355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Макеев » Роковая неверность » Текст книги (страница 12)
Роковая неверность
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:56

Текст книги "Роковая неверность"


Автор книги: Алексей Макеев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Спаситель

Минут сорок спустя пришел Кременчук. Не стоит, наверное, говорить о том, как Жорик обрадовался его появлению, а еще больше перспективе освободиться в скором времени от оков, ибо от долгого сидения в скрюченной позе у него затекли руки и ноги. Гриша вошел в квартиру и с ходу стал шуметь. Из прихожей раздавался его трубный глас:

– Ну, в чем дело, мужики?! Я же только что ушел из этой квартиры. Мы вроде все дела с вами решили. Я, как участковый, свои обязанности выполнил, понятых вам организовал, сохранность следов на месте преступления обеспечил. Какого черта вам еще от меня нужно?

– Ладно, ладно, не возмущайся! – незлобиво откликнулся Елизаров. – Дело есть. Мы тут типа одного задержали. За компьютерным диском к Паниным приходил. Говорит, что тебя отлично знает.

– За диском? – удивленно воскликнул Гриша. – Интересно. Ну-ка, давайте показывайте, что там за дружок у меня объявился.

Компания из троих милиционеров вошла в комнату. Гриша был в милицейской форме. Головной убор держал в руках. Волосы сегодня у Кременчука были чисто вымыты, блестели, будто залитые лаком. При виде Привольнова у участкового отвисла нижняя губа, мышцы лица расслабились, и все лицо будто оплыло книзу.

– А ты как сюда попал, Жорик? – проговорил он изумленно.

Привольнов стоял на коленях. Унизительная поза. Он сел на зад, чтобы выглядеть более-менее достойно.

– Да вот зашел по делам к Паниным, а эти, – он кивнул на Елизарова и Ефремова, – избили, да к трубе приковали.

– Бедненький какой, – криво усмехнулся Елизаров. – Кто кого избил, еще вопрос.

Участковый подобрал губу и обвел взглядом присутствующих.

– Может быть, мне кто-нибудь объяснит, что здесь случилось?

Откликнулся Ефремов. И снова Привольнов удивился его манере разговаривать одними губами. Не лицо, а каменная маска.

– Да чего объяснять-то, – прогудел он. – Впустили этого типа в квартиру, хотели нейтрализовать, а он сопротивление оказал. Ну, подрались маленько, он нам бока намял, мы ему.

– Так ты его знаешь, Гриша? – поинтересовался Елизаров.

– Да знаю, знаю, – отозвался Кременчук, положил фуражку на журнальный столик и плюхнулся в кресло. – Жорик это Привольнов. У него в Москве супругу недавно убили, помните, из одиннадцатого дома? Вот он за сыном приехал. Нормальный мужик. Так что можете освободить его. Под мою ответственность.

Елизаров прищурился:

– Это врачиху, что ли, из дома напротив?

– Ну да, из двести семьдесят второй квартиры.

– То-то, я смотрю, фамилия знакомая. – Елизаров кивнул напарнику на Привольнова. – Сними с него наручники. – И, когда тот направился к Жорику, заявил: – Ты уж, мужик, не обессудь. Бывает. Работа у нас такая.

Елизаров не извинялся, он не был уверен в том, что Жорик не преступник, для проформы пару теплых фраз сказал, но Привольнов был рад и этим словам, а главное, распоряжению капитана освободить его.

– Ладно, чего уж там, – пробубнил Жорик и с готовностью подставил Ефремову руки. Тот отомкнул на наручниках замки.

– Послушай! – вдруг встрепенулся Кременчук. – Ты ведь за компьютерным диском сюда пришел? А помнишь, ты рассказывал мне, что супругу твою убили именно из-за диска. То, что ты здесь оказался, как-то связано с твоими розысками?

Провел-таки участковый параллели. Привольнов про себя усмехнулся, встал с пола и начал массировать затекшие руки.

– Ну да. Диск в квартире жены преступник не обнаружил. Его, оказывается, сын к товарищу унес, да у него и оставил. А теперь видишь, что получилось.

Участковый с любопытством уставился на Привольнова.

– Послушай, – оживился он. – Выходит, преступник узнал, где находится диск, пришел сюда, убил хозяйку и совершил кражу. А поскольку не знал, как выглядит нужный ему CD, он упер все имеющиеся в квартире компьютерные диски. – Гриша повернулся к Елизарову: – Ведь все диски у хозяев пропали?

– Все, – подтвердил тот. Однако мнение Кременчука о причастности к преступлению третьего лица капитан не разделял. Он по-прежнему подозревал Привольнова и поглядывал на него настороженно.

Участковый взглянул на Жорика.

– Все то, что ты рассказал, звучит довольно любопытно, – заявил он. – И может представлять для следствия интерес. Давай-ка проедем в РОВД.

Поездка в милицию не входила в планы Привольнова.

– Это еще зачем? – спросил он недовольно.

– Расскажешь следователю Викулову о том, что накопал. Произошло убийство, и ты теперь просто не имеешь права скрывать известную тебе информацию. Это, во-первых. А во-вторых, тебе нужно написать объяснительную записку. Так положено. Тебя же наши ребята на месте преступления задержали. – Участковый встал и взял со столика фуражку. – Ладно, мужики, мы пошли.

Пропустив вперед Жорика, Кременчук отправился следом.

– Ты там узнай в РОВД, Гриша, долго нам еще здесь торчать? – вдогонку участковому сказал Елизаров.

– Непременно, Андрей! – не оборачиваясь, бросил Кременчук.

Жорик и участковый вышли за дверь.

Вызвали лифт.

Вошедший следом за Кременчуком в кабину Привольнов попросил:

– Расскажи, что в квартире Паниных произошло.

– А с чего это я тебе вдруг рассказывать должен? – буркнул участковый.

– Ну, как хочешь, – с фальшивым безразличием произнес Привольнов. – Можешь не говорить. Только я тогда тоже твоему следователю Викулову о том, что раскопал, ничего не скажу. Пусть сам нужную информацию добывает.

Кременчук нажал на кнопку с цифрой 1 и с наигранным удивлением произнес:

– Так ты, оказывается, шантажист. Но, черт с тобой, слушай. Секрета особого здесь нет. В общем, семья Паниных в квартире вчетвером проживала – старуха, дочь ее, зять и внук. Сегодня утром пожилая женщина одна в доме осталась. Зять ее в командировке находится по делам фирмы, дочь на работу ушла, внук – в школу. Соседка Паниной Зайцева в половине девятого к ней зашла, поболтать. Пенсионеры, сам знаешь, делать целый день нечего, вот и ходят друг к другу в гости. Вот и эта пошла. Позвонила – никто не открывает. Толкнула дверь – открылась. Зайцева в квартиру вошла, ну и обнаружила труп подруги. Кровищи было – ужас. Убийца ножом действовал, горло женщине перерезал. Панина, как и твоя жена, скорее всего, сама дверь ему открыла. И поплатилась за неосмотрительность.

Зайцева, конечно, крик подняла, сразу милицию вызвала. Мне из РОВД позвонили, приказали сюда идти. Я тотчас явился. Взял в понятые ту же Зайцеву, еще одну женщину и стал дожидаться опергруппу. Когда она прибыла, начались обычные следственные мероприятия. Беседы со свидетелями, оформление протоколов, снятие отпечатков пальцев и так далее. Потом дочь хозяйки с работы вызвали. Она тотчас примчалась и, разумеется, от увиденного пришла в ужас. Однако работа есть работа. В каком бы состоянии молодая женщина ни находилась, ее заставили провести осмотр квартиры, определить, не пропали ли какие вещи. Она огляделась и заявила, что исчезли компьютерные диски. Потом дочка убитой женщины пошла за сыном в школу, забрала его и повезла к родственникам, чтобы мальчишка, значит, не видел того, что с бабушкой случилось. Приехала труповозка, санитары тело в морг забрали, а соседи полы от крови отмыли. Все разошлись, и лишь опера на всякий случай остались. Тут-то ты им и попался. Ты знаешь, – участковый постучал себя пальцем по виску, – я-то и не вспомнил сразу наш недавний разговор о пропавшем у банкира диске. И лишь когда тебя в квартире Паниных увидал да опера про диск упомянули, сообразил что к чему. А поначалу все недоумевал: на кой хрен убийце диски сдались? – Гриша с любопытством уставился на Привольнова: – Слушай, Жорка, а у тебя нет предположения относительно того, кто убил старуху?

Привольнов и сам бы хотел знать, кто. Он покачал головой.

– Без понятия.

– Жаль, – разочарованно изрек Кременчук. – Я думал, мы с тобой на пару убийцу вычислим.

Жорик развел руками.

– Увы, Гриша. А что, кроме дисков, в квартире больше ничего не пропало?

– Куртка вроде мужская кожаная, ну и брюки с рубашкой.

Лифт остановился, открылись двери. Привольнов с участковым ступили на лестничную площадку и направились к выходу из подъезда.

Новый подозреваемый

Привольнов и участковый пешком дошли до РОВД, благо до него рукой было подать. Следователь Викулов находился на месте, однако беседовал со свидетелем и сразу принять их не мог. Пришлось дожидаться в коридоре, когда он освободится. Наконец из кабинета вышел пожилой, судя по суровому виду, недовольный разговором мужчина, и Виктор Владимирович пригласил Привольнова и Кременчука войти в кабинет.

По настоянию участкового Жорик довольно подробно рассказал следователю об украденном у банкира компьютерном диске и последовавших, по его мнению, вслед за кражей событиях, вплоть до убийства Паниной. Однако имени банкира не назвал, сославшись на то, что и сам пока его не знает. Жорик все же рассчитывал раньше милиции добраться до убийцы, а следовательно, до диска и заработать обещанное Мирославом вознаграждение. Дело было деликатное и, возьмись за него Викулов с его медвежьей расторопностью, диск с важной информацией мог уплыть.

Следователь выслушал Привольнова без особого энтузиазма. Судя по рассказу Жорика, дело об убийстве Паниной передадут ему. А на нем до сих пор нераскрытое убийство этой самой Привольновой висит. Хотя, возможно, при расследовании обстоятельств нового преступления удастся раскрыть и новое, и старое. А может, наоборот, оба дела «висяками» останутся. Короче, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Жорик письменно изложил все то, что рассказал следователю устно, подписался под показаниями и вместе с участковым покинул РОВД.

По пути было до перекрестка. Дальше Привольнов рассчитывал пойти домой, а участковый отправиться к себе в отделение милиции. Пока шли, разговорились.

– И что, никаких зацепок по убийству Паниной? – спросил Жорик.

Участковый покачал головой:

– Никаких.

– Неужели никто из соседей ничего не видел, не слышал?

– Абсолютно. Ничего конкретного пока нет. Консьержка лишь дала показания, что утром в разное время в подъезд входили два или три человека.

– И что за люди? – продолжал допытываться Привольнов.

– Без понятия. По ним сейчас работают оперативники. Это их работа. Я в разыскные дела не суюсь. У меня есть свои обязанности.

– Жаль, я на твою помощь рассчитывал. – Жорик остановился на перекрестке. – И еще одна просьба, Гриша.

Встал и Кременчук. Вопросительно взглянул на Привольнова.

– Опять что-нибудь по беспризорникам?

– Угадал, – удивляясь прозорливости милиционера, произнес Жорик. – Родителей мальчишки нужно разыскать. Фамилия пацана то ли Команюк, то ли Романюк. Он с Украины, вроде бы из Мариуполя. Зовут Женькой. Года четыре назад в Россию приехал.

– Слушай, – тоном смертельно уставшего человека произнес участковый, – достал ты меня со своими оборванцами. Думаешь, мне заняться больше нечем, как розыском их по всему бывшему Советскому Союзу?

– Думаю, заняться тебе есть чем, – грустно улыбнулся Привольнов. – Но иной раз было бы неплохо чисто по-человечески на беды людей откликаться.

Кременчук гордо вскинул голову.

– А ты меня в бесчеловечности не обвиняй! Упрекать каждый может. А поработай-ка лучше на моем месте, побудь в шкуре участкового хотя бы один день, посмотрю, что тогда скажешь. Добреньким за чужой счет всегда легко быть. Так вот, твоим пацаном заниматься мне недосуг, а посоветовать могу следующее. Поезжай на Казанский вокзал. Возле него киоск от телепрограммы «Жди меня» есть. Оставь в нем данные мальчишки. Там ему быстрее помогут, чем в милиции. – Не прощаясь, Гриша повернулся и направился через дорогу.

Привольнов некоторое время стоял, смотрел ему вслед, затем зашагал в другую сторону.

Домой Жорик не зашел, а заскочил в двадцатидвухэтажку, так, на всякий случай, вдруг у консьержки чего интересное узнает. Завидев Привольнова, та вышла из своего закутка ему навстречу. Она недавно видела Жорика в одной компании с участковым и, очевидно, решила, что он тоже из милиции.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов, – сказал он.

Женщина приосанилась.

– Всегда готова помочь нашей доблестной милиции.

– Вот и отлично. – Жорик встал в непринужденную позу. – Извините, ваше имя-отчество?

– Валентина Михайловна, – подсказала консьержка.

– Валентина Михайловна, – официальным тоном заговорил Привольнов, – не буду вас спрашивать, слыхали ли об убийстве Паниной из девятнадцатой квартира, наверняка слыхали. А не заметили ли вы посторонних людей, которые входили бы сегодня утром в ваш подъезд?

На полном, с круглыми глазами и крючковатым носом лице консьержки возникло недоуменное выражение.

– Но позвольте, молодой человек. Меня сегодня уже допрашивали милиционеры, и я подробно ответила на все интересующие их вопросы.

– Я знаю, – с благосклонным видом кивнул Жорик, – но с вами беседовали оперативники, а я из прокуратуры. Это разные ведомства, поэтому я хотел бы лично услышать все то, что вы им говорили.

– Ну, что вам сказать, молодой человек, – осознавая всю значимость собственной персоны, важно проговорила консьержка. – Действительно, утром заходили в подъезд трое незнакомых мне людей.

– Не могли бы вы их описать?

– Пожалуйста. Один высокий такой мужчина, солидный, лет сорока пяти. Лицо гладкое, холеное, густые брови, небольшой нос, глубоко посаженные глаза, пухлые губы, тяжелый подбородок. Одет в темный в полоску костюм.

– Ну, вы, тетя Валя, даете! – восхитился Привольнов. – Шпарите как по нотам. С такой памятью и лексикой только в милиции работать, преступников для оперативных ориентировок описывать.

– Так я же с утра сегодня только тем и занимаюсь, что милиции словесные портреты этих людей составляю, – польщенная похвалой, с довольным видом ответила консьержка. – Волей-неволей вызубрила, кто как выглядит.

– Ну, и отлично. Дальше.

– Второй – старичок. Лет под семьдесят, наверное. Пузатый, седой. Брови мохнатые, глаза навыкате, нос картошкой, щеки во, – и консьержка, изображая, какие именно, поднесла к лицу ладони с растопыренными и полусогнутыми пальцами. – Одет, как пенсионеры обычно одеваются: донашивают старую, вышедшую из моды одежду. Вот и на нем были брючки, темные лавсановые; рубашечка бежевая нейлоновая и курточка болонья.

Ничего интересного.

– А третий? – спросил Привольнов.

– Уф, неприятный тип, – Валентину Михайловну передернуло, словно ее тела коснулось нечто холодное, скользкое, мерзкое. – Небритый, с отечным лицом, с блеклыми, как у пьющего человека, глазами. Нос небольшой, с горбинкой, губы пухлые. Сам невысокий, худощавый, одет в военную форму, такую пятнистую.

В сознании всплыл похожий на описываемый консьержкой образ, однако Привольнов не стал отождествлять его с заходившим утром в подъезд человеком. Нет, не может быть.

– Вы не спрашивали, к кому направлялись эти люди? – задал Жорик вопрос.

– Нет, – слегка стушевалась Валентина Михайловна, ибо интересоваться, кто и куда идет, входило в круг ее непосредственных обязанностей. – Э… знаете ли, обычно у детей спрашиваю, куда идут. А то иной раз без причины в подъезд шастают и озорничают, да у подозрительных личностей интересуюсь. Ну, чтобы бомбу какую не заложили. А эти вроде на террористов не были похожи, вот и не спросила.

Резонно. Жорик помолчал, прикидывая чего бы еще спросить. Сообразил:

– Ни у кого ничего в руках не было? Вы не заметили?

– Да нет вроде. У первого – папка, второй и третий с пустыми руками вошли.

– Они все позже из подъезда вышли?

– Первые двое да, третий нет.

– То есть, как это нет? – удивился Привольнов. – Вы хотите сказать, что он до сих пор у кого-то в гостях?

– Не знаю. Ну, может, и вышел, да я не заметила.

Жорику пришла в голову неожиданная мысль. Он оборвал разговор и направился к лифту.

Привольнов поднялся на двадцать второй этаж. Люк на крышу был без замка. «А вдруг?..» – подумал Жорик и стал подниматься по лестнице. Добравшись до конца ее, откинул крышку люка и выбрался на крышу. Свежий холодный ветер на мгновение опьянил Привольнова. Он вдохнул полной грудью, чувствуя необыкновенный прилив сил, энергии, и огляделся. Крыша была квадратной, люк находился в центре ее и был единственным. Жорик прошелся по периметру крыши, вдоль низкого ограждения, на одном из углов остановился. Неподалеку находился угол крыши соседнего дома. Привольнов перешагнул ограждение, встал на угол и глянул вниз. С такой высоты деревья казались карликовыми, машины – игрушечными, а люди – букашками.

Крыша соседнего дома располагалась немного ниже крыши, на которой стоял Привольнов. До нее было метра три, и при некоторой ловкости и отваге запросто можно было перемахнуть с дома на дом. Жорик оттолкнулся и прыгнул. Под ногами промелькнули два уходящих вниз угла дома, бетонная площадка между ними, и вот он уже на соседней крыше. Приземлился Жорик не очень удачно, корпусом вперед, а потому споткнулся, упал на четвереньки и оцарапал руку. Стряхнув несколько прилипших к ладони камушков, разогнулся.

И в этом доме люк на крышу был единственным. Привольнов подошел к нему, открыл одну крышку, спустился в небольшое чердачное пространство, потянул за вторую. Она оказалась также незапертой. Откинул крышку и осмотрел ее. Одна петля сорвана, на второй висит замок. Все ясно. Убийца сорвал замок на люке одного дома, затем, подцепив крышку люка чем-то похожим на монтировку, другого. Таким образом он ушел незамеченным с места преступления. Убийцей, скорее всего, является третий из входивших в подъезд, где живет Панина, неизвестных – тот самый неприятный тип в военной форме, который так не понравился консьержке, ибо именно он назад из дома так и не вышел. Что ж, будем доказывать дальше, что именно этим путем убийца скрылся с места преступления.

Жорик скользнул на лестницу, закрыл за собой крышку люка и спрыгнул на лестничную площадку. Лифт был занят, пришлось немного подождать, пока освободится. Наконец спустился на первый этаж.

Здесь тоже сидела консьержка. Ее закуток был точной копией закутка подъезда в соседнем доме. Однако его обитательница была полной противоположностью своей коллеги – сухая, сморщенная, со злым лицом, и если Валентина Михайловна походила на добродушную сову, то эта смахивала на птенца птеродактиля. Завидев Привольнова, она выскочила из каморки и преградила Жорику путь.

– От кого путь, молодой человек, держите? – проговорила консьержка скрипучим голосом.

– Милиция, – прогремел Привольнов, подражая участковому. – Это что у вас на двадцать втором этаже делается, мать, почему люк на крышу открыт?

– Как открыт? Как открыт? – закудахтала консьержка, отступив в сторону. – Еще вчера вечером поднималась наверх, на замке был.

– А сегодня утром люк взломан, – продолжал греметь Жорик. – И именно через него, а следовательно, через ваш подъезд ушел преступник.

Женщина посмотрела очумело.

– Какой преступник? – не поняла она.

Привольнов снизошел до пояснений:

– Про убийство в соседнем доме гражданки Паниной слыхали?

– Ну-у, – продолжая тупо пялиться на собеседника, нараспев произнесла консьержка.

– Так вот, зарезав женщину, убийца поднялся на крышу, перепрыгнул на крышу вашего дома, спустился через люк в ваш подъезд и ушел. Вы не видали сегодня утром подозрительного человека, проходившего мимо вас на улицу?

Внезапное появление «милиционера», его натиск сбили старуху с толку.

– Погодите, погодите, – проговорила она растерянно. – Дайте-ка я соображу. – Целую минуту консьержка держала паузу, наконец заговорила: – Действительно, припоминаю… Проходил один мужчина в начале десятого утра. А вот как заходил в подъезд, не видала. Проскочил, я даже спросить не успела, от кого он идет.

Жорик насторожился, как гончая, почуявшая дичь.

– Как он выглядел?

– Не помню, молодой человек, – виновато изрекла женщина. – У меня плохая память на лица.

Да-а, это не Валентина Михайловна. Та бы сейчас расписала незнакомца в цветах и красках.

– Ну а в чем он был одет?

– В куртке кожаной, брюках таких черных.

Не то, входивший в подъезд Паниной человек был в военной форме. Жорик огорчился было, но тут же повеселел, вспомнив, что Кременчук говорил, будто в доме Паниной, кроме компьютерных дисков, пропали кожаная куртка, брюки и рубашка. Очень даже возможно, что преступник переоделся в них, чтобы запутать следы.

– А в руках он ничего не держал?

– Большой целлофановый пакет.

«Может, собственная одежда в нем была? – предположил Жорик. – Ну и диски компьютерные. Эх, установить бы личность этого типа, да узнать, где его искать». Ни на что не надеясь, он спросил:

– А не заметили ли вы у незнакомца каких-либо особых примет?

– Заметила, как же не заметить, – прозаичным тоном изрекла консьержка. – Рука у него была неестественно вывернута, и одну ногу он приволакивал.

Привольнов вытаращил глаза. Ему почудилось, будто он ослышался.

– Что?! – Жорик подался к пожилой женщине. – Что вы сказали?

– Рука, говорю, как плеть висела, и хромал он.

Жорик стоял как громом пораженный. Афганец! Бог мой, Витек! Это он обычно прикидывается инвалидом. И пятнистая военная форма, о которой говорила Валентина Михайловна. Это ж камуфляж. Как он сразу не допер. Все сходится. Витек, войдя в подъезд в камуфляже, абсолютно здоровым человеком, поднялся в квартиру Паниной и убил ее. Затем переоделся в одежду зятя старухи, сложил в целлофановый пакет камуфляж, компьютерные диски и покинул квартиру. Перебравшись с крыши на крышу, вышел из подъезда соседнего дома уже инвалидом. Ловко. Но как? Как, черт возьми, Афганец оказался замешанным в эту историю? Каким образом он мог узнать о диске, а главное, что он находился в квартире Паниной? Так, может быть, Витек и жену Жорика убил? В голове у Привольнова возникли десятки вопросов. Чтобы получить на них ответы, требовалось срочно найти Витька.

– Ладно, мамаша, вы мне здорово помогли, – сказал Жорик консьержке и направился к выходу.

В дверях столкнулся с входящими в подъезд Андреем Елизаровым и Борисом Ефремовым. Оперативники окинули Привольнова подозрительными взглядами.

– А ты чего здесь делаешь? – спросил капитан.

Привольнов стушевался.

– Да так, к знакомому зашел, – заявил он и прошмыгнул мимо милиционеров на улицу.

Конечно же, ребята из уголовного розыска с подачи Жорика в два счета сейчас расколют старуху и в конечном итоге выйдут на Афганца. Однако пока установят его личность, пройдет несколько часов. Привольнову за это время нужно успеть раньше оперативников добраться до Витька, выбить из него признание и отобрать диск, если, конечно, он его не отдал кому-то другому.

Жорик заскочил в соседний дом. Валентина Михайловна, увидав Жорика, возникшего в подъезде совсем не с той стороны, с какой она ждала его появления, удивилась:

– Как вы могли оказаться на улице? – воскликнула она.

– Так получилось, – улыбнулся он. Избегая каких бы то ни было расспросов, Жорик поспешно ретировался.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю