Текст книги "Рядом со Сталиным"

Автор книги: Алексей Рыбин

Соавторы: Иван Бенедиктов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Выходит, Хрущева опять занесло? К сожалению… Помните, как он признался: «Искренне мне было жалко Сталина, искренне я оплакивал его смерть». Но даже спустя столько лет все равно продолжал сочинять про него небылицы. Тоже искренне? Вот какую сложную натуру имел человек…

Поэтому я, в знак протеста против его шараханий, в 1955 году подал в отставку…

Скажу еще, что сейчас некоторые обыватели хвалят Н. Хрущева за создание пятиэтажек сразу после смерти Сталина. Он-де многих переселил из подвалов. Но на какие деньги Хрущев строил пятиэтажки? Что, бог послал? Нет, не бог, а Сталин. Он после войны развернул невиданное строительство городов. Н. Хрущев взял деньги для строительства пятиэтажек из накопленной сталинской казны.

Сталин оставил народам СССР две с половиной тысячи тонн золота. Он за море не ездил и берег государственную копеечку. Подсчитайте, сколько стоят сейчас вояжи наших малых и больших правителей государству? Очень много. Все это на хребте трудового народа. А толк-то какой от их поездок? Один популизм…

Что Хрущев сделал, так это окончательно развалил компактные колхозы, соединив целые районы в один колхоз. Вот тогда-то и побежал крестьянин из деревни на все четыре стороны. По деревням прошел Мамай. Там осталось по одному-два дома. Многие деревни, например, на Урале, не существуют, их места заросли бурьяном.

Вообще наши руководители одержимы беспутными реформами. Хрущев проводил реформы, Брежнев тоже, Горбачев, Ельцин болел реформами на капиталистический лад…

Напомню, что Н. Хрущев в своих «реформах» добрался и до флота, и начал резать корабли на слом. Дескать, их заменят ракеты. Между прочим, это продолжается и по сей день…

Наконец, Хрущев по идеологии и подобию троцкистской закваски первым внес вражду между советскими украинским и русским народами. Они работали с Берией в этом плане на пару. Только один человек – Снечкус в Литве – понимал, что такая политика – контрреволюционная и ведет к разобщению народов. Сейчас мы пожинаем плоды…

* * *

Вернемся к Сталину. «Опытные» аналитики приписывают ему знаменитое «дело врачей». Дескать, он таким способом хотел обвинить Берию в бездействии и разделаться с ним. Ничего похожего. Газета «Русский вестник» поместила мое интервью с журналистом Н. Леонтьевым. Прочитайте его. Попутно узнаете, какими приемами в борьбе за власть пользовались «соратники» вождя.

– Алексей Трофимович, расскажите, пожалуйста, что послужило причиной возникновения «дела врачей»? Почему КГБ обратился к медицине?

А.Р.: В 1952 году И. В. Сталин чувствовал себя не вполне здоровым. Лечиться, однако, не любил и к врачам не обращался, лекарствам не очень доверял, ибо знал, что наряду с положительным эффектом на организм человека они воздействуют и отрицательно. Кроме того, труднейшей задачей врачей остается правильная постановка диагноза. Тут бывает множество ошибок, организм человека всегда индивидуален и по-разному воспринимает медикаменты. Это может быть поводом для подозрений и упреков медицине. Вот вам примеры… Солист Большого театра А. Орфенов находился в больнице ВТО, где заболел воспалением легких. Накануне выписки поздно вечером ему сделали инъекцию, а утром он умер. Бывший сотрудник охраны И. В. Сталина К. Ишметов, находясь в районной больнице, после инъекции скончался. Пианист с мировым именем Э. Гилельс, находясь в Кремлевской больнице с хандрозом плеча, после инъекции получил сильный болевой стресс и накануне выписки умер. Что это? Халатность? Вредительство? Или отсутствие знаний? Подобная ситуация была и в 1952 году, когда дали ход сообщению врача Л. Тимашук.

– Врач Л. Тимашук работала в КГБ? Почему она обратилась к вам с письмом? Как вообще строились отношения КГБ и медиков?

А.Р.: Врач-кардиолог Л. Тимашук в КГБ не работала, но обстановку в Кремлевской больнице оценила правильно, видя, как лечат государственных деятелей. И тогда она принесла материал, заслуживающий оперативного интереса КГБ. Это был не донос. Ф. Э. Дзержинский неоднократно повторял: «Чекисты, никогда не забывайте, что наш народ – это глаза и уши советской разведки». Что же встревожило патриотку вашей Родины Л. Тимашук? Что заставило ее обратиться к нам?

В 1945 году умер А. Щербаков, в 1948 – А. Жданов, в 1949 – Г. Димитров, в 1952 – X. Чойбалсан. А раньше, по прямому приказу Ягоды, были «залечены» В. Менжинский, М. Горький и его сын. Из этого видно, что с кремлевскими врачами обстояло не все благополучно. Мне в тридцатых годах пришлось работать в секретариате при Серго Орджоникидзе, который страдал общими сердечными приступами, доводящими его до обморочных состояний. Заведующий секретариатом А. Семушкин в этих случаях вызывал доктора Л. Левина, тоже «лечившего» Менжинского с Горьким. То, что Серго застрелился – легенда.

– И все же почему КГБ взялся за медицину?

А.Р.: Подтолкнула тревога Лидии Тимашук за жизнь видных деятелей нашего государства. Возведение ее на пьедестал в 1952 году – заслуга прессы. Высокая смертность руководителей партии, сигналы о неблагополучии в медицине Кремля встревожили сотрудников КГБ.

В августе 1952 года состоялось срочное оперативное совещание, на котором я присутствовал. Развернулась ожесточенная дискуссия. Одни настойчиво требовали ареста врачей, обосновывая это поступающими агентурными материалами и ссылками на показания уже арестованных медиков, проходивших по делу о преждевременной смерти Г. Димитрова. Другие занимали более лояльную позицию и предлагали составить комиссию из независимых врачей, провести анализы лекарств, которыми пользовались пациенты Кремлевской больницы, а затем уже решать вопрос о судьбе самих врачей. В разгар этих споров выступил начальник правительственной охраны генерал-лейтенант Н. Власик. Он сообщил: «Все лекарственные препараты, которыми пользовались члены правительства в Кремлевской больнице, подвергнуты экспертизе. Отравляющих веществ в них не обнаружено!». Разве мог бы Власик вести себя так, будь Сталин заинтересован в аресте всех врачей. Конечно, нет.

– После этого Власик был отстранен от работы. Почему это произошло?

А.Р.: Выступление Власика многих разочаровало. Они продолжали требовать ареста врачей. Начальник нашего отдела, полковник Масленников, знавший весь материал, не дал им отпора. Выступление Власика совершенно не устраивало Берию. Зато его очень устраивало молчание Масленникова. Вырвав из его рук материалы, Берия тут же передал их для следствия своему подручному Гоглидзе. Кроме того, у Власика были натянутые отношения с Хрущевым. «Друзья» нашли хороший предлог – непомерно раздутые штаты правительственной охраны. В союзе с Маленковым, Хрущевым, Кагановичем и Булганиным Берия добился освобождения Власика от должности начальника охраны, его ареста и высылки на Урал.

Возникает вопрос: почему И. В. Сталин не защитил Власика? Дело в том, что Иосифу Виссарионовичу представили на утверждение смету на содержание правительственной охраны. Она оказалась фантастической. И. В. Сталин сделал разнос и предложил сократить ее на семьдесят процентов. Н. Власик не понял этого, стал возражать. На совещании Власика, как последнюю защиту медиков от ареста, никто из руководителей не поддержал. Берия торжествовал!

– Как отреагировал Берия на письмо Тимашук? И не можете ли поподробнее рассказать о его роли в этом деле?

А.Р.: Когда материал на врачей попал в лапы Берия, тот передал его с определенной установкой своему подручному Гоглидзе, тот – в следственную часть – Рюмину. Начали выколачивать нужные показания, хотя выколачивать-то было нечего. При скрупулезном изучении методов лечения выяснилось, что любого врача можно обвинить и посадить на скамью подсудимых. Тем более что почти каждое лекарство помимо основного имеет еще и побочные эффекты. Например, наряду с положительным воздействием снижает артериальное давление и может вызвать тахикардию. Словом, вопрос о кремлевских врачах в ноябре 1952 года нужно рассматривать в тесной связи с окружением И. В. Сталина. Ведь Берия и другие были прямо заинтересованы, чтобы вторым лицом после Сталина, по-прежнему, например, оставался Маленков, а вовсе не Жданов. Да потом уже и сам Берия почувствовал в себе силу и стал принимать позу диктатора.

– Была ли какая-нибудь реакция И. В. Сталина по делу врачей?

А.Р.: Подполковник В. Туков рассказывал… Однажды Сталин в машине спросил: «Что делать? Умерли один за другим Щербаков, Жданов, Димитров, Чойбалсан, а раньше – Менжинский, Горький… Не может такого быть, чтобы так внезапно умирали государственные деятели! Видимо, надо заменить старых кремлевских врачей и подобрать молодых». Я сказал: «Товарищ Сталин, старые врачи имеют большую врачебную практику, а молодые – одна зелень, без опыта». – «Нет, надо заменить. Поступают сообщения об отравлении соратников лекарствами. НКВД настаивает на аресте некоторых старых врачей, лечивших Димитрова, Жданова и других».

Вскоре на ближнюю дачу зачастил Гоглидзе со следственными материалами на арестованных врачей. Берия, как всегда, оставался в тени, но настойчиво требовал от Сталина приема Гоглидзе, преподнося хозяину сногсшибательные раскрытия вражеских гнезд. Однажды я спросил Гоглидзе:

– Как дела с арестованными врачами?

– Следствие заканчиваем. Скоро будем судить! – довольно ответил он.

Однако никакого суда не было. Всех освободили. И мне пришлось их прописывать в Москве по месту жительства.

– А как вели себя обвиняемые?

А.Р.: Из дел видно, как они оговаривали друг друга, обвиняли в некомпетентности. Например, Жданову, страдавшему нестабильной стенокардией, в Кремлевской больнице внутривенно вводили препарат стрефантина и порошковый препарат дигиталис. А всякое нарушение дозы этих лекарств может кончиться смертью. Дежурная сестра в палате Жданова курила, хотя пациент был некурящий. Другие врачи, находившиеся под следствием, возражали против применения этих препаратов.

НКВД разослал зашифрованные (без фамилии) медицинские карты пациентов, в которых был указан диагноз и применяемые методы лечения. Медицинские институты прислали ответы с неутешительными результатами.

По свидетельству А. Белякова, бывшего референта Жданова, у Андрея Андреевича в сентябре 1941 года был инфаркт, когда немцы взяли Шлиссельбург и замкнули кольцо вокруг Ленинграда. Кардиолог Л. Тимашук этот рубец обнаружила, забила тревогу, но ее старшие коллеги были глухи. Инфаркт у Жданова скрыли. О нем не знал даже министр здравоохранения СССР Смирнов. В смерти Жданова, по словам Белякова, были заинтересованы Берия и Маленков, который на Оргбюро говорил: «Надо искоренить ждановщину отовсюду». Они добились у Сталина снятия Жданова с должности второго секретаря ЦК ВКП(б). После освобождения Андрей Андреевич находился в санатории «Валдай». Как-то он отдыхал в беседке. Неожиданно изо рта хлынула пена. Прибежавшие врачи застали его уже мертвым.

А Лидия Тимашук была опорочена Хрущевым. У нее отобрали орден Ленина. Правда, впоследствии все-таки наградили орденом Трудового Красного Знамени. Умерла она уже в преклонном возрасте.

* * *

За минувшие годы в прессе постоянно появлялись различные версии о покушениях на Сталина. Насколько это соответствует правде, кроме меня, ответят бывшие сотрудники его личной охраны. Впрочем, начать придется с истории.

В 1904 году грузинские революционеры для нелегальных собраний сняли в Тифлисе подвал в доме банкира. Вскоре они решили принять в партию нового товарища Годерадзе. На собрание пришел представитель РСДРП. Молодой, никому не известный. Назвался «Кобой». Сказал:

– Пока надо воздержаться от приема в партию Годерадзе.

Все были этим обескуражены. Через три дня Годерадзе снова появился. А следом за ним – Коба. К всеобщему изумлению, на сей раз Коба сам предложил принять Годерадзе. Пораженный такой резкой переменой мнения, С. Кавторадзе схватил со стола керосиновую лампу и швырнул в лицо Кобе, который сумел увернуться. Лампа врезалась в стену и разбилась вдребезги. Спокойно закурив трубку, Коба невозмутимо произнес:

– Нехорошо получается. Банкир предоставил нам помещение, а мы вместо благодарности могли поджечь его дом.

Таким было первое покушение. Следующее являлось более серьезным. Начиная с тридцать третьего года, оппозиция стала готовить «дворцовый переворот». Мне довелось присутствовать на процессе правотроцкистского блока. Вот отрывок из показаний Рыкова: «Сюда, в частности, относится одна из попыток, которая была сделана: подготовка „дворцового переворота“. Опорой для осуществления контрреволюционного плана являлся Енукидзе. Большую роль играл Ягода. Был создан центр с привлечением троцкистов и зиновьевцев: Каменева, Пятакова, Енукидзе. Туда вошли я, Бухарин и, Томский. С этим центром была связана военная группа Тухачевского».

Крестинский показал на суде: «В феврале тридцать пятого года Пятаков мне сообщил, что между троцкистами, правыми и военной группой Тухачевского состоялось соглашение о совместном совершении вооруженного переворота. За это я несу ответственность».

Не стоит приводить показания Гринько, Розенгольца, Радека, Бессонова и других им подобным. Они ждали нападения Гитлера на СССР. Заранее пообещали немцам Украину, а японцам – Приморье, продавая империалистам советский народ с потрохами. Сегодня многие специалисты утверждают, что это – ложь. Дескать, заставили несчастных узников плести на самих себя! Нет. Можно оговорить несколько человек, но тридцать-сорок нельзя. Тем более, когда они сами представили все документы и факты.

Обратимся к другим свидетельствам. Героическая женщина А. В. Никулина, водрузившая 2 мая 1945 года знамя на Имперской канцелярии, написала мне: «Когда Сталин был в Ленинграде на похоронах Кирова, на него военные готовили покушение, но помешала сильная сталинская охрана. Эти военные поддерживали связь с Генштабом Красной Армии».

Бывший курсант школы ОГПУ, впоследствии – комендант сталинской дачи в Кунцеве И. Орлов мне сообщил: «В начале тридцать шестого года Ягода, его заместитель Агранов, начальник правительственной охраны комиссар Паукер, его заместитель Волович и капитан Гинцель сформировали особую роту боевиков. В нее вошли я и мои однокурсники Середа, Юрчик. Это были боевики двухметрового роста, ловкие, сильные, богатырского телосложения. Нас учили самбо, штыковому ближнему бою, преодолению препятствий. Нас хорошо вооружили и обмундировали. Обычно мы маршировали на площади Дзержинского, а Ягода наблюдал за нами из окна своего кабинета. Наконец нам решили произвести смотр во дворе ОГПУ. Ягода и его единомышленники решили, что мы – те самые парни, которые способны ради их замыслов на любой разбой. Нас готовили для захвата Кремля и ареста товарища Сталина. Но заговор провалился».

Аресты Ягоды, Агранова, Паукера, Воловича и Гинцеля проходили на моих глазах. Комендант Кремля комиссар Ткалун, подчиненный непосредственно Ягоде, застрелился. Комиссар Даген был арестован, комиссар Курский застрелился, капитан Черток, порученец Ягоды, бросился с седьмого этажа и разбился насмерть. Затем исчезли Панов, Тихонов, Козлов и Голубев. Словом, весь наш командный состав разных рангов. Так вот зачем они, собираясь 1 мая на Красную площадь, лихорадочно совали в полевые сумки по четыре-пять пистолетов!

После разгрома оппозиции Троцкий уже не представлял для Сталина опасности. Но современная пресса начала выдвигать разные версии о подготовке покушений на вождя. Так, «Правда» поместила статью писателя С. Дангулова о том, что соратник Сталина С. Кавторадзе пытался в Большом театре подложить бомбу под правительственную ложу. Я тогда был военным комендантом правительственной охраны театра и совершенно ничего об этом не знал. Не слышали об этом ни Раков, ни Туков, ни Круташев.

«Неделя» в статье «Берия» утверждает, будто на озере Рица была сорвана попытка покушения на Сталина, который остался цел только потому, что его прикрыл Берия. Вот как ее прокомментировал мне Туков: «Берия кого угодно подставил бы под пулю, только не себя. Никакого покушения там на Сталина не было. Это сплошной вздор газетчиков. Единственно, что сделал Берия, – подкрался и столкнул меня в речку, когда я удил рыбу. Сталин выбранил его за эту дурость».

В другом номере «Недели» тоже утверждалось, что в Мюссерах на Сталина была совершена попытка покушения. Ничего подобного. Просто рядовой Потехин решил отличиться повышенной бдительностью и, когда ночью дежурил на воротах, повесил на кол свою фуражку и выстрелил в нее из кольта. Подобным способом он хотел получить повышение. Тут же подняли тревогу. Прочесав территорию, никого постороннего не обнаружили. А разоблаченного Потехина уволили из органов.

В романе И. Стаднюка «Война» говорится, что в Москве, на Второй Навозной улице, работал дворником некто Глинский, бывший граф, который вынашивал замысел покушения на Сталина во время его поездки по Кутузовскому проспекту. Автор утверждает, будто группа Глинского была арестована. Мы ничего не знаем об этом, хотя располагали абсолютно всей информацией. Это просто писательский вымысел.

Реальные выстрелы прозвучали только 4 ноября 1942 года. Преступник засел в чаше Лобного места и открыл огонь из винтовки по первой же правительственной машине, в которой оказался Микоян. Пострадавших не имелось. Кремлевская охрана ликвидировала стрелка гранатой.

В романе «Дети Арбата» А. Рыбаков утверждает, что Сталин боялся народа. Поэтому, когда проезжал по Арбату, все проходные дворы, мол, наглухо перекрывали. Это сплошной вымысел. Я вместе с Черняевым и Кожевниковым отвечал за всю трассу, проходившую от Кремля по Арбату, Кутузовскому проспекту и Можайскому шоссе. Перекрыть все арбатские дворы невозможно – они практически все проходные. Сталин ездил по Арбату со скоростью тридцать-сорок километров, а по коленам Большого и Малого Афанасьевских переулков – не больше десяти. В годы войны сталинская машина еле ползала по темным ночным улицам. Словом, Сталин был совершенно свободен от страха и ездил без охраны где угодно и когда угодно.

Во время войны бывший моряк Теляков в закусочной на Арбате стал хвастаться:

– Я – такой человек! Мы такие дела делали!

А его давай соседи подзуживать:

– Да брось ты, Петька, какие ты там дела делал? Ничего ты не можешь!

– Да я могу даже бомбу бросить Сталину под машину, – вовсю раздухарился он.

Доброжелатели тут же сообщили мне об этом. Никакой бомбы у него не было и в помине. Просто во хмелю захотел похвалиться перед собутыльниками. А его отец был моим доброжелателем. Сам рассказывал про все. Посадили дурака. А что делать? Не трепись где попало и о чем попало.

Возвращаясь из Тегерана, Сталин осматривал разрушенный Сталинград. Среди развалин его машина уже по инерции ткнулась во встречную машину «Эмку», за рулем которой сидела женщина. Все обошлось благополучно.

Уже после войны на Марусином повороте в Крыму тоже произошло столкновение. Шофер пулей вылетел из машины и скрылся в кустах. Его, конечно, поймали. Был это террористический акт или случайная дорожная встреча? Никто не знает. Других сведений у нас пока нет. Может, их все-таки раскопают проворные журналисты? Подождем…

Поскольку ничего серьезного у нас не случалось, а бдительность все равно следовало держать на должном уровне, Власик решил сам отличиться. Мол, когда Сталин ехал на катере вдоль Черноморского побережья, – с горы раздался выстрел. И Власик мигом сам заслонил вождя. Конечно, пробить пулей нашего солидного начальника было трудно. Хотя выстрел все же скорей предназначался какому-то перепелу. Ведь по горам постоянно бродили охотники за дичью. Их пальбу все мы слышали много раз. А дробь, как известно, далеко от берега не летит.

Еще одна публикация. Газета «Сын Отечества» шарахнула для подписки сенсационную статью «Тайная война. Берлин и Токио». Опять покушение на Сталина! Только уже готовили его японские разведчики!

Была ли у них в Мацесте возможность расстрелять Сталина разрывными пулями? Никакой. Внутренняя охрана насчитывала около двухсот сотрудников. Внешнее кольцо в лесной местности составлял отряд пограничников. Возглавляли охрану Сталина комиссары Н. Власик, В. Румянцев и А. Богданов. Хвостовая группа сопровождения была еще до войны вооружена автоматами. Конкретно в ней находились Раков, Кузнецов, Кириллин, Кузьмичев и Мельников.

На самой Малой Мацесте действовало более пятидесяти других сотрудников. Мы там появлялись за три часа до приезда Сталина и подвергали проверке все, вплоть до коммуникаций. Почти безлюдная территория Мацесты и прилегающий к ней лес прочесывались. Все подозрительные лица проверялись и при необходимости задерживались. Как при такой плотной охране могла устроить покушение даже чаща пронырливая оппозиция? А уж про японцев не стоит и говорить. К тому же надо учесть, что тогда в японской разведке действовал Рихард Зорге, который наверняка мог предупредить нас о подобном замысле. Поэтому японцы хоть задним числом решили выдать желаемое за действительность. Или тут снова что-то насочиняли газетчики? Похоже.

Уж очень знакомый почерк…

* * *

А вот следующий разговор гораздо серьезней. Касаясь жизни Сталина, газеты и журналы напечатали много материалов, в которых действительность извращена до предела. Опровергнуть все случаи просто невозможно. Вынужденно остановлюсь лишь на некоторых.

«Комсомольская правда», со ссылкой на досье директора ФБР Э. Гувера, напечатала сведения о том, что 17 октября 1939 года во Львове состоялась встреча Сталина с Гитлером. Тогда я работал начальником группы по вспомогательному сопровождению Сталина как в Москве, так при выезде в другие города. В этот период вождя постоянно охраняли мои сослуживцы Туков, Старостин, Орлов, Круташев, Кириллин. Мы все категорически отрицаем возможность поездки Сталина во Львов на встречу с Гитлером. Дополнительной проверкой по архивам ЦК КПСС, проведенной газетой «Гласность», установлено: в течение этих дней Сталин находился в Москве и принимал руководящих работников страны.

Журнал «Огонек» поместил фрагменты из книги А. Орлова «Тайная история сталинских преступлений». Кто такой Александр Орлов? Это – Лев Фельдбин, ставленник Фриновского, заместителя Ягоды. Мне приходилось дважды видеть Фельдбина на Лубянке. Он приезжал с Кавказа, где командовал пограничным округом. Однако в тридцатых годах Фельдбин сбежал за кордон и там издал свой пасквиль.

Он был очень далек от Сталина. Основываясь на встречах с некоторыми начальниками отделов ОГПУ и начальником оперативного отдела комиссаром Паукером, Фельдбин врет напропалую. Так, он усмотрел под кителем Сталина бронежилет, изготовленный в Германии. Фельдбин его рассмотрел, а вот личные телохранители Сталина оказались слепыми. Но они все же свидетельствуют: у Сталина никогда не существовало бронежилета. Обычно он был одет на параде в китель, под которым находились верхняя рубашка, а ниже – солдатская нательная рубашка с завязками.

Фельдбин называет телохранителем Сталина ярого троцкиста Евдокимова. Чушь да и только. С 1930 года личными телохранителями Сталина являлись Н. Власик, В. Румянцев, А. Бощанов. Что касается Евдокимова, то правительственной охране он был известен как первый секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б), в свое время добивавшийся у Сталина разрешения арестовать М. Шолохова, но получивший отказ.

Фельдбин пишет: «Когда Сталин ехал по железной дороге, то на глазах у него охрана разгоняла людей».

Наглая ложь. За подобное Сталин тут же наказал бы Власика. Фельдбин совсем завирается, сообщая, что Сталин, дескать, просил Паукера собирать для него порнографические фотокарточки. Никогда мы не видели подобной продукции. В его большом кабинете висела фотография, на которой были изображены Д. Бедный, М. Шолохов, М. Горький, В. Маяковский. На другой стене висела журнальная фотография девочки, поившей из рожка молоком лосенка. На камине стояла статуэтка польского шахтера с лампочкой. Еще имелось несколько китайских вышивок. Вот и все, чем он украсил свое постоянное жилище.

Фельдбин утверждает, будто для безопасности Сталина на пути следования на дачу были снесены все жилые дома.

Тоже наглая ложь. По плану реконструкции Москвы по Можайскому шоссе вместо ветхих избушек появился Кутузовский проспект, а вместо скандальной деревни Давыдково выросли добротные благоустроенные корпуса.

«Сталина охраняли в смену тысяча двести охранников». Эта арифметика Фельдбина тоже из области сказок. Внутри дачи находилось всего десять-пятнадцать сотрудников. Стало быть, в три смены их насчитывалось не больше пятидесяти человек. И уж никаких проволочных заграждений в округе не имелось, как не существовало и рвов.

Не буду продолжать. Трудно перечислить все, что намарал в своей книге А. Орлов и с чем «Огонек» поспешил познакомить читателей.

Теперь о двойниках и тайных советниках. Газеты «Вечерний Донецк» и «Крымская правда» разразились сенсацией о том, что у Сталина был двойник Евсей Любицкий. Следом «Правда» поторопилась прокомментировать побасенку. Зачем ей понадобилось это? Непонятно. Главному редактору следовало бы поручить своим сотрудникам заглянуть в архивы ЦК ВКП(б), обратиться к бывшим работникам ЦК КПСС. И «Правда» смогла бы действительно напечатать правду. Но это показалось явно скучным.

Так был ли у Сталина двойник? Мне, моим сослуживцам Горундаеву и Жагорникову, в тридцать первом году пришлось встретить Сталина, Ворошилова и Орджоникидзе на ближней даче. Они беседовали с архитектором Мержановым. А мы стояли рядом, став свидетелями всего разговора. Смогли бы Ворошилов или Орджоникидзе разговаривать с двойниками? Да еще столь откровенно? Никогда! И таких случаев не перечесть.

Кириллину, Кузнецову, Мельникову и мне приходилось ежегодно бывать со Сталиным на Черноморском побережье. Сталин встречался там с народом, в Ривьере угощал конфетами ребятишек. Двойника не было ни рядом, ни поодаль. К тому же надо учесть следующее… Чтобы имитация не отличалась от подлинности, следовало иметь хотя бы на юге вторую машину «Роллс-Ройс» и такую же охрану. Ведь так? А это было б уж слишком заметно. Сейчас попытайтесь представить, с какой электронной точностью должны были передвигаться обе кавалькады по узким дорогам и улицам прибрежных городов, чтобы нигде не встречаться. Трудно? Мне – тоже.

Остальные варианты подобной нелепости можете вообразить сами.

Ни я, военный комендант правительственной охраны в Большом театре, ни выдающиеся мастера сцены М. Рейзен, П. Лисициан, Н. Голованов, С. Самосуд, В. Барсова, которые постоянно общались со Сталиным, – никогда не замечали тени двойника даже за кулисами.

Много шума вызвал роман В. Успенского «Тайный советник вождя». Л. Колодный в своей книге «Хождение в Москву» говорит о денщике Сталина Чапего. Роман есть роман, вымысел в нем возможен. И все-таки, не доверяя себе, я попросил сведения о «советнике» и «денщике» прокомментировать других бывших телохранителей Сталина.

М. Старостин: «Я работал при Сталине с 1937 по 1953 год. Бывал с ним в других городах, постоянно ездил с ним в машине на работу в Кремль и на дачи. Заявляю, что у Сталина никогда не было денщика. Не имелось и тайного советника. Мне известны все советники Сталина – наркомы, командующие фронтами, конструкторы, ученые, выдающиеся летчики. Сталин всегда обслуживал себя сам и в денщиках не нуждался».

В. Туков: «У Сталина двойника не имелось. Он был всегда в одном лице. Никогда я не видел Сталина и тайного советника, с которым он прохаживался по территории дачи, обсуждая государственные проблемы. Денщика тоже не было. Продукты со склада на кухню обычно приносил рабочий по двору Иван Дубинин. А будь эти двойники или советники действительно, они обязательно околачивались бы на даче или хоть изредка маячили у нас на глазах».

Комендант ближней дачи и казначей Сталина И. Орлов: «Непосредственно со Сталиным я работал с 1937 по 1953 год. Знал о нем буквально все, вплоть до бытовых мелочей. Двойника никогда не видел, потому что его в природе не существовало. Никакого тайного советника – тоже. Не было и денщика.

Сталин обычно не утруждал других, обслуживая себя сам. Брился безопасной бритвой, усы подстригал ножницами. После смерти Кирова в баню ходил один. Потом отдыхал в предбаннике, заказывая туда чай. Может, Л. Колодный принял за денщика Матрену Бутузову? Так она, правда, ведала на ближней даче посудой в шкафу, следила за обувью Сталина, гладила его китель и убирала кабинет. Сталин очень уважал ее за трудолюбие и даже подарил ей свой портрет с надписью. Больше такого подарка никто не получал.

Советником Сталина во время войны чаще всех был Г. К. Жуков, которого он очень ценил за твердость, смелость и прямоту. Понятно, советниками являлись члены Политбюро, военачальники, вплоть до нас, комендантов и телохранителей. Но если откровенно, то он особенно и не нуждался в советниках. У него до последнего времени была феноменальная память, острый ум. Никакой шелухи в речи. Только – рациональное зерно. Любил пошутить. Не терпел соглашателей, угодников. Узнав его характер, я нередко вступал с ним в дискуссии. Сталин иногда задумчиво говорил: „Может, вы и правы. Я подумаю“».

Старшая сестра-хозяйка ближней дачи Валентина Истомина: «Я работала при Сталине семнадцать лет. Ежедневно видела его на даче и выезжала с ним на юг. Тайных советников у него не было. Денщика у него не было. Обслуживала его, утюжила брюки и китель Матрена Петровна Бутузова, а я помогала ей».

Бывший комендант дачи «Зубалово» И. Семенов: «Сталин двойников не имел. Тайного советника я не встречал, денщика тоже не видел».

Бывший начальник группы первого кольца охраны В. Круташев: «Я видел Сталина, так сказать, лишь в оригинале. Двойников за пятнадцать лет работы не замечал. Таковых не могло и быть. Тайного советника также не видел и никогда о нем не слышал. О денщике Чапего впервые узнал из книги Колодного. Видимо, кому-то выгодно чернить Сталина. Узнай такое покойный Геббельс, он бы перевернулся в гробу от зависти. Он за всю войну ничего подобного не придумал. Но история постепенно сметет весь мусор с могилы Сталина».

Как видите, все единодушно отрицают существование при Сталине разных призраков. Мне осталось только добавить: если бы мы проглядели их когда-то хоть одну смену, то на другую уже не явились бы. И уж тем паче не смогли работать в правительственной охране по столько лет.

Как известно, еще Хрущев заявил с трибуны, будто Сталин сидел в железном ящике. С тех пор вместе с «сенсациями» о покушениях на него, тайных советниках и двойниках не утихают различные вымыслы о сталинской даче в Кунцеве. Этакой железобетонной крепости с зарешеченными окнами и двойными бронированными дверями, за которыми Сталин безвыходно скрывался в своем кабинете до последних дней. Даже есть версия, будто он засиделся там настолько долго, что собралось осиротевшее Политбюро и единогласно проголосовало вскрыть броню автогеном. Когда все наконец вошли в кабинет, за письменным столом увидели мертвого Сталина.