![](/files/books/160/oblozhka-knigi-zaraza-313974.jpg)
Текст книги "Зараза"
Автор книги: Алексей Сидоров
Жанр:
Прочая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 2. Докопаться до правды
Большую часть ночи я не спал – отсчитывал минуты до рассвета. Сразу же звонить редактору не рискнул, да и понимал, что не стоит говорить о вылазке в инфекционную больницу по телефону – лучше встретиться лично. Редакция уже неделю работала в на «удаленке» из-за троновируса, поэтому вполне можно было встретиться на нейтральной территории. В какой-нибудь кафешке.
Я мысленно прокручивал слова, которые скажу начальнику, пока под утро все-таки не прикорнул. Вздрогнул от звонка мобильника.
– Привет! – раздался голос. Бывшая жена.
На часах было семь утра – с чего вдруг звонит в такую рань?!
– Привет! – протянул я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более уверенно. Без предательской дрожи. Вышло так себе.
– У тебя все в порядке? – уловила эмоции Аня.
– Да-да, у меня все порядке, – сказал я, вспоминая, как сжигал защитный костюм вместе с сумкой на заброшенной свалке по пути из инфекционки. – Да-а, я в полном порядке.
– Хорошо! – сказала Аня. – Я специально тебе позвонила пораньше, потому что знала, что ты забудешь…
– О чем? – Спросил я.
– Ну, вот я же говорила. Сегодня у девочек день рождения, они ждут папу. Несмотря на карантин, – Аня сделала акцент на последнем слова. – Они ждут тебя, что ты им подаришь что-то, о чем они давно мечтали…
Боже, я совсем забыл, что у Катюшки с Машей сегодня День рождения. Они родились в один день – двадцать первого марта. А еще больше всего в мире дочки любили розовых пони. Ну, тех, из мультика, с разноцветными гривами и крыльями. И ждали, что папочка, который с ними вот уже полгода как не живет…
Сам виноват!
…все-таки выполнит их пожелания. Привезет им поняшек.
– Я… эм, все сделаю, – ответил я, мысленно прикидывая, какой из магазинов игрушек откроется в ближайшее время. События предыдущего дня разом отошли на второй план. У меня появилась задача поважнее. – Сейчас соберусь – и все куплю. Прости… прости меня!
– Да я-то уж знаю тебя как облупленного, ты главное – детей не разочаровывай! – сказала Аня. – Как ты это обычно делаешь…
Тут она была права: за те десять лет совместной жизни, что мы были вместе, я успел показать себя «во всей красе». Про некоторые эпизоды и вовсе не стоило и вспоминать. Забыть к чертям собачьим! Но не получалось…
– Во сколько у вас там… ну, это все? – я хотел сказать «празднование», но вышла опять какая-то несуразица.
Впрочем, Аня прекрасно разбиралась в разновидностях бреда, который я периодически нес.
– В одиннадцать, – ответила она.
– Почему так рано?
– А мы не привыкли долго спать по утрам, как некоторые. Да ты уж и забыл все! – Выдохнула Аня. Наверняка еще и покачала головой, думая, какой я непутевый отец.
– Да помню я. Все сделаю! – сказал и отрубил связь.
У меня внезапно появились срочные дела. Срочнее всяких там эпидемий.
Я вскочил на ноги, которые сразу же свело судорогой после вчерашних пробежек. А еще сильно болела лодыжка – кажется, буду хромать теперь.
«А еще – в меня стреляли!» – Вдруг вспомнил я, но почему-то даже не ужаснулся.
«Да, стреляли. Но сейчас – девочки важнее!»
«Если бы ты их любил, то не развелся бы», – поправила совесть. Мне пришлось заткнуть ее в самый дальний отсек мозга, чтобы не вякала. Не время сейчас теребить старые раны. Тем более, я чувствовал – вся боль, в том числе и от проступков прошлого, еще впереди.
И не ошибся…
***
Я успел вовремя. Часы показывали всего «11-03», когда я позвонил в до боли знакомую дверь. Наша бывшая квартира на улице Сурикова, где мы прожили все эти годы. И жили бы дальше, если бы кто-то не был мудаком.
Нет, не мудаком – заразой! Человеком, который отравляет не только свою, но и жизни окружающих тоже.
В глубине души я это осознавал, но просто не мог поступать по-другому. Не мог остановиться. Это еще хорошо, что я сейчас завязке, не пью. Ане бы, конечно, понравилось, что развод так на меня повлиял – типа только разошлись, не прошло и года, а я уже трезв как стеклышко.
Не сказать, что совсем в здравом уме, но, по крайней мере, не пьяный. И то хорошо.
– Привет! – улыбнулся я бывшей жене. Она была все также обворожительна. Голубые глаза с поволокой, в которых я моментально утонул. И не показывался на поверхности до тех пор, пока Аня не отвела взгляд.
– Проходи! – сказала она вместо приветствия. – Девочки уже начали резать пирог. Не могли тебя дождаться
– Да я вроде вовремя, – опять улыбнулся, но снова наткнулся на глухую стену. Взгляд скользнул по шраму на скуле бывшей жены – единственному неидеальному месту на столь идеальной щеке. Которую сам же и испортил – и как я вообще мог поднять на нее руку?!
Помню, когда мы познакомились, то Аня казалась идеалом красоты. Брюнетка, утонченная до невозможности. «Специально, чтобы тебе легче было носить меня на руках», – шутила она.
И я носил. Первые три года точно. Пока все не покатилось по наклонной.
Я снял куртку и повесил в прихожей, с удовольствием отметив, что вешалка по-прежнему висит на соплях, болтается туда-сюда.
«Значит, мужика не завела», – эта мысль грела душа.
Хотя не понятно, на что я еще надеялся. После всего, что случилось.
– Папа-а! Папочка! – наперебой закричали девочки, бросившись обниматься.
– Ну, вот вы где, мои девочки!
Я впервые за долгое время произнес словосочетание «мои девочки» и почувствовал, как от него в груди разливается блаженное тепло.
«Это все могло быть моим! Какой же я дурак!»
Я сделал вид, что соринка попала в глаз – смахнул слезу, – а потом по очереди поцеловал девочек. Обоим – и Кате, и Маше – исполнилось сегодня по пять лет. Обе выглядели, как копия мамы в детстве – слишком уж утонченные для своего возраста. Черноволосые близняшки.
– Папа-а! Это тебе! – протягивала младшая. Я взял в руки рисунок и чуть не всплакнул. – Это динозавр, да?
– Да-а!
– А это что?
– А это он нюхает цветок! Розу!
– А что в небе? Это что, извержение вулкана? – я не сразу заметил гору, извергающую в небо потоки пепла. Почему-то, правда, красного.
– Да-а! – протянула довольная Маша. Угадал – значит, признал художественный талант.
– Очень здорово! Прямо крутота! – сказала я, а Маша кинулась на шею, чуть не сбив с ног.
– Это тебе папочка! Подарок! – сказала дочка, а у меня слезы навернулись на глаза. Слишком уж динозавр, нюхающий цветы на фоне мировой катастрофы, напоминал меня. Как я мог быть таким толстокожим? Таким драконом, который смог уничтожить самое ценное в жизни – семью.
Взгляд встретился с Аниным. Она прикусила губу – всегда так делала, когда нервничала.
– Ты бы проходил, что ли! – сказала она.
– Да-да! – я чувствовал себя чужаком в собственном
бывшем!
доме, поэтому даже поиски тапочек заняли больше времени, чем требовалось. А вот, впрочем, и они. Те самые, в которых я ходил здесь, пока…
«Боже, хватит уже об этом. Сегодня особый день! Посвяти его девочкам! Хватит себя жалеть!» – напомнил я себе.
На лице снова появилась улыбка:
– А смотрите, что я вам такое принес!
– Поняшки! – закричала девочки хором и кинулись разбирать подарки. Две большие коробки, в которых были подарочные версии мультяшных персонажей. Дорогущие, прямо скажем, учитывая мизерную зарплату провинциального журналиста, но мне очень хотелось девочкам приятно.
– Спасибо, папочка, ты – самый лучший! – сказала Катя. И эти слова были самыми лучшими из всех, что я слышал за последние полгода. Или даже больше.
Аня заметила слезу, скатившуюся по щеке. Вытерла ее пальцем.
– Всегда больно, когда что-то теряешь, так ведь? – спросила она.
Я кивнул.
– Ладно, девочки, подарки мы будем распаковывать позже, – сказала Аня. – А пока нас ждет пирог, который очень скоро может остыть, поэтому нам стоит побыстрее его съесть. Прямо сейчас!
– Ура-а! – дочки бросились к столу. Я же задержался в дверях, передавая Ане еще одну коробочку. Поменьше.
– Что это? – спросил она. Потом сообразила. – Не стоило, правда. Не у меня же день рождения. Ни к чему такие подарки!
– Я знаю, но хотел сделать…. тебе приятное.
Аня непроизвольно потерла шрам, который я оставил на щеке в прошлом году, и покачала головой.
– Что бы это ни было – не надо. Убери! Сегодня праздник у девочек, так вот сделай доброе дело – будь им хорошим отцом. Хотя бы сегодня!
Я кивнул и убрал коробочку с колье в карман.
Время еще не пришло, если оно вообще когда-нибудь придет.
***
Все шло слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мы съели вчетвером пирог, который испекла Аня. Она пекла их каждую субботу в течении всех тех лет, что мы были вместе. И до сих пор не изменила привычке. Но на этот раз пирог был особый – праздничный. На нем стояла фигурка пони – естественно, розового, – а рядом большая цифра пять. А еще – куча конфитюра и разноцветных конфеток в посыпке.
Девочки даже не стали трогать лошадку, хотя мама и говорила им, что он – съедобный. В итоге мы вместе решили, что пони отправиться в «конюшню» – прозрачную коробку, чтобы еще какое-то время радовать глаз.
– Все равно вы его потом съедите, – улыбнулся я.
– Нет! – сказала Маша, а Катя подтвердила. А потом девочки убежали играть с подарками, а мы остались с Аней на кухне одни.
– Ты знаешь, я часто вспоминаю… – начал я.
Аня чуть не поперхнулась чаем. Пришлось похлопать по спине.
– Не время сейчас об этом. Давай не будем! – попросила она.
– Хорошо! – согласился я.
А потом разговор плавно перетек к злосчастному троновирусу. Видит бог, я не хотел этого делать. Не хотел рассказывать, но слова выскакивали из меня сами собой.
– Нет никакого вирус! – Заявил я.
– С чего ты взял? Нам вон маски на работе раздали бесплатно. Говорят, что садики тоже скоро закроют, – сказала Аня.
– Закрыть-то, может, и закроют, но вируса нет. Это все – один большой фейк, – сказал я, отпивая чай. Учитывая бессонную ночь, у меня в голове все ходило ходуном, будто с похмелья. А словесный понос было не сдержать.
– О чем ты говоришь?
– Да о том… я был в больнице.
– В какой еще больнице?
– В инфекционной. – Сказал я, пропустив момент, когда глаза у Ани широко открылись. Фатальная ошибка. – Был там сегодня ночью. В спецбоксе. Это типа, где держат этих самых больных. И там – нет никого. В меня даже…
– Ты был в инфекционке? – Оборвала меня Аня.
– Да был. И там нет никого, никаких больных троновирусом. В меня даже… – я опять не успел договорить.
– Ты был в больнице, и посмел явиться сюда?! К девочкам!? Ты что, идиот? – Аня резко вскочила со стула. Глаза сверкали праведным огнем.
– Нет никакого вируса!
– И ты пришел сюда после того, как сходил к больным?! На хрена тебе это понадобилось?
– Аня… – я понял, что совершил ошибку, когда начал рассказывать о событиях в больнице. Она была не готова к подобной информации. Более того – сейчас я выглядел как тот, кто покушается на здоровье детей. А женщины, когда дело касается безопасности детей, бывают страшны.
– Пш-шел вон отс-сюда! – почти прошипела Аня. Даже когда мы жили вместе, она не была настолько смелой, чтобы так вот запросто указывать мне, что делать. Много изменилось за эти полгода – это факт!
– Но…
– Пш-шел, говорю, сейчас же!– она начала выталкивать меня к коридор.
Испуганные девочки высунулись в дверь:
– Папа что, уже уходит?!
– Да, у него – срочные дела! – сказала Аня, потом повернула голову ко мне: – Так ведь?
– Да, очень-очень срочные! – Ответил я. – Извините меня!
Я мог бы расплакаться прямо тут, в прихожей, но Аня выпнула меня в коридор.
– Одежда… – Начал было я, но тут же следом прилетела куртка. Дверь захлопнулась.
– Ты, правда, идиот! – сказал голос за дверью. – Не приходи сюда больше!
А потом Аня ушла успокаивать детей.
Я снова остался один.
***
Собирался позвонить редактору, чтобы договориться о встрече, как мобильник затрезвонил сам.
«Номер не определен» – показал экран. И хотя у меня стояла программа-антиспам, но даже она не показала никаких результатов поиска по номеру. Хотя обычно всегда предупреждала насчет «навязчивых услуг», «финансового спама» и тому подобных вещей.
Интересно, кто это?
«Они тебя нашли! – мелькнула в голове предательская мысль. – Нашли, но как? Я же не светился на видео. Там же, в больнице, не было камер».
«Да ну, это все паранойя!» – решил я и взял трубу.
– Александр Васильевич? – уточнил голос.
– Да, – сказал я.
– Это старший следователь… – дальше я не запомнил, но точно звучали словосочетания «следственный комитет», «инцидент в больнице» и «явиться на допрос». Мне казалось, что меня разом окунули в холодную воду.
Значит, все-таки нашли.
– Тут плохо слышно. Связь… эм-м, плохая… Алло-алло! – я сделал вид, что идут помехи, а сам быстро отключил телефон. Сразу же нажал «Выключить». Открыл крышку и достал симку. Сломал и выбросил ее в ближайшую урну. Туда же последовал и телефон.
Похоже, кто-то пытался скрыть правду, подставляя меня. И если это так, то на мне теперь лежит груз ответственности – сделать так, чтобы ее не смогли скрыть или замолчать.
Как в фильмах, ей-богу.
Я оглянулся по сторонам, пытаясь найти хоть что-то напоминающее признаки наружного наблюдения, но никого подозрительного не увидел.
Мне нужно было срочно встретиться с редактором, но решится ли он печатать, то, что я нарыл, – большой вопрос.
***
Андрей Семенович жил на Воровского, в районе магазина «Рассвет», в одной из пятиэтажек. Я долго кружил вкруг двора, высматривая, нет ли рядом полиции, да и в целом – слежки.
В больнице в меня стрелял мужчина, одетую в форму, которая не похожа ни на одну из ныне существующих спецслужб. Либо я про такие просто не знал, поэтому надо было максимально соблюдать конспирацию.
«Хорошо, хоть к девочкам успел сходить, – подумал я. – А то когда теперь получится?!»
«Через несколько лет, когда выйдешь из тюряги», – ответила совесть.
Ладно. Пусть тюрьма или колония – не важно. Но я должен передать все, что накопал. Рука крепче сжала флэшку в кармане. Та уже стала влажной от пота.
Я бросился к подъезду и скользнул за железную дверь. Огляделся – нет ли «хвоста»? Вроде пусто.
Поднялся на четвертый этаж, постучался в дверь.
– Кто там? – прозвучал недовольный голос. Точно – наш Андрей Семенович. Такой с говном съест тех, кто отвлекает от важных дел. Или приходит по утрам в субботу.
– Это я.
– Кто я?
– Саша. Саша Прокопенко.
– Прокопенко, какого хрена? Суббота же! Я на ваши рожи на неделе уже насмотрелся, а вы даже в выходные меня в покое не можете оставить! – Дверь открылась и из нее выглянула бородатая физиономия. Сама борода уже была почти белой, хотя редактору еще не было и пятидесяти. «Гены», – обычно объяснял он сей дефект внешности. – Чего тебе?
– Я нарыл материал. Важный! Сенсация! Но… за мной, возможно, придут, поэтому зайти не могу. Вы не могли бы выйти, на улице поговорить?
Андрей Семенович с полминуты изучал меня. Но, видимо, лицо говорило само за себя. Редактор ругнулся, но на все четыре стороны не послал:
– Подожди пару минут, хорошо?!
Через пятнадцать он вышел вместе с собакой – таксой, которую звали Путя. Не знаю, было ли это аллюзией к действующей власти, но хозяин собаку очень любил.
Мы вышли в коридор, спустились по лестнице.
– Погодите! – я сначала выглянул во двор. Убедившись, что никого нет, пропустил вперед редактора с собакой.
– Перейдем на другую сторону? – Предложил я, показывая на подземный переход через улицу Воровского.
– Все настолько плохо?! – Спросил редактор.
Я кивнул.
– Хорошо!
Мы пересекли Воровского, и только тогда я начал рассказывать. Пока мы углублялись во дворы, во всех подробностях живописал редактору детективную историю, которая со мной приключилась. Тот слушал внимательно, не перебивая, а потом, когда закончил, вдруг остановился, прищурился:
– Ты понимаешь, насколько это все бредово звучит?
Кивнул:
– Бредовее некуда!
– И что все придется подтверждать? Это ведь, смотри, серьезно все!
Снова кивнул.
– Вот флэшка, там все есть! – сказал я.
Протянул редактору накопитель. Андрей Семенович почему-то перекрестился и только потому взял его. Сунул флэшку в кармана.
– А прячешься почему?
– Мне уже звонили. Из Следкома. Так что скоро позвонят и вам! – сказал я.
– И что думаешь делать?
– Пойду сдаваться, наверное, – нервно улыбнулся я. – Какие у меня еще варианты? Не бегать же!
– И то правильно! – Сказал редактор. – Искать замену?
Я пожал плечами.
– Да пошутил я, – улыбнулся Андрей Семенович. – Не думаю, что тебя вдруг посадят. Если что – будем стоять за тебя горой. Юродивых, ну, то есть юристов, напряжем!
– Спасибо! Вы главное – опубликуйте все.
– Для начала посмотрим, что там. Ну, блин, и кашу ты заварил, – сказал редактор.
Будто я сам не знал. Было ясно – дальше было только хуже.
***
Бар «Вятич» был пуст. То ли всех карантин заставил сидеть дома, то ли день субботы не располагал к активным возлияниям. А я все не мог решиться – передо мной стоял полнехонький стакан пива. Отпить из него – пустить коту под хвост весь период трезвости, что у меня был за плечами. Пусть даже это всего несколько месяцев. Все равно!
Бармен уже подозрительно поглядывал на меня. Я же ему старался улыбаться. Выходило натянуто.
Но улыбка сразу исчезла, как только взгляд упал на экран. На телевизоре, на котором был, к счастью, выключен звук, «красовалась» моя физиономия. Во весь экран. Дурацкое фото из паспорта, где я был еще килограмм на пять полнее, чем сейчас.
Но куда больший ужас внушала надпись, появившаяся рядом с фото: «В Кирове ищут подозреваемого в убийстве». Дальше мелькали записи с камер наблюдения – вот я облачаюсь в костюм, вот иду по коридору инфекционки. А вот показывают сторожа, в которого кто-то стреляет. И дальше снова моя морда.
«Это ошибка! Это чертова ошибка! Не я в него стрелял!!!» – хотелось проорать это вслух, но я лишь застонал. Бармен удивлено уставился на меня, а потом посмотрел на телевизор. Благо, картинка уже сменилась – теперь там передавали прогноз погоды. Приближались дожди.
– С вами все в порядке?! – спросил парень.
– Да-а! – Медленно протянул я, потом встал. – Со мной все в порядке!
Направился к двери.
– Постойте, а как же пиво?
– Что-то мне плохо, – ответил я. Причем, даже не сорвал.
Мне было очень хреново. План идти сдаваться в Следственный комитет уже не выглядел таким уж перспективным, как раньше. Думал направиться туда сразу после того, как пропущу первую и последнюю в этом году кружку пива. Но теперь понимал, что в случае явки в Следком мне светит срок за убийство, которого я не совершал.
Где-то на улице прозвучала сирена, поэтому я быстро рванул на улицу. Дверь бара звякнула колокольчиком. Или похоронным колоколом, что ближе к истине.
События закручивались так, что мне оставалось только одно – бежать!
Глава 3. Некуда бежать
Я сел на первый попавшийся транспорт. Мне было абсолютно все равно, куда ехать. Лишь бы убраться подальше от полицейской сирены. Машина с мигалками, впрочем, проехали мимо бара и, не останавливаясь, помчалась дальше по Воровского. Значит, не за мной. Пока не за мной.
«Что же делать?!» – подумал я и непроизвольно шмыгнул носом.
– Что, насморк?! – спросил мужик с бардовым и дряблым, как перезрелый помидор, лицом. Пахнуло до боли знакомым запахом – перегаром.
– Нет, – сказал я.
Потом заметил взгляды остальных пассажиров. Насупленные, из-под бровей. Стало вдвойне неуютно – народ запугали настолько, что люди только и ждали, на кого бы излить накопившийся негатив. Чем я не мишень?!
– Точно? – переспросил мужик.
– Да! – ответил я, специально отходя в сторону и занимая место в дальнем углу троллейбуса. – Просто вегето-сосудистая система так барахлит. Бывает! – Объяснил я, обращаясь больше не к собеседнику, а к окружающим.
Те вроде поверили, отвернулись, а мужик начал жаловаться:
– Да, вот из-за таких… не как ты, не! Других. Ну, тех, кто шарится по улицам и не идет в больницу, когда надо. Из-за них заводы и закрываются. И – люди без работы остаются! – Мужик чертыхнулся, его повело в сторону на повороте, и он еле устоял. – У меня вот завод закрыли, прикинь! Из-за какого-то вируса, мать его за ногу!
– Завод?! Что за завод?
– Шинный, – сказал мужик. – А теперь на две недели выпнули. За свой счет. Без денег, без всего. Буржуи сраные, олигаторы, мать их. Только и остается, что…
Мужик показала на чикушку водки, торчащую из-под полы куртки и сразу перешел «к делу»:
– Будешь?
– Не, – я покачал головой.
– Зря отказываешься! Говорят, что водку он, – мужик, видимо имел в виду троновирус, – боится, понимаешь? Сдыхает в спирте всякая зараза.
– Понимаю, но все равно не хочу!
Мужик нахмурился, запыхтел в две ноздри, но больше приставать не стал. Сел на сиденье рядом с какой-то бабкой, которой повторил историю про завод, разве что водку не предлагал. А та ему – про то, что «лекарства положенные не может получить», так как «все из-за вируса приостановлено». Что именно «приостановлено» – из разговора было не понять.
– Говорят, скоро город закроют, – сказала бабка.
Тот ухмыльнулся:
– Лишь бы водка не подорожала. А там если закроют, то хорошо – заразные меньше будут шастать, мать их! А мы, – он икнул, – пока все внутри отполируем! Дезинфекция! – И глотнул из «чикушки».
Кондукторша тут же сделала ему замечание. Мужик поднял руки в примирительном жесте:
– Все-все, больше не будем! Убираю!
У меня же были проблемы посерьезнее: я не знал, что мне делать дальше. Совсем. Можно было попытаться вернуться домой, но это рискованно – явно будут караулить у входа. Либо если все же рисковать и возвращаться, то нужно это сделать сейчас, пока не предъявлено обвинение. Больше шансов, что успею вещи забрать.
«И что дальше, будешь бегать всю жизнь?»
– Скоро город закроют, – будто ответила на мысленный вопрос бабка.
Да, если город закроют, то какой смысл вообще бегать?! Все равно отловят, но я не мог сесть в тюрьму просто так. Ни за что. Мне казалось, что это немыслимо в цивилизованной стране.
Но цивилизацией в Кирове уже и не пахло. Это стало понятно, когда в автобус вошел старик и сразу разразился бурным чихом. Мужик, который приставал ко мне с водкой, почти подпрыгнул на месте. Глаза его забегали, пальцы сжались. Тут-то он и заметил потенциальный источник заразы:
– Чихай на улице, папаша! – Указал он старику на выход.
– Да-да, разносят тут инфекцию! – Затараторили другие пассажиры.
Старик умоляюще посмотрел на кондуктора. Та лишь развела руками.
– Вали отсюда, не ясно сказано, да?! – рявкнул на чихнувшего работник шинного завода. – Все – из-за таких как ты! Уроды чихающие, мать их!
Но дедуля решил занять принципиальную позицию.
– Вы не можете так просто меня высаживать. Это противозаконно!
– Сейчас я покажу тебе, что тут противозаконно! Иди, говорят! – Мужик начал выпихивать старика, который упирался всеми конечностями в дверной проем. Несмотря на возраст, дед был достаточно силен, что сдерживать натиск пьяного пассажира.
Но на помощь красномордому пришли бабки:
– Катись отсюда, старый пень!!! Пожить еще хотим!
– На себя посмотрите, кошелки! – парировал он. – Я еще вас всех переживу!
Все это время автобус стоял на остановке – водитель ждал, чем закончится цирк в салоне. Даже сигаретку прикурил. Я тоже старался не вмешиваться, лишь наблюдая за происходящим. Мне и так было хреново, чтоб вешать на себя еще и чужие проблемы.
– Вали отсюда! – сказал мужик и, наконец, дал смачного пинка деду. Тот вывалился на остановку и разразился смачным чихом. Остановка сразу же опустела. А автобус в это время тронулся.
«Так скоро и убивать начнут за кашель», – подумал я. И был прав.
***
Троллейбус вдруг встал. Под окном мелькнули фигуры полицейских. Я сразу же отвернулся и натянул шапку на брови.
«Неужели меня вычислили прямо в транспорте? Как такое может быть? У меня же нет с собой ни телефона, ни другого устройства, которое можно было бы отследить по GPS. Может, тоже камеры в салоне? Так же, как и в больнице, где я их просто не заметил».
Посмотрел на потолок – не видать камер. Разве что там, впереди, какая-то черная точка, возле салона водителя. Но выяснять, камера ли это, было поздно – троллейбус уже встал.
Пассажиры обеспокоенно зашушукались.
– Почему встали? – занервничал Мистер Красная Морда. – У меня срочные дела-а! – Он снова икнул.
– Мне тоже на работу надо. – Поддакнул кто-то из толпы.
– Счастливый, – буркнул красномордый.
– Тише! Сейчас узнаем! – кондуктор подошла к двери. В нее зашли трое: две тетки в противобактериологических костюмах и следом – полицейский в маске.
– Внимание! Сохраняем спокойствие. Контроль температуры на маршруте! – Объявила одна из теток, ссылаясь на новый закон, цифру и название которого все равно нереально было запомнить.
– Этого еще не хватало! – заворчали бабки. – Напринимают всякого из-за узкоглазых!
– Это займет пять минут! – увещевала старшая из медиков. Я поспешил сесть на заднее сиденье и еще больше натянуть шапку на глаза.
Медики – черт с ними! Они проверят температуру и уйдут, а вот полицейский уже мог получить ориентировку на «больничного убийцу».
– Не нервничаем и не мешаем работать – быстрее поедете дальше!
– А выйти можно? Мне пописать! – Ухмыльнулся мужик с водкой.
– Нет! – рявкнул полицейский.
– Так и думал! – обиделся красномордый. – Да пошутил я, пошутил…
– Не до шуток сейчас, ситуация в стране серьезная! – Заявил полицейский так, будто речь шла про вторжение пришельцев или объявление войны между Россией и США.
– Он – холодный! – взвизгнула девушка. Где-то впереди – я не стал оборачиваться.
– Ничего страшного – сейчас согреется! – ответила медик. Видимо, речь шла про градусник.
Постепенно очередь подходила ко мне. У троллейбуса были открыты только передние двери, поэтому я понимал, что мимо проверяющих мне не пройти. Как бы того ни хотелось. Только если оттолкнуть полицейского в сторону и драпать на улицу. Но на дороге, рядом с троллейбусом, я видел еще одного стража порядка. С автоматом наперевес.
«Это еще зачем?! – подумал я. – Мирное же вроде время».
А потом вспомнил стрелка из больницы: «Хрена-с-два мирное!»
Но для меня это значило одно – надо сидеть и не дергаться, уповать на то, что ориентировка на «беглого убийцу» еще не поступила нарядам.
– А билеты не будут проверять? – Зубоскалил все тот же мужик.
– У тебя специально проверим! – Огрызнулась кондуктор.
– Да проверяйте, если надо. Я не болен и с билетом!
Очередь подошла ко мне. Медик протянула градусник. Полицейский – прямо за ней. Я специально повернулся к менту так, чтобы он не видел лица – надеюсь, пронесет! Просто проверят температуру – и отвалят
«Да хоть бы!»
– Все! – Сказала медик, когда я продержал градусник подмышкой буквально пару минут. Или даже меньше.
– А разве не надо дольше держать?!
– Нет, новая модель, только что прислали! – объяснила женщина, а потом взглянула на показания термометра, и ее глаза расширились. Это было заметно даже сквозь запотевшую маску. – У вас 37!
Прозвучало, блин, как смертный приговор. Остальные пассажиры сразу замолкли.
– А я говорил, что он подозрительный! – сказала Красная Морда. – Он еще и с соплями.
Полицейский навис надо мной:
– Пройдемте!
– Куда? – Спросил я.
– С нами! – ответил он. – Провериться надо.
«Ну, все, теперь точно вляпался!»
– Это обязательно? – Уточнил я.
– Сейчас – да! – ответил полицейский, положив руку на кобуру.
Оставалось только одно – подчиниться. Выдохнув, я поднялся и побрел к выходу. Пассажиры при этом отворачивались от меня, как от прокаженного. Возможно, они были правы.
***
Нас поставили в очередь к машине «скорой помощи». Передо мной было еще три человека – тоже, видимо, с температурой, кашлем или другими симптомами ОРВИ. Девушка с лицом фотомодели и интеллектуальным блеском в глазах на уровне второгодника в школе обернулась ко мне:
– Нас точно отпустят?
Я развел руками. На самом деле мне было так хреново, что хотелось, чтобы также плохо было и окружающим.
Девушка прижала ладонь ко рту, охнула.
– Да он пугает просто, – произнес мужчина, похожий на университетского профессора, которого выперли с работы, и тот с горя забухал на пару недель. Вид помятый, взгляд мутный. На носу – очки в толстой оправе. – Сейчас проведут тест – и отпустят.
– Да? Это точно? А то мне еще на маникюр скоро. Я записана…
– Да, вон еще кого-то тащат. Сейчас проверят пачкой всех – и отпустят, – сказал «профессор».
Полицейский волокли к «скорой» парня, который, видимо, вообразил себя участником политических волнений – брыкался, козырял знанием статей Уголовного кодекса и угрожал «проблемами».
– Вы не имеете право! Мы не в полицейском государстве живем, слышите вы, фашисты?!
– Замолкни! – полицейский резко заломил парню руку. Так, что даже хрустнуло. В очереди все сразу вытянулись в струнку, девушка скривила губы. И вдруг парень, которого вели полицейский, резко крутанулся на месте – и, пнув стража порядка, дал деру. Полицейский охнул, согнувшись, его напарник попытался схватить парня, но не успел – тот уже ломанулся на проезжую часть. Машины засигналили. Такси «Яндекс» заскрипело шинами, едва не сбив парнишку с ног. Следом за них на проезжую часть выскочил полицейский, на ходу подняв руки и показывая водителям, чтобы тормозили.
Я же решил воспользоваться моментом. Пока никто не видит, тихонько зашел за «скорую». Обернулся на полицейского с автоматом, тот наблюдал за погоней, подняв оружие, но стрелять, видимо, не рисковал. Слишком много машин на проезжей части. Парень ее уже миновал и бросился бежать по газону. Преследователь бросился наперерез и повалил беглеца в подтаявший снег. Они покатились по проталинам, разбрызгивая грязь.
Отлично, пусть катятся! А я просто зашел за ближайший ларек. И, убедившись, что никто не видит, двинулся дальше, стараясь не оборачиваться. Еще секунда – и вот он спасительный угол дома, за которым я резко ускорил шаг.
Мне надо было срочно попасть домой, хотя я и подозревал, что там меня уже ждут.
***
Машину Следкома – черный фургон с красными полосками – я заметил сразу. Тень возвышался над автомобилями жильцов дома. Рядом с фургоном – пара человек в форме. Они о чем-то оживленно разговаривали и поглядывали на пятый этаж. Как раз на окна той квартиры, где я жил.
Сердце защемило – я все же наделся, что мне удастся попасть домой, чтобы забрать хоть какие-нибудь вещи. И деньги. Хотя их у меня было совсем чуть-чуть в заначке, около пяти тысяч. Хватит только на ночь в «Хилтоне» или две-три – в хостеле.
Но теперь у меня не было даже этих средств. А еще я планировал немного утеплиться. Под курткой была легкая кофта, а утром снова ударила минусовая температура, периодически шел снег с дождем. Зябко. А если учитывать, что мне придется еще долго кантоваться на улице, то становилось совсем невесело.
Может, правда, лучше прямо сейчас идти к фургону Следком. Сдаться нахрен! Рассказать все, как было. Сказать, что это не я убил мужика. Что был еще второй чувак, в черной маске.