Текст книги "Осколки клана. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Алексей Широков

Соавторы: Александр Шапочкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Я, погружённый в невесёлые мысли, вначале даже не понял, что, собственно, увидел. Просто взгляд зацепился за какое-то тусклое, слегка светящееся зелёное пятно, в котором я через мгновение с удивлением узнал свою собственную тамгу. Зелёное огненное крылышко было от руки нарисовано на вывеске небольшого магазинчика, носящего гордое название «Мечта Букиниста», а вот что оно тут делало – оставалось только гадать. Ну, или попробовать выяснить самостоятельно.

–    Учитель, остановите машину! – немного резко «попросил» я, поднимаясь со своего места.

–    Это срочно!

–     М... Бажов. А ты до кампуса потерпеть не можешь? – раздражённо ответил Мистерион. – А-а... Ладно! Иван, притормози.

Масочник постучал по перегородке, разделяющей салон и водительскую кабину. Машина, вильнув, остановилась метрах в пятидесяти от нужной мне лавки, щёлкнул замок в дверце, и я выпрыгнул на тротуар, не желая тратить время на раскладную лесенку, испугав при этом проходившую мимо дородную тётку.

Впрочем, мне было не до неё. Вернувшись к «Мечте Букиниста», я ещё раз внимательно осмотрел вывеску. Сомнений быть не могло – довольно неаккуратный, явно в спешке нанесённый рисунок один в один повторял тот, что был нашит на моей форме. Подумав, я активировал особое зрение Бажовых, и мир слегка окрасился в изумрудные цвета, а нарисованная тамга вдруг стала чёткой и засияла, словно включённый световой кристалл.

Лавка выглядела старой и обшарпанной. Внутрь вела чуть покосившаяся тяжёлая деревянная дверь с двумя параллельными руками-скобами и окошком, сквозь которое с трудом было видно табличку «Открыто». Грязная от осевшей на неё пыли витрина с потрескавшейся от времени рамой, за которой на выцветшей драпировке когда-то красного цвета в художественном беспорядке были набросаны книги с пожелтевшими от времени страницами.

Я ещё раз осмотрелся. Обычная тихая улочка, каких в Москве сотни, если не тысячи. Вполне себе ухоженные фасады домов, так называемых моносемейников – узких, жмущихся друг к другу, зданий в четыре этажа, в которых обычно проживали довольно обеспеченные люди. Винтажные фонари, несколько деревьев в каменных кадках, плафоны дневного света, закреплённые на опорных столбах... в общем, ничего необычного...

–     Бажов, – окликнул меня вылезший из паровика Мистерион, но, не дождавшись ответа, нахмурился и, развеявшись чёрным дымом, переместился прямо ко мне. – Бажов, ты что...

–    Посмотрите на вывеску, – буркнул я.

–      Ну и? – масочник внимательно осмотрел выполненную шрифтом арт-деко надпись и ехидно спросил: – И что я должен был там увидеть?

–     Вы... – я удивлённо уставился на него. – Вы что? Не видите, что на ней нарисована моя тамга?

–     Твоя тамга? – наставник нахмурился и ещё раз внимательно осмотрел вывеску, а затем одним движением оказался возле неё, мазнул пальцами, затем потёр их между собой, понюхал и скривился. – Прозрачный лак, завязанный на живице? Очень интересно...

–    Это что?

–     Это, Антон, так называемый «Маркер», – задумчиво ответил он. – Специальный состав, практически незаметный после высыхания. Чародеи его используют для нанесения тайных меток, видимых только определённым людям. Например, членам клана, команды или конкретному человеку.

–    Думаете, это знак для меня?

–     Скорее всего, – произнёс Мистерион и, жестом велев мне следовать за ним, вошёл в «Мечту Букиниста».

Под звон маленького наддверного колокольчика мы оказались в пыльном полутёмном помещении, заставленном стеллажами, которые буквально ломились от разнообразных книг. Шкафы оставляли лишь небольшие проходы, в которые с трудом могли протиснуться два человека. Причём складывалось впечатление, что как минимум за последние пятьдесят лет мы едва ли не первые посетители этой лавки, хозяин которой, полненький старичок в старомодном костюме, обнаружился в дальнем углу магазина, восседающим за стойкой со специальной кафедрой, на которую был водружён огромный старинный фолиант.

–     К-хм... – Мистерион тактично постарался привлечь внимание хозяина, увлечённо что-то читающего через увеличительное стекло. – Добрый день, уважаемый...

–      О! Посетители! Богдан Павлович Несятников, к вашим услугам, господа чародеи. Что привело вас в мой магазин? Ищите какую-то особую литературу? – он, подслеповато щурясь, посмотрел на нас поверх круглых очков. – Могу предложить замечательный выб...

Взгляд его, скользнув по наставнику, мазнул по мне, а затем буквально примёрз к нагрудной нашивке с клановой тамгой. Через мгновение старичок ожил, чему-то кивнул и, не говоря более ни слова, повернувшись, похромал в сторону неприметной дверки в подсобку. Через минуту он вернулся, держа в руках небольшой сундучок, который тут же был водружён на стойку.

–     Вот. Пришлось изрядно повозиться, но заказ вашего клана я выполнил, – прошамкал он, возясь с миниатюрным замочком, а затем, откинув крышку, вытащил обычную безликую тетрадку и аккуратно подвинул её в мою сторону. – Только вот было это тридцать с лишним лет назад. Признаться честно, господин Бажов, я и не думал, что кто-нибудь из вашего клана всё-таки вспомнит о старике Несятникове.

Мы с Мистерионом переглянулись, он слегка кивнул, и я, протянув руку, взял тетрадь под внимательным взглядом прищуренных глаз хозяина лавки. Он словно бы чего-то ждал, а затем, когда мои пальцы коснулись шершавой поверхности бумаги, удовлетворённо кивнул, с хлопком закрыв крышку сундучка.

–      Если вашему клану, уважаемый Бажов, ещё понадобятся услуги старого артефактора, непременно обращайтесь! – с достоинством произнёс он, а затем, проковыляв до своего места, уселся на высокий стул и, подхватив лупу, вновь углубился в изучение фолианта так, словно нас здесь уже не было.

Повертев тетрадь, я открыл её и, полистав абсолютно пустые, чуть желтоватые страницы из твёрдой бумаги, вновь посмотрел на наставника. Поймав мой взгляд, Мистерион молча кивнул в сторону выхода. Уже оказавшись на улице, я хотел было повнимательнее рассмотреть свой «трофей», но масочник меня остановил, достал из подсумка инструмент, похожий на щипцы. Аккуратно прихватив ими тетрадь, он быстро спрятал ее в мешочек из чёрного, похожего на кожу материала. Туда же отправились и мои снятые с рук перчатки, после чего мы, не сговариваясь, направились к паровику. Сопротивляться я и не подумал – хватило одного раза, чтобы уяснить, насколько опасными могут быть подобные вещи.

–    Третий уровень, Лесинская улица, дом двенадцать «А», – только и пробормотал я, бросив быстрый взгляд на табличку с адресом. – Надо бы запомнить...

Глава 6

Полноценные занятия в Академии начались через десять дней после нашей игры в «Воздушный мяч». В среду двадцать четвёртого сентября – то есть пятого, предпоследнего месяца сезона Древа, вторая половина которого в этом году отметилась дождями, сменившими так радовавшее студентов тёплое и солнечное «бабье лето».

Почему был выбран именно зтот день, и чем он отличается от других, например, от понедельника, было совершенно непонятно, но вкупе с ливнем, зарядившим с самого утра, и серыми облаками, плотно затянувшими небо, известие об окончании относительно свободных от учёбы деньков убило праздничное настроение на корню. А ведь сегодня, как распинался вчера Мистерион, с ехидно скептической улыбкой зачитывая нам какую-то явно официальную бумажку: «...особый день для каждого будущего чародея!» Но даже новость о том, что как таковых занятий не будет, а официальные мероприятия, совмещённые с пиром и балом, начнутся в восемь часов вечера в подземном комплексе под главным корпусом, особо не вдохновляла.

Вообще, последняя неделя выдалась откровенно поганой! Мало того что тренировки на свежем воздухе как самостоятельные, так и с наставником, из-за непогоды никто не отменял, так ещё пришлось основной четвёркой выполнить несколько миссий. Два раза ездили на третий уровень полиса уничтожать лилипов, расплодившихся в пустующих и заброшенных зданиях. Приятного в этом деле, надо сказать, было мало, одно только радовало, что более-менее сухо, да и работа сама по себе несложная, противно только на пару с Ленкой выжигать огнём сами гнёзда – уж больно вонь палёного мяса, приправленная несравненным ароматом помойки, оказалась тошнотворной.

А не далее как в понедельник наставник припахал нас на совместную с двести шестой группой зачистку свалки на втором уровне Дмитровского района, где в грудах мусора завелись так называемые «псевдо-кикиморы». Мерзкие твари – падальщики, похожие на раздутых младенцев с подвижными щупальцами вместо ручек и ножек. И самое противное, как объяснил нам Мистерион, они и являлись телами детей, захваченными слабенькими водными духами, которых приманили эманации смерти.

Ещё летом дожди подтопили мусорный отстойник, который по халатности то ли властей, то ли магната, отвечавшего за данный участок, уже давно нуждался в планомерной очистке, потому как бытовые отходы свозились туда регулярно. Видимо, именно так туда и попадали как трупики, так и ещё живые новорождённые младенцы. Никому не нужные дети вечно беременных шлюх из многочисленных борделей с первого уровня и более-менее благополучных жительниц второго и изредка третьего яруса, поспешивших по той или иной причине избавиться от ребёнка.

Грустно, жестоко, но такова правда жизни. Детская смертность среди нижних слоёв населения колоссальна, впрочем, и рождаемость ей под стать. Духи же, обычно безвредные для человека, а потому сумевшие проникнуть на территорию Полиса, легко овладевают телами умирающих в подобных условиях младенцев, и как итог на той же застойной свалке в чавкающей под ногами мерзкой жиже через какое-то время появляются псевдокикиморы.

С одной стороны, эти чудища, а после мутаций с человеком они имеют мало общего, практически безвредны, и потому подобную работу можно доверить студентам– первогодкам. А с другой, если запустить и вовремя не уничтожить зарождающуюся колонию, твари будут эволюционировать и через какое-то время могут перерасти во что-то опасное.

Именно по этой причине практически весь понедельник две группы: мы из Тимирязевки и Сахаровцы, – без поддержки чаровников возились по колено в помоях с похожими на узкие вилки острогами в руках под холодным грязным дождём. И уж тем более не хочется вспоминать устойчивую мерзкую вонь, которой, казалось, пропиталась одежда, и некоторые находки, что нам «посчастливилось» там обнаружить.

С вроде бы запланированным посещением Политехнического музея в субботу тоже не сложилось. У Уткиной и Ефимовой перед началом учебного года появились какие-то неотложные дела, связанные с их кланами, а Громова и его группу на все выходные увели на какую-то миссию. Опять же, дожди не способствовали подобным прогулкам, ведь, насколько я узнал, довольно большая часть экспозиции и аттракционов размещалась на свежем воздухе. Так что договорились дождаться более благоприятного случая, благо разжиться билетами ещё не успели.

В остальном же тянулись скучные серые будни. Я налегал на тренировки, метал ножи, бегал, прыгал и как мог осваивал своё зелёное пламя, занимался разработкой кистей и практиковал немногие известные мне чары. Иногда Мистерион, занимавшийся в основном с Алтыновым, видимо, из жалости подкидывал некоторые упражнения как на развитие энергосистемы, так и на укрепление связок и мышц. Кравец пока что никак не давал о себе знать, да и Ольга Васильевна за всё время дома появилась раза два.

Первый – чтобы вернуть мне ту самую странную тетрадь, полученную от старого артефактора. Что это, и зачем она вообще нужна, выяснить у неё так и не получилось, но вещь опасности не представляла. И тем не менее женщина порекомендовала убрать непонятную штуковину в сейф и покуда забыть о ней. Что я, собственно, и сделал.

В прошлый же четверг опекунша привела в коттедж Алёнку, которая успешно прошла как проверку, так и тесты на профпригодность, и теперь числилась здесь служанкой. Тогда же за закрытыми дверями в кабинете Ольги Васильевны состоялся серьёзный разговор на тему допустимых и недопустимых взаимоотношений с прислугой. Причём диалог сложился не совсем так, как я предполагал.

Вместо того чтобы требовать от меня блюсти нравственность и не заниматься развратом в её доме, учёная заявила, что девушка появилась очень и очень вовремя, потому как она сама уже хотела подыскать для меня достойную кандидатуру на роль горничной из неодарённых... которая будет обеспечивать мне ночной досуг. А далее состоялась самая натуральная лекция о правильном и, главное, контролируемом взрослении молодых клановых чародеев. Об их здоровье, развитии и, что немаловажно, обучении взаимоотношениям с противоположным полом. Лучше так, чем дать мне начать бегать по местным увеселительным заведениям, как то делают многие студенты.

Опуская подробности почти трёхчасового разговора, во время которого у меня активно полыхала морда лица, резюмирую наговоренное: регулярный секс не только полезен для здоровья, но и способствует стабильному развитию ядра, меридиан и прочих каналов у мужчины. Во время соития под воздействием эмоций и желания источник начинает активно вырабатывать живицу, прогоняя её по энергосистеме, тем самым активно подталкивая развитие и напитывая тело партнёрши.

Подобная стимуляция очень полезна для женщин, не имеющих ядра, потому как вливания аспектной или стихийной живицы в их энергосистему, заполненную пассивной, природно– нейтральной, благотворно сказываются на организме в целом. А вот для одарённых девушек эффект от подобной донорской живицы неоднозначный, потому как женский организм рассчитан на деторождение, и после акта длительное время сохраняет принятую от мужчины живицу, подмешивая её к собственному ядру и аккумулируя её в источнике.

Если честно, то дальше я начал понимать Ольгу Васильевну с пятого на десятое, потому как она ударилась в медицинской-чаровничевскую терминологию некой «Доминационной Евгеники», которую практикуют все кланы для прогнозированного воспроизведения сильного и одарённого потомства. Разве что вычленил мысль о том, что при частой смене партнёров клановая стихийница как бы «загрязняется» разнообразной живицей, а когда решит, наконец, рожать, то получиться у неё может не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. В аспектно-энергитическом плане, конечно. Поэтому «правильные» девочки из кланов, если им вдруг шлея под хвост попадёт, развлекаются обычно именно с неодарёнными, неспособными их «испачкать» мальчиками. А вообще, в «моём» возрасте многие делают кучу ошибок, о которых потом жалеют!

Далее лекция с мужского здоровья перекинулась на конкретно Алёнку. А если точнее, то на правильные взаимоотношения прислуги и господина, безотносительно того одарённые они или нет. И вот тут меня обрадовали тем, что мало найти работящего слугу с приемлемой внешностью. Его ещё нужно правильно воспитать, привив лояльность, которая из просто благодарности вырастает далеко не у всех, а в идеале создать условия, при которых работник, мало того что не видит себя в какой-либо другой роли, но ещё и скорее умрёт, чем расскажет кому-нибудь пусть даже самый незначительный секрет господина. В том числе и под пытками.

Опять же мне был выдан быстрый ликбез на тему постельной психологии взаимоотношений, а в частности того, что, с одной стороны, женщину более низкого социального положения таким образом привязать к себе довольно легко. Но это не самый верный способ, потому как любой человек умеет мечтать, и в какой-то момент её может перестать устраивать нынешний статус и захочется большего. Далее пошли нудные объяснения, как сделать так, чтобы человек сам мечтал быть тебе полезным в том ключе, в котором именно ты его видишь.

Видя, что я уже слегка поплыл от обилия информации, Ольга Васильевна хмыкнула и нагрузила меня несколькими книгами на данную тему, велев на досуге их проштудировать. А заодно предупредила, что Алёна хоть уже формально начала работать по дому, но знания у неё на уровне посадской домохозяйки, а потому с понедельника каждый день к ней будет приходить верная моей опекунше старая гувернантка, которая и займётся её воспитанием в данном вопросе.

– И напоследок, Антон, – уже в дверях окликнула меня женщина. – То, что я сейчас скажу, может показаться неправильным, но как глава клана ты должен понять, что это необходимо. Алёна, по сути, сейчас бесформенный кусок глины, на котором у тебя есть возможность относительно безболезненно отточить искусство манипуляции людьми. Что ты из него вылепишь, то у тебя и получится в итоге, и это может быть как беззаветно преданный до самой смерти помощник, так и забитый раб, мечтающий как можно быстрее сбежать и любым способом отомстить. Девушка она посадская и пока что доверчивая, а потому, с одной стороны, не следует опасаться от неё удара в спину, по крайней мере, пока. Тем более что я поставила ей кое-какие условия, прежде чем привела сюда. Однако именно по этой самой причине и сломать её легче лёгкого. А потому, если даже невтерпёж, не спеши задирать ей подол. Почитай книги, подумай и постарайся сделать так, чтобы она сама предложила тебе себя и на твоих условиях.

Сказать честно, из кабинета я вышел в лёгкой прострации. Начиная с того, что просто помогая попавшей в беду девушке, я делал это абсолютно бескорыстно, и заканчивая самой темой прошедшего с Ольгой Васильевной разговора. Который даже меня, после приюта (а уж тем более после истории с Натальей) довольно цинично относящегося к подобным вещам, откровенно смутил и загнал в краску! Особенно то, что мне уже собрались подыскивать кандидатуру для... ночных приключений.

В любом случае с тех пор в нашем коттедже поселилась Алёнка, что резко облегчило жизнь в бытовом плане. В понедельник же я и вовсе оценил все прелести наличия в доме прислуги, когда уже в темноте, злой, грязный уставший и жутко вонючий вернулся с миссии по отлову псевдо-кикимор. Вот приятно, когда о тебе заботятся! И гувернантка Ольги Васильевны, как я выяснил на следующий день, так же поселилась у нас до окончания обучения девушки. Однако если я думал, что меня это не касается, то сильно ошибался. Потому что, следуя чётким указаниям своей хозяйки, как только у меня выдалась свободная минутка, Маргарита Юрьевна, высокая худая женщина за пятьдесят, немедленно начала терзать манерами и этикетом, особенно упирая на межклановые правила и порядки.

–     Не понял, – произнёс я, ещё раз осмотрев толпу студентов, понабившихся в небольшую залу, куда нас проводили из главного холла корпуса, и махнул рукой Бориславу, который смотрел в этот момент прямо на меня. – Мы что? Не вместе будем учиться?

Похоже, что здесь уже собрался весь курс: в толпе мелькали знакомые лица одноклассников, кого-то из присутствующих я уже встречал в кампусе, но большинство были мне незнакомы. На спинах пиджаков пестрили вышитые клановые тамги и гильдейские знаки, хотя и таковых, у кого на парадной форме не имелось никаких отметок, было немало.

В основном народ кучковался группами, созданными при формировании боевых «рук», тихо перешёптываясь друг с другом. Хотя встречались и такие, которые предпочитали держаться с сородичами, с явным превосходством, а то и с вызовом, поглядывая на окружающих. При этом особо выделялись две группы, одна из которых собралась вокруг нашей молодой Княжны и, помимо её компаньонов, состояла из явной свиты, а вторая – десяток парней и девушек с полосатыми чёрно-белыми волосами, похожих друг на друга как близнецы и носящих общую тамгу в виде стилизованной косы.

–     Ещё раз говорю, нет! Вместе! – со вздохом ответила мне Нина, отвлекаясь от разговора с Ульрихом, тусовавшимся вместе со своими однокомандниками неподалёку. – Ты что? Вообще не открывал устав Академии?

–    А у меня было время? – вздохнул я, с интересом осматривая помещение. – Просвети уж неграмотного!

–     Ладно, слушай! – вздохнула красноволосая. – В академии студенты делятся на четыре факультета, так называемые «дружинные палаты»: Ясеневая, Дубовая, Еловая и Берёзовая. Сейчас, когда нас пустят в воинский зал, по очереди вызовут каждую группу и с помощью специального артефакта определят принадлежность к одной из палат, в которой мы и будем состоять до самого выпуска.

–     И для чего это? – вскинул я бровь. – Там что? Программы обучения разные, или важна специализация отряда? Так мы её и так знаем, зачем ещё какие-то танцы с бубнами?

–    Угу, – поддержала меня Ленка.

–      Вот честно, не знаю! – вздохнула Нинка. – Могу сказать только, что папка учился в Берёзовых палатах и рассказывал, что всё это как-то связано с практикой у наставников. То ли миссии тем интереснее и разнообразнее, чем успешнее твоя палата, то ли ещё какие преференции. Вроде доступа к более качественному обмундированию.

–     Всё равно фигня какая-то, – буркнул я. – Миссии за нас Мистерион выбирает, и если ему приспичит, то мы до самого выпуска будем по помойкам копаться. А обмундирование – так большинство и так сами его себе приобретают. Я только пару раз видел, чтобы кто-нибудь в оружейку на выдачу спускался.

–      Ну я не знаю, Антон! – покачала головой Ефимова. – Даже если это просто красивая древняя традиция, которая не несёт в себе никакой практической пользы, это всё равно важно! Не зря же её придумали...

В этот момент что-то громко щёлкнуло, и огромные двери в конце помещения медленно и величественно отворились, буквально затопляя нас шумом многоголосья, перебиваемого всё нарастающей торжественной музыкой и являя вид поистине величественного гигантского зала размером, наверное, с футбольное поле!

Повинуясь тихим командам старшекурсников, мы неспешно двинулись внутрь, с интересом оглядываясь по сторонам. Это место было... красивым. Стены будто состояли из бесчисленного количества витражей с разнообразными деревьями, вставленными между высоких изящных колонн, сквозь которые лился золотой свет. А глядя на огромный купол высоко над головой, с которого свисали ослепительно сверкающие хрустальные люстры, казалось, что ты вот-вот провалишься в какое-то волшебное царство, а то и вовсе попадёшь в Ирий, прямиком на вершину Древа.

Совершенно забывалось, что сейчас мы находимся глубоко под землёй, фактически на «минус первой» платформе, под главным корпусом Академии. Складывалось впечатление, что ты стоишь в самой настоящей, просто очень и очень большой беседке, возведённой какими-то великанами из Эпохи Легенд в заповедном лесу на краю мира.

–      Здравствуйте, дети! Ученики и ученицы, будущие чародеи и чародейки! – громогласно приветствовал нас Баяр Жумбрулович. Быстро сложив одной рукой неизвестную печать, когда мы под взглядами многочисленных старшекурсников, работников и преподавателей Академии, а также множества приглашённых гостей прошли почти в самый центр зала и выстроились перед ним, а музыка, достигнув своего торжественного апогея, стихла. – Многие из вас меня знают, кому-то я шесть лет назад уже говорил эти слова и с удовольствием повторял их каждое первое сентября, когда в нашей школе начинались занятия. Однако! Здесь много и новых, незнакомых мне, но таких прекрасных юных лиц, в искрящихся глазах которых я вижу как жажду знаний, так и стремление оберегать, защищать и не посрамить в будущем стены вашей новой альма-матер и саму Москву. Оберечь её жителей от врагов, что каждый день бросают нам новый вызов!

Баяр замолчал и мягко, по-отечески, как родной, любимый и любящий дедушка улыбнулся, обведя наш неровный строй пронзительным взглядом.

–       Для начала представлюсь для тех, кто меня не знает. Зовут меня Очиров Баяр Жумбрулович. Чародей вне категорий и директор Тимирязевской Академии Чародейства...

–      Казанин, что ль?.. – тихо прошептал себе под нос клановый брюнетистый парень с зеленоватым отливом волос, стоявший справа от меня, и на лице его промелькнула едва сдерживаемая гримаса отвращения. – Куда только Князь смотрит?!

–    Да ты что! Это же сам «Белый чёрт»! – зашипела на него соседка. – Он настолько крут, что на Совете Кланов как Постоянный Почётный Наблюдатель с правом голоса участвует.

–     А я слышала, что у него вообще право вето есть! – присоединилась к перешёптываниям ещё одна девочка. – И что он в первую очередь о правах гильдейских заботится, а кланы всячески ущемляет...

–      Да быть такого не может! – возмутился кто-то. – Баяр Великий человек! Да он в одиночку...

Чем уж так прославился белобородый старец, я так и не услышал, потому как в этот момент сам обсуждаемый, насмотревшись, наконец, на нас, довольно крякнул и, кивнув своим мыслям, продолжил речь:

–     ...Сегодня у всех у вас один из самых важных и незабываемых дней. Именно сегодня у всех у вас, можно сказать, состоялся второй День Рождения! Вы официально станете Чародеями Москвы – как только на небе появятся первые звёзды, Верховный Жрец Древа в своей келье откроет новую, чистую страницу Книги Уробороса и, взяв перо птицы Сирин, зелёными чернилами запишет на ней ваши имена!

–    То есть чародеями мы точно не станем! – скептически хмыкнул оказавшийся неподалёку Борислав, а когда к нему начали оборачиваться с удивлёнными и возмущёнными вопросами: «Это ещё почему?» – добавил: – Народ, да вы погоду на улице видели? Какие могут быть звёзды...

–     Я слышала, что листы в Книге Уробороса сделаны из бумаги, которую получают из тел сильнейших древесных чудовищ... – слегка дрожащим голоском выдала полненькая девушка.

–     Брехня это всё! – безапелляционно заявил паренёк с глазами насыщенно розового цвета, в которых, казалось, плескалось море безумия. – Их делают из выделанной человеческой кожи, которую срезают со спин самых крутых вражеских чародеев! Мне брат рассказывал...

–       Много твой брат знает... Сазаров, – с презрением сплюнул брюнет, который отнёс директора к коренным жителям Казанского Полиса. – Книга Уробороса изготовлена из целлюлозы, получаемой после ритуала, проводимого над древесиной срубленных Священных Древ, потому она не просто артефакт национального уровня, а, по сути, является живой и сама вырабатывает ману!

–    ...А сейчас, – продолжал тем временем Бояр Жумбурлович, – мы приступим к важнейшему и древнейшему ритуалу нашей Академии – Взятию в Воинские Палаты! Ясеневая, Дубовая, Еловая и Берёзовая, названые в честь тотемных деревьев, они олицетворяют собой сакральные символы московских богатырей прошлого: Мужество, Силу, Знания и Честность! Итак, начнём!

Произнеся это, директор, погладив бороду, отошёл чуть назад, а на символический чародейский круг, выложенный плиткой на полу в самом центре зала, двое мужчин с трудом вынесли огромную каменную чашу, внутри которой плескался сизый туман. По бортику её кольцом охватывал выполненный из какого-то серебристого металла шипастый змей, закусивший собственный хвост, и злобно посверкивал рубиновым глазом, который, казалось, посмотрел прямо на меня.

Не только я почувствовал этот взгляд, который заглядывал в самую душу. Многие юноши и девушки слегка побледнели, кто-то громко сглотнул, а сзади тихо зашептали молитву Древу.

–     Итак! – к чаше бодрым шагом с как всегда прямой спиной и папкой-планшетом в руках подошла наша завуч. – Здравствуйте, дети. Меня зовут Артемида Бореславовна Савуч, и я являюсь заведующей учебным процессом Тимирязевской Академии Чародейства. Сейчас я буду называть номера групп, состоящие в них будут подходить к чаше. Не волнуйтесь, ничего особенного от вас не требуется. Просто опустите в неё правую руку так, чтобы коснуться дна, после чего подайте в камень немного живицы. Начнём. Группа номер двенадцать!

Первой, как можно было догадаться, оказалась боевая рука молодой Княжны. Она, в сопровождении одногруппников, величественно подошла к артефакту и, стараясь не касаться Змея бесконечности, поднесла ручку к туману. Девушка явно нервничала, а потому, когда клубящееся марево, словно ожив, потянулось к её ладошке, чуть было не отдёрнула её, но, закусив губу, одновременно со своими товарищами смело опустила внутрь пальцы.

С минуту ничего не происходило, а затем дымная субстанция вдруг забурлила, взметнулась, и над студентами раскинулся огромный, лучащийся солнечным светом ясень. Практически в тот же момент витражи в северной части зала вспыхнули.

–     Ясеневые палаты! – возвестила Артемида Бореславовна. – Прошу, проследуйте в свои комнаты!

Под аплодисменты Княжна отправилась к сияющим витражам, а завуч, дождавшись, когда народ немного успокоится, вызвала следующую группу. Этим счастливчикам чаша показала ёлку, и под новый взрыв аплодисментов выглядевшие слегка пришибленными студенты зашагали туда, где на лучащихся витражах шумели древние ели. Ещё четверо из пятьдесят восьмой были распределены в Берёзовую палату, а затем пришел наш черёд.

–    Группа номер шестьдесят один!

Подходить к артефакту почему-то очень и очень не хотелось. Обвивший её Уроборос, казалось, сверлил меня своим рубиновым глазом, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Ноги вмиг стали ватными, а на плечи словно опустилась гранитная плита. Рядом с чашей было на удивление холодно, а когда мы, обступив её, протянули к клубящемуся туману руки, пальцы словно обожгло кипятком. Впрочем, стоило только коснуться её неглубокого и шершавого дна, как неприятные ощущения пропали, а затем взор заволокло туманом, и я словно куда-то провалился.

Признаться честно, поначалу даже испугался того, что позорно грохнулся в обморок при всём честном народе. Однако в следующую секунду осознал себя в каком-то лесу, прямо на тропинке, которая, виляя между толстыми стволами деревьев, убегала вдаль. Странное это было место. Над головой сквозь густые кроны светило яркое солнце, и его лучи проникали в царящий здесь сумрак и отгоняли туман, клубящийся среди стволов и то и дело пытавшийся поглотить тропинку, на которой я стоял.

–       Иди... – раздался вдруг властный старческий голос, заставив меня вздрогнуть и оглянуться. – Не бойся. Просто иди по тропинке...

Пожав плечами, я, не став задавать глупые вопросы вроде: «Где я?», «Кто вы?» и «Зачем?» – просто зашагал в единственно возможном направлении. Казалось, лес был бесконечным. Я всё шёл и шёл, изредка переступая вылезшие на тропу узловатые корни деревьев и, пригибаясь, подлезал под низко опущенные ветви. По ощущениям прошло уже больше часа, а ничего так и не происходило. У меня уже потихоньку сложилось впечатление, что я просто брожу по кругу, когда я совершенно внезапно оказался на опушке прямо перед небольшим, покрытым зелёной травкой холмом, на котором росло три дерева.