Текст книги "Россия не для русских? Косовский сценарий в Москве"

Автор книги: Алексей Челноков

Соавторы: Вячеслав Поставнин,Константин Полторанин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава государства назвал механизмы поддержания гражданского согласия: это общение, сотрудничество, терпеливое сближение позиций. Но подобные методы не могут быть по-настоящему эффективными, если в крайних ситуациях не будут использованы и другие – принуждение и жесткость. Если другая сторона к диалогу не склонна, то и говорить с ней не о чем. Этой позиции президент придерживается с самых первых совещаний по следам событий 11 декабря на Манежной площади.

– Бессмысленно протягивать руку тому, кто ее никогда не пожмет. Мы не можем различного рода недоумкам позволить разрушить наш общий дом. Тем более не они его строили, – заявил президент. – Никакие социальные проблемы не могут оправдать хамство, вандализм и погромы. Преступников надо изолировать и наказывать, не вдаваясь в тонкости этнографии и социологии, не деля их на более близких и чуждых, как это иногда происходило в нашей с вами общей истории, – сказал Дмитрий Медведев.

Высказался президент и по вопросам нелегальной миграции – он посоветовал правоохранительным органам жестче перекрывать ее каналы и без промедления пресекать попытки межнациональной розни. Пресекать жестко, у преступников нет национальности. Если речь идет о межнациональных конфликтах, чиновники независимо от ранга должны внимательно смотреть, с кем садятся за один стол и кому протягивают руку: «Люди, облеченные властью, не имеют права вставать на сторону одной из сторон в каком бы то ни было межнациональном конфликте. Власть должна быть объективна и справедлива. И это не вопрос популярности, не вопрос эмоций. Мы с вами должны помнить, что последствия такого популизма могут быть катастрофичны».

Говоря об опыте межнациональных отношений советского государства, Дмитрий Медведев осторожно отнесся к его повторению: «Советский Союз был государством, построенным на идеологии, и очень жестким государством. Россия – другая». И хотя понятие «россиянин» в современных условиях все еще проблематично, эта идея не безнадежна: «Она абсолютно продуктивна, и ее не нужно стесняться». Правда, для ее воплощения нужны десятилетия работы самого общества, директивой ничего не добьешься. Президент поручил правительству «оценить качество программ и методик гражданского воспитания для школьников и студентов и внести предложения по их корректировке. Все народы должны учиться жить вместе. Это трудно, но в нашей стране к этому не привыкать. Наша страна действительно по-настоящему многонациональная».

В ходе обсуждения вопроса ужесточения миграции глава государства высказал мнение, что оно неприемлемо: «Мы не можем принимать решения о том, чтобы, скажем, представители одного этноса компактно проживали в одном месте, а представители другого – в другом. Сознательно заниматься формированием наших российских Чайна-таунов мы не будем».

Отверг президент и идею создания в регионах специального органа, ведающего межнациональной политикой. Говоря о беспорядках в Москве в середине декабря, глава государства отметил: «Можно задавать вопросы о том, где были соответствующие структуры Федерации, муниципалитетов, где было Министерство внутренних дел, Минрегионразвития, Минздравсоцразвития, Министерство образования и науки, Министерство спорта и туризма, Министерство обороны? На самом деле я перечислил не всех, кто отвечает за миграционную и демографическую политику, за межнациональные отношения, за патриотическое и гражданское воспитание, за работу с молодежью и обеспечение общественного порядка». В России много структур, занимающихся этими вопросами. «После возникновения тех или иных проблем всегда возникает предложение создать новую структуру, еще одно министерство, скажем так, очередной Миннац. Я напомню, что деятельность подобных органов в прежних ситуациях, в прежней жизни никогда чем-то выдающимся не отличалась. Они никогда не были особо эффективны».

20 января 2011 года Президент России обсудил наиболее важные аспекты жизни страны, в том числе межнациональные отношения, с членами Общественной палаты РФ. Дмитрий Медведев определил эту проблему не просто как крайне сложную и исключительно важную для поддержания гражданского мира и межконфессионального согласия, но и как обязательное условие сохранения Российской Федерации в том виде, в котором она сегодня существует. Необходимо предпринять очень серьезные меры для предотвращения распространения этнического экстремизма, основанного на лжи, на искажении культурных традиций, зачастую на передергивании истории, сказал президент. Он призвал беречь и продвигать подлинные, а не мнимые ценности всех народов России, в том числе и культуру русского народа тоже, «потому что эта культура всегда была системообразующей в нашем государстве».

Участники встречи обменялись мнениями о том, какой позитивный вклад в эти процессы могло бы внести гражданское общество.

Существует прямая связь между борьбой с коррупцией и национальной политикой, поскольку межнациональных конфликтов в реальности не существует, как и межэтнических. Все упирается в экономические конфликты, связанные с Москвой и крупными городами, дележом самыми разными теневыми структурами разных зон экономического влияния. Решение межнациональных вопросов лежит прежде всего в установлении единого гражданского поля. Когда закон будет одинаков для дагестанца, москвича, жителя Новосибирска, Улан-Удэ, то межнациональная проблематика сама по себе отойдет на второй план. Необходимо создание единого правового поля, где все равны перед законом, несут одинаковую судебную ответственность.

Речь в данном случае идет о единой гражданской идентичности. Но она не имеет ничего общего с так называемой мультикультурностью. Разнообразие культурных традиций – богатство, которое не должно размываться массовой культурой и лежать под спудом. Оно должно быть доступно для всех. Существенный недостаток России состоит в том, что такая доступность в настоящее время отсутствует – нет публичного пространства для его демонстрации. Отчасти решить эту проблему поможет новый проект: этнорадио на радио FM. В эфир вернется музыка народов России и бывших союзных республик.

Современное российское общество нуждается в развитии культуры терпимости, считает председатель Комиссии по межнациональным отношениям Николай Сванидзе. Он отметил, что кавказофобия, мигрантофобия и в целом ксенофобия в стране нарастают. Причины этих процессов кроются в социальных проблемах, отсутствии жизненных перспектив у молодежи. Кричащие социальные противоречия порождают агрессивные комплексы в молодежной среде. Ей не хватает жизненных моделей в качестве примера. Молодые люди с окраин, из спальных районов видят жизнь с изнанки, которая гораздо обширнее, чем лицевая сторона. Это социальная несправедливость, пьянство, драки и мат с пеленок, воровство. Это милиция, которая бывает хуже бандитов, суд, в который простому человеку лучше не попадать, всепоглощающая коррупция, которая на бытовом уровне часто воспринимается как благо, потому что по-другому и вопросов-то не решить. Молодежь вырастает с ощущением, что единственное средство решения всех проблем – это кулак, а единственная идентификация – этническая.

Главный рецепт против этого зла – включение социальных лифтов, фундаментальная победа над коррупцией и утверждение веры в суд. Но это долгосрочная и стратегическая цель. Если говорить о целях более краткосрочных, то прежде всего это очень жесткое пресечение любых попыток использовать национальную ксенофобию в политических интересах, от кого бы они ни исходили – от оппозиции, от представителей власти, от парламентских партий. Это дьявол, с которым нельзя заигрывать. Необходимо решительно изменить риторику, уйти от эксплуатации культа силы, считает Н. Сванидзе. Необходима пропаганда уважительности, корректности, интеллигентности как безусловной поведенческой модели во всех сферах – от национальной до бытовой. И на всех уровнях. Речь идет, по сути, об изменении общественной атмосферы: «Мы должны воспитывать не закомплексованных, слабых и агрессивных людей, а уверенных в себе, сильных и доброжелательных».

В этом плане пугает идея ввести специальные уроки патриотизма за счет общеобразовательных, и прежде всего гуманитарных, дисциплин. Патриотизм – это всегда часть и проявление общей культуры человека. А настоящим патриотом может быть только человек просвещенный. Нельзя заставить человека любить свою страну за оценку в четверти и говорить: «Сидоров, ты сегодня на «тройку» любил страну, а вот ты, Иванов, сегодня на «отлично», молодец!»

Члены Общественной палаты кинорежиссер Карен Шахназаров и протоиерей Всеволод Чаплин считают, что сейчас для решения межнациональных проблем очень важно возродить значение во всем обществе русского языка и культуры. «Русская культура – единственное, что может спасти нашу страну. У меня ощущение, что, например, гастроли театра Ленком в Махачкале сделают гораздо больше, чем все политические заявления», – сказал К. Шахназаров. При этом он выразил сожаление, что сейчас русскому языку уделяют все меньше внимания. Он также высказал мнение о необходимости возрождения детского кинематографа в России.

Протоиерей Всеволод Чаплин отметил, что «нужны конкретные меры поддержки русского языка – недопустимо сокращение часов его преподавания в школах». Вместе с тем он высказался и за то, что необходимо уделять внимание развитию культуры каждой нации, которая проживает в России. «Каждый живущий в России народ нуждается во внимании государства и всего общества, особенно малочисленные народы. Не нужно стесняться быть русскими, православными. Также не нужно стесняться быть мусульманами, татарами, дагестанцами. Все попытки создать унифицированного человека провалились», – подчеркнул отец Всеволод. Кроме того, по его мнению, очень важно перед всеми людьми нашего Отечества поставить великие цели. «Причем цель может быть самая смелая. Почему бы, например, не поставить перед молодыми умами цель сделать Сибирь и Дальний Восток независимыми центрами электронного мира», – сказал отец Всеволод.

Часть III. ФМС: двадцать лет спустя

«Нелегальная миграция выгодна»

Как Федеральная миграционная служба становилась основным федеральным органом исполнительной власти, «шаг за шагом реализующим государственную политику в сфере миграции»?

Указом Президента РФ от 14 июня 1992 г. № 626 «О Федеральной миграционной службе России» на базе Комитета по делам миграции населения при Министерстве труда и занятости населения РФ образована Федеральная миграционная служба (ФМС России). Ее первым руководителем стала Т.М. Регент.

Во второй половине 1992 г. из Министерства труда и занятости РФ в Федеральную миграционную службу передается Управление по делам трудящихся-мигрантов, а также создаются Управление внешней миграции и Управление иммиграционного контроля. Постановлением Правительства РФ заместителем руководителя ФМС России, курирующим эти направления, был назначен В. А. Волох.

Указом Президента РФ от 17 мая 2000 г. № 867 «О структуре федеральных органов исполнительной власти» ФМС России упразднена, а ее функции переданы в Министерство по делам Федерации, национальной и миграционной политики РФ, образованное на базе Министерства по делам Федерации и национальностей РФ.

В соответствии с Указом Президента РФ от 16 октября 2001 г. № 1230 «Вопросы структуры федеральных органов исполнительной власти» Министерство по делам Федерации, национальной и миграционной политики РФ упразднено и его функции в части реализации миграционной политики переданы в Министерство внутренних дел РФ.

Указом Президента РФ от 23 февраля 2002 г.№ 232«0 совершенствовании государственного управления в области миграционной политики» установлено, что Министерство внутренних дел РФ наряду с функциями, возложенными на него законодательством Российской Федерации, выполняет также функции федерального органа исполнительной власти по миграционной службе. В центральном аппарате образована ФМС МВД России.

В соответствии с Указом Президента РФ от 9 марта 2004 г. № 314 «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти» создана новая структура федеральных органов исполнительной власти, включающая наряду с федеральными министерствами – федеральные службы и федеральные агентства, подведомственные этим министерствам.

В соответствии с Положением о Министерстве внутренних дел РФ (утв. Указом Президента РФ от 1 марта 2011 г. № 248) МВД России является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере внутренних дел, а также по выработке государственной политики в сфере миграции. Министерство осуществляет координацию и контроль деятельности подведомственной ему Федеральной миграционной службы.

Итак, в 2012 году ФМС России исполняется 20 лет. Председатель Общественного совета при ФМС Владимир Волох, стоявший у ее истоков, рассказал о ее «становлении».

– Владимир Александрович, известно, что в советские времена объемы переселений у нас составляли 70-100 тыс. человек в год, люди ехали главным образом с западных и азиатских окраин СССР в Сибирь и на Дальний Восток. В постперестроечные годы страна неожиданно столкнулась не с организованными, а весьма хаотичными масштабными перемещениями людей. Как власти с этим справлялись?

– Когда нас захлестнул поток массовой, прежде всего вынужденной миграции, нужно было срочно сформировать институциональную систему управления миграционными процессами, разработать и принять необходимые нормативные правовые акты и миграционные программы, найти финансовые средства. Во второй половине 1990-х годов вперед вышли реализация законодательно закрепленных мер, совершенствование деятельности всех органов миграционной службы, расширение международного сотрудничества. В начале 2000-х произошла смена приоритетов, акцент был сделан на жесткое регулирование миграционных потоков. С приходом директором ФМС России Константина Олеговича Ромодановского начался принципиально новый этап в миграционной политике. Были сформированы «либеральные» подходы, направленные на расширение возможностей легальной иммиграции с учетом социально-экономического развития России. Они и сегодня являются определяющими в российской миграционной политике. Причем движение в этом направлении активно продолжается.

– Вы свидетель и непосредственный участник рождения современной Федеральной миграционной службы. Расскажите об этом.

– В декабре 1990 года Правительство РФ, учитывая бурный рост вынужденной миграции, приняло оперативное решение создать в составе Министерства труда РСФСР Республиканское объединение по делам беженцев и вынужденных переселенцев. В январе 1992 года возник Комитет по делам миграции населения при Министерстве труда и занятости населения РФ. Через полгода на его базе была образована Федеральная миграционная служба со штатной численностью 258 человек. На Службу возложили разработку федеральных и межрегиональных программ и обеспечение их реализации, распределение средств, выделяемых из федерального бюджета на решение проблем миграции, и контроль за их использованием, организацию контроля за миграционными процессами и миграционной ситуацией в стране, международным сотрудничеством по вопросам миграции. Но центральное место занимала, конечно, забота о беженцах и вынужденных переселенцах: организация приема и временного размещения, оказание помощи и содействия в обустройстве, защита прав мигрантов, признание правового статуса лиц, прибывающих или намеревающихся прибыть на территорию России, а также реализация мер в области трудовой миграции.

Параллельно шло налаживание миграционной работы на местах, особенно в регионах наибольшего притока вынужденных мигрантов. В субъектах Российской Федерации появились территориальные органы ФМС России вертикального подчинения, в 32 субъектах – центры временного размещения вынужденных переселенцев, центры временного размещения иностранцев, пункты первичного приема, посты иммиграционного контроля, базы материально-технических ресурсов, центры медико-психологической реабилитации вынужденных переселенцев, учебно-методический центр.

Можно констатировать, что к середине 1990-х годов ФМС России состоялась как орган с четкими функциями, целями и задачами, с взаимодействием с другими федеральными органами исполнительной власти, с подведомственными территориальными органами.

– Но, несмотря на это, в 2001 году Службу «прикрыли». Почему так случилось?

– Уязвимым звеном ФМС России было отсутствие конструктивного сотрудничества с представителями «третьего сектора»– мигрантских и правозащитных организаций.

Недовольство представителей НПО и сыграло, на мой взгляд, роковую роль. В конце 1998 года Госдума приняла постановление, в котором отмечалась неудовлетворительная работа ФМС России по нормализации миграционной ситуации в стране, обеспечению законных прав беженцев и вынужденных переселенцев. С начала 1999 года берет отсчет длинная череда реорганизаций. Меняются руководители, Службу лихорадит, спокойный ход работы нарушен. Наконец, в 2000 году в соответствии с указом Президента РФ ФМС России была упразднена, а ее функции переданы в Министерство по делам Федерации, национальной и миграционной политики РФ, образованное на базе Министерства по делам Федерации и национальностей РФ. А уже на следующий год Минфедерации России само было упразднено, и его функции в части реализации миграционной политики переданы в Министерство внутренних дел РФ. Только в составе МВД России ФМС тоже просуществовала недолго – в 2004 году президентским указом она была преобразована в самостоятельный федеральный орган исполнительной власти. Таким образом, миграционная служба из-за реорганизационной чехарды долгое время практически пребывала в параличе.

Обновленной ФМС России поручили оказание госуслуг в сфере миграции и передали в ее непосредственное подчинение паспортно-визовые отделения, оформляющие регистрацию и визы. В то же время вопросы выработки государственной миграционной политики остались в компетенции МВД России. В 2007 году полномочия ФМС России, опять же по указу Президента РФ, существенно расширились. К ее прежним функциям добавили координацию деятельности органов исполнительной власти в сфере миграции, ей предоставили право выступать с законодательной инициативой, она получила возможность самостоятельно вносить в Минфин России предложения по формированию федерального бюджета, касающиеся финансирования ведомства, создавать миграционные базы, определять сроки и механизмы управления миграционными потоками, подписывать приказы, минуя МВД России.

– И каковы дальнейшие перспективы?

– В настоящее время ФМС России остается формально подведомственной МВД России. Безусловно, такое положение дел далеко от совершенства. Роль Службы настолько весома и самостоятельна, что окончательное выделение ее, что называется, назрело. Причина в том, что мы живем в глобализирующемся мире, где миграция превращается, уже превратилась в силу громадного влияния, которое сказывается и на экономике, и на политике, и на культуре разных стран. И в Российской Федерации отвечать за регулирование миграции, глубоко и всесторонне просчитывать ее плюсы и минусы, координировать все так или иначе связанные с ней действия должна полностью дееспособная во всех отношениях структура, способная не оглядываться на другие министерства и ведомства, а руководствоваться исключительно государственными интересами, уполномоченная координировать действия прочих властных органов, давать им задания и спрашивать результат. Собственно, об этом прошедшей весной на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека говорил Президент РФ Дмитрий Медведев, указывая, что окончательное отделение Федеральной миграционной службы от МВД России предрешено. Следует ожидать, что рост миграции во всем мире в обозримом будущем будет нарастать, изменить это мы не в силах. Так что выход один: идти в ногу со временем, искать адекватные ответы на выдвигаемые жизнью вопросы, выстраивать государственные механизмы как можно более эффективно.

Точка зрения генерала: «Госструктуры сами провоцируют уход мигрантов в тень»

За последние 20 лет на постсоветском пространстве произошло не менее тысячи межнациональных конфликтов. Тревожные события, подобные случившимся в Великобритании, возможны, как ни страшно это признать, и у нас в стране. И начнутся они с межнационального запала, истоком их будут межнациональные отношения. Чтобы в будущем избежать событий, произошедших «на Темзе», необходимо, на мой взгляд, сделать решительный шаг – создать мощное министерство по делам миграции, межнациональных и межконфессиональных отношений. Дело в том, что национальная и миграционная политика тесно связаны между собой, а у нас они разделены. И это опасно. Я бы даже сказал, что у нас вообще нет ни четко артикулированной миграционной политики, ни политики межнациональной.

Кроме ФМС и МВД этой сложнейшей проблематикой занимается еще семь федеральных ведомств, которые, как в известной интермедии Аркадия Райки на, одно пуговицы пришивает, другое рукава кроит, третье воротник прилаживает, и никто в целом за костюм не отвечает – такая примерно у нас ситуация. И она все ухудшается. Чего же мы ждем – народного бунта?

Наконец события в Сагре заставили высшее руководство обеспокоиться темой межнациональных отношений. Премьер Путин объявил о создании в аппарате правительства «спецструктуры по межнациональным отношениям».

Но мы хорошо помним категорическое высказывание Президента Медведева после «Манежки» о нецелесообразности создания какой-либо новой бюрократической структуры. Однако прошло чуть более полугода – и появилась новая «спецструктура». Сама жизнь нас торопит, подвигая к решительным действиям. Но пока все мы видим, что в практической работе наших властных структур после тревожных событий на Манежной площади ничего не изменилось.

Проведение Госсоветов, совещаний – дело, безусловно, важное и необходимое, но пора, казалось бы, уже переходить к конкретной работе, кропотливой, а порой – рутинной. Но кто ее будет ежедневно исполнять? Спецструктура аппарата правительства? Так ее на всю страну не хватит.

Понятно, что решение межнациональных проблем или, по крайней мере, снижение их остроты требует кардинальных перемен.

Для начала надо четко уяснить простые вещи: национальности все разные, и некоторые достаточно сильно различаются по модели поведения и психологическим особенностям. Можно, конечно, пытаться каждого уговаривать и воспитывать, но есть ли силы дойти до каждого «из Центра»?

Таким образом, получается, что призывы и декларации высшего руководства страны повисают в воздухе. Причина этого – в отсутствии механизмов, приводных ремней, которые должны трансформировать решения верховной власти в конкретные действия.

В принципе тут могут быть две различные формы: либо административные механизмы, которые приводит в действие специально созданное профильное министерство (ведомство), либо все надежды возлагаются на институты гражданского общества. По этому вопросу как раз мнения резко разделились.

Понятно, что любые изменения в сфере управления надо делать весьма осторожно. Ряд экспертов и представителей гражданского общества вслед за президентом выступают категорически против создания новой бюрократической структуры. Характерным выражением этой позиции явился комментарий члена Президентского совета по развитию гражданского общества Эмиля Пайна по поводу идеи воссоздания Миннаца. Критикуя предложение о формировании такого профильного министерства или ведомства, он предлагает создать некий неправительственный фонд, основанный на взаимодействии гражданского общества и государства, который мог бы стать основным инструментом межкультурного взаимодействия.

Во многом можно согласиться с Паиным. Межнациональные и межконфессиональные отношения – весьма чувствительная сфера человеческих отношений, затрагивающая практически каждого жителя России. И наиболее эффективно решать эти проблемы можно лишь с привлечением гражданского общества, с самым широким участием титульного населения.

Но беда в том, что без административного ресурса в России сделать ничего не удается. Механизмы влияния гражданского общества на решения власти либо утрачены вовсе (по сравнению с теми, какие были, например, в новой России в начале 90-х), либо находятся в зачаточном состоянии. А для противодействия коррупции в этой области, минимизации неуклюжих попыток разрешения конфликтных ситуаций, которые затем приводят к страшным последствиям, у нашего гражданского общества просто нет ни полномочий, ни сил влияния.

Чтобы реально воздействовать на ситуацию, гражданские структуры должны играть свою роль в принятии решений или, по крайней мере, оперативно получать необходимую информацию. В противном случае роль гражданского общества сведется к критике уже принятых решений, когда поезд уже ушел, или к одобрению всех предложений федеральных органов власти, как это было в советское время.

В то же время совершенно очевидно, что государство в одиночку эти накопившиеся проблемы с места не сдвинет. Казалось бы, сейчас жизненно необходимо разрабатывать и внедрять самые неординарные методы для широкого вовлечения народных масс в решение этих проблем. А что мы видим и слышим? Что народ наш не готов и не дорос то до того, то до этого. Ладно бы шло это от чиновников. Самое печальное, что точно так же считают и многие представители самого гражданского общества. И значит, предложение Э. Пайна о создании общественного фонда становится весьма отдаленной перспективой. Все это весьма печально.

Недавно был сделан еще один административный шаг, касающийся межнациональных проблем: Указом Президента РФ от 26 июля 2011 г. № 988 создана Межведомственная комиссия по противодействию экстремизму в Российской Федерации.

Председателем назначен министр внутренних дел России. В ее состав вошли, в частности, министры культуры, обороны, образования и науки, регионального развития, юстиции, директора СВР и ФМС, председатель Следственного комитета Российской Федерации. Это, пожалуй, четко артикулированный (отрицательный) ответ на предложение Э. Пайна.

Но что ж получается? Значит, наши власти межнациональные и межконфессиональные проблемы сводят к экстремизму? Но какое отношение к экстремизму имеет, например, убийство футбольного фаната Егора Свиридова? Можно ли квалифицировать просто как экстремизм события в Сагре или в той же Кондопоге?

Кропотливую, очень сложную работу, требующую от представителей власти специальных знаний в области психологии, социологии, истории и культуры, мы опять пытаемся решить с помощью полицейской дубинки?

На самом деле этот вопрос – вопрос межнациональных отношений – крайне сложен. Мы сейчас наблюдаем ренессанс национального самосознания всех, даже самых малых народностей, и не только в Российской Федерации и на постсоветском пространстве, но и вообще в мире. И то, что обозначается некоторое противостояние цивилизаций, тоже заметно.

Социальная среда и социальное взаимодействие в последнее время кардинальным образом изменились. В этой связи меняются и модели поведения различных социальных и особенно национальных групп населения. Из-за неодинаковой эластичности шаблонов поведения у различных групп населения приспособление к новым условиям идет не одновременно. Кто-то опаздывает, кто-то опережает. В результате возникает конфликт моделей поведения, что ведет к конфликту между различными группами населения, к межнациональным конфликтам.

Пора также признать, что линия особого напряжения проходит в основном между «местными» россиянами и россиянами – выходцами с Северного Кавказа. Отношения с мигрантами из ближнего зарубежья не настолько накалены.

Думаю, что усиливающаяся напряженность в отношениях между мигрантами из северокавказских республик России и населением принимающих их городов европейской части страны во многом объясняется тем, что за последние десятилетия эти субъекты Федерации в смысле национального состава превратились в монореспублики. Русских и людей другой, некоренной, национальности, которые раньше привносили свою культуру, свои шаблоны и модели поведения, там осталось очень немного. Теперь модели и шаблоны, принятые в таких монореспубликах, стали серьезно отличаться от принятых в городах, скажем, среднерусской полосы.

И это происходит несмотря на то, что элиты этих республик очень чувствительны и восприимчивы к сигналам, которые поступают из Москвы: они первыми реагируют и докладывают об исполнении инициатив, озвученных Москвой, у них самое высокое количество голосов за «Единую Россию» на выборах, они быстро сменили высокое и почетное звание президента республики на более скромное главы республики и т. д.

Так почему же столь вызывающе ведут себя рядовые представители этих народов, когда оказываются вне своей национальной республики? Видимо, причина в том, что выходцы с Кавказа быстро воспринимают не только указания и сигналы из федерального центра. Когда они меняют место жительства, то немедленно осваивают и современные модели поведения, принятые в столице и ряде российских регионов. Например, вот эту бытующую у нас установку: кто сильнее и «круче» – тот и прав, а заодно и богат. То есть фактически повторяют стереотип поведения наших «крутых», но ведь местные жители воспринимают это как попытку выходцев с Кавказа продемонстрировать свое национальное превосходство.

Совершенно понятно, что в нашей многонациональной стране, принимающей к тому же миллионы трудовых мигрантов, проблемы межнациональных отношений настолько многогранны, противоречивы, а порой спутаны в один тугой клубок, что сама жизнь требует уделять этим вопросам пристальное и, самое главное, повседневное внимание. Поскольку так уж повелось испокон веку в нашей российской истории, что без административного ресурса никакие существенные реформы у нас не делаются, то и в нынешней ситуации, хотим мы того или не хотим, необходимо все-таки создавать принципиально новую – да, бюрократическую структуру.

На мой взгляд, главная задача министерства по делам миграции, межнациональных и межконфессиональных отношений (разделять эти функции, повторяю, ни в коем случае нельзя) – быть мозговым центром для выработки научно обоснованной, стратегически выверенной политики в области миграции и национальной политики. Это новое министерство, помимо прочего, должно выстроить четкие, административные меры наказания за проявление любой национальной розни. Ни в коем случае нельзя перекрашивать, камуфлировать межнациональные конфликты под «бытовуху». Если ты совершил правонарушение по национальным мотивам, ты именно за это и должен отвечать.