Текст книги "Попаданец 2.0"

Автор книги: Алексей Широков

Соавторы: Александр Шапочкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Распаренный и умиротворённый, в почищенной и заштопанной одежде, свежей рубахе из белёного полотна, я зашёл в зал. Предвкушая обильную, сытную и невероятно вкусную трапезу и… встал столбом.

Рядом с Гуэнем сидели те, с кем мы недавно и, как я думал, навсегда расстались. За исключением Леха, который, видимо, остался на излечении в больнице-крепости. Заметив меня, ухатый замахал руками, зовя к столу. Справившись с удивлением, я подошёл, уселся на свободный стул и потянул к себе тарелку, до краёв наполненную печёным мясом. Отказываться от еды я не собирался, равно как и разводить этикеты с ножами и вилками, которых нам, собственно, и не предоставили.

– И снова здравствуйте. Как там Лех?

– Добрый день, сэр Игорь. Лекари говорят, что нужно не менее пары недель, чтоб он встал на ноги. Стрелы Дирамида очень подлое оружие. Запрещённое во всём цивилизованном мире.

– Значит, вы тут будете ждать, пока капитан выздоровеет?

– Нет. Я предложил уважаемой Мари-аян отправиться с нами, – в разговор влез Гуэнь, меланхолично поглощая содержимое тарелки. – К тому же ещё с двумя бойцами мы сможем не опасаться нападения. Да и путь можно срезать через старый дворфийский город. Не то чтобы там было опасно, но могут пошаливать лихие людишки, да и из пустыни может какая тварь может заползти. А вместе безопаснее.

Мой возмущённый взгляд ухатый проигнорировал. Сделал вид, что ничего не понимает. Ну да мы не гордые, мы спросим.

– Мари, а не подскажете причину, по которой вам так уж необходимо ехать с нами.

– Почему нет, – девушка улыбнулась. – Охотно. Как вы знаете, я осталась без всего. Мой замок захвачен, деньги похищены. Появись я сейчас в резиденции герцога, то максимум, чего я добьюсь – это окажусь замужем. За каким-нибудь фаворитом Оранжевого, которому герцог таким образом пожалует баронство.

Было видно, что подобная перспектива её не прельщает.

– Чтобы добиться справедливости и вернуть своё, мне нужна сила, нужны связи. – Мари приложилась к своему кубку и на какое-то время замолчала. – Дядя Лех сказал, что мне сможет помочь один из старых товарищей отца – Рорим Камиюги Куру. Эльф. Живёт он как раз в их столице, и уважаемый Гуэнь-им был так любезен, предложить путешествовать вместе, коль уж нам по пути.

– Ну что вы. Помогать прекрасным леди мой долг…

– Особенно если они обещают беспошлинный проход через свои земли, – фыркнув, заявил Амадеуш.

Жизнь, видимо, ничему не научила парня, и он, не вытерпев, влез со своим комментарием.

– Уверяю вас, моя леди, что нам стоило отправиться прямиком ко двору герцога. Под моей защитой вам не стоит ничего бояться…

– Сэр Амадеуш! Вы сказали многое за эти дни! Но на стенах стояли эти два господина, а не вы! И вывезли из захваченного замка нас тоже они! – голосок баронессы звучал чётко и звонко, буквально впечатываясь в потрёпанного щёголя.

Отёк, благодаря умению лекарей этого мира, уже прошёл, но лицо всё ещё было лимонно-жёлтого оттенка застарелых синяков.

– Поэтому, благородный сэр, будьте любезны, держите своё мнение при себе! И если вас не устраивает эта компания – то не смею вас задерживать. К тому же Лех отдал Бруно вполне ясный приказ слушаться сэра Игоря. И я, как сюзерен, этот приказ подтверждаю. Тебе всё ясно, Бруно?

Здоровяк, с упоением вгрызающийся в баранью ногу и пропустивший всю беседу, засуетился под пристальным взглядом девушки. Спрятал сначала кость за спиной, потом, осознав глупость этого поступка, положил её на стол. Принялся было обтирать пальцы о штаны, но опять остановился и потянулся за полотенцем. Зажав его в кулаке, принялся елозить по другой руке, и замер, как удав перед кроликом, после многозначительного покашливания Мари.

Было видно невооружённым взглядом, как ворочаются тяжеловесными камнями в его голове мысли, вычисляя, что он опять сделал не так и почему хозяйка недовольна.

– Бруно, кого приказал слушаться Лех? – голос девушки, понявшей, что так толку не будет, стал мягок, словно шёлк. – Ну?

– Дык, етова. Господин капитан стражи, стал быть, строго-настрого приказал мне выполнять приказания токмо ваши…

Здоровяк замялся, одновременно стараясь не смотреть на Амадеуша, но всё равно кося на него глазом. Губы блондинистого рыцаря сжались в бледную полосу, а ладони сжались в кулаки. Видно было, что гордость борется внутри него с инстинктом самосохранения.

– И? – баронесса сделала жест в мою сторону. – Мои. И кого ещё?

– Ваши и… – здоровяк завороженно смотрел на руки девушки. – А! Ваши и сэра Игоря!

– Слава тебе, Всеблагой Элор!

– Раз так, тогда и я поставлю вопрос ребром, – я ткнул кинжалом, которым резал мясо, в сторону Благоверного. – Ты! Я тебе не доверяю. Если уж вы сами всё решили, но тем не менее командовать предлагаете мне, я буду требовать беспрекословного подчинения. И одним разбитым лицом тут дело не обойдётся.

За столом наступила тишина.

– Если ты откажешься выполнить мой приказ, я просто и без затей убью тебя, – произнёс я, сам поражаясь своим словам, точнее тому, как быстро с меня слетел налёт цивилизации. – Скажу сразу, это касается не только тебя, но и Бруно. Однако если в его случае я десять раз подумаю, то с тобой – сразу нет. И если это понятно, то озвучь своё решение здесь и сейчас.

На побледневшую девушку я старался не смотреть.

Лицо рыцаря перекосила сначала злобная гримаса, а через пару секунд, когда боль в недолеченной роже дошла до мозга, ещё и зашипел, стараясь унять приступ. Но, тем не менее, отвечать ему всё равно пришлось.

– Я с вами. Не могу бросить леди Мари – было видно, как не хочется ему это говорить. – Даю слово рыцаря подчиняться приказам командира.

– Какого командира? – произнёс откуда-то из-под стола тонкий женский голосок.

– Сэра Игоря… – как бы на автомате произнёс Амадеуш. – Рыцарского имени я, к сожалению… Ай!

Крик Амадеуша, трясущего кистью в воздухе, слился с визгом Мари, практически взобравшейся на Бруно и показывающей пальцем на ламию прокусившую руку Благоверному. В свою очередь, мелкую испугали громкие голоса, и она теперь буквально ввинчивалась мне за воротник.

– Это! Это! Это оно! – девушка буквально топталась по здоровяку, не смевшему даже пискнуть. – Это! Это я видела у себя в комнате!

– Тише, тише. Спокойнее. Это не это! Это псевдоламия, и зовут её Юна. И она сама вас боится, – я нащупал трясущийся комочек, свернувшийся у меня на груди, и ласково погладил. – Давайте успокоимся, а то вон все на нас смотрят.

– Она укусила сэра Амадеуша! А если эта ваша Юма ядовитая?

– Её зовут Юна и она совершенно безвредная. А что до Кравчика, то теперь я буду полностью уверен в его благонадёжности. Печать ламии – слышали про такое?

– Д-да. Да.

– Ну и отлично. И раз мы решили все вопросы, предлагаю, наконец, поесть нормально. Да и вон вроде лабух собирается нас чем-то порадовать.

– Кто? – спросило большинство находящихся за столом, в то время как я всё гладил и гладил уже успокоившуюся и разомлевшую Юну.

– Бард.

Успокоив примчавшегося хозяина, наша компания дружно налегла на угощения. Ведь хотя первый голод был утолён, до насыщения всем было ещё далеко. В углу возился с чем-то вроде лютни или мандалины местный представитель шоу-бизнеса. Судя по взглядам, бросаемым на него баронессой, с развлечениями в её родной обители было совсем туго.

Решив приобщиться к местному искусству, я тоже развернулся и приготовился слушать. Закончив настраивать свой инструмент, певец уселся поудобнее и с размаху ударил по струнам.

Получилось, нужно сказать, довольно мелодично, хотя Гуэнь и сморщился, всем своим видом показывая пренебрежение к увеселениям низших рас. Я давно заметил, что эльф был ещё тот шовинист, просто угроза остаться без ушей заставляла его это прятать глубоко в себе. Но тем не менее подобное отношение раз за разом прорывалось в жестах и обрывках слов.

 
В недавних свершеньях прошедших времён
Мы все помним сказ о пятёрке имён!
Что мир наш от вечного ига спасли,
Покой в дом и счастье с собой принесли…
И первым был дворф – его имя Фамсон,
Его мастерство славил сам Рун-Рейк-Сон.
 

– Кто это? – спросил я.

– Отец рун, – ответила завороженно глядящая на барда баронесса. – Первый прокладчик путей и божество дворфов.

 
Второй шла Тириэнь, дочь…
 

Я отвлёкся, глядя на вошедших в зал воинов, занявших стол у дальней стены. Неприятные парни. Опасные…

 
…Так звали пятого…
…что стал Чёрным Гер…
 

– Игорь! Гаэн-дун посмотрел на тебя, что ли? Чего молчишь?

– А? Извини, задумался. Чего ты хотел?

– Раз у нас теперь четверо воинов, имеет смысл срезать дорогу. Я уже говорил про заброшенный город дворфов? Нет? Ладно, потом расскажу! Нам нужно купить броню. Мало ли что может случиться. Я знаю тут одного гнома, у которого можно купить нормальные доспехи. Ночью…

– Я только за. Себе тоже будешь брать?

– Нет. У меня припрятана кольчуга работы наших мастеров. Её мне будет более чем достаточно.

– Ну смотри сам, – я повернулся к баронессе. – Мари, очень вас прошу не засиживаться тут. Уже вечереет, в таверну пойдёт народ. Не стоит юной леди находиться среди пьяных мужиков, тем более в компании лимонного гоблина.

– Лимонного? – девушка принялась с опаской озираться.

– Ну да, тварь есть такая. Не важно… Выезжаем завтра рано, так что лучше бы вам выспаться. Вы сняли комнаты? Ещё одна просьба, пусть Бруно устроится в вашей, возле двери. Возьмите у хозяина пару тюфяков, но мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что и ночью вы будете под защитой.

Я замолчал, а потом рявкнул на вытаращившего на меня глаза оруженосца.

– Вопросы есть?

– Не-ет.

– Выполнять!

Дождавшись утвердительного кивка от обалдевшего от привалившего счастья здоровяка и всех остальных присутствующих, я вышел на улицу, вслед за нетерпеливо приплясывающим эльфом.

Интерлюдия 3
Разные вкусы лекарств

Сэр Амадеуш Кравчик, носящий рыцарское имя «Алеющий Благоверный», находился в одиночестве. Сгорбившийся, растерявший весь лоск, он сидел и тяжело вздыхал за дальним угловым столом, уткнувшись носом в простенький глиняный кубок. Опасные проходимцы куда-то ушли, баронесса в сопровождении идиота Бруно поднялась к себе, а он, планомерно наливаясь местным кислым вином, пытался загасить бушующее в душе пламя.

Настроение было ни к чёрту. Последние несколько дней вообще выдались препаршивыми, ну а сегодняшний – так и вовсе ужасным. Всё валилось из рук, все так и норовили проявить характер и помешать осуществлению его планов, а вдобавок ко всему прочему, Амадеуш остался без копейки в кармане.

А ведь ещё пару месяцев назад он был богат, пусть и не так, как хотелось бы, но ему не приходилось считать медные кругляши в дырявой мошне. Но доспехи, меч и красивые, яркие одежды сожрали большую часть трофейных денег. На оставшиеся он неделю гулял в лучших кабаках и публичных домах Оранжевой столицы, прежде чем отправиться в Коттай Дунсон. Знал бы он, что так обернётся, не стал бы откладывать повторную ходку в баронскую сокровищницу. В конце-то концов в прошлый раз он почти разгадал секрет дворфских сундуков, и если бы…

Мужчина тихо зарычал от накатившей боли и сделал глубокий глоток, в тщетной попытке придумать хоть какое-нибудь оправдание собственной лени. Он просто расслабился, потерял хватку, а всё потому, что, поторопившись, в мыслях уже примерял баронскую корону и называл замок, как и его содержимое, «своим». А у себя Кравчик никогда в жизни не воровал.

И вот результат. Ему просто не хватило денег на полноценную исцеляющую магию, а на случайно оказавшиеся у него медяки медицинское чудо ему продавать отказались. Так что его прекрасное лицо было разбито и жутко ныло, тянуло и постоянно чесалось. Болезненно свербели зубы, выбитые ударами тяжёлых кулаков, – шарлатан-лекарь, конечно, вставил их на место и подмотал тонкой медной проволокой, вправил нос, подвязал сломанную челюсть, и на этом лечение закончилось. Ему, рыцарю Серентии, без пяти минут барону, сунули в руки грязный стакан с вязким розоватым киселём и велели выметаться.

Впрочем, эскулап не обманул, выпитое действительно было целительным настоем рукатиона, пусть и сильно разбавленным. В подворотне напротив дома целителя, сидя у грязной стены какого-то здания, он корчился от дикой боли, дожидаясь появления баронессы, и не просто чувствовал – слышал, как с противным хрустом срастаются его кости. К тому моменту, как она вышла из массивных дверей, он уже мог нормально видеть, стоять и даже говорить, а синяки выглядели так, словно бы прошла уже как минимум неделя неделя.

Эта су… Рыцарь скривился. Эта поганая девка, по недоразумению носящая дворянский титул, не захотела дать ему всего-то половину золотого на полноценную лечебную магию. Его, Амадеуша, пятьдесят серебряных. Которые не просто могли бы избавить его от боли, но и спасли бы его великолепное лицо!

«”Ах, сэр, деньги нам ещё пригодятся, шрамы украшают мужчину”… – Кравчик зло сплюнул под стол. – Тварь! Ну, ничего, – думал он, – разберёмся, когда ты станешь моей. Плеть быстро выбьет из головы всю эту дурь. Тогда я и посмотрю, как ты будешь вылизывать сапоги, что я сошью себе из шкуры это ублюдка. Быдла, посмевшего поднять на меня руку!»

Злость перекосила некогда холёное лицо, но боль тут же раскалёнными иглами вонзилась в щёки и скулы. Заставила выругаться и застонать. Чтобы заглушить её, рыцарь вновь припал к вину.

– Вы бы не налегали на выпивку, сэр Алеющий Благоверный, – прошелестел тихий, размеренный голос, серый, правильный и неприметный. – Или, быть может, мне называть вас Овидус Паулус? Как одного нашего знакомого кадета, исключённого из Военной академии за воровство?

Выскользнувший из вмиг ослабевших пальцев кубок застучал по столешнице, выплеснув на тёмные грубые доски остатки рубиновой жидкости, и покатился к краю, оставляя за собой влажную дорожку. Чьи-то ловкие пальцы подхватили его за толстую ножку и аккуратно поставили перед Кравчиком.

Вцепившись одной рукой в шейный платок, словно бы тот его душил, а другой в край стола, рыцарь, словно затравленный зверь, смотрел на человека, произнёсшего эти страшные слова. С виду он напоминал респектабельного горожанина или богатого торговца, но лишь до тех пор, пока мужчина не увидел его глаза.

Холодные, чёрные, немигающие, они были словно два провала в бездну. А где-то там, внутри лысого, обтянутого словно бы пергаментной кожей черепа сидел мерзкий паук, и именно в его немигающие бусинки смотрел сейчас Кравчик. Сходство усиливали пальцы нежданного собеседника. Длинные, костистые, даже на вид холодные и скользкие, на которые так и просились когти вместо ногтей – они показались Амадеушу лапками притаившегося монстра.

Но даже не это привело рыцаря в настоящий ужас. Взгляд его оказался прикован к небольшому перстню на руке, которую тот так и не убрал от кубка, по чаше которого теперь змеилась неровная трещина. Простой, возможно, даже из обычного, неочищенного железа, он выделялся лишь забавной картинкой в виде шагающей на четырёх звериных лапах розово-фиолетовой рыбы.

Ни у кого из знающих, что означает этот символ, не возникла бы даже тень улыбки при взгляде на него. Вот и Кравчик застыл, не в силах заставить себя не то чтобы ответить – даже вздохнуть. А человек-паук, в худшем понимании этого слова, продолжал:

– А меня, кстати, всегда интересовало, что думают такие, как он, люди, когда крадут у своих товарищей? Что толкает их на это? Не знаете, сэр Благоверный?

– Я… – выдавил из себя Кравчик, стремительно бледнея и покрываясь холодным, липким потом.

– Нет, что вы? Как можно… – без тени издёвки в голосе ответил Паук. – Мы же говорим про нашего общего друга, обычного городского мальчишку Овидуса. Знаете, в академии он подавал большие надежды… Его ставили в пример детям баронов, графов и даже кое-кому из герцогских семей, и вот внезапно оказалось, что он обносит своих друзей. Практически братьев, с которыми уже почти десять лет спал, укрываясь одним плащом, и ел из одной миски. А ведь всё это время они делились с ним всем, что имели, и никто никогда не упоминал о его низком происхождении… Воинское братство! Ах, как бы поэтично это ни звучало, но ведь так всё и было.

Рыцарь с трудом сглотнул, продавливая сквозь резко пересохшее горло колючую слюну и завороженно следя за игрой пальцев незнакомца, вальяжно расположившегося напротив. Они то сплетались между собой, то расходились в стороны подобно крыльям бабочки и словно бы рассказывали о печальной жизни селунского мальчика, баловня судьбы, которому однажды показалось, что она к нему не так уж и благосклонна.

Смотреть в глаза он не мог, от одной мысли об этом спина покрывалась холодным, липким потом, но и отвести взгляд от незнакомца – не смел. А тем временем сухой голос, похожий на звук трущихся друг о друга чешуек хитинового панциря, продолжал:

– Или вот ещё вопрос. Что заставляет юношу Овидуса пойти на убийство своего лучшего друга, единственного человека, который так и не поверил в его вину. Знаете, сэр Благоверный, они встретились через три года после того, как за Паулусом закрылись двери Академии. Парень был очень рад, что его закадычный приятель жив и здоров. Звал к себе в гости, предлагал, как и в старые времена – всё, что имел. Рассказал о своей семье, родном баронстве, соседях. И поплатился за это на глухой лесной дороге, когда брат по оружию, которого он по старой традиции вёз на своём коне за спиной, перерезал ему горло. Словно барану. Да ещё проследил, чтобы кровь стекла аккуратно, дабы не замарать одежды.

Кравчика уже трясло, и ответить он ничего не мог, поскольку, несмотря на больные зубы, крепко сжал стучащие друг о друга челюсти, до крови прикусив губу и не замечая этого. Только эмиссары «Торгового дома Зотикуса», в народе прозванного просто «Фиолетовой Гильдией» или «Гильдией Шутов», могли носить подобные перстни, не опасаясь лишиться жизни, и только они знали эту историю.

Официально деятельность данной организации и заключалась в торговле алкоголем и устройстве различных ярмарок, а также народных гуляний по всей Серентии, а неофициальная была прочно связана с теневой жизнью общества во всех её проявлениях. И ещё… Её эмиссары обладали почти безграничной властью, почти наравне со слугами короля, правили теневой стороной страны при помощи кастета, гарроты, яда и запретной магии. А, пожалуй, самый известный и безжалостный из них носил прозвище Арахнид…

– Предательство… Раз за разом. Те, кто был вокруг Овидуса и верили ему… Вначале товарищи. Затем друг. Потом барон де’Жеро, принявший Паулуса за некого юного рыцаря, спешащего домой после долгих лет учёбы и жизни в Селуне через столицу Оранжевого Герцогства… Вот почему я и хочу, чтобы вы, сэр Благоверный, помогли мне ответить на вопрос: «Что творится в голове Овидуса?» Понять, что там не так? Что сломалось? Как вы думаете? Быть может, мне просто стоит вскрыть её и посмотреть…

– Не надо! – слова как будто выпали изо рта Амадеуша, хотя на самом деле это был клык, который тут же оказался в пальцах-лапках «паука» и запорхал-затрепетал в них, будто большая белая муха с острым красноватым брюшком.

– Думаете, не стоит? – задумчиво произнёс собеседник, с лёгким интересом на лице рассматривая свою добычу. – Понимаете ли, сэр Алеющий Благоверный. Контакты, подобные ему, не надёжны и не оправдывают доверия. Всегда готовы ударить в спину, даже человеку, который в этот момент держит их над пропастью… не люблю с такими работать. Другое дело благородные дураки, они всё сделают сами, стоит лишь подобрать верные слова.

Арахнид хмыкнул и щелчком отправил зуб в чашу стоящего перед Амадеушем кубка, поводил пальцами над блюдом с виноградом, выбирая самую аппетитную ягоду, сорвал её, но есть не стал, а уронил на стол и вновь сцепил пальцы.

– А ещё он забывчив… Его подобрали после изгнания из Академии. Помогли стать другим человеком, сделали так, чтобы даже мать невинно убиенного могла бы поверить, что он её сын. А ведь старушка давно преставилась от рыжей лихорадки. Его простили после провала у Алых, благо там он свою работу кое-как сделал… Кстати, вы, сэр, как рыцарь, не подскажете мне, каково тогда было его благородное имя?

– Алеющий на холме…

– Да… да… Но подумайте, сэр. Его ведь в очередной раз изгнали, да ещё и наложив постыдное имя, а ведь этим он нарушил множество далеко идущих планов. Ему ведь говорили: будь разборчивей в связях. Горожанки это не сенные девки для удовлетворения похоти. Кстати, забавно получилось. Многие провинциальные недотёпы посчитали его постыдное имя признаком добродетели носителя.

Попытка пошутить в исполнении этого человека выглядела для рыцаря ещё более жутко, чем его угрозы.

– Ну да ладно. В первый раз он откупился бароном, хотя его смерть была нам невыгодна, но она открыла некие перспективы, к тому же он обещал сдать нам один небольшой замок. И ведь мы поверили Овидусу. Он даже не понёс заслуженного наказания! Так, слегка пожурили, но ведь вы, сэр, тоже считаете, что шрамы украшают мужчину?

Амадеуш вздрогнул, словно наяву вновь почувствовав острое лезвие ножа, вырезающее очередной ремень из его кожи на спине. А затем фантомная боль принесла воспоминание о соли, обильно брошенной палачом на окровавленное мясо.

– Но мы дали ему ещё один шанс! И что мы получили? – Арахнид выдержал драматическую паузу. – Он снова нас предал! И теперь даже весь замок не покроет нам потерю мага-артефактора, способного создавать стрелы Дирамида. Но самое главное… Почему я, приехав в этот город, узнаю, что интересующая нас кукла находится здесь, да ещё, как мне передали, под вашей защитой, сэр Благоверный. Почему Паулус не передал её в тот же день нашей группе, ожидавшей их в горах у потайного выхода из замка? Вот я думаю, сэр Алеющий Благоверный, что предательство слишком сильно въелось в кровь и плоть Овидуса. Я думаю, что вы согласитесь со мной, что на этот раз спасти его может лишь Всеблагой Элор.

Упоминание имени бога словно прорвало плотину, и поток слов выплеснулся из трясущегося рыцаря.

– Сэр, подождите! Я всё объясню… – затараторил Кравчик. – Это всё эти двое! Эльф и второй, который от подножия Трона. Это они, – он говорил сумбурно, глотал слова и старался как можно быстрее рассказать всё этому страшному человеку, и сам не заметил, как перешёл на давно забытый простецкий говорок городских трущоб Селуна. – Они приехали вечером и тут же побили Бруно. Дважды. Я клянусь вам! Он дебил, но силён, как бык, и проворен, словно кошка. А когда он с кистенём, мало кто рискнёт выйти против него. А этот ненормальный вышел! И побил! А ещё он говорит, что едет от самого подножия в столицу эльфов. И у него ламия на шее. Она меня укусила. А ведёт этот Игорь себя как настоящий аристократ. А эльф сказал, что путешествует он инкогнито. И если б не они, я бы вывел её. Но она открыла другой потайной путь, через дворфийские тоннели, это Лех ей сказал, а у них уже и повозка готовая там стояла.

– Тихо, – «Паук» не повысил голоса, но этого хватило, чтобы намертво заткнуть Кравчика. – Я не поверил бы ни одному твоему слову, Овидус, если бы до тебя мне кое-что не доложили… Значит, те двое… Устроили поединок, и повозка была готова к побегу… Путешествуют инкогнито, и якобы от Подножия Трона, а едут к эльфам. С собой ламия, повадки аристократа и сильного воина. Хм. Кто-то из полноцветных? Бастард, воспитывающийся в Священной Земле у змееборцев? Тогда почему эльфы. Хм. Значит, всё-таки кто-то затеял свою игру.

Словно вспомнив, что он не один, эмиссар уставился на рыцаря своими жуткими немигающими глазами.

– Мне говорили, что ты хорошо собираешь информацию, Овидус, но как-то ты меня не впечатлил. Ничего нового я не услышал…

– Сэр… – Амадеуш не мог оторвать взгляда от опустившегося и раздавившего виноградинку пальца. – Я… я…

– Ты, ты… – Запущенная очередным щелчком мятая ягода шлёпнула Кравчика по щеке, и Арахнид поморщился, видимо, от того, что не попал в щербатый рот рыцаря. – Успокойся, прохвост. Как бы мне ни хотелось обратного, но у тебя будет ещё немного времени пожить. Думаю, ты понимаешь, что это лишь отсрочка, и если мы не получим в ближайшее время куклу, то я лично сделаю из тебя чучело.

Амадеуш замер, не в силах поверить в собственную удачу.

– Но теперь у тебя будет ещё одна задача. Поедешь с ними и – слушаешь, смотришь, нюхаешь и лижешь! Всё, что видят они – должен видеть ты. Всё, что они говорят, ты должен слышать. Если этот Иг-гор или Игорь пошёл по малой нужде – я хочу знать, сколько капель он стряхнул, какого они были цвета, чем пахли и каковы на вкус. Ты всё понял?

Со стороны могло показаться, что у блондина случился припадок, с такой силой и скоростью фальшивый рыцарь закивал головой.

– Тогда исчезни! – процедил Арахнид, бесцеремонно схватив початый кувшин с вином за ручку и присосавшись к горлышку.

После поспешного ухода Кравчика он встал из-за стола. Брезгливо двумя пальцами вынул из треснувшего кубка зуб и, аккуратно завернув его в тряпочку, положил в один из мешочков на поясе. Постояв ещё некоторое время, внимательно осмотрел виноград, вновь выбрал ягодку, повертел её в пальцах и расплылся в жуткой улыбке.

– Своя игра, значит. Хорошо…

На пол брызнул сок, а эмиссар теневой гильдии, вынув платок, обтёр руки и, бросив на стол серебряную монетку, направился к выходу. За ним тут же устремились несколько людей и гномов, занимающих соседние столики. Один из них, выходя, небрежно кивнул направившейся за серебрушкой официантке, и когда девушка остановилась, кивнул на недоеденное седло барашка, бросил ей золотой, который та неожиданно ловко поймала.

Всё это вызвало лёгкую улыбку на румяном лице хозяина заведения. Он покачал головой и, глубоко вздохнув, отправился на кухню, на ходу потирая простое колечко из неочищенного железа с тоненькой фиолетовой полоской в центре.

* * *

Передающий кристалл, используемый в установке рации вместо стандартной антенны, замигал под своим колпачком, и простенькая электроника заставила рюкзак слегка завибрировать. Радист, изображавший служку, окликнул, не выходя из образа, и нарочито неуклюже сполз со своего мула, груженного тюками с разномастной поклажей.

– Ваше лекарство, Хозяин! Солнышко уже высоко, как мастер Жульдэнье наказал. Времечко, видать, принимать уже пришло, – имитируя местный деревенский говорок, пробубнил разведчик.

– Ладно! Будь по-твоему, – скривив губы в недовольной гримасе, проворчал командир отряда, старший лейтенант колониального корпуса Олег Яковлев. – Замешивай.

Спрыгнув с седла своей боевой химеры, огромной элегантной нелетающей птицы, проводившей седока умным глазом, и бросив уздечку одному из поспешивших к нему бойцов, он расслабленной походкой подошёл к копающемуся в тяжёлом ранце радисту. Остановился, нетерпеливо пританцовывая, и одновременно жестом приказал бойцам авангарда разведгруппы медленно двигаться вперёд, в то время как замыкающая маленькую колонну пятёрка верховых остановилась, тут же взяв «господина» в кольцо.

Ещё два спутника, не являющиеся его подчинёнными, подвели своих коней поближе и развернули их так, чтобы старлея не было видно из леса, густо растущего на другой стороне дороги.

– Опять плохо тебе, дитя наше? – густым басом спросил инквизитор-дознаватель Чёрного Герцогства. – Быть может, вера наша во Всеблагого поможет победить хворь твою?

Обряженный в белоснежную робу с тяжёлым, шитым золотой нитью омофором и высокой шапкой «сингидетой», чем-то напоминающей феску, с ниспадающей на плечи и верхнюю часть лица чёрной вуалью, приписанный к отряду антимаг-следователь умело отыгрывал роль священнослужителя местного божества. Второй мужчина – сотрудник Федеральной Службы Безопасности как обычно молчал.

Яковлев в который раз мысленно усмехнулся, подумав, что дома, на новогоднем карнавале, Андрея, надень он на глаза чёрную повязку с прорезями – непременно назвали бы «Зорро», но в этом мире подобные одеяния и чёрный плащ были всего лишь профессиональным костюмом разъездного лекаря-алхимика. К тому же маска у ФСБшника действительно имелась – клювастая морда «чумного доктора», являющаяся по совместительству лёгким современным противогазом.

– Пить будем корешки капелеты. Тёртые, – поспешил ответить радист, протягивая старлею наушник с закреплённым на нём микрофоном.

– Хм… – буркнул Олег, кивнув спутникам.

– Мастер Жульдэнье… А расскажите мне поподробнее про эту травку. Очень, знаете ли, интересно, – правильно понял инквизитор, поворачиваясь к безопаснику.

Все эти маски-шоу были стандартными для разведгрупп мероприятиями при проникновении в социум этого мира. Все эти странные разговоры, неудобные костюмы, легенды про хворающих дворян и разъездных врачевателей – всего лишь прикрытие от местных, и не только людей. Ведь даже сейчас, на пустынной дороге у самого подножия Герейских гор, никто не мог с уверенностью сказать, что за землянами не наблюдает парочка чьих-нибудь любопытных глаз. И совсем не факт, что человеческих.

Этот мир буквально кишел различными расами, монстрами и духами. Даже деревья и камни… и те периодически обладали не только ушами, но и длинным языком, а потому вполне могли накрыть медным тазом всю операцию, просто показав какому-нибудь друиду-недоучке или местной ведьме-знахарке истинную личность разведчиков.

Потому, выходя за массивные ворота замка Лид – единственной официальной дороги в Чёрное Герцогство, – земляне из разведгрупп, подобных той, что вёл Яковлев, были вынуждены вести себя, как местные, говорить, как местные, и одеваться, как местные. Естественно, в том случае, если это была не боевая операция, потому как тогда правила игры были бы совершенно другими.

– Капелета не травка, святой отец, – принял подачу Андрей, начиная стандартную игру. – Это куст.

Вежливо, но холодно, как и полагается врачу, не шибко довольному компанией и не желающему делить пациента с попом, он довольно громко взялся рассказывать о чудодейственных свойствах местного растения, полностью заглушая произносимые разведчиком слова.

– Гость-один, пью капелету, – сказал Яковлев, переходя на русский.

– Горец-один, гостю-один, – прошуршал динамик голосом коллеги из горных стрелков герцогства. – Вышли на наблюдательные позиции. У точки «А» наблюдаем фортификационные работы изумруда. Перекрывают ход со стороны апельсина. Зафиксировано прибытие подкрепления с тяжёлыми защитными механизмами. Точки «Б» и «В» блокированы.

– Принял. Отбой! – дождавшись, пока радист спрячет наушник, добавил на серентийском: – Всё хорошо в вашем кусте, мастер Жульдэнье, да вот только что язык, что глотка после него все зеленые… Но ничего, до ближайшей деревни отойдёт.

Он сказал всё, что нужно, местные всё поняли. Разведчики горных стрелков сообщали, что идентифицировали вероятного противника, как бойцов Изумрудного ковенанта – одной из местных торговых гильдий, которые активно возводили укрепления на входе в искусственное ущелье и расположили преграды на нескольких участках со стороны королевства.