332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Птица » Негритюд в багровых тонах (СИ) » Текст книги (страница 11)
Негритюд в багровых тонах (СИ)
  • Текст добавлен: 31 декабря 2020, 05:30

Текст книги "Негритюд в багровых тонах (СИ)"


Автор книги: Алексей Птица






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Союз с Францией также не давал возможности для манёвра. Россию упорно подталкивали к созданию коалиции, не только с Францией, но и с Англией. Великобритания прилагала огромные усилия, чтобы оттолкнуть Россию от Германии и создать союз, впоследствии названный Антантой.

Клаус фон Штольбе с грустью думал о том, что англичане и тут их обыграли, играя откровенно краплёными картами. Себя в поставках они не ограничивали, отряды пехоты из метрополии уже были размещены в Египте и Капской колонии, где назревала война с бурами.

Французы тоже могли не стесняться, прекрасно снабжая свой иностранный легион оружием и боеприпасами, надеясь взять реванш в Северной Африке. Судя по всему, выгодный союзник, в лице туземного царька, принявшего христианство, неожиданно «нарисовавшийся» в Африке, в скором времени должен быть уничтожен.

Продержаться с имеющимся оружием и незначительным количеством боеприпасов, было, в принципе, невозможно. Придётся задействовать связи с Португалией и Италией, может, даже и Испанией, действуя через третьих лиц. По крайней мере, вопрос с боеприпасами к винтовкам, можно было решить. А вот, со всем остальным, уже нет.

Таким образом, на вопрос отказа от поставок оружия в Африку, все присутствующие стороны сказали: – «Да».

И подписав договор о намерениях, отбыли в свои посольства, телеграфируя о случившемся, требуя дальнейших инструкций, консультаций, и полномочий.

Позже состоялись переговоры Министров иностранных дел Германской Империи, Австро-Венгрии, и послов Португалии и Италии, проходившие в атмосфере строжайшей секретности.

Зная продажность и тех, и других, глава МИДа Германии, избегая излишних подробностей, вкратце изложил поставленный Великобританией ультиматум, а также, доходчиво объяснил все последствия этого решения, учитывая создавшуюся ситуацию.

Послы, уяснив полученную информацию, передали её дальше, своим высокопоставленным начальникам, которые начали обдумывать дальнейшие действия, в связи с новым переделом колониальных владений. Ни в Португалии, ни в Италии, не обрадовались этим новостям.

Итальянское правительство тяжело переживало позор поражения от Абиссинской армии, и волну издевательств и откровенного смеха во французских и английских газетах над ними, что было готово на любую провокацию, лишь бы «насолить» англичанам и французам. А также, жаждало отобрать у Турции, находившейся под влиянием Великобритании и, частично, Франции, Ливию.

Новый, неожиданно появившийся в Африке, чернокожий вождь, подмявший под себя весь центр, итальянцев устраивал. От Эритреи он был далеко и, в случае войны, его войску пришлось бы идти через всю Абиссинию, что им вполне подходило. А путь в Итальянскую Сомали лежал через владения англичан, что также им нравилось.

Португальцы же, боялись, как за Анголу, которую могли захватить после небольшой перемычки территории бельгийского Конго, так и за маленькую Кабинду, которая, вообще, была окружена со всех сторон вооружёнными афроамериканскими переселенцами.

Кроме этого, им проще было договориться с Иоанном Тёмным, чем воевать с ним, сознавая свою неспособность защитить африканские колонии от высокоорганизованного врага, прекрасно знающего местность и воюющего аборигенами.

Была ещё и Испанская Гвинея, которая оказалась в более сложном положении, чем Кабинда. И только нахождение рядом Камеруна, с имеющимися там немногочисленными немецкими колониальными войсками, защищало её от вторжения переселенцев из САСШ.

Всё зависло в неустойчивом равновесии, и грозило в любой момент обрушиться на голову тех, кто не смог вовремя вывернуться из тисков европейской дипломатии и противостоящих друг другу сил на чёрном континенте.

В конце концов, после многочисленных и, практически, секретных консультаций, было принято решение заключить тайное соглашение с Иоанном Тёмным, снабжая его оружием и боеприпасами через Эритрею и, частично, Камерун. Ослабить врага, и при этом оказаться в стороне, устраивало всех.

Ну, а если будут пойманы те, кто занимается поставками оружия и боеприпасов, то все можно списать на контрабандистов, которых немало в мире, всех мастей и народов. Например, албанцы, или арабы.

В мире правят деньги, и то, что для одного смерть, для другого – источник жизни. Как тут не вспомнить русскую поговорку «Что русскому хорошо, то немцу – смерть!»

Условия тайного договора были составлены и изложены устно, в уши, специально вызванного для этого, Йеско фон Путткамера, временно сложившего с себя функции губернатора Камеруна. Ему же были отданы все бразды правления этого процесса на Атлантическом побережье. Много выслушал интересного бывший губернатор. И про деньги, и про будущее колоний, и про самого короля Иоанна Тёмного.

Необходимые деньги были выделены всеми странами, включая Испанию, не желавшую терять свою небольшую колонию. Оружие было закуплено у итальянцев, боеприпасы к нему приобретены через португальцев. И вот, небольшими партиями, через руки контрабандистов, оно потекло в направлении территории чернокожего короля Иоанна Тёмного.

Доставлялось оно разными путями, с разных направлений, как по суше, так и по морю, через разных подставных лиц, стремясь попасть туда, куда оно и направлялось.

Американцы, через свои торговые компании, обеспечили возможность поставок боеприпасов, для пулемётов Максим, направляя их окружным путём, через Тихий и Индийский океан, с заходом в порты португальского Мозамбика, а потом, переправляя караванами, с помощью немцев, через Германскую Танзанию в Буганду, королём которой, собственно, и был Иоанн Тёмный.

Ни один маршрут, впоследствии, так и не был раскрыт. А задержанные мелкие партии оружия были незначительны, и не оказывали никакого принципиального влияния на ход боевых действий, тем более, в это время оружие закупали все белые переселенцы, проживающие в Африке.

Великобритания готовилась к войне с бурами, а те, предчувствуя это, активно закупали оружие, у кого только возможно, накладывая свой оружейный трафик на мамбовский.

Да и не так уж и много оружия направлялось Мамбе. Как и оговаривалось, никаких артиллерийских орудий и пулемётов ему не везли, а винтовками против пулемётов, не сильно и повоюешь. Это понимали все стороны.

Одна сторона надеялась на то, что у Иоанна Тёмного было в загашниках очень мало пулемётов, чтобы отбиться от войск англичан и французов. А другая сторона, что наоборот, очень много. Всё зависело только от Иоанна Тёмного, от его способности консолидировать вокруг себя умелых и решительных людей, и создать боеспособную армию.

Что ж, время покажет, а потом, или накажет, или наградит. Всё впереди, только надо идти…

Глава 17 Вот так!

Князь Иосиф Петрович Андроников, есаул Пётр Миронов, хорунжий Григорий Мельников, подхорунжий Панкрат Иноземцев, штабс-капитан Ярослав Мещерский, и весь отряд, состоящий из почти пятисот человек, заворожённо рассматривали раскинувшийся перед ними небольшой африканский город Баграм.

Город был окружён зелеными насаждениями из колючих кустарников, которые раньше служили стенами, а теперь, из-за безалаберности негритянского населения, разрослись беспорядочно во все стороны. Кое-где кустарники уступали место банановым зарослям, постепенно переходящим в небольшие, но ухоженные фруктовые сады.

То тут, то там проглядывали, сквозь зелень листвы, накрытые широкими банановыми листьями, крыши соломенных хижин, в большинстве своем, куполообразной формы. Между ними попадались и более основательные сооружения, сделанные из обмазанных толстым слоем глины сплетённых веток.

В центре города возвышались дома, собранные из грубо обожжённых кусков глины, напоминающих некое подобие кирпичей. Несмотря на грубость, эти сооружения выглядели гораздо более надёжно, чем остальные городские постройки. Это были хозяйственные сооружения, вроде мастерских и складов.

По узким и пыльным улицам сновали чернокожие люди, переходя из хижины в хижину, скрываясь под широкими листьями масличных пальм или банановых деревьев. У каждой хижины стояли красивые резные скамеечки, на которых сидели худые, за редким исключением, негритянки и внимательно следили за играющими и ползающими в пыли маленькими голыми детьми.

Возле хижин, и повсюду на улицах, деловито сновали куры, тщательно выискивая съедобных насекомых и оброненные нерадивой хозяйкой семена проса или кукурузы.

Не гнушались они и человеческим дерьмом, главным поставщиком которого были дети, ещё не обученные родителями ходить в туалет, в виде специально для этого выкопанных округлых ям. Ямы были накрыты дощатым настилом, с вырезанным в нём прямоугольным отверстием и периодически засыпались, по мере наполнения.

Эти нехитрые сооружения для личной гигиены перемещались, от случая к случаю, в разных направлениях, кружа по городу и любому незастроенному участку местности.

Вся эта картина, представшая перед глазами русских путешественников, не походила на европейскую пастораль. Не было ни прекрасных пастушек, ни задумчивых овечек и бурёнок, ни пышнотелых белокожих людей, полностью довольных жизнью. Вместо них сновали туда-сюда поджарые длинноногие негритянки, скакали драчливые козы, мало похожие на обычных; да полудикие буйволы паслись за пределами города.

По улицам бродили воины, вооружённые ржавыми винтовками с тщательно вычищенными, при этом, штыками и широкими африканскими ножами на поясах. Иногда в поле зрения появлялись сильно загорелые представители белой расы, в основном, говорящие на русском языке.

Далеко за зелёными стенами города простирались многочисленные поля, отвоёванные у саванны, засеянные сорго, просом, кукурузой, бататом, маниоком, и другими культурами.

В каждой хижине мебель была представлена небольшими резными деревянными столиками и скамеечками, а пол украшен разноцветными циновками, в изобилии лежащими на полу и радовавшими глаз африканскими узорами. На стенах развешены деревянные ритуальные маски, оружие и нужные в хозяйстве вещи.

Дверью служил сотканный из шерсти длинный кусок плотной ткани, не доходящий до пола. Но это было не во всех хижинах. Во многих вместо двери свисала занавесь, из множества тонких бамбуковых палочек, нанизанных на растительные волокна, пропускавшая людей и свежий воздух, но не пропускавшая насекомых и ядовитых гадов.

Город жил, город цвёл, город надеялся и прирастал новыми поселенцами, желавшими осесть в нем. Баграм уже давно стал городом ремесленников и активно увеличивал количество мастерских, занимающихся производством различных товаров, от холодного оружия до ритуальных масок и тканей.

Даже незатейливые африканские украшения производили тоже тут. Медные браслеты и кольца из слоновой кости, тщательно отполированные женские бусы из различных пород дерева и разноцветных камней радовали глаз любого, кто посещал мастерскую или небольшой базар в центре города.

Торговцы обменивали свой товар на эти украшения, а пришельцы из других районов Африки, лежащих южнее, отдавали невзрачные и мелкие разноцветные камни в обмен на яркие и красивые бусы и металлические украшения. Было здесь и стекло, и маленькие зеркальца, привезённые армянскими и арабскими купцами.

Но базар уступал в размерах и объёмах продаваемого товара базару города Бартер, где даже равнодушный ко всему и пресыщенный жизнью, князь Иосиф оживился и стал бродить между установленными на земле прилавками, присматриваясь и прицениваясь к африканским диковинкам.

Монеты в оплату шли разные, в большинстве своём преобладал натуральный обмен, но брали также золотом, как рассыпным, так и в виде монет, любых стран, но по весу. Брали в оплату товара и серебро, в основном, талеры Марии Терезии, но и любые другие монеты тоже. Предпочитали крупные серебряные монеты, зачастую игнорируя мелкое серебро.

В отличие от города Бартер, где хозяйничал ставленник Мамбы по имени Верный, в Баграме всем заправлял Бедлам. И налоги с купцов здесь брали по-другому. А именно, купец, собирающийся распродать здесь свой товар, устно декларировал его стоимость в определённую сумму, если даже эта сумма в разы была приуменьшена, его не трогали.

Но, в любой момент, подошедший Бедлам с охраной мог выкупить весь товар купца на сумму, в полтора раза большую, чем тот задекларировал, учитывая возможную прибыль в 50 %.

И горе купцу, нагло обманувшему главу города. Задекларировал на десять золотых, а привёз на сто, получи свои пятнадцать золотых, и пошёл вон. Никакие стенания и мольбы не помогали. Товар у купца отбирали, расплачивались и вышвыривали его вон из города. После пары таких случаев купцы остерегались откровенно обманывать. И декларировали свой товар гораздо честнее.

Естественно, часть его утаивалась, но скрупулёзных подсчетов и проверок не было. Главный урок был подан, а дальше торгуй, пока не зарвёшься. А нужные люди и соглядатаи, в том числе, и из среды купцов, вовремя доложат о том, что купец снова обнаглел и обманывает короля и его верных поданных.

Быстрая показательная покупка всего товара этого купца сразу же восстанавливала статус кво, и рынок снова входил в необходимое торговое равновесие.

Торговать было выгодно, «стучать» друг на друга тоже было выгодно, это поощрялось разными льготами и преференциями. Кручу, «стучу», обмануть хочу, прибыль считаю, неграм «помогаю», про себя, однако, не забываю, такой подход, постепенно, становился нормой африканской торговой жизни.

Кроме всего, купцов радовала стабильность и защищённость на караванных путях, проходящих по территории королевства Иоанна Тёмного.

А после назначения главой почтовых станций и караванных путей Палача, так и вовсе, лихие чернокожие и других цветов кожи, люди надолго исчезли с границ королевства. При этом вокруг бушевала война всех со всеми, что на юге, что на севере.

Восток и запад также не оставались в стороне, собирая силы, отвоевывая новые территории. Лишь центр выкидывал в разные стороны свои щупальца, нанося болезненные, или даже смертельные, уколы своим заклятым врагам и не менее подлым друзьям.

Иоанн Тёмный, Иоанн Первый, Иоанн Африканский, Великий унган Мамба, слышали путешественники на базаре от разных встреченных ими людей. Проводники охотно трепали языками, рассказывая разные небылицы про своего вождя и короля. Все эти рассказы были либо необычными, либо откровенно пугающими.

Никто из добровольных рассказчиков ни разу не сказал, что он любит своего вождя или уважает его. Все говорили только о его делах, никак не выражая своё отношение к нему, словно оставляя незнакомцам право решить самим, как относиться к данному человеку, и человеку ли, вообще. Лишь только восторг и иногда страх проглядывал в их эмоциях, и более ничего. Всё это было несколько странно.

Переночевав в Баграме, отряд русских казаков и отставных военных отправился дальше, следуя в город Бирао, обойдя стороной ничем не примечательный город Бырр, ставший сельскохозяйственным центром по обработке и хранению запасов зерна и овощей.

В Бирао они встретили довольно большой воинский отряд негров, которые усиленно тренировались. В обученности они были далеки от русского солдата, но по сравнению с теми воинами, которых они видели раньше, эти были весьма неплохи, по крайней мере, дисциплина у них присутствовала. Здесь русские путешественники погрузились на лёгкие плоты и отправились дальше по реке.

Благополучно добравшись до следующей почтовой станции-хараки, имеющей свой, довольно приличный, хоть и грубо сделанный, деревянный причал, они высадились и дальше снова отправились пешком.

Караванный путь, ведущий в сторону города Банги, находился в очень хорошем состоянии. Высокая трава была срублена и примята деревянными волокушами, которые тянули за собой упряжки буйволов, заодно сдирая жёсткую стерню, облегчая путь всем следовавшим по дороге.

Через десять дней пути по саванне русские путешественники достигли города Банги, изрядно укреплённого, стоявшего на стратегическом перекрестке, на берегу реки Убанги, впадающей в Конго.

Через каждые пятьдесят километров, рядом с дорогой находилась небольшая почтовая станция с небольшим количеством людей, проживающих в ней. Станции только появлялись, и пока не везде был выдержан стандартный промежуток минимального расстояния между ними.

Но они росли, как грибы, появляясь каждый месяц, обрастая примитивными постройками, в виде обычных конусообразных хижин, загонов для скота, а также, постройками для хранения инструментов, оружия, тамтамов и запасов продовольствия и дров для сигнальных костров.

Наконец, русский отряд достиг цели своего путешествия, и вдалеке распростерся, разбросанный беспорядочной кучей разных хижин, город. В начале своего путешествия русские слышали множество разных слухов о том, что вождь и король Мамба погиб. Об этом же, украдкой шептали и арабские купцы.

– «Исчез» – так же тихо, но уже не оглядываясь, сообщали им армянские купцы.

– «Ушёл за душами врагов и скоро вернётся», – с непонятным восторгом вещали чернокожие проводники, осеняя себя коптским крестом, шепча благословления своим богам и пряча сделанные из эбенового дерева фигурки вождя в свои мешки.

Уже уплывая из Бирао, их ушей достигла радостная весть о возвращении Иоанна Тёмного, сумевшего в очередной раз вывернуться из лап смерти. Цвет лап африканской смерти не уточнялся. Особой радости всем путешественникам это не принесло, они и так уже достаточно видели и слышали, заплатив за это высокую цену, потеряв в процессе продвижения в центр африканского континента несколько своих людей, погибших от болезней и укусов ядовитой фауны Африки.

Но любопытство было сильнее возникшей антипатии к известному по газетам чернокожему королю, и они продолжили своё путешествие с удвоенной скоростью, надеясь получить запас эмоций на всю оставшуюся жизнь. Рядовые казаки в ночных посиделках у костра много болтали, пересказывая друг другу рассказы осевших здесь соотечественников, уже свободно изъяснявшихся на местных языках, а кто-то из них уже понимал и арабский.

Байки были разными, но в основном, они касались достоинств и недостатков местных женщин, которых втайне успел попробовать, практически, каждый, кто хотел. Никто этому не препятствовал, и возможно даже, старейшины подталкивали местных женщин, поощряя деторождение мулатов. Опять же, всё это было известно только по слухам, и наверняка никто ничего не знал.

После обсуждения женщин, наступала очередь обмениваться впечатлениями о жизни здесь вообще, и возможности разбогатеть, в частности. Дальше разговор плавно перетекал к оружию, которого здесь было разнообразное количество, и многие из казаков обменяли свои вещи на красивые кожаные щиты и короткие копья, восхищённо рассматривая их необычные лезвия.

А африканский метательный нож, с несколькими лезвиями, торчащими в разные стороны, имел уже каждый, включая и брезгливого штабс-капитана Мещерского и спесивого князя Иосифа Андроникова. Всю остальную экзотику они рассчитывали приобрести на обратном пути.

Некоторые мечи и сабли, продававшиеся на рынке в Бартере, своим происхождением были обязаны эпохе первых крестовых походов. Эти раритеты или, что более вероятно, более поздние копии, сделанные с реальных прототипов, следовало непременно приобрести в свою коллекцию, как думал грузинский князь. Но до этого, пока ещё, было далеко.

* * *

Я удивлённо слушал Мванги, ставшего при мне кем-то вроде министра, отвечающего за связи с общественностью. А кроме этого, ещё и заведовавшего сейчас всеми хозяйственными делами, которые я, за время своего вынужденного отсутствия, пустил на самотёк, а он, выйдя из опалы, и завоевав моё временное доверие, подхватил и понёс на своих плечах.

Мванги (бывший король Буганды) вещал мне о прибытии делегации от белого царя страны с названием Роси́, так звучала Россия в его устах, не иначе от французских пленных наслушался их «Ру́сси», пока я в удивлении смотрел на него.

Я, честно говоря, не ждал никого в гости, а тем более, делегации от русского царя. Скорее, ожидание моё зиждилось на уверенности, что ко мне бы обратился с просьбой бельгийский король. Но я плохо знал европейцев, о… наивный, чернокожий житель Африки.

Именно из-за этого незнания, немало поколений русских плавало в наивной уверенности, как клёцка в супе, о нашей европейской принадлежности к «дружной» семье народов. Нет…, принадлежность клёцки в супе заключается в том, что её съедят, в обязательном порядке, как самую вкусную часть супа, а не будут бережно хранить. Вот и получается, что на самом деле, никого из нас там не ждали.

Азиатская составляющая нашего менталитета давно уже прочно осела внутри, подспудно управляя некоторыми нашими поступками, вызывая отторжение у всех европейцев, за глаза называющих русских варварами. Но, это я отвлёкся.

Из-за этой, не вовремя и неожиданно, прибывшей делегации, пришлось наскоро организовывать свой двор и торжественный приём, подготовкой которого занялся лично Мванги.

Приглашённые на торжественную встречу во «дворец» есаул Миронов, князь Андроников, и штаб-капитан Мещерский, были изрядно ошарашены пышным дикарским приёмом.

В центре большого, похожего на шатёр с высоким потолком, помещения стоял трон, сделанный из слоновой кости и дерева. На нём сидел колоритный чернокожий человек с лицом, испещрённым многочисленными шрамами. Король Иоанн Тёмный, а это был он, был закутан в хламиду, покрытую яркими синими, чёрными и красными узорами.

На его голове прочно сидела железная корона, между острых зубцов которой отблёскивали в солнечных лучах плохо обработанные чёрные алмазы. В руках он держал жезл, отдалённо похожий на скипетр, вершину которого украшала искусно сделанная голова кобры, из зелёного камня.

Вглядевшись, князь Иосиф с интересом узнал в материале очень дорогой жадеит, который поначалу принял за банальный малахит. На правой руке вождя болтался широкий медный браслет, украшенный алмазами, которых было так много, что они полностью покрывали всю поверхность браслета, будучи закрепленными на нём с помощью простейших зубчиков.

В левой руке он держал большое копьё, с бунчуком из шкур разнообразных змей, скаливших свои клыки в саркастической усмешке превосходства мёртвых над живыми. Высушенные змеиные головы внушали к себе почтение и после смерти. А глядя на хозяина этого копья, не сильно и хотелось с ним связываться.

– С чем пожаловали ко мне, почётные посланцы русского императора, – прогудел на чистейшем русском, в почти пустом шатре дворца, голос короля.

Князь Иосиф Андроников, поразившись этому, вышел вперёд и произнёс.

– Мы прибыли к тебе, король, по повелению нашего императора, узнавшего о тебе из газет.

– Акулы пера банкуют, – непонятно выразился король.

– Мой император, – между тем продолжил князь, не обратив внимания на эту фразу, – увидел твой портрет, напечатанный в газете, и поразился тому, что в Африке есть христианский правитель, принявший православие.

– Да, – ответил Иоанн Тёмный, – мне приснился сон, в котором неведомый и красивый голос белого человека в белых одеждах, призвал меня обратиться к коптской вере и осенил меня крестом, – и король широко размахнувшись, перекрестился, приоткрыв при этом, ненароком, татуировку коптского креста на запястье.

– Ээээ, – поразился этому грузинский князь. – Весьма, я бы даже сказал, очень весьма, интересное событие. Мой император будет извещён о столь замечательном проявлении божественной сути нашего Творца, наставляющего на путь истинный рабов божьих.

Услышав эти слова, чёрный король ощутимо нахмурился. По его жестокому лицу, с изуродованным шрамом левым глазом, проскочила судорога. Рот искривился в недовольной гримасе, обнажив в некрасивом оскале крупные белые зубы.

– Мы не рабы, рабы не мы, – громко и с негодованием проговорил он давно позабытую советскую речевку, неведомым образом всплывшую у него в голове.

– Я не это имел в виду, – ощутимо испугался князь, глядя на руку короля, судорожно сжавшуюся на копье.

– Мы так говорим, когда имеем в виду преклонение перед божественной сущностью Бога.

– Я не знаю, что вы имеете в виду, но я такого обращения к себе не потерплю, – снова непонятно выразился он, – я вижу, вы пришли ко мне с пустыми руками, – переключился на другую тему Иоанн Тёмный.

Вместо ответа, князь дал знак хорунжему и подхорунжему и те, кивнув в знак понимания, быстро вышли из шатра. Через несколько минут, прошедших в тягостной тишине и под прицелом чёрных глаз, как короля, так и его подданных, в шатёр был внесен небольшой, окованный железными полосами, сундучок.

Открыв его, князь торжественно стал вынимать подарки. Их было немного, но зато какие! Первой была извлечена деревянная кобура, в которой оказался покрытый серебряной насечкой пистолет, настоящий немецкий маузер в классическом исполнении. Следом на свет африканского солнца был извлечен горский кинжал, ножны и рукоять которого были украшены изящной золотой чеканкой.

Последней была торжественно извлечена отлитая из серебра личная королевская печать, с выгравированной головой вождя, сделанной по фотографии, которую окружала надпись русскими буквами «Иоанн Тёмный – король Буганды». Прямо под портретом размещалось изображение коптского креста. Этот подарок был сделан по личной просьбе императрицы.

Печать растрогала короля и обрадовала. Маузер вызвал восторг, а кинжал в дорогих ножнах был тщательно им осмотрен и тут же пристроен на пояс. Выражение лица вождя из недовольного изменилось на очень доброжелательное. Даже ослепительно белая улыбка появилась на его губах, на мгновение, осветив лицо, показав всё человеческое, что в нём было.

В ответ, каждый из присутствующих был одарен африканским оружием, ритуальными масками и походными мешками, из отлично выделанной кожи крокодила. Кроме этого, они получили ещё и по шкуре леопарда.

– Я благодарен русскому царю за такие ценные для меня подарки, – сказал король, перебирая в руке пачки патронов к маузеру, вручённые ему вместе с пистолетом.

– Когда вы будете отбывать обратно, я передам с вами мои дары императору.

На этом церемония приема послов была закончена. Князь передал письмо от императрицы, изрядно заинтригованной чернокожим королём из далёкой Африки. Император не стал писать в её письме ни поскриптума, ни обычных слов приветствия, всё отдав на откуп своей любимой супруге. Передав письмо Мамбе, русская делегация удалилась в предоставленную им для проживания хижину.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю