Текст книги "Роковая неверность"

Автор книги: Алексей Макеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

«Три медведя»

Остановился Вадим у приземистого стилизованного под избу здания с написанной славянской вязью вывеской на фронтоне крыльца. Оставив машину на стоянке, новые знакомые вошли в здание. Холл тоже отделан под избу – пол, потолок, стены, стойка бара обшиты деревом. Из грубо обработанного дерева были также лавки, стулья, длинные крестьянские столы. Пахло пивом, под потолком висел табачный дым, в углу за столом сидела подвыпившая мужская компания.

Митяева здесь знали. Бармен – холеный парень в белой рубашке и бабочке – приветливо махнул Вадиму рукой. Тот в ответ кивнул, прошествовал мимо стойки бара и шагнул в дверь. Жорик следом.

В зале располагался огороженный прозрачной стенкой большущий бассейн, опять-таки бар и ряд дверей номеров. Гремела музыка, разноцветными огнями в такт ей вспыхивали прожектора, направленные на бассейн. В нем плескалось несколько девиц и парней. Еще несколько человек, кто с пивом, кто с коктейлем, сидели неподалеку от бассейна в шезлонгах. Было влажно, жарко.

Митяев решительной походкой подошел к киоску, оказавшемуся кассой, и склонился к окошку.

– Слушай, Гена, – сказал он громко, стараясь перекричать музыку. – У тебя данные в компьютере, кто и на сколько времени в прошлом месяце номер снимал, имеются?

Привольнов встал за спиной Митяева и заглянул в окошко кассы. В тесной комнатке за компьютером сидел кассир – худосочный парень лет двадцати пяти, как и весь мужской персонал сауны, одетый в белую рубашку с бабочкой. Он удивленно смотрел на Вадима.

– Может быть, тебе еще сведения о финансовом состоянии клиентов предоставить? – съязвил он.

– Ладно, ладно, не остри! – рявкнул Митяев. – Я про свое посещение сауны интересуюсь. Вот господин, – он указал большим пальцем руки назад на Привольнова, – желает знать, действительно ли я был здесь вечером двадцать второго августа. А чтобы у тебя появилось желание угодить мне, на, положи на бутерброд, – Вадим бросил в окошко на стол парня купюру.

Кассир сделал вид, будто к деньгам равнодушен. Он обошел взглядом купюру, с любопытством посмотрел на Жорика и спросил у Митяева:

– В каком номере ты у нас был?

– В семнадцатом.

Парень взялся за компьютер, а скорее всего, за кассовый аппарат с монитором, и минуту спустя выдал дубликат чека от двадцать второго августа.

Митяев взглянул на чек и с торжествующим видом передал его Привольнову.

– Пожалуйста!

Жорик взял квадратик бумажки, повернул его к свету и прочитал. 22.08.05. № 17. 17.50–23.55. Дальше шла сумма денег в рублях.

– Это значит, что я двадцать второго августа, – стал пояснять Вадим, – был в семнадцатом номере от без десяти шесть до без пяти двенадцать. Убедился?

– Но фамилии-то здесь нет, – заявил Жорик.

– Ну, ты даешь! – возмутился Митяев. – Кто же на чеках фамилии пишет? Мой рассказ же совпадает с показаниями кассового аппарата. Что тебе еще нужно?

– Поговорить с девицами. Пусть они подтвердят, что именно ты все указанное в чеке время находился с ними в семнадцатом номере.

Вадим побарабанил пальцами по стенке кассы.

– Все же на баб хочешь взглянуть. Ладно, черт с тобой! – решил он и, заглянув в окошко, спросил кассира: – Семнадцатый свободен?

– Свободен.

Вадим разогнулся:

– Пойдем, там девок подождем, – сказал он Жорику. – Я все равно искупаться хотел… Стол нам в номере организуй! – бросил Митяев напоследок кассиру.

Он развернулся и направился по коридору. Привольнов поспешил за новым знакомым. Миновали три двери, в четвертую с номером 17 вошли. Номер был приличный. С душевой, комнатой отдыха, небольшим бассейном и кабинкой парной.

Вадим испытывал раздражение. Он захлопнул ногой входную дверь и потребовал у Жорика:

– Дай мой мобильник.

Привольнов достал телефон, протянул. Митяев чуть ли не вырвал его из рук Привольнова, он был здорово раздражен и стал тыкать пальцем в кнопки.

– Алле, Лена! – сказал он в трубку. – Ты где?.. Понятно, – заявил Вадим после паузы. – Я в «Трех медведях». В семнадцатом номере. Да… Да… Зайди, я жду. – Митяев отключил мобильник. – Давай располагайся, – предложил он Жорику.

Вадим разделся до трусов. Парень был не из хилых. Под его кожей туго перекатывались мышцы, в нем чувствовалась внутренняя мощь, какая-то звериная сила. Так что лучше под горячую руку Митяеву не попадаться.

Было душно, и Привольнов тоже решил раздеться. Он снял рубашку и взялся за джинсы, но тут в дверь постучали. Жорик снова застегнул «молнию». Дверь открылась, в сауну вошла особа лет под пятьдесят, в мини-юбке, туфлях на шпильке и молодежной куртке, надетой поверх топика, завязанного узлом на животе. Некогда дама была красавицей, но сейчас красота ее поблекла, и женщина была похожа на изрядно потертый, местами облупившийся манекен.

Жорик обалдело посмотрел на женщину, потом на Вадима. Тот понял и рассмеялся:

– Да нет, это мамка их, Ленка. Но она в постели еще ничего, молодую за пояс заткнет. Если хочешь, можешь попробовать.

Жорик покривил в усмешке губы.

– Спасибо, перебьюсь.

– А зря отказываешься, парень, – осклабилась дама. – Я тебе такой кайф сделаю, до конца жизни не забудешь.

– У меня плохая память, – буркнул Привольнов.

– Как знаешь, – дама потеряла к Жорику интерес и переключила внимание на Вадима.

– Мне татушки нужны, – заявил тот.

– А-а, – самодовольно улыбнулась Лена. – Понравились мои телки.

– Понравились, еще хочу. Давай гони их сюда.

Сутенерша достала из сумочки пачку сигарет, довольно ловко выбила одну и сунула ее в рот.

– Извини, Вадимчик, – щелкнула она зажигалкой, – но девочек только что заказали. – Лена сделала глубокую затяжку и с балдеющим видом выпустила в сторону Митяева дым.

– Ты чего, совсем чокнулась, что ли! – вспыхнул Вадим. – Я тебе русским языком говорю, мне татушки нужны!

– Ну, что же, я тебе их из-под клиентов вытаскивать буду? – возмутилась сутенерша. – Возьми других телок. Еще лучше есть.

– Слушай, Лена! – загремел Вадим. – Ты совсем дура, что ли? Мне эти нужны. Я очень редко к тебе обращаюсь, раз в полгода, а то и в год. И ты не можешь предоставить мне то, что я желаю?! – Вадим достал из лежавших на кушетке брюк пачку денег, не считая, отделил часть и сунул Лене в руку. – Через пять минут чтобы бабы были здесь. А то сама знаешь, что будет!

В словах Митяева звучала неприкрытая угроза. Странно, но Лена тотчас повиновалась. Она взяла деньги, открыла за спиной дверь и выскользнула из комнаты.

– А что может быть? – поинтересовался Жорик. Он снова стал снимать джинсы.

– Плохо будет, – пробурчал Вадим. – Она меня знает. Натравлю ребят, живо ее лавочку прикроют.

Жорика разбирало любопытство.

– Так кто же ты есть на самом деле? – спросил он и повесил джинсы на вешалку.

– Кто надо, тот и есть, – обрубил Митяев. – Любознательный шибко. Ладно, пойдем попаримся.

Действительно, грех было бы не попариться, раз в сауне оказался. Прихватив лежавшую на кушетке чистую простыню, Привольнов вместе с Вадимом зашел в кабинку парной. Дух стоял плотный, хоть ушанку надевай, пока уши не обжег. Новые знакомые поднялись на верхнюю ступеньку и уселись на простыни. Парились минут десять, потом выскочили из кабинки и сиганули в бассейн. Вода в бассейне показалась Жорику мягкой, а тело невесомым. Блаженство! Привольнов побултыхался в бассейне, затем вылез и вошел в комнату отдыха.

Там, хихикая, сидели гости. Девушек было две. Одна щуплая юная, другая постарше, девка ядреная, примерно с третьим размером бюста. Молоденькая была конопатая, с детским личиком, у грудастой лицо было деревенское, но, в общем-то, симпатичное, с румянцем на всю щеку. Про таких говорят, кровь с молоком.

– Так эта же совсем ребенок, – сказал Привольнов, взглянув на Вадима, и перевел взгляд на девицу: – Тебе сколько лет, девочка?

– Пятнадцать, – по-идиотски хихикнула девица и, делая вид, будто смущается, спряталась за подругу.

У Привольнова отвисла челюсть.

– Правда, что ли? – Он обернулся к Митяеву. – Ты чего, Вадим, делаешь? Если нас с ними здесь застукают, под статью попадем.

– Да врет Танька все, – посмеиваясь, изрек Митяев. – Ей двадцать один год. Просто выглядит как ребенок. У нее у самой пацан есть. И муж. Примотала вот из российской глубинки за длинным рублем. Да по рукам пошла и выпивать стала. Молодая пока еще, по лицу не видно, что бухает, но скоро станет заметно. Будешь пить, Танька?! – громко спросил Вадим.

Девица мотнула головой:

– Буду!

– Ну, вот видишь, – хмыкнул Митяев, открыл дверь и гаркнул в коридор: – Ну, где там выпивка и закуска, черт вас всех дери?!

– Сейчас, Вадим Александрович, – ответил девичий голос. – Минутку!

Митяев прошел на середину комнаты и сел за стол.

– А этой вот, сисястой, – кивнул он на ядреную девицу, – двадцать. Оксаной зовут. Тоже откуда-то издалече в Первопрестольную прибыла. Девки дружат, в паре работают, вот и зовут их татушками.

– Я вот о чем вас спросить хочу, – начал было Жорик, однако Вадим перебил его:

– Да ладно тебе, успеешь спросить, давай сядем перекусим, позже поговорим. – Он повернулся к девицам: – А пока, подруги, бегом мыться.

– Да мы только из бани, – возмущенно округлила глаза Оксана. – Каждый час, что ли, купаться?

– Я не видел, – заявил Вадим и скомандовал: – Бе-егом!

Девицы, ничуть не смущаясь, встали и начали раздеваться. Стянули с себя легкие курточки, блузки, мини-юбки. Осторожно, чтобы не порвать, стали снимать колготки. Нижнее белье у проституток было классное. То, что дорогое – вопрос спорный, но то, что сексуальное – бесспорно.

– А не боишься с незнакомыми… – Привольнов опустил нехорошее слово, но Вадим его понял.

– Предохраняться будем.

– А у нас, между прочим, справка есть, – похвасталась Оксана. – Из КВД. Нас загребли и проверили. Чистенькие мы.

– Грош цена твоей справке, – заявил Митяев. – Ты после нее уж двадцать раз могла что-нибудь зацепить. Ну, не томите, девки, вперед под душ!

Оксана и Таня были уже нагишом. Обе с бритыми лобками, с одинаковыми татуировками у паха. Обе разные и в то же время обе одинаково хороши в своей молодости, женственности, свежести. С полотенцами на плече они гордо прошествовали мимо Привольнова и Митяева и скрылись в душевой кабине.

Почти в тот же момент открылась входная дверь, и в сауну, пятясь, вошла официантка. Она катила за собой столик на колесиках, уставленный всевозможными закусками и выпивкой. Пару минут спустя стол был накрыт, а еще через десять вернулись девицы с обернутыми вокруг бедер полотенцами. Таня облюбовала место рядом с Привольновым, а Оксана села подле Вадима. Последний стал с ходу подпаивать и потчевать девиц. Татушки, по-видимому, уже успели где-то раньше приложиться к бутылке, потому что после двух-трех рюмок водки здорово окосели.

– О-о! – оглядев девиц, изрек Вадим. Он был за рулем и, как и Жорик, не пил. – Все, пока хватит. Вам же, телки, работать еще нужно.

– А че, Вадим, – прикрыв один глаз, проговорила Танька. – Отработаем по первому классу. Ты же нас знаешь, нам не впервой. – Она потянулась за бутылкой. – Давай еще по маленькой.

– Ну, спрашивай, что хотел, – шепнул Митяев Жорику. Он взял из рук Таньки бутылку и сам стал наливать в рюмки водку. – А то съедут окончательно, ничего не добьешься.

– Вот что, девушки, – силясь сосредоточиться, заговорил Жорик. С мысли его сбивали бесстыдно торчавшие над столом груди. У Таньки бюст был так себе, зато у Оксаны… О, это был не бюст, а две нацеленные на собеседника торпеды с двумя сосками-антеннами. Какой здесь к черту допрос. Привольнов с трудом поймал нить разговора. – Вы с Вадимом уже не первый раз отдыхаете?

А Оксана, будто нарочно, чтобы еще больше запутать мысли Жорика, взяла в руки груди, помяла их, огладила.

– Ну, второй вроде бы.

Тут еще Танька стала липнуть к Привольнову, прижала к ноге его свое упругое горячее бедро. Жорик окончательно потерялся.

– Когда в прошлый раз встречались? – промямлил он.

Оксана не спеша выпила рюмку водки, вытерла ладонью рот, потом взяла со стола очередной кусок курицы и вонзила в него зубы.

– Откуда я помню, когда, – произнесла девушка с набитым ртом. В отличие от Таньки она много ела и была трезвее подруги. – Встречались, и все.

– Число не помнишь? – Жорик слегка отодвинулся от якобы невзначай прикоснувшейся к нему грудью Тани.

Оксана помахала в воздухе куриной ножкой:

– Не-а.

– А ты? – Привольнов обернулся к Таньке.

Девица была сильно пьяна. Она состроила Привольнову глазки, качнулась и провела языком по губам, как это делают кокетки, когда хотят завести мужчину.

– Не помню, – жарко выдохнула девица, дурачась, изображая страсть. – Что, мне делать нечего, запоминать, когда с кем была.

– Но, может, в этот день событие было какое-то, что вам число запомнилось? – гнул свое Жорик.

Сосредоточенно глядя в какую-то одной ей видимую точку на столе, Оксана вяло пережевывала челюстями курицу.

– У нас таких, как вы, событий по пять раз на день случается, – заявила она с иронией. – В голове все перепуталось.

– Не будь занудой, Жорик! – Митяев обнял Оксану, притянул к себе. – Здесь телки такие нас жаждут, а ты резину тянешь. Подтвердили же они, что один раз со мной встречались, а было это двадцать второго августа, так в чеке и отмечено. Все сходится, чего тебе еще нужно?

Пораскинув мозгами, Жорик решил, что в словах Вадима присутствует определенная логика.

– Ладно, не стану привередничать, – согласился он. – Будем считать, что дату установили. Уточним время.

Грудастая положила на пустую тарелку обглоданную ножку, вытерла салфеткой жирные пальцы и губы.

– Вы что, мужики, нас сюда на вечер воспоминаний пригласили? – Она бросила на стол салфетку и икнула. Оксана была сыта, в меру пьяна и, судя по умиротворенному выражению лица, настроена благодушно. – Впрочем, спрашивайте, время ваше идет.

Жорик не преминул воспользоваться предложением.

– В котором часу вы встретились с Вадимом? – Он поочередно посмотрел на девушек.

От духоты и повышенной влажности, стоявшей в сауне, Оксану разморило. Она привалилась к Митяеву, шмыгнула носом.

– Ну, вечером. Я думаю, часов в семь, восемь.

– Ну да, – хихикнула Танька и нахально подмигнула. Она всячески старалась привлечь к себе внимание Жорика, но тот сидел как истукан.

– Постойте, постойте, девки! – забеспокоился Вадим и отстранился от Оксаны. – Ну-ка давайте уточним. Где я вас снял?

– Здесь, неподалеку, – ответила девица. Ее совсем не занимала интересующая мужчин тема.

– Как? Вернее, через кого?

– Ну, через Ленку. Она нас позвала и к тебе отправила.

– Так, дальше! Вспоминай, вспоминай! – подбодрил Оксану Вадим.

– Потом в «Три медведя» зашли, номер сняли.

– О! – поднял палец Митяев и посмотрел на Жорика. – Обрати внимание: вместе пришли. А пришли мы без десяти шесть. Время в компьютере зафиксировано. Улавливаешь ход моих мыслей?

Привольнову ничего не оставалось делать, как согласиться с доводами Вадима. Он рассмеялся.

– Улавливаю. – Потом спросил у Таньки: – Когда ушли из сауны?

– Да поздно, – девица разболтанным движением взмахнула рукой. – Темно уже было.

– Вместе ушли?

Танька пьяно ухмыльнулась:

– Да. В обнимку.

– Какой номер снимали?

Тараща глаза, девушка глянула по сторонам.

– Да, по-моему, этот же.

– Этот, этот, точно, – уверенно подтвердила Оксана. – Я запомнила. Вон, зеркало разбитое висит. Я в прошлый раз, когда подкрашивалась, обратила внимание.

– Из номера Вадим никуда не отлучался?

Танька помотала головой.

– Нет. Гонял нас несколько часов кряду. – Она шутливо погрозила пальцем Митяеву. – Ох, развратник старый!

Польщенный лестными словами в адрес его мужской состоятельности, Вадим самодовольно улыбнулся и вопросительно взглянул на Привольнова.

– Что, пойдет алиби?

– Пойдет.

Митяев вздохнул так, будто у него гора свалилась с плеч.

– Вот и ладно. А теперь скажи, какой час тебя интересовал?

– Седьмой.

– Что ж, я чист! – Митяев потянулся за бутылкой. – За это и выпьем. Еще, девки, по рюмке и за работу.

Танька, очевидно, окончательно уверовавши в то, что Привольнов принадлежит к разряду клиентов, которых самой нужно заводить, перешла к активным действиям. Она сунула руку под стол и положила ладонь Жорику между ног. Нельзя сказать, что то, что делала под столом девица, было ему неприятно, наоборот, и даже очень. Однако у Жорика есть кое-какие принципы, и поступиться ими он не может. Привольнов убрал руку от своих трусов и сказал:

– Потом.

Танька призывно улыбнулась, сложив губы трубочкой, изобразила поцелуй, однако от Жорика отстранилась.

Выпили еще.

– Все, девочки, идем в бассейн! – воскликнул Митяев.

Он встал и, обхватив сзади Таньку, стал поднимать ее.

Девица не сопротивлялась. Покорно встала, доверчиво прижалась к Вадиму и, увлекаемая им, пошла в соседнее помещение. Поднялась и Оксана. В дверях Митяев обернулся.

– А ты чего? – спросил он у продолжавшего сидеть Привольнова. – Идем!

– Вы идите, я сейчас, – откликнулся Жорик, однако с места не двинулся.

Вадим пожал плечами, обнял подошедшую Оксану и вместе с двумя девицами протиснулся в дверь. Несколько секунд спустя раздался всплеск. Все трое повалились в бассейн. Привольнов встал, прикрыл дверь. Потом быстро оделся и выскользнул из номера.

В зале у бассейна все еще гремела музыка, народу там прибыло. За дверями некоторых номеров раздавался смех, говор. По коридору в обнимку прогуливалась парочка в купальных костюмах.

Перед тем как покинуть «Трех медведей», Жорик подошел к кассе и спросил у сидевшего за компьютером парня:

– Гена, а Вадим Митяев кто?

Кассир недоверчиво посмотрел на заглянувшего в окошко посетителя, словно хотел определить по выражению его лица, не шутит ли он. Потом сказал:

– А вы разве не знаете?

Жорик покачал головой:

– Нет.

– О, – закатил Гена глаза, словно таким образом хотел показать, какая большая шишка этот Митяев. – Вадим воротила, если хотите, подпольного бизнеса. Но об этом молчок.

Привольнов усмехнулся:

– Ясно. Передай воротиле подпольного бизнеса привет, когда выйдет. Пока!

Жорик зашагал к выходу.

Пополнение

Дождь все еще шел. Хотя часы Привольнова показывали только половину седьмого, из-за темных туч было сумеречно, словно поздним вечером. Жорик остановился на крыльце и полной грудью вдохнул свежий воздух. Потом достал мобильник и позвонил по второму номеру.

– Абонент временно недоступен, – сухо проинформировал робот.

«Недоступен, значит, завтра позвоним, – решил Привольнов. – Все равно для визита время уже позднее». Он сунул телефон в карман, поднял воротник куртки и побежал на автобусную остановку. Пока добежал, промок до нитки. Решил купить зонтик. Деньги теперь есть, можно и раскошелиться. Заскочил в ближайший магазин, выбрал прочный на вид зонт, с большим тентом. Теперь можно разгуливать и под дождем. Жорик вышел из магазина и сел в подошедший автобус. Когда подъезжал к дому, затренькал мобильник. Звонил участковый Григорий Кременчук.

– Жорик, – загрохотал он в трубку. – Ты где?

– К дому подъезжаю. А что?

– Да так, дело есть. Заскочи ко мне в отделение.

Привольнов переполошился:

– Случилось что, Гриша?

– Да все в порядке, не волнуйся. Так, пара вопросов имеется, ты зайди, я тебя жду, – в трубке зазвучали гудки отбоя.

Реплика участкового насчет того, что все в порядке, Жорика не утешила. Встревоженный и заинтригованный, он выскочил из автобуса и заспешил в отделение милиции.

У участкового в кабинете в углу на стуле со связанными крест-накрест вафельным полотенцем руками сидела Надька. Сам Кременчук сидел за столом и что-то писал. Жорик удивленно взглянул на девчонку.

– А ты чего здесь делаешь?

Надя ничего не ответила. Она шмыгнула носом и, потупившись, уставилась в пол.

Привольнов вошел неслышно. От неожиданно прозвучавшего в тишине голоса капитан вздрогнул и поднял голову.

– А-а, Жорик, привет! Садись. – Когда Привольнов устроился напротив него на стуле, кивнул на Надьку: – Знаешь его?

– Ну, знаю, а что произошло?

Капитан бросил ручку на стол.

– На кармане взял гаденыша. Мужика пьяного обирал.

Жорик посмотрел на девчонку так, будто впервые увидел ее. Впрочем, чему удивляться, воровством все беспризорники живут.

– А связал зачем?

– Так шустрый пацан попался, – пожаловался капитан. – Все сбежать норовит. Вырывается все время, а один раз все же убежал. Еле-еле догнать удалось. Но заметь, связал, а не в наручники заковал. По закону на детей браслеты запрещается надевать.

– Понятно. От меня что требуется?

– Вот личность установить хочу. Говорит, будто дядю Жору Привольнова в этих краях разыскивал, а воровать и не собирался. Мужика, мол, до дому проводить хотел.

– Насчет того, чтоб мужика, не знаю, а вот то, что меня разыскать хотела, верю. Только чего ты все время про Надьку в мужском роде говоришь? Девчонка же.

– Да ну?! – Кременчук недоверчиво посмотрел на девочку, потом на Жорика. – Правда, что ли?

– Конечно. Ты что, Гриша, совсем заработался здесь? Мужской пол от женского отличить не можешь.

Милиционер почесал затылок и более внимательно взглянул на Надю.

– Эти бабы совсем обнаглели, – проворчал он. – Мало того что в одежду мужскую – брюки, рубашки, пиджаки да галстуки рядиться стали, – так еще и облик наш переняли. От мужиков не отличишь.

– Бывает и наоборот, – улыбнулся Привольнов. – Мужика от бабы не отличишь.

– Вот и я о том же, – буркнул капитан. – Скоро все в среднем роде щеголять будем, – он грозно сверкнул в сторону Нади глазами. – Но все равно, независимо от того, пацан ты или девка, за свои действия ответишь. Фамилия?

Девочка исподлобья глянула на сидевших у стола мужчин и еле слышно сказала:

– Милентьева.

– Миле-еньтьева! – оскалив зубы, передразнил Кременчук. – Воровка чертова. Отчество? Говори, давай! Протокол составлять буду.

– Константиновна, – пробубнила Надя.

– Ха! – развеселился вдруг Гриша. – Надежда Константиновна. Ну, ты прямо как Крупская. – Он снова взялся за ручку и придвинул к себе лист бумаги. – Год рождения?

– Девяносто третий.

– И куда ты ее денешь? – поинтересовался Жорик.

– В приемник детский отвезу. Пусть там с ней разбираются. – Капитан прекратил писать и уныло взглянул в окно, за которым лил дождь. – Да только таскаться в такую погоду не очень-то хочется.

– Вот что, Гриша, – Привольнов сел на стуле удобнее. – Ты о краже забудь. Зачем милиции лишняя головная боль? Оформление бумаг, протоколы, допросы. Все равно девчонку не осудят, ей еще нет четырнадцати лет. А оформлять в детдом бесполезно, убежит. Так что давай разойдемся по-хорошему. Ты рвешь протокол, а я Надьку с собой забираю.

Кременчук втайне предложению Привольнова был рад. Он еще лучше Жорика знал, что возня с беспризорниками – пустые хлопоты. Все равно все вернется на круги своя, и через несколько дней Надька вновь окажется на улице. Так что сегодня он зря потратит время да еще промокнет под дождем.

– И зачем она тебе нужна? – делая вид, будто колеблется, спросил участковый.

Жорик криво усмехнулся:

– Воспитанием займусь. Я…

– Кстати, откуда ты ее знаешь? – перебил Кременчук. – Ты же только два дня как в Москве.

– На вокзале познакомился, когда сына разыскивал. Она мне его и нашла. Так что я перед Надей в долгу. Пусть у меня поживет несколько дней, с сыном пообщается, а я, – Привольнов весело взглянул на девчонку и озорно подмигнул ей, – заодно с ней беседу проведу о том, что воровать нехорошо.

Надя сидела, надув щеки, и никак не реагировала на разговоры взрослых. Она прошла хорошую школу выживания и отлично знала, что в стенах милиции лучше помалкивать. Сболтнешь лишнее – себе во вред. Менты твою же информацию против тебя и используют.

Капитан наконец сдался:

– Ладно, забирай девку, Макаренко ты наш! – Он скомкал лист протокола и кинул его в стоявшую рядом со столом урну.

Жорик жестом подозвал Надю. Когда девчонка встала и направилась к нему, сказал капитану:

– Кстати, макаренковское движение неплохо было бы возродить. На заре советской власти государство могло почему-то строить заводы и одновременно создавать детские колонии, а сейчас нет. Хотя положение с беспризорниками нынче намного хуже, чем после Гражданской войны. На улицы выброшены миллионы подростков. А через несколько лет преступный мир пополнится таким же количеством уголовников.

– Уж очень мрачную картину ты рисуешь, – хмуро заметил капитан.

Привольнов пожал плечами и взялся развязывать на руках подошедшей девочки полотенце.

– Это реальность, Гриша. Но да ладно, оставим проблемы с беспризорностью решать большим дядям. У нас своих дел хватает.

Он освободил от полотенца руки девочки. На запястьях остались широкие красные полосы. Привольнов потер руки Нади, чтобы разогнать кровь, потом указал на стул.

– Подожди немного.

Надя села, а капитан спросил у Жорика:

– Узнал что-нибудь об убийстве жены?

– Узнал.

– Ну, расскажи, может, я чем-нибудь помогу.

Черт дернул Привольнова за язык, но он взял и ляпнул:

– Есть у меня версия, что мою жену убили из-за компьютерного диска. Она на вызов к одному человеку ходила, а в его доме кто-то из гостей диск у хозяина украл да в сумку к Наташе сунул, чтобы из квартиры вынести. А после домой к ней пришел и зарезал.

У Кременчука вытянулось лицо.

– Ну ты Шерлок Холмс. Нашим следакам, поди, далеко до тебя, – с иронией, но тем не менее уважительно произнес капитан. – Но что же там за диск такой, из-за которого человека грохнуть можно? Золотой, что ли?

– Почти. На нем банковская секретная информация хранилась. Окажись диск в нужных руках, и этот человек миллионером стать может.

– Ну ни фига себе! – Участковый потер отвалившуюся челюсть. – Так кто же диск спер?

– Ответить на этот вопрос – значит, назвать имя убийцы.

Капитан был ужасно заинтригован.

– Ну, а сам-то диск в ход пустили? А то я что-то не слышал про воровство из какого-нибудь банка.

– Пока нет.

– Почему?

– Без понятия, – рассмеялся Привольнов. Уж очень глупый вид был у капитана. – Как узнаю, тебе первому сообщу. Но если серьезно, ты, Гриша, пока никому ничего не говори. Про диск, это еще не точно. Так что нечего зря следователям голову морочить.

Участковый сделал красноречивый жест у горла.

– Да я могила!

– Еще скажи – век воли не видать! – хохотнул Жорик и поднялся. – Ну, до встречи, капитан.

Поднялся и Кременчук. Он проводил Привольнова и Надю до двери, а напоследок сказал:

– Забегай, Жорка. Всегда буду рад помочь.

– Непременно.

Привольнов распахнул дверь, выпустил Надю и вышел сам. На улице раскрыл зонтик – дождь хлестал вовсю. Прячась под зонтом, девчонка и мужчина заспешили по улице.

Конечно же, Жорик не собирался воспитывать Надю. Разве можно перевоспитать волчонка, привыкшего жить по законам: перегрызи глотку ближнему, иначе тебе перегрызут, укради, иначе сдохнешь с голоду? Впрочем, можно, наверное, только для этого нужно время, забота, теплота, ласка. Нет, Жорик на себя ответственность за судьбу Надьки не возьмет. Ему больше всех надо, что ли? Самому бы выплыть да сына вытащить из водоворота жизненных проблем, куда еще девчонку-беспризорницу за собой тащить. Пусть государство о ней заботится. А с другой стороны, оно уже позаботилось – Жорик покосился на вышагивающую рядом с ним грязную девчонку в рваных кроссовках, протертых до дыр джинсах, выгоревшей майке и мужском не по размеру пиджаке – дальше некуда. Может быть, действительно его черед настал? Ладно, время покажет.

– Женьку не видела? – спросил Привольнов.

Девчонка запрокинула голову, снизу вверх посмотрела на Жорика.

– Это Евгешку-то? Не-а, не видала. Как в прошлый раз до вокзала с ним дошли, распрощались, с тех пор ни разу не встречала. Пропал куда-то.

– Жаль, а то снова посидели бы где-нибудь, пир закатили.

– Для такого дела, если потребуется, разыщем Женьку. А что, у тебя деньги завелись?

– Да есть немного.

Шагали быстро, вскоре оказались на знакомом перекрестке. Жорик остановился у светофора.

– Вот что, Надька, – сказал он. – Я тебя неволить не буду. Ты свободна. Если хочешь, можешь идти к себе на вокзал.

Дождь капал девчонке на плечи, она поближе встала к Привольнову под зонтик.

– Нет, дядька Жорка, я к тебе пойду. С Сашкой повидаюсь, да и искупаться мне пора, а то грязью заросла. Если ты возьмешь, конечно, меня с собой.

Жорик критическим взглядом оглядел девчонку.

– Тебе же переодеться во что-то нужно. Не влезешь же ты после ванны в грязные лохмотья.

Качнувшись с пятки на носок, Надька сплела пальцы рук и вновь расплела.

– Ну, извини, пижамы у меня нет.

– Ладно, будет тебе пижама!

Зажегся зеленый свет, Жорик и Надька вместе с толпой пешеходов заспешили через дорогу. Девчонка взяла Жорика за руку.