Текст книги "Сталинград. За Волгой для нас земли нет"

Автор книги: Алексей Исаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

На следующий день, 20 сентября, контрнаступление было продолжено. К 95-й стрелковой дивизии присоединился ее 241-й стрелковый полк, однако артиллерия пока запаздывала (артполк прибыл только в ночь на 22 сентября). Решительного результата добиться не удалось. Дивизия Горишного продвинулась только на южные скаты Мамаева кургана. Как это часто бывает в позиционных сражениях, казалось, что еще немного – и оборона противника затрещит по швам и развалится. В распоряжение Чуйкова передавалась 284-я стрелковая дивизия полковника Н. Ф. Батюка. Однако одновременно командованием 6-й армии было принято решение об усилении позиций у Мамаева кургана. Между 389 и 295-й пехотными дивизиями вводилась 24-я танковая дивизия. Решение это было мотивировано стремлением сосредоточить усилия 295-й пехотной дивизии на наступлении на восток, в направлении Волги.

21 сентября 95-я стрелковая дивизия, 137-я танковая [180] бригада и 39-й гв. стрелковый полк продолжили наступление. Однако противник существенно усилился. В отражении этого наступления приняла участие вновь прибывшая в район Мамаева кургана 24-я танковая дивизия. Т.е. вновь прибывшим резервам предстояло таранить значительно укрепившуюся оборону противника. Главной же неприятностью этого дня стал прорыв немцев к центральной пристани. Два батальона 39-го гв. стрелкового полка были выдвинуты в район пристани. Однако отбить центральную пристань и восстановить положение не удалось. 95-я стрелковая дивизия была остановлена противником на рубеже оврага Долгий. Дивизия наступала от Мамаева кургана на городские кварталы, перед которыми лежал глубокий овраг, и успеха не имела. Окончательно ситуация стала бесперспективной с подходом 100-й егерской дивизии немцев, существенно усилившей оборонявшуюся группировку немцев в центре города.

На 25 сентября 1942 г. численность личного состава соединений 62-й армии составляла{94}:

13-я гв. стрелковая дивизия – 6906 человек

95-я стрелковая дивизия – 5455 человек

112-я стрелковая дивизия – 2557 человек

193-я стрелковая дивизия – 10 273 человека

284-я стрелковая дивизия – 7648 человек

10-я стрелковая бригада – 191 человек

42-я стрелковая бригада – 1049 человек

92-я стрелковая бригада – 2562 человека

115-я стрелковая бригада – 4023 человека

124-я стрелковая бригада – 4218 человек

149-я стрелковая бригада – 3119 человек

2-я мотострелковая бригада – 883 человека [181]

20-я мотострелковая бригада – 418 человек

9-я мотострелковая бригада – 705 человек

38-я мотострелковая бригада – 1119 человек.

Введенные в сражение в начале штурма свежие 13-я гвардейская и 95-я стрелковые дивизии к 25 сентября оказались изрядно потрепанными, хотя и не утратившими боеспособность. В многочисленных атаках на Мамаев курган и городские кварталы 95-я стрелковая дивизия понесла большие потери. Согласно отчету штаба соединения с 19 по 25 сентября части дивизии потеряли убитыми и ранеными 5186 человек{95}. Однако в руках Чуйкова еще оставалась 284-я стрелковая дивизия, находившаяся в хорошей форме и способная заметно повлиять на обстановку. Еще более сильным аргументом была свежая 193-я стрелковая дивизия.

26 сентября стало первым днем, когда 62-я армия не наступала. Вечером Чуйков вновь ставит 95, 284,13-й гвардейской стрелковым дивизиям и 137-й танковой бригаде наступательные задачи. Скорее всего, это было связано с прибытием новой дивизии. У противника на этот счет были своим планы: на 27 сентября был назначен новый штурм города.

Сражение за семафор II. Контрудар 18–19 сентября

От спешки к скрупулезной подготовке. Высказывание Гитлера относительно неспособности Красной армии к «ответным действиям стратегического характера» от 12 сентября было верно, но лишь отчасти. Находившиеся на переформировании стрелковые дивизии и танковые корпуса могли пойти в бой в лучшем случае [182] в октябре. Однако очередное наступление экс-резервных армий под Сталинградом состоялось уже в середине сентября 1942 г.

В своих мемуарах Жуков пишет о состоявшемся 12 сентября совещании в Кремле по Сталинградскому фронту, на котором присутствовал А. М. Василевский. Однако в записях в журнале посещений Сталина отсутствует отметка о каком-либо совещании с участием Жукова и Василевского 12 или даже 13 сентября. Первый раз за сентябрь их фамилии появляются в журнале только 27 сентября. Соответственно, разговоры об «ином решении» следует отнести к концу сентября. В начале сентября «иного решения» проблемы не было даже в проекте. Решение проблемы советское командование на тот момент искало в плоскости улучшения качества подготовки очередного наступления.

В процитированном выше докладе Жукова Сталину от 12 сентября указывалась дата нового наступления: «Новую операцию мы имеем в виду готовить на 17.9». Довольно долгая пауза была вызвана ожиданием прибытия новых соединений. На 12 сентября из состава четырех новых стрелковых дивизий прибыло по 5–6 эшелонов из 14–15 общего количества. 95-я стрелковая дивизия на 11 сентября вообще не грузилась и была еще в Можайске.

Изменения претерпел не только наряд сил для контрудара. После неудачи в наступлении в начале сентября было принято решение перенести направление главного удара. Чтобы обойти уплотнившийся участок фронта, 1-я гвардейская армия была перегруппирована к западу от железной дороги, идущей через Котлубань на Гумрак. С одной стороны, задача армии К. С. Москаленко усложнялась – требовалось пройти большее расстояние для соединения с войсками 62-й армии в Сталинграде. [183] С другой стороны, была надежда на обход так и не прорванного в начале сентября фронта противника.

Смена направления главного удара сопровождалась перераспределением сил между армиями. 1-я гвардейская армия передавала часть соединений своим соседям. 39-я гвардейская, 84, 87 и 24-я стрелковые дивизии передавались 24-й армии, 41-я гвардейская стрелковая дивизия – 66-й армии. На новом направлении наступления армии К. С. Москаленко передавались уже находившиеся в назначенной полосе 173, 207, 221, 292 и 308-я стрелковые дивизии. Они входили ранее в состав 24-й армии. Повысить ударные возможности 1-й гв. армии должны были прибывающие по железной дороге 258, 292, 260, 273 и 316-я стрелковые дивизии. Это были свежие хорошо укомплектованные соединения (см. табл. 8). Как мы видим, Сталин и Ставка не только теребили Жукова относительно необходимости нанесения контрудара. Для решения поставленных задач верховное командование изыскивало и направляло на Сталинградский фронт боеспособные резервы. Из перечисленных соединений 260, 258 и 273-я стрелковые дивизии были изъяты из состава Воронежского фронта. Сталин директивой Ставки ВГК № 170601 от 7 сентября приказал «Операцию Воронежского фронта временно отложить» и увел из подчинения Н. Ф. Ватутина четыре полнокровные дивизии. Четвертое соединение, 233-я стрелковая дивизия (13 028 человек на 15.9), было передано соседней 24-й армии Сталинградского фронта.

Новые игроки позволяли заново собрать таран для взлома вражеской обороны. Потрепанные 221 и 207-я стрелковые дивизии (переданные из 24-й армии) выводились из первой линии во вторую. Также на новом направлении должны были действовать 4, 7 и 16-й танковые корпуса, 3, 12 и 148-я танковые бригады. В противоположность [184] наступлению начала сентября 1-я гв. армия получила мощный артиллерийский кулак, 10 артполков усиления. Наиболее существенной прибавкой были гаубичные и пушечные полки. Армия получила двадцать четыре 122-мм пушки, сорок 122-мм гаубиц и шестьдесят шесть 152-мм пушек-гаубиц. Также армия получала восемь гвардейских минометных полков и три дивизиона, т.е. около сотни боевых машин реактивной артиллерии М-8 и М-13 (преимущественно М-13). С воздуха 1-ю гв. армию прикрывали шесть артполков ПВО (по двенадцать 37-мм пушек в каждом).

Таблица 8. Численность стрелковых соединений 1-й гв. армии на 15 сентября 1942 г.

	Людей	Винтовок	Станковых	Ручных	ППШ	Минометов	Орудий	ПТО	ПТР
173 сд	7194	6179	53	166	679	188	44	30	198
207 сд	4789	3882	29	57	583	95	37	20	145
221 сд	5724	6341	56	142	653	230	41	28	215
258 сд	13429	9174	85	225	746	222	44	30	277
260 сд	13303	8913	80	207	649	207	44	30	269
273 сд	12770	9001	81	200	739	222	44	30	279
308 сд	8671	8408	56	195	713	260	44	30	275
316 сд	10495	6820	46	188	858	180	44	30	239
292 сд	9970	6212	81	210	911	188	44	30	228

ЦАМО РФ, ф. 220, оп. 220, д. 72, л. 36.

После неудачи с контрударами конца августа и начала сентября Сталин 9 сентября писал Жукову: «Восстановление 4-го и 16-го танковых корпусов считаю нецелесообразным. [185] Командиры танковых корпусов Павелкин и Мишулин не соответствуют своему назначению». Фактически два корпуса должны были быть расформированы в наказание за неудачу. Танковые бригады корпусов предполагалось использовать «россыпью». Однако Жукову удалось уговорить Верховного сохранить корпуса, и уже 11 сентября Ставкой утверждается предложение Георгия Константиновича об их восстановлении. Командиры корпусов были сменены. Вместо М. И. Павелкина командиром 16-го корпуса был назначен А. Г. Маслов. Вместо В. А. Мишулина командиром 4-го танкового корпуса стал хорошо себя показавший на должности командира 2-го танкового корпуса А. Г. Кравченко. Сменив гнев на милость, Сталин направил на пополнение танковых корпусов армии К. С. Москаленко 94 танка Т-34. Скорее всего, это уже были «тридцатьчетверки» новой серии с относительно просторными башнями-»гайками». 7-й танковый корпус П. А. Ротмистрова расформировывать не собирались, он даже сохранил своего командира. Общее число танков в частях и соединениях 1-й гвардейской армии показано в таблице 9.

Таблица 9. Наличие танков в частях и соединениях 1-й гвардейской армии к 18 сентября 1942 г.

	KB	Т-34	Т-70	Т-60	Итого
4 ТК	11	38	–	31	80
7 ТК	12	36	–	45	93
16 ТК	11	22	–	37	70
148 тбр	8	2	–	14	24
12 тбр	–	22	13	–	35
З тбр	–	23	15	–	38
Всего	42	143	28	127	340

ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11360, д. 120, л. 13. [186]

Советская историография изрядно набила оскомину жалобами на долю «легких и устаревших» танков. Однако здесь нельзя не обратить внимание на соотношение типов танков в ударной группировке Сталинградского фронта. 46% численности танкового парка составляли легкие танки Т-60 и Т-70, с преобладанием Т-60. Ценность Т-60 в поединках с Pz.III и Pz.IV образца сентября 1942 г. была ничтожной. Кроме того, в запыленном воздухе отказывало и без того слабое вооружение Т-60. В отчете о боевых действиях 45-й танковой бригады 4-го танкового корпуса отмечается: «20-мм пушка ШВАК на танках Т-60 в большинстве случаев в бою не используется, так как после нескольких выстрелов выходит из строя»{96}. Т.е. танк Т-60 фактически становился пулеметной «самкой», причем оснащенный всего одним пулеметом с дисковым питанием. В такой конфигурации танк мог рассчитывать на успех разве что на полях Первой мировой в 1916–1918 гг.

1-я гвардейская армия строилась для наступления в три эшелона. В первом эшелоне было пять стрелковых дивизий, три танковые бригады и танковый корпус (7 ТК). Во втором эшелоне было три стрелковых дивизии и танковый корпус (4 ТК). Наконец, в третьем эшелоне (в резерве командующего армией) была одна стрелковая дивизия и один танковый корпус (16 ТК).

Перенос направления удара не означал пассивности остальных армий к северу и северо-западу от Сталинграда. 24-я армия должна была наступать смежным с 1-й гв. армией флангом. Армия усиливалась 233 и 49-й стрелковыми дивизиями, 246 и 69-й танковыми бригадами. Последние были ее ахиллесовой пятой – бригады были достаточно слабые. 246-я танковая бригада [187] насчитывала на 12 сентября 6 Т-34 и 7 Т-70, 69-я танковая бригада на ту же дату – 4 Т-34 и 1 Т-70. Артиллерийский кулак армии Д. Т. Козлова был поскромнее, чем у К. С. Москаленко. Наступление 24-й армии должны были поддерживать шесть артполков усиления, четыре гвардейских минометных полка (около полусотни М-8 и М-13). Зенитные средства 24-й армии усиливались двумя артполками ПВО (по двенадцать 37-мм пушек каждый). С воздуха наступление Сталинградского фронта поддерживали 118 истребителей, 84 штурмовика и 21 бомбардировщик 16-й воздушной армии.

15 сентября состоялся инструктаж командиров соединений, проводившийся командующим 1-й гв. армией К. С. Москаленко. На совещании также присутствовал Г. К. Жуков. Он не был пассивным слушателем, на этом совещании совместно с Москаленко и Маленковым Жуков давал командирам дивизий советы по проведению грядущего наступления.

В период подготовки операции в штабе 1-й гв. армии был построен макет местности в полосе предстоящего наступления. На этом макете командарм Москаленко ставил задачи командирам стрелковых дивизий и танковых корпусов утром 16 сентября. На этом мероприятии также присутствовал Г. К. Жуков.

О том, как проходило это совещание и что говорил Георгий Константинович, мы можем прочитать в мемуарах П. А. Ротмистрова:

«Заместитель Верховного Главнокомандующего сказал, что войска 1-й гвардейской армии сражались героически, но они могли бы действовать более успешно при условии наилучшей организации боя и взаимодействия между пехотой, танками и артиллерией, а также в звене дивизия – полк – батальон.

– Мы воюем второй год, – продолжал Георгий Константинович, [188] – и пора бы уже научиться воевать грамотно. Еще Суворов говорил, что разведка – глаза и уши армии. А именно разведка у вас работает неудовлетворительно. Поэтому вы наступаете вслепую, не зная противостоящего противника, системы его обороны, пулеметно-артиллерийского, и прежде всего противотанкового, огня. Ссылка на недостаток времени для организации разведки неосновательна. Разведку всех видов вы обязаны вести непрерывно, круглосуточно, на марше и при выходе в районы сосредоточения. – Жуков повысил голос: – Нельзя полагаться только на патриотизм, мужество и отвагу наших бойцов, бросать их в бой на неизвестного вам противника одним призывом «Вперед, на врага!». Немцев на «ура» не возьмешь. Мы не имеем права губить людей понапрасну и вместе с тем должны сделать все возможное, чтобы выполнить приказ Ставки – разгромить вражескую группировку, прорвавшуюся к Волге, и оказать помощь Сталинграду... – Г. К. Жуков тяжело опустился на стул рядом с командармом, [189] что-то тихо сказал ему и, вновь поднявшись, объявил: – Начало операции переносится на сутки, чтобы вы смогли тщательно подготовиться к ней»{97}.

Нет сомнений, что решение отложить наступление дорого далось Жукову. Не далее как 12 сентября он обещал Сталину, что операция начнется 17 сентября. Обстановка в самом Сталинграде настоятельно требовала немедленных и решительных действий. Верховное командование выделило Сталинградскому фронту целый пакет свежих соединений, численностью более 10 тыс. человек каждое. Соответственно, ожидалось радикальное изменение обстановки за счет их ввода в сражение. Сталинградское направление и так было изрядной головной болью для Москвы. Сталинград словно пылесос поглощал танковые корпуса, свежие стрелковые соединения из резерва, с других фронтов и с Дальнего Востока без видимого эффекта.

О том, как было использовано выбитое у Ставки время, повествует, в частности, отчет 7-го танкового корпуса. 16 сентября в полосе наступления была проведена только рекогносцировка командира корпуса с командирами бригад, а затем батальонов. Утром 17 сентября командиры танковых батальонов провели рекогносцировку полосы наступления с командирами рот, взводов и даже танков. Также было уделено время организации взаимодействия танков и пехоты. На каждый танковый батальон корпуса П. А. Ротмистрова было выделено в качестве десантников по одной танковой роте от стрелковых дивизий. Выбитые Жуковым сутки были использованы для тренировок танковых десантов:

«В течение ночи с 17 на 18.9.42 с выделенными ротами [190] было проведено практическое занятие на танках с отработкой вопросов:

а) Как сидеть и как держаться на танках;

б) Что нельзя закрывать на танке;

в) Как вести огонь с танка;

г) Как спрыгивать с танка на ходу;

д) Как производить посадку на танк»{98}.

Тщательная подготовка наступления отнюдь не была излишеством. Противник у 1-й гвардейской, 24 и 66-й армий был сильный и опытный. На позиции, которую немцы называли «наземным мостом», в междуречье Дона и Волги оборонялись XIV танковый корпус (16-я танковая, 3 и 60-я моторизованные дивизии) и VIII армейский корпус (76 и 305-я пехотные дивизии). Против 308 и 316-й стрелковых дивизий оборонялась 60-я моторизованная дивизия, а против правого фланга 1-й гвардейской армии – 76-я пехотная дивизия.

Соединения двух корпусов 6-й армии в междуречье Дона и Волги заметно выделялись из линии дивизий 6-й армии по своим возможностям. 3-я моторизованная дивизия имела в своем составе 6 Pz.II, 15 Pz.III с 50-мм длинноствольным орудием, 1 Pz.IV и 2 Pz.III с короткоствольными 75-мм пушками. Автору не удалось обнаружить данных о численности танкового парка 60-й моторизованной дивизии на дни, предшествующие советскому контрудару. В приложении к журналу боевых действий 6-й армии приводятся данные о численности танкового парка соединения только на 22 сентября: 7 Pz.II, 12 Pz.III с длинноствольным орудием, 3 Pz.III с короткоствольным орудием, 2 Pz.IV с длинноствольным орудием и 3 Pz.IV с короткоствольным орудием. В составе 16-й танковой дивизии на 14 сентября 1942 г. насчитывалось [191] 8 Pz.III с 50-мм короткоствольным орудием, 52 Pz.III с 50-мм длинноствольным орудием, 3 Pz.IV и Pz.III с короткоствольными 75-мм орудиями. К тому моменту 16-я танковая дивизия имела самый многочисленный танковый парк среди подвижных соединений армии Паулюса. Согласно приложению к журналу боевых действий 6-й армии в 16-й танковой дивизии на 14 сентября было четыре танковых батальона, что выделяло ее не только из числа соединений 6-й армии, но и всего вермахта. В этот период войны лучшие немецкие дивизии начинали операцию «Блау» с тремя танковыми батальонами, а на некоторых участках фронта в дивизиях оставался один танковый батальон. Фактически 16-я танковая дивизия стала соединением истребителей танков противника. Больше полусотни Pz.III с 60-калиберным 50-мм орудием были серьезным аргументом в борьбе с советскими танками. Это орудие гарантированно поражало и KB, и Т-34 на наиболее вероятных дистанциях боя. Помимо танков в 16-й танковой дивизии было пять батальонов пехоты средней численности{99}, шесть легких и две тяжелые гаубичные батареи. Под стать 16-й танковой дивизии были другие соединения, оборонявшие «наземный мост». В 3-й моторизованной дивизии было 5 батальонов средней численности, в 60-й моторизованной дивизии – 7 батальонов средней численности. В 76 и 305-й пехотных дивизиях было по 9 батальонов средней численности. Такое количество пехоты было рекордным показателем среди соединений 6-й армии на подступах к Сталинграду. Так, в дивизиях LI армейского корпуса было от 6 до 8 батальонов, причем в 8-батальонной дивизии [192] (71-я пд) все они 14 сентября были в состоянии schwach, т.е. слабые. Вообще к сентябрю 1942 г. 9-батальонная пехотная дивизия на Восточном фронте была уже относительно редкой птицей. Вследствие потерь все больше соединений переходили на 6-батальонную организацию, т.е. три полка по два батальона. Осенью 1943 г. эта практика была закреплена в штате. Но в сентябре 1942 г. на «наземный мост» Паулюс поставил 9-батальонные дивизии-»динозавры», близкие родственники тех «тиранозавров», что поглотили советские механизированные корпуса летом 1941 г.

Печатью исключительности были отмечены и другие соединения вермахта, стоявшие на защите «наземного моста». Несмотря на то что по штату моторизованные дивизии вермахта были слабее пехотных, 60-я моторизованная дивизия с ее 7 батальонами средней численности превосходила многие пехотные дивизии 6-й армии. Например, 389-я пехотная дивизия LI армейского корпуса имела всего 6 батальонов, из которых два были в состоянии «слабый» (schwach). Так же как и в случае с танками в 16-й танковой дивизии, 60-я моторизованная дивизия превышала штат. Штаб Паулюса сделал вполне однозначный выбор в распределении сил: лучшие соединения встали на защиту «наземного моста», а худшие – отправились штурмовать Сталинград.

Ударная группировка Сталинградского фронта, которой предстояло сломить сопротивление стоявшего фронтом на север «наземного моста», по своей численности была вполне соразмерна поставленной задаче. Только в составе 1-й гв. армии насчитывалось 123 882 человека. Наносившая удар смежным с 1-й гв. армией флангом 24-я армия насчитывала на 10 сентября 54 500 человек. Для понимания действительной роли сражения в степи между Доном и Волгой достаточно сравнить [193] эти цифры с численностью 62-й армии в самом Сталинграде. На 13 сентября 1942 г. 62-я армия насчитывала 54 000 человек, более чем в два раза меньше, чем 1-я гв. армия, и более чем в три раза меньше, чем 1-я гв. армия и 24-я армия. Наступление Сталинградского фронта было обильно поддержано техникой. В составе 1-й гв. армии было 611 орудий и 1956 минометов. Соответственно, на направлении главного удара армии на один километр фронта приходилось 71 орудие, 194 миномета.

Паулюс ждал удара в междуречье Дона и Волги. Более того, у 6-й армии было достаточно сил и средств для построения эффективной обороны на этом участке. Однако нельзя сказать, что в Красной армии на тот момент отсутствовал опыт взлома немецкой обороны. Незадолго до перехода сражения за Сталинград в позиционную фазу, 18 августа 1942 г., в адрес командующего Сталинградским и Юго-Восточным фронтами А. И. Еременко был из Генерального штаба Красной армии направлен документ за подписью Г. К. Жукова. Это было описание Погорело-Городищенской операции с изложением общих принципов организации наступления. Однако уже первый пункт памятки Жукова «Успех операции зависел от скрытного сосредоточения войск»{100} был нарушен. В ходе подготовки наступления 1-й гв. армии скрытность обеспечить не удалось. В открытой, степной местности была весьма эффективна разведывательная авиация. Также накануне наступления к немцам перебежала группа красноармейцев из состава 173-й стрелковой дивизии. Моральное состояние советских войск вследствие длительного отступления было ниже, чем на Западном фронте.

Под Ржевом скрытность подготовки Погорело-Городищенской [194] обеспечивалась целым комплексом мероприятий. В написанном по горячим следам операции «Докладе об организации прорыва фронта обороны противника 31 и 20 армиями Западного фронта» Жуков писал: «...все передвижения происходили, как правило, ночью. Выгрузка войск производилась на широком фронте и вдали от районов сосредоточения. Авиация противника ежедневно контролировала железные дороги и прилегающие к станциям пути, однако сосредоточение войск обнаружено противником не было. Вся выгрузка войск, в том числе и выгрузка танков, прошла без единого налета вражеской авиации. Прием прибывающих частей обеспечивался наличием представителей штаба фронта и штабов армий, имевших на руках наиболее удобные маршруты. Районы сосредоточения выбирались в удалении 25–30 км от линии фронта. Независимо от мер по скрытному сосредоточению войск, была предусмотрена организация сильной ПВО. С целью маскировки войск было запрещено открывать зенитный огонь по одиночным самолетам»{101}. Скрытность подготовки к операции также обеспечивалась аккуратной пристрелкой артиллерии. Чтобы не вскрывать наличие артиллерии большой мощности (203 мм), тяжелые орудия пристреливались с помощью легких гаубиц с производством в дальнейшем перерасчетов на другую баллистику. Тщательная подготовка Погорело-Городищенской операции позволила прорвать укреплявшуюся с зимы 1941/42 г. оборону немецкой 9-й армии и довольно глубоко продвинуться на Сычевском направлении. Была преодолена оборона глубиной до 8 км с развитой системой огня, серьезными инженерными препятствиями – минными полями, проволочными заграждениями [195] в 3–4 ряда. Остановить прорыв советских войск в августе 1942 г. 9-й армии удалось только вводом в бой крупных резервов в лице 1, 2 и 5-й танковых дивизий, 102-й пехотной дивизии. Позднее к ним присоединилась 78-я пехотная дивизия. Резервы были объединены управлением переброшенного из-под Ленинграда XXXIX танкового корпуса, который вновь выстраивал прорванный фронт. В расчете на число подвижных соединений эшелон развития успеха Западного фронта (6 и 8-й танковые корпуса, 2-й гв. кавалерийский корпус) даже несколько уступал XXXIX танковому корпусу. Несмотря на отсутствие решительных результатов, необходимо признать, что в ходе августовского наступления Западного фронта под Ржевом была взломана готовившаяся месяцами оборона противника. Войска под командованием Жукова довольно далеко продвинулись вперед и захватили плацдарм на берегу реки Вазузы. Если бы 1-й гвардейской и 24-й армиям удалось добиться продвижения, равного продвижению войск Западного фронта под Погорелым Городищем, восстановление связи с 62-й армией в Сталинграде было бы гарантировано.

Момент внезапности был утрачен, но выбора у командования Сталинградского фронта не было – нужно было наступать или рисковать уничтожением зажатых на полоске берега Волги частей 62-й армии.

Самый трудный день. В 5.30 18 сентября началась артиллерийская подготовка, в 5.45 ударили «катюши», а в 6.00 над полем сражения появились штурмовики. В 7.00 артиллерия перенесла огонь в глубину, а танки и пехота двинулись в атаку. Слева от 1-й гв. армии в 6.30 перешла в наступление своим правым флангом 24-я армия.

Сказать, что на направлении главного удара фронта, [196] в полосе 1-й гв. армии, события развивались драматично, – значит не сказать ничего. Здесь наступали 308 и 316-я стрелковые дивизии при поддержке 7-го танкового корпуса П. А. Ротмистрова. 62-я танковая бригада наступала совместно с 308-й стрелковой дивизией, 87-я танковая бригада – с 316-й стрелковой дивизией. 3-я гв. тяжелая танковая бригада составляла второй эшелон корпуса.

В первые часы наступления корпусу Ротмистрова удалось пробиться довольно глубоко в оборону противника. За счет ввода в бой из резерва 3-й гв. танковой бригады 7-м танковым корпусом совместно с пехотой была занята господствующая над местностью высота 154,2. Однако, перевалив за цепочку высот в районе высоты 154,2, бригады корпуса П. А. Ротмистрова оторвались от пехоты и артиллерии. Пехота была прижата к земле огнем противника и авиаударами. Что было гораздо хуже, успех пока ограничивался вклинением в немецкую оборону танкового корпуса и двух стрелковых дивизий. Наступавшие справа 292-я стрелковая дивизия и 12-я танковая бригада продвижения не имели. Правофланговые 173 и 258-я стрелковые дивизии 1-й гвардейской армии также не смогли преодолеть цепочку высот к югу от Котлубани. Наступавшая слева 233-я стрелковая дивизия 24-й армии продвинулась незначительно. Узкий фронт прорыва ограничивал пространство для маневра и подставлял наступающие части под огонь с флангов.

Главной задачей наступающего было развить первоначальный успех, потрясти оборону противника на всю глубину. Также успех можно было развить в сторону флангов, облегчая продвижение вперед застрявшим соседям. Поначалу все эти задачи легли на плечи танкистов 7-го танкового корпуса. 62-я танковая бригада стала [197] расширять прорыв ударом на юго-запад в направлении на хутор Бородкин. К началу наступления в бригаде было 13 Т-34 и 18 Т-60. Соответственно, из числа танков Т-34, участвовавших в атаке, шесть машин было потеряно в бою за высоту 154,2, а остальные прорвались в хутор Бородкин. Отставание пехоты не позволило закрепить первоначальный успех. Прорвавшиеся в хутор машины были контратакованы противником и сожжены. Только некоторые члены экипажей вернулись обратно. В итоге потери 62-й танковой бригады за день составили 11 Т-34 и 14 Т-60 сожженными, 2 Т-34 и 1 Т-60 подбитыми. Глубже всех пробилась 87-я танковая бригада корпуса Ротмистрова. К полудню, когда была занята высота 154,2, бригада заняла разъезд «564». Не останавливаясь, танки бригады пошли дальше вдоль железной [198] дороги. Следующим препятствием стал глубокий овраг, ограничивший маршрут продвижения дефиле у железной дороги в направлении разъезда Конный. Стоять и размышлять было некогда – справа, через овраг из хутора Новая Надежда, били противотанковые пушки. Единственной дверцей в глубину обороны противника казался разъезд Конный (тот самый, что пытался отбить 23-й танковый корпус). В нее незамедлительно «постучались». Ответ был недружелюбным – 8 танков первого батальона 87-й танковой бригады, дошедшие до разъезда, были сразу же контратакованы 20 танками противника, подошедшими от Сталинграда, и все сожжены. Другой батальон был атакован во фланг из-за железнодорожного полотна. В бой пошли танковые резервы немцев, накопленные Паулюсом для защиты «наземного моста». Последней участвовала в бою «тяжелая бригада» корпуса Ротмистрова. 3-я гв. танковая бригада начала бой с 15 KB и 10 Т-60. В 7.30 она была введена на стыке между 62 и 87-й бригадами и приняла участие в захвате высоты 154,2.

При небольшой глубине обороны вклинение советских танков до разъезда Конный создало кризис в обороне «наземного моста». В дневном донесении 6-й армии за 18 сентября мы находим драматичное описание ситуации в XIV танковом корпусе: «В 6:00 врагу удалось вклиниться на участке северного фронта 60-й моторизованной дивизии с обеих сторон пункта 414 в сторону юга, где он затем проник в район пункта 427 и западнее него, где расположены командный пункт дивизии, главный перевязочный пункт и большинство тылов. Во взаимодействии личного состава штаба дивизии и батальона связи атака вражеской пехоты была остановлена. В этом бою у взятых в плен большевиков было обнаружено большое количество немецких предметов обихода [199] и немецкое оружие»{102}. Указанный немцами пункт 427 – это хутор Новая Надежда, к которому с севера прорывались танки 87-й танковой бригады.

Немцам также пришлось задействовать для обороны северного фланга подразделения, занятые на штурме Сталинграда. Согласно записи в журнале боевых действий 6-й армии резервы расположили в тылу атакованных позиций XIV танкового и VIII армейского корпусов: «Группы Штиотта и Майер: обеими боевыми группами во взаимодействии с подразделениями обеспечения 295-й пехотной дивизии была занята опорная позиция на линии овраг северо-восточнее пункта 427 – автодорога юго-западнее от него вплоть до оврага Безымянка – Большая Россошка». Полковник Макс Штиотта был командующим инженерными войсками 6-й армии. В его боевую группу был включен саперный батальон, дорожно-строительный батальон, дивизион тяжелых гаубиц, батарея мортир, дивизион зениток и мелкие части.