Текст книги "Рубикон (СИ)"

Автор книги: Алексей Широков

Соавторы: Александр Шапочкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Ещё примерно минут двадцать ушло на то, чтобы упаковать и перетащить на полянку парализованных краснокожих из леса. Не самое, надо сказать, приятное занятие, потому как пахли аборигены отнюдь не духами, а покуда я их не «выключил» одного за другим, ещё и пытались брыкаться, словно необъезженные жеребцы. Ну да ничего. Справился, захватив затем ещё и их тюки, оружие, а так же седельные сумки, снятые с верховых лам. Не узнать этих животных было трудно, благо уж больно примечательный у них был внешний вид, запоминающийся буквально с первого взгляда.

К сожалению, самих животинок пришлось аккуратно пристрелить из одной из имевшихся у меня «берет», навинтив предварительно на ствол глушитель. Жалко, конечно, но что уж тут поделаешь… Коли судьба заставила меня партизанить на чужбине, делать это надо со всей возможной ответственностью, а я, честно говоря, не знал похожи ли эти родственники верблюдов в своих повадках на лошадей, и не вернутся ли они оставленные вот просто так в своё родное стойло, перебаламутив мне всех окрестных культистов. А так, не возиться же мне с ними…

В любом случае, рисковать я не собирался. Потому, немного помаявшись, пытаясь договориться с собственной совестью, отвёл тварюшек в сторонку и двумя нажатиями спускового крючка сделал своё чёрное дело, надеясь что таким образом, может быть, порадую какого-нибудь очень голодного хищника. Ну, ил‍и​ на ху​дой конец​​, многочисленных разнокалиберных падальщиков.

И ме‍жду тем, не смотря на все рассуждения о необходимости конспирации, местом своей временной стоянки я решил оставить именно эту самую полянку, на которой совсем недавно «нашёл себя». Как минимум, на ближайшее время. Во-первых, потому что «предупреждён – значит вооружён», и если кто ещё из любопытных сюда наведается, я об этом узнаю. Маячки, реагирующие исключительно на людей, я уже расставил на самых удобных направлениях. Ну а для того чтобы нас с «друзьями» не беспокоил животный мир, у меня в хозяйстве имелись колышки ультразвуковых пульсаров, способных обратить в паническое бегство даже очень и очень голодного тигра.

Во-вторых, бежать и куда-то прятаться просто не было пока что смысла. Обвинения в похищении людей, а так же в любых других смертных грехах со стороны местных властей меня как-то не особо беспокоили. Если я действительно в Латинской Америке, то местные правительства в первую очередь предпочтут получить свой маленький гешефт, передав меня с рук на руки родной стране, что меня полностью устраивало, либо постараются продать в САЛ, что конечно нехорошо, но оставляет кое-какое пространство для маневра. Ну а коль тут действительно территория каких-то культистов, то с ними вообще разговор короткий, и мне, вполне возможно, даже скажут спасибо…

Однако куда как важнее было то, что спрятаться куда-либо вместе с имеющимся у меня мотоциклом на данной местности было очень и очень трудно. Глубокую колею, которую оставляли колёса в мягком грунте, всё равно найдут, и она непременно‍ ​выведе​т преслед​​ователей на мою новую стоянку, а бросать такого у‍добного железного коня или, тем более, таскать его постоянно на себе было глупо.

В пользу этих аргументов говорил и ещё один факт, который казался мне очень и очень странным. Я уже успел осмотреть свой «тормозной путь» и мог с уверенностью сказать, что хоть я и не знал как появился на этой поляне, но точно не приехал сюда своими силами. Взрытая колёсами земля появлялась из ниоткуда метрах, примерно, в пяти от северо-западной кромки леса и тут же начинала вихлять и плавно переходила в рытвину, оставленную моим падением.

То есть, максимум что я мог предположить, так это то, что меня здесь десантировали. Точнее, что я съехал сам с аппарели какого-то летательного аппарата, который тут же покинул точку высадки, и в тот же самый момент сознание вернулось ко мне. Вот только… не смотря на то состояние шока, в котором я находился в тот момент, за многоголосым птичьем балаганом, криками обезьян и тарахтением своего байка, я всё равно должен был бы услышать рев турбин или стрёкот винтов уходящей машины. Аватар я, в конце-то концов, или так – пописать вышел?

И ещё. Очень смущал тот факт что одет я был совершенно не по погоде. Складывалось впечатление, что я на полном серьёзе готовился или меня подготовили к длительным боевым действиям в условиях холодного климата. Но не зимних! Потому как на снегу я в своём утеплённом обмундировании цвета тёмного-хаки выделялся бы, словно муха в молоке.

В общем, из-за всех этих непоняток в голову так и лезли мысли одна другой глупее, но, как ни странно, даж‍е​ объяс​няющие не​​которые странности. Например, одна из последних и‍дей состояла в том, что на самом деле меня похитили сами немцы.

Накачали какой-то наркотой из дистанционного инъектора, в то время как я пытался сопротивляться «Боевому гипнозу» бабки, вот я и получил неслабый приход в виде голоса «Варяга» в голове и вроде бы самопроизвольных действий моего тела, перед тем как окончательно отрубиться. И поддерживали меня в этом состоянии примерно на полтора месяца…

Я ещё раз взглянул на непривычно оттягивающее запястье механические командирские часы «ВОСТОК-Амфибия» с тридцатью двумя рубиновыми камнями, удобным кожаным ремешком и интегрированным в пластинку замка маленьким компасом. Окошечко даты показывало, что сегодня было двадцать девятое января, а визит к бабуське состоялся примерно за неделю до католического рождества…

А вот зачем господам немцам понадобилось так со мной поступать, я ещё не придумал. Самой интересной идеей на данный момент было моё принудительное участие в немецком аналоге «Королевской Битвы», которую ежегодно проводят в Китайской Коллективной Социалистической Республике. Поговаривали, что одноимённая книга японского писателя Косюна Таками, написанная в девяносто девятом году, и бывшая, по сути, антикитайской агиткой, по иронии судьбы понравилась предыдущему Председателю Дао.

В ней китайский лидер увидел гениальное решение проблемы подростковой преступности, достигшей в те послевоенные годы воистину чудовищного размаха. Проигрыш в войне, огромное количество погибших и оставшихся недееспособными инвалидов, особенно среди муж‍ч​ин, по​теря част​​и территории и репарации, которые Поднебесная вын‍уждена была платить как России с Японией, так и Индии. Естественно, что в подобных условиях было не до воспитания подрастающего поколения, вот китайский лидер и воссоздал в реальности смертоносную игру на выживание как «Великое воздаяние» малолетним преступникам, а так же как науку и кровавое зрелище для покорного ему пролетариата.

Вот только сомнительно чтобы германцы стали бы перенимать подобный «передовой» опыт. Да и джунглей в ЗГН вроде как не растёт…

«Эх… Нинка, Нинка… – тяжело вздохнул я ещё раз, посмотрев на сегодняшнее число, до которого от православного рождества, а соответственно и даты нашей с ней помолвки, отделяло уже больше двадцати дней. – Простишь ли ты меня, непутёвого?..»

Впрочем, растекаться соплёй по бетону я не стал. Проблемы нужно решать по мере их поступления, а сейчас на очереди у меня стояли кровожадные краснокожие Чингачгуки. Всё остальное можно было пока что отложить на потом. В частности, сердечные страдания, а так же мысли о том что я буду делать, когда вернувшись через пару лет домой и обнаружу зайку супругой какого-нибудь там Савелия «Тёмного».

Перво-наперво, я решил заняться имуществом аборигенов. Вот только так как о банальной гигиене эти товарищи явно знали не шибко много, пачкать свой спальный мешок их брахлом я не стал. Для полного счастья мне не хватало ещё подцепить каких-нибудь особо вредоносных мошоночных вшей-мутантов, взрощенных на колумбийском кокаине и заражённых революционными идеями РВСК-АН.

В кофре имелся отрез довольно толстой полим‍е​тилено​вой плёнк​​и полтора на полтора метра, вот его-то я и постел‍ил на травку, прежде чем вскрыть первый тюк. Ну… что можно сказать практически не разбираясь в первобытно-средневеково-латиноамериканском быте? Это были чьи-то личные… вещи. Всё явно кустарного производства, при чём даже на мой неквалифицированный взгляд – явный новодел, от которого любой ценитель антиквариата с отвращением отвернулся бы назвав грубой подделкой.

Ни единой современной мне безделушки, надписи «made in China» или другой аббревиатуры, написанной мелким знакомым мне шрифтом. Полное отсутствие пластика. В основном дерево, кость, кожа и бронза, хотя имелись и железные, а так же стальные вещички. Так, например, завёрнутые в промасленные домотканые тряпки стальные наконечники для копий и стрел… что вызвало у меня определённые вопросы, потому как мои пленные явно пользовались их бронзовыми аналогами.

В остальном можно было с определённой долей уверенности говорить о предназначении тех или иных вещей, а так же судить об их ценности. Клещи, что-то типа плоскогубцев, молоточки, иглы, шило с массивным костяным набалдашником, ножи, скребки, мотки каких-то шнурков и прочая полезная, наверное, ерундистика.

Осмотрев всё это хозяйство, я мог разве что предположить, что, несмотря на явно доминирующее значение бронзы, как основного используемого в хозяйстве металла, господа-косплееры явно не пытались изображать из себя настоящих жителей бронзового века. Начиная с того, что они явно знали что такое железо и сталь, и заканчивая почти одинаковыми, походными мисочками-пиалами из бронзы‍ ​и, вне​запно, вп​​олне себе азиатскими палочками для еды.

Вещи эти о‍тличались от остальных тем, что были выполнены по единому стандарту. Не на заводе, конечно, и вряд ли даже на мануфактуре, но скорее всего в мастерской какого-нибудь кузнеца и, судя по всему, входили в обязательный набор, который выдавали таким вот горе воякам. А ведь в какой-то особо умной передаче я слышал, что бронзовый век хоть и назывался таковым, но этот металлический сплав был в те времена довольно большой ценностью и уж если бы люди того времени пожелали бы ввести стандартизацию личной посуды для явно низкоранговых бойцов, то, скорее всего, использовали бы обожжённую керамику. Которую, ещё в добавок, и украсили бы различными «магическими» закорючками.

Так что, может быть я конечно был и не прав, но для этих ребят стоимость бронзы не была такой уж запредельной. Другой вопрос: почему они таскали на себе изделия именно из неё, а куда как более практичные сталь и железо, пусть и не шибко хорошего качества, бережно хранили в промасленных тряпочках? Странно всё это…

Ассортимент в седельных сумках у краснокожих «лыцарей» был куда как разнообразнее и интереснее. Помимо скудного, чуть более качественного набора личных вещей, нашлась куча предметов явно ритуального значения, испещрённых тончайшими орнаментами всё в том же ацтекско-инковском стиле, например, жутковатого вида ножи с обсидиановым лезвием и потемневшей от крови костяной рукоятью. Из особо примечательных же предметов мне в руки попался каменный круг с нанесённым с одной стороны тонким листом самого настоящего золота,‍ ​на кот​ором была​​ выдавлена жуткая рожа какого-то демона, а всё ос‍тальное пространство занято затейливыми рисунками.

«Наверное, календарь… – подумал я, разглядывая этот предмет, который вполне бы потянул на произведение искусства. – Кажется я нечто подобное видел то ли в музее, то ли по телевизору. Интересно, а какой именно значок обозначает здесь очередной локальный конец света?»

Отложив в сторону круг, я уже без особого интереса продолжил копаться в чужом имуществе. Уже было понятно, что паспорта, выписанного на имя какого-нибудь «Хуана Антонио Чингачгука», гордого жителя Колумбии, потомственного наркоторговца и революционера, найти мне не суждено, а подделки местных ремесленников «под старину» меня как-то мало интересовали. Поэтому, видимо, подошло время сводить тесную дружбу и ломать языковые барьеры с туземцами, однако у меня были ещё несколько вещичек, которые следовало бы внимательно изучить, прежде чем заниматься с туземцами.

А точнее, это были странные мечи «рыцарей». Явно магические артефакты, выглядели как металлические бруски прямоугольной формы с слегка заострёнными квадратными зубчиками по обеим кромкам «лезвия». На самом деле этакие бронзовые дубины с полуторной ручкой, предназначенные скорее дробить кости и рвать человеческую плоть, нежели рубить или резать.

Причём внутри каждого из них присутствовал какой-то безумный коктейль из постоянно функционирующих заклинаний света, тьмы и крови. Не будучи магом, видеть я их, конечно, не мог, как колдун я был ограничен лишь слабенькой интуицией ко всему что касалось магии и смутными ощущ‍е​ниями.​ Но! Будь​​ я чуть более религиозным человеком, я бы вообще ‍сказал, что эти вещи «Прокляты»!

От них, словно от живых, существ распространялась какая-то первобытная жажда голодного хищного зверя напиться горячей свежей кровью. Убить и сожрать, неважно кого, но немедленно, сейчас же, и проделать это с как можно большим количеством людей. Причём интересный момент заключался в том, что эти дрыны-ковыряльники были как-то связаны со своими владельцами. От квадратной шишки, венчающей рукоять каждого из них, к сердцу одного из рыцарей шёл тонкий сансарный энергопоток, при чём, похоже, что вполне себе двусторонний.

Подумав немного и покрутив в руках один из клинков, я, пожав плечами, напитал собственной сансарой ладонь и рубанул ею по этому «шнуру», легко рассекая примитивную привязку. Как говорится, доэксперементировался. Один из моих лежавших неподалёку Донов Чингачгуков Ламанчских, уже очнувшихся от после знакомства с моим кулаком и сейчас яростно пучевших глаза, пожёвывавших кляп, вдруг задёргался словно припадочный, и обмяк, пустив носом обильную струйку крови.

Мне даже не пришлось проверять ему пульс что бы понять – парень откинул копыта и сиим неблаговидным поступком перевёл меня в глазах местных органов правопорядка из нелегального положения похитителя кровожадных реконструкторов и браконьера, успевшего покуситься на животных из Красной Книги, в разряд полноценных преступников. Мне только и оставалось, что поморщиться и крякнуть от досады, гадая, есть ли в местном законодательстве статья: «Убийство по неосторожности».

Не менее значимые из‍м​енения​ произошл​​и и с мечом, который я всё это время держал в рук‍е. Лезвие резко почернело и быстро покрылось сетью мелких лучащихся белым светом трещинок, а затем и вовсе рассыпалось внезапно покрасневшей пылью, оставив у меня в руках только обмотку да потускневшую гарду.

Глубокомысленно почесав пятернёй в затылке, я посмотрел на второго рыцаря, который после внезапной кончины своего товарища перестал яростно вращать глазами и пытаться выплюнуть кляп. Мужик, даже не смотря на свою морду почти кирпичного цвета, сильно побледнел и, выпучив от ужаса глаза, смотрел на меня как на какое-то чудовище. Что ж… у него было на это полное право, ведь я реально облажался. Пусть они и играли у себя тут в кровожадных рыцарей-ацтеков, но не думаю что действительно заходили так далеко, чтобы приносит кровавые жертвы во славу Сатаны.

Не то чтобы я шибко переживал из-за внезапной кончины пленника и, тем более, опасался кары со стороны местного государства. В конце концов, эти люди не одарённые, а потому моя вина – недоказуема… Но, как любому нормальному человеку, мне претили подобные ситуации, да и совесть у меня имелась, а уж как она умеет свербить и мучать, знает наверное каждый. Особенно когда накручиваешь себя тем, что лишил какую-то семью единственного кормильца, оставил жену вдовой, детишек сиротами…

«Б-р-р-р! – мысленно остановил я себя. – А ну прекратить!»

– Инфаркт миокарда, – не знаю уж зачем, попытался оправдаться я то ли перед пленником, то ли перед самим собой, отодвигая подальше второй клинок, чтобы случайно не натворить больше глупостей. – Вмест‍е​ с обш​ирным инс​​ультом на почве хронического переедания жареной с‍аранчи. Или что вы там едите… В общем, в больничку ему надо было, а вы дураки в лес попёрлись! Вот…

Естественно, что меня не поняли, а лингва-модуль, ещё не сумевший определить языковую принадлежность моих новых друзей, задумчиво промолчал. Поднявшись на ноги, я подошёл к сразу же замычавшему, попытавшемуся отползти от меня рыцарю и, взяв его за шиворот бронзовой кирасы, оттащил к ближайшему дереву, усадив между корней. Даже потрудился проверить, что бы там случайно не было какого-нибудь муравейника…

– Ну что? Как звать-то тебя? – произнёс я, опускаясь перед ним на корточки и вытаскивая кляп из его рта.

– Кортесос! Кортесос, чикутцла пикицтакле… – тут же заорал он срывающимся голосом.

Пришлось на пальцах и при помощи физического воздействия объяснить ему, что следует говорить тихо. Вроде понял, после чего разразился долгой речью, в которой, похоже, то угрожал мне, то выговаривал что-то, а то в голосе его проскальзывали и явно просительные нотки. Естественно, что сам я не понимал ровным счётом ничего, но внимательно слушал и под конец, когда он замолчал, засопев, и исподлобья уставился на меня, окончательно пришёл к выводу что нарвался на каких-то нео-ацтеков.

Можно совершенно ничего не знать о культуре и языке этой древней индейской цивилизации, но всё же всегда есть маркеры, которые легко распознает любой более-менее цивилизованный человек. В частности, принадлежность к индейской расе, очень характерные узоры и некоторые «хрен выговоришь» слова… вроде имени их божка, кажется «кр‍ы​латого​ змея» Ке​​тцалькоатля, упомянул которого Чингачгук в своей ‍речи аж целых пятнадцать раз.

Я уже собирался было начать мучать лингво-модуль, начиная с испанской и португальской базы, в попытке подобрать нечто, на что этот мужик хоть как-нибудь отреагирует, потому как русские слова он не то что не понимал, а делал каменное лицо будто бы слышит набор бессвязных звуков в исполнении ребёнка. Однако коробочка автоматического переводчика вдруг радостно пискнула и сообщила мне, что запущена глубокая обработка речевой составляющей на основе языковой группы индейских народов Науа.

Мне осталось только покачать головой и на запрошенные маджи-искином пятнадцать минут предоставить краснокожего рыцаря самому себе, не забыв снабдить его кляпом. Сам же я ещё раз «пообедал», ну или позавтракал, потому как часы мои показывали ранее утро, не смотря на то, что солнце стояло высоко в небе.

Вернувшись же к прерванному разговору, в первую же очередь потребовал от пленного назвать своё имя. Как-то совсем не понравился мне тот факт, что стоило мне произнести свой вопрос, а переводчику продублировать его, как глаза Чингачгука полезли из орбит, и он тут же забормотал что-то про «голоса демонов из коробки».

То ли этот ролевик так вжился в свой образ, что совсем выпал из реальности… то ли я действительно нарвался на дикарей-декадентов, которые никогда в жизни не видели банального радио, не то что других электронных приборов. В любом случае пришлось спешно приводить этого «лыцаря» в чувство и повторять свой вопрос.

Звали мужика «Крокодил» и, не смотря на все старания м‍а​джи-ис​кина, пон​​имали мы друг друга с пятого на двадцать пятое. Н‍о кое как, с Божей помощью, чудесами современной техники, способной на лету обрабатывать живую речь, и добрым словом, подкреплённым увесистой затрещиной, языковой барьер пал под моим натиском.

Крокодил был «Великим Воином» и утверждал что «видел солнце», а так же является «бронёй орла», а потому меня непременно найдут и убьют во славу «Крылатого змея». Так же удалось выяснить, что он – один из патрульных «Хорошего города Вода», в предместьях которого мне посчастливилось оказаться. А в городе есть «храм-пирамида», на вершине которого мне собственно и вырежут сердце обсидиановым ножом за то, что я демон «пришедший-из-воды» и вообще некий «кортесос», который бесчестно напал на «Великих Воинов» и убил обсидиан.

В этот момент где-то на юго-востоке приглушённый расстоянием заухал вначале один барабан, а затем его поддержали ещё несколько и, наконец, завыли трубы. Услышав эту какофонию, пленник навострил уши, а затем, рассмеявшись, разразился целой тирадой, смысл которой сводился к тому, что когда мне будут вырезать сердце, будет играть такая же музыка, но я её уже не услышу. Впрочем, в отличии от лингва-модуля, жадно ловящего каждое слово Крокодила, я уже не обращал на него никакого внимания, потому как далёким эхом до моих ушей донеслось многоголосое то ли «Олла!», то ли «Олле!», многократно повторяемое явно не маленькой толпой…

«В футбол они там, что ли, играют?» – подумал я, на автомате запихивая в рот пленника кляп.

Крики и стук барабанов доносились как раз с того самого направлен‍и​я, в к​отором вр​​оде как должен был находиться города «Вода» и, на‍до сказать, что до него похоже было не так уж и далеко. Всё-таки похоже что попавшийся мне паренёк слишком увлёкся восстановлением порушенной исторической справедливости и действительно выпал из реальности… Отсюда и вся эта метафизика про вырывание сердца и прочая ерунда. А так, совершенно не лишним будет посмотреть, что там за матч устроили местные, и что вообще это за город такой…

Чуть присев, я одним прыжком взлетел на ветви растущего неподалёку высокого дерева, посеяв панику среди облюбовавших его обезьян, а затем, оказавшись у самой кроны, перескочил на следящее, торчавшее над густым лесным пологом метрах в ста пятидесяти от него. Не задерживаясь, перебрался ещё на одно, порядком подсохшее, а оттуда на одиноким клыком торчащий над сельвой каменный валун.

Отсюда было хорошо видно, что нахожусь я не так уж и далеко от довольно большого залива, на берегу которого действительно имелось человеческое поселение, над которым поднимались струйки белого и чёрного дыма. Было он километрах в восьми от меня. Естественно, что разглядеть с такого расстояния чтобы то ни было своими глазами без помощи оптики или магии было практически невозможно даже для Аватара. Впрочем, кто бы ни собирал меня в это «путешествие», делал он это на совесть. Явно зная что может пригодиться бойцу в отрыве от цивилизации.

Достав из кармашка разгрузки старенькую зрительную трубку с угловым изгибом, похоже трофейную, ещё времён Первой Магической, с почти стёртым логотипом производителя, от которого остались толь‍к​о неск​олько анг​​лийских букв «CELE…gic», я слегка перенастроил её‍ под себя. Сделана она была на маджи технологиях и, благодаря встроенной матрице и стабилизатору, а так же широкоугольному окуляру с переменной кратностью от девяти до сорока раз, давала возможность разглядеть всё, что меня интересовало даже на таком расстоянии.

Подобные штуковины, довольно дорогие даже в таком простеньком, почти антикварном исполнении, правда, отечественного производства, с возможностью записи и возможностью проекции изображения на внешний экран, имелись у нас на кафедре. Так что я в общих чертах знал как с ними обращаться.

А вот то, что я увидел, очень сильно мне не понравилось. На огромной площади перед довольно высокой ступенчатой пирамидой собралась толпа примерно в две тысячи рыл, громко скандируя то самое «Олле!» под грохот барабанов. Одеты они были кто во что, но в общей своей массе производили точно такое же впечатление, как и мои пленники. Этакие средневековые дикари среди которых, то здесь, то там, мелькали вооружённые копьями, луками и мечами воины в одеждах из шкур с бронзовыми вставками и головными уборами украшенными перьями.

И приветствовали они вовсе не вышедших на поле футболистов, а скрюченного то ли жреца, то ли шамана в пышных одеждах богато украшенных золотыми побрякушками и всё теми же перьями. Он стоял на самой вершине пирамиды, широко расставив руки в разные стороны и, задрав голову к небу, что-то орал, явно пытаясь перекричать толпу.

Затем, повинуясь резко взвывшей трубе, шум смолк, а к довольно кивнувшему старикану, подвели четырёх упирающихся женщин, с которых тут же начали срывать те обноски, в которых они были обряжены. И вот тут я чуть было не уронил свой монокуляр, потому как руки откровенно заходили ходуном от внезапной догадки. Точнее сказать, я вдруг понял, что мысль, которую так долго и старательно гнал от себя, совершенно внезапно оказалась истинной.

Это были… дроу. Тёмные эльфийки с характерными длинными, острыми ушами, белыми волосами, прекрасными лицами и телами антрацитово-чёрного цвета. Самые настоящие эльфы, которых…

Первую из стоящих рядом жрецом женщин потащили к медленно поднявшемуся прямо из пола алтарю. Она сопротивлялась, что-то кричала, но мучители были сильнее, и вот она уже лежала, тяжело дыша, растянутая за руки и ноги на чёрном камне, а старик, медленно подойдя к ней, поводил руками над телом, а затем достал что-то из под мантии. Поднял над головой и резко опустил ей на грудь острие обсидианового ножа.

Дальше наблюдать за происходящим я не смог. Из пирамиды к редким облакам и стоящему в зените солнцу ударил поток сансарной энергии такой силы, что почти мгновенно выжег маджи-матрицу монокуляра, превратив её в почти бесполезную пластиковую трубку с потемневшими линзами.

На поляну я вернулся в смешанных чувствах. Какое-то время посидел у байка собираясь с мыслями, а затем, подойдя к пленнику, вытащил у него кляп изо рта. Чингачгук-крокодил хотел было что-то сказать что-то скабрезное и даже расплылся в презрительной улыбке, но раньше чем он произнёс хоть слово, мой кулак впечатался ему в скулу, опрокинув заоравшего от боли мужика на землю.

Кажется, я ему что-то сломал, но мне было всё равно. Никакой жалости к этим людям я боле проявлять был не намерен. Сминая в кулаке метал нагрудной пластины, и в бликах начищенной бронзы видя отблески своих пылающих алым огнём глаз, я поднял его одной рукой за грудки и не щадя приложив спиной о ствол дерева, а затем ещё и слегка придушив, прорычал, глядя прямо в поплывшие, уже слегка ошалелые глаза.

– У меня тут появились кое-какие вопросы, – я ещё раз тряхнул рыцаря, попутно приложив его о шершавую кору и снизив голос почти до шепота, добавил. – И поверь, вы ответите мне на каждый из них…