прибавляется еще одна – охлаждение отношений между дочерью и отцом. С одной стороны, он с каждым днем был все больше и больше занят, с другой – Светлана становилась самостоятельным человеком, получившим от отца его упрямый и своенравный характер.

Сталин живет на своей новой, Ближней даче в Кунцеве. Он еще иногда берет дочь с собой во МХАТ и в Большой театр, но все чаще и чаще выказывает свое недовольство дочерью.

То вернул фотографию с надписью:

«У тебя наглое выражение лица, раньше была скромность – это привлекало».

То вдруг в Сочи поглядел на нее, ему не понравилось, как дочь одета, и он закричал:

«Ты что голая ходишь?»

Да, Светлана взрослела и то, что ее романтический возраст приходится на самое начало войны, не мешает ей думать о том, как она выглядит, о том, кто и как на нее смотрит. Отец, не признававший, кроме полувоенного френча, никакой другой одежды, сердится на дочь. Он не раз выговаривает ей по поводу очень обтягивающего платья и, как ему казалось, очень короткой юбки. Более того – он приказывает сшить дочери шаровары и платье, закрывающие коленки, и Светлана, протестуя против этого, все-таки надевает их каждый раз, когда отправляется к отцу.

Девочка взрослела, в сорок первом году ей исполнилось пятнадцать лет.

Наверное, во многих, даже в очень высокопоставленных семьях имел место конфликт отцов и детей, но конфликт дочери со Сталиным – это отношения абсолютно уникальные. И во время войны происходит настоящая ссора. Но об этом чуть позже.

В начале войны Светлану эвакуируют в Куйбышев. Для нее и всех, кто приехал с ней, нашли особняк. Бывший музей. В Куйбышев переехала вся политическая элита. Туда же переезжает и школа, в которой продолжает учиться Светлана. Она ходит в школу с охранником, раздевается в отдельной комнате, там же завтракает на большой перемене, там же отдыхает. Отдельно от всех. Ее это раздражает, и вообще обстановка в классах такая, что некоторые учителя отказываются идти в класс к кремлевским детям.

Светлана рвется домой, благо самолеты часто летают в Москву, но до сорок второго года отец не разрешает ей возвращаться.

В Куйбышеве жила и семья Василия, там родился его первый сын. Светлана виделась с братом, которого всегда сопровождала свита. Молодые, бравые, веселые летчики. Своеобразная «золотая молодежь».

Однажды вся компания ввалилась в дом, где были беременная жена жена Василия Галя Бурдонская, Светлана и ее подруга Марфа Пешкова. Муж, уже бывший в легком подпитии, упорно просил жену рассказать какой-то анекдот. Жена так же упорно отказывалась.

Марфа Пешкова:

– Тогда он подошел к ней и с силой ее ударил. Слава богу, что рядом был диван, – она уже была на сносях. Она упала на этот диван. Это был просто кошмар, ужас. Светлана, я помню, сказала: «Выйди вон немедленно!» Он тогда, смутившись, всю команду забрал, и они все ушли».

В Москву Светлана вернулась в сорок втором году. Жили в Зубалове, во флигеле, потому что дом в сорок первом году взорвали и теперь спешно строили новый. Потеря старого Зубалова, где прошло детство, где оставалась память о матери, огорчала Светлану. Но не только это – попал в плен брат Яков. Светлана странным образом предчувствовала то, что произошло в Белоруссии.

Марфа Пешкова:

– Она как-то утром говорит: «Ты знаешь, очень странный сон мне приснился. Как будто я на дереве, а внизу огромное гнездо. В гнезде сидят орел и маленькие орлята, и вдруг он берет одного орленка и выкидывает из гнезда, и тот падает и разбивается». И тут же она говорит: «Что-то случилось с Яшей».

Марфа Пешкова в школьные годы была ближайшей подругой Светланы Аллилуевой. Потом их дороги разошлись. Почему – об этом позже. Менять мнение о людях, влюбляться в новых людей – очень характерная черта характера Светланы. Об этом нам рассказывала Элеонора Микоян, с которой Светлана дружила в сороковые – шестидесятые годы. Их пути тоже разойдутся. Но в свой последний приезд, когда все бывшие подруги хотели встретится со Светланой, она шла не на каждый контакт. С Марфой Пешковой, например, Светлана так и не увидится. Но обо всем этом позже.

Позже…

Сейчас вернемся ко сну, рассказанному Светланой. Дальнейший ход событий подтвердил, что интуиция Светлану не подвела. Чуть позже Светлана узнала, что Яков в плену у немцев.

Светлана Аллилуева, «20 писем к другу»:

«Зимою 1943/44 года, уже после Сталинграда, отец сказал мне в одну из редких наших встреч:

– Немцы предлагали обменять Яшу на кого-нибудь из своих… Стану я с ними торговаться! Нет, на войне как на войне!

Он волновался, – это было видно по его раздраженному тону...»

Факт, несомненно, говорящий о невидимой, но прочной связи, существовавшей между Яковом и Светланой. Светлана и сама при каждом удобном случае подчеркивала, что Яков больше ей нравился как человек, и как брат он был более близок ей.

И еще одно: примерно в то же время в одном из американских журналов Светлана прочитала статью о матери и узнала, что та застрелилась. Кроме текста, в журнале были и фотографии Надежды Аллилуевой в гробу.

В Советском Союзе существовало много тайн. Тайной за семью печатями всегда была личная жизнь руководителей партии и государства. Но не меньшей тайной являлись и обстоятельства смерти этих людей. Официальной версией безвременной кончины Надежды Аллилуевой был гнойный аппендицит.

И вновь Марфа Пешкова:

– К ней попал какой-то журнал иностранный, в котором было написано, что мать ее покончила собой. Я очень хорошо помню, она показала мне снимок. Там был ее снимок, лежащей в гробу, она никогда этого не видела. Она точно не знала о смерти матери, потому что было распространено, что она умерла от аппендицита, от неудачной операции. Для нее это тоже было шоком увидеть эту статью, она уже тогда по-английски сама могла прочесть...»

Жизнь продолжалась. Продолжалась война. Читая воспоминания Светланы, приходишь к выводу, что она не очень понимала, что происходит в стране на самом деле. Хотя упрекать ее в этом нельзя.

Во-первых, она была ребенком.

Во-вторых, необычным ребенком. Дочерью главы государства.

Однажды осенью сорок второго года Светлане велели обязательно быть дома, в Кремле, к обеду. Еще по дороге она узнала, что к ним домой приедет Уинстон Черчилль. Предстоящая встреча с английским премьером взволновала Светлану, но не потому, что была исторической. Светлане очень хотелось поговорить с англичанином на его родном языке. Всю дорогу она думала, открывать ей рот или нет. Наконец ее завели в столовую. Дальше рассказывает она сама.

Светлана Аллилуева, «20 писем к другу»:

«Отец был чрезвычайно радушен. Он был в самом гостеприимном и любезном расположении духа, которое очаровывало всех. Он сказал:

– Это моя дочь! – И добавил, потрепав меня рукой по голове: – Рыжая!

Уинстон Черчилль заулыбался и заметил, что он тоже в молодости был рыжим, а теперь вот... И он ткнул сигарой себе в голову…Потом он сказал, что его дочь служит в Королевских военно-воздушных силах. Я понимала его, но смущалась что-либо произносить».

Октябрь сорок второго года. Светлане через три месяца исполняется семнадцать. Жизнь складывается так, что друзей и подруг нет. Да и откуда они могут взяться, когда за Светланой повсюду ходит дядька. Дядька из НКВД. Охранник.

С Марфой Пешковой они отдалились.

Марфа Пешкова:

– Мы с ней разошлись из-за того, что Светлана как-то рано стала… У нее появились какие-то сердечные привязанности, а я об этом еще не думала. Когда она стала влюбляться... Может быть, это была ревность чисто отцовская, что она от него уходит, но перелом в их отношениях начался с того, как у нее появились привязанности какие-то.

В это время сестру под свое лихое крыло берет брат Василий. Он приглашает ее участвовать в вечеринках, которые очень часто проходят в Зубалове. Здесь музыка, шум, веселье. Молодые офицеры, писатели, актеры, спортсмены. Будто бы и не идет война. На одной из таких вечеринок она впервые знакомится с «добродушным толстяком». Им оказывается сорокалетний Алексей Каплер. Он уже тогда был знаменит и как писатель, и как сценарист. Каплер впервые додумался до того, чтобы снять игровой фильм о Ленине. В те времена эта идея могла вести в две стороны: одна – на Олимп, другая – в лагеря. Каплер успел прошагать по обеим. Но сначала был Олимп. Идея воплотить образ Ленина в кино понравилась Сталину, и пошло-поехало: «Ленин в Октябре», «Ленин в восемнадцатом году». Имя Каплера становится известным всей стране.

Но кроме кинематографической славы, у Люси Каплера была еще одна. О его любовных похождениях ходили легенды.

Да, Люся был знаменитым сердцеедом.

Это была вечеринка, посвященная ноябрьским праздникам. Впервые Светлана надела свое взрослое нарядное платье, сшитое знаменитой портнихой. На даче веселились Константин Симонов с Валентиной Серовой, Людмила Целиковская, Роман Кармен с женой.

Возможно, не очень просвещенному молодому читателю эти имена ничего не скажут. Тогда представьте вечеринку, на которой были Людмила Гурченко, Чулпан Хаматова, Сергей Безруков, Олег Меньшиков, Никита Михалков и Алла Пугачева.

Поверьте нам на слово – эти имена совершенно сопоставимы. Не хватало только телевидения. Да и то только потому, что тогда его не было.

Итак, вечеринка звезд.

Сначала было застолье, потом начались танцы. Сначала Каплер некоторое время смотрел на рыжую девчонку, стоящую в стороне, а потом решился и пригласил Светлану танцевать. Светлана приняла приглашение и сделала шаг навстречу. Этот маленький шажок был прыжком во взрослую, совершенно новую жизнь.

Светлана Аллилуева, «20 писем к другу»:

«В первый момент мы оба, кажется, не произвели друг на друга никакого впечатления. Но потом нас пригласили на просмотры фильмов в Гнездниковском переулке, и тут мы впервые заговорили о кино».

Каплер начал ухаживать за Светланой, а возможно, просто опекать.

Он приносит ей книги, которых не было в библиотеке Сталина. Показывает фильмы, которые не показывали вождям, критикует спектакли, которые хвалит «Правда». Каплер встречает ее после школы, они гуляют по улицам, бродят в музеях. Но где бы они ни были, они ни на секунду не остаются одни. Обо всех этих художествах «прикрепленные» сообщают по инстанциям на самый вверх.