332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Птица » Демократия по чёрному (СИ) » Текст книги (страница 5)
Демократия по чёрному (СИ)
  • Текст добавлен: 31 декабря 2020, 05:30

Текст книги "Демократия по чёрному (СИ)"


Автор книги: Алексей Птица






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6 Раббих и другие

Аль-Максум находился в Фашоде, раненый в спину, он жестоко страдал. Нет, не от боли, хотя она и мучила его. Страдал он морально, и тому были причины. Одна из них, крылась в самом характере ранения, он был ранен в спину! Слава Аллаху, не в ягодицу, но спина, это не грудь! И характер ранения яснее ясного указывал, что он сбегал с поля боя, и это от своего кровного врага, посмеявшегося над ним, отдавшего его гарем своим воинам, погнушавшись самому «оприходовать» их.

А его родная сестра сошла с ума, от всего увиденного. В том, что во всём этом был виноват сам, он признаваться не хотел, даже перед самим собой. Во всём виноват этот чёрный урод, и всё!

А ведь, победа была так близка, и он уже видел своего врага на расстоянии выстрела из револьвера. Но, конь пал под ним, а дальше всё пошло кувырком. Падали убиваемые воины, шедшие с ним в атаку. Лучшие из лучших, подобранные для проведения молниеносной атаки, они все остались там, на этом, проклятом Аллахом, холме.

Не иначе, чернокожий вождь продал свою душу шайтану, а то, и не одному. Вот они и хранят его ничтожную жизнь.

– Уууу, – скривился он, от пронзившей спину боли. – Ахмад, верный из верных, погиб первым, приняв в себя, предназначенную для него, пулю. Он остался там, где его застала смерть. Они не смогли его вынести из боя, спасая свои шкуры. Но его вины в том не было.

Пуля Мамбы, убив Ахмада, пронзила и его тело насквозь, ударила в спину, швырнув на землю, и застряла в спине, чуть-чуть не дойдя до лёгкого. Её смог достать целитель, из числа лекарей дервишей, и сделал ему перевязку. Но и враг его не ушёл без отметины. Ахмад, мир его праху, да пускай успокоится его душа на небесах, наслаждаясь с райскими гуриями, и купаясь в золоте, Ахмад успел выстрелить, и пробить лоб Мамбы, но не смог его убить.

Аль-Максум вслух пробормотал молитву, и сделал оберегающий от злых духов знак. Как он не смог убить его! Но всё равно, войско Мамбы ещё долго стояло под Ладо, не в силах двинуться вперёд, и, очевидно, ожидая участи своего командира. Но тот очнулся, и всё снова завертелось, но уже без Эмин-паши, трусливо сбежавшего с поля боя.

Эта пауза и помогла Аль-Максуму выжить. Дальше, снова был бой, но чернокожие воины были неустрашимы, а их полководец, мудр и решителен, в искусстве войны. Дервиши были разбиты, и бежали, а войско раса Аллулы, с раненым Мамбой во главе, не давало им передышки, захватывая одно селение за другим, не давая возможность нигде закрепиться, подтянуть резервы, и дать достойный отпор. Увы, они недооценили врага, а напуганные злым роком, воины не желали воевать насмерть.

Остановились они лишь тогда, когда закончились территории, населённые, исключительно, негритянским населением. Захватив ещё пару селений, со смешанным негритянским и арабским населением, и племенами фур, Мамба остановился, и дальше не пошёл, не дойдя до Фашоды километров пятьдесят. Постояв, и подчинив себе окрестные племена, он повернул обратно, а Аль-Максум остался в Фашоде, выздоравливать, и строить планы мести, скрежеща зубами от бессилия.

Он пытался собрать под своим началом воинов, и уговорить своих вождей возобновить борьбу с чернокожим вождём. Но это никого не интересовало, и он тоже, более никого не интересовал, таков удел проигравших. А он уже успел проиграть, и не единожды.

Так, ничего и не добившись от махдистов, не желавших отбивать обратно негритянские территории провинции Экватории, он решил покинуть их, примкнув к бывшему полководцу, бывшего султана, бывшего султаната Дарфур, Раббиху.

Ещё не успела полностью зажить его рана, а он был в седле, ведя за собой, две сотни лично преданных ему, воинов, вооружённых старыми винтовками, копьями и мечами. Он навсегда распрощался с бывшим домом, и бывшими соратниками. Его ждал Раббих, которому он передал тайное послание, и который милостиво разрешил присоединиться к нему.

Преодолев болотистую местность низменностей Нила, они вступили в царство саванны, совершая длительные дневные переходы, а потом углубились в полупустынную местность, окрестностей озера Чад.

Через месяц изматывающего перехода, Аль-Максум со своими воинами прибыл к Раббиху. Раббих принял своих единоверцев радушно, сразу назначив Аль-Максума одним из своих военачальников, и отдав ему не только его же людей, которых он привёл с собою, но ещё тысячу своих, плохо обученных воинов.

Рана Аль-Максума, как телесная, так и душевная, почти зажила, оставив очередную отметину, на всю жизнь. Ничего, он ещё найдёт черного вождя, чтобы отомстить, а сейчас, он искал утешения в объятиях темнокожих красавиц, из местных племён, подчиняя их, по приказу Раббиха.

Снова буйным цветом здесь расцвела работорговля, а все земли, к югу от озера Чад, были опустошены. Население было, либо уничтожено, и бежало к Мамбе, либо стало рабами, пополнив гаремы и армию бесправных работников и воинов – рабов арабских вождей. Аль-Максум был в своей стихии, и увеличивал войско, надеясь совершить поход в земли Мамбы, и взять реванш.

____________________________________________________________

Верный, который когда-то был визирем Масса, с грустью смотрел на полусожжённую станцию Ладо. Нет, здесь невозможно было создать что-то, приемлемое для жизни.

Недалеко от бывшей египетской станции, располагался небольшой посёлок Гондокоро, находившийся тоже на берегу белого Нила, но ниже по течению. Там он и решил заложить резиденцию правителя провинции, которую поручил сделать Мамба. Посёлок, планировавший стать городом, был заочно назван Мамбой Битумом.

Каждый раз, когда Верный вспоминал того, кто оставил ему жизнь, он машинально хватался за кожаный мешочек, где лежал его мумифицированный палец, который был ему теперь дороже золота.

Мамба приказал заложить здесь город, чтобы перекрыть караванный путь, из Египта до центральных областей юго-восточной Африки. Здесь пролегал основной путь торговли слоновой костью, и вывоза ценных пород дерева. Река была судоходная, несмотря на наличие порогов, которые преодолевались в сезон дождей, или другими способами.

Даже пароход мог дойти сюда, когда Нил был переполнен водой. Дальше, река соединялась с цепочкой озёр, одним из которых было самоё большое озеро Африки, Виктория, и потом терялась на территории немецкой Танганьики. Трудности начались почти сразу. Местные племена динка, бари, и макарака, не доверяли новым захватчикам, справедливо опасаясь дальнейшего разорения, и уничтожения людей.

Но Верный, наученный вождём и своим горьким опытом, стал налаживать с ними связи, не давая пришедшим воинам безобразничать и грабить местное население. Воины боялись гнева Мамбы, Верный боялся гнева Мамбы, местные жители боялись гнева Мамбы, так что, они все были связаны одного рода страхом.

Начавшийся было голод, был предотвращён, благодаря продовольствию, присланному Мамбой. Немало жизней чернокожих людей оно спасло, оно же укрепило доверие, между местными аборигенами и людьми Мамбы. Снова стали сеяться поля, а частично возвращённый скот, отбитый у дервишей, был передан местным негритянским племенам, и стал пастись на их пастбищах. Жизнь, хоть и с трудом, но стала налаживаться.

Верный ждал коптских миссионеров, и они вскоре прибыли, целым отрядом, и сразу из Абиссинии, и тут же приступили к своей миссионерской деятельности.

Патриарх александрийский, коптской православной церкви, Кирилл V, получал одну за другой радостные вести. Сначала, негус Йоханныс IV, истинный поборник веры и непримиримый борец за неё, значительно увеличил своею волей количество последователей древней церкви, основанной апостолом Марком. И значительно уменьшил количество мусульман в Абиссинии, фактически поставив их вне закона, а также изгнал католиков, пригретых расом Менеликом II.

Но, негус погиб в бою, передав, выпавшее из его мёртвых рук, знамя истинной православной веры Аксису Мехрису, своему верному товарищу, и адепту коптской церкви, который, словно последний солдат, унёс знамя с поля битвы, где осталось всё войско, и передал его новому знаменосцу, с чёрной кожей.

И теперь, этот чернокожий вождь, принявший православную веру коптской церкви, высоко поднял это знамя над головой, запрашивая, через абуна Абиссинии, всё больше и больше священнослужителей, нужных для миссионерской деятельности.

И сейчас, он просил основать монастырь, на своей территории. Богоугодное дело, и монахов можно было послать туда, но вот денег у него не было, и у Каира их тоже не было, как у одной из самых малочисленных церквей, да ещё и постоянно притесняемой мусульманами.

Ситуация развивалась, но была излишне обманчивой и противоречивой, и коптский патриарх решил выждать, когда чаша весов качнётся в нужную сторону. И может быть… может быть… настало время переехать из Каира, в Адис-Абебу, в эту новую столицу Абиссинии, вотчину негуса Менелика II, чтобы быть ближе к своей основной пастве.

Одно расстраивало, не заберёшь с собой ни монастырей, ни древних христианских соборов, помнивших ещё святого апостола Марка…

«Да… время покажет, а жизнь расскажет, о тяготах и трудностях пути. Когда уже невмочь идти, и бурь суровых прах глаза заволочёт, тогда к тебе любовь придёт, и вера путь свой к сердцу, обязательно, найдёт!»

_________________________________________________________

Феликс фон Штуббе стоял в порту Гамбурга, рассматривая корабли у причалов, и работающие портовые краны. На пути в Санкт-Петербург, он побывал в Германии. Ему надо было решить вопрос с оборудованием, для оружейного завода.

Его американские друзья запросили стоимость вдвое больше, чем в Европе, и были изрядно удивлены отказом, очевидно, думая, что привязали его к себе, крепче канатов. Но, стоимость перевозки из Америки, была несравнимо больше, чем из Германии. А качество не лучше.

Не желая разрывать налаженные связи, он заказал у них оружейной стали, и часть оборудования, для порохового завода, а также, ингредиенты для производства бездымного пороха.

Фирма «Майкл Левинс & компани», отделившись от отцовского синдиката, превратилась в компанию, владеющую полусотней аптек, а также открыла фармацевтическую фабрику. И теперь ей требовалось лекарственное сырьё, в том числе, и из Африки.

Да, бизнес по обработке драгоценных камней, по-прежнему, находился в руках отца главы компании, но не был связан с бизнесом сына напрямую. Уйдя в тень, словно мурена, Авраам Левинсон ожидал развития событий на чёрном континенте, сберегая силы, планируя молниеносный захват территории, для ведения своего бизнеса, желая стать владельцем, или совладельцем алмазных разработок.

Всё, что заказал Феликс у американцев, было сделано не напрямую, а через фирму «Майкл Левинс & компани», выступившей посредником, между ним и сталелитейными компаниями, что изрядно напрягало Феликса, и это было причиной, из-за которой он не хотел больше иметь дел с американскими евреями.

Из-за этого пришлось сделать остановку в Гамбурге. Ему нужен был выход на местных огранщиков алмазов. Зайдя в скромную контору, находившуюся в деловом квартале, но в, отнюдь не скромном, здании, он, попав вовнутрь, почувствовал себя, как будто находился в банке.

Здесь его уже ждали. Предварительный звонок он сделал ещё в порту. Вежливый клерк, спокойным и негромким голосом осведомился о цели его визита. Феликс, только вздохнул, обнаружив некоторое сходство с лицами американских «друзей».

Чему тут удивляться, если испокон веков, лучшими огранщиками драгоценных камней являлись не немцы, или французы, и, уж тем более, не русские, а…, конечно, евреи. Вот один из них, сейчас внимательно смотрел на него, ожидая ответа.

Феликс вытащил из кармана кожаный мешочек, и достал оттуда один из алмазов, остававшихся у него. Зажав двумя пальцами, он положил его на конторку, перед клерком. Алмаз был слегка крупнее средних значений этих камней, редкой, розовой окраски.

Клерк встрепенулся, аккуратно взял, вытащенным из конторки пинцетом, выставленный на обозрение алмаз, и бережно положил его на чистый кусок холста.

Надев на правый глаз увеличительный окуляр, он склонился над алмазом, проворачивая его пинцетом, в разные стороны, под ярким светом настольной лампы. Удовлетворившись осмотром, он спросил – Индия, Цейлон или Азия?

– Африка.

– Оооо! И откуда, если не секрет. Трансвааль?

– Из центра континента.

– Ясно. Сколько вы хотите за камень?

Феликс назвал сумму, вдвое превышающую обычные расчёты с американцами, за похожий по размерам камень.

– Я не уполномочен обсуждать такие суммы, прошу вас проследовать за мной. И он вышел из-за конторки, и повёл Феликса в глубину здания.

Следующий кабинет не был похож на предыдущий, хотя содержал, не меньшую, рабочую холодность места каждодневной работы. Но, был ощутимо богаче, а господин, расположившийся на хорошем дорогом стуле, с вычурной резной спинкой, вполне соответствовал своему кабинету.

Холодные серые глаза уставились на кусок холста, с лежащим на нем, розовым алмазом.

– С почином вас, Герхард. Можете идти!

Клерк вышел из кабинета, закрыв за собой дверь, оставив владельца кабинета наедине с Феликсом.

Господин, который сейчас сидел напротив Феликса, был не похож на еврея, но, очевидно, имел тесные родственные связи, и место, в этом, обязательно родственном, бизнесе.

– Фридрих Шухербаум, – представился он, – вы владелец данного экземпляра? – и он ещё раз стал осматривать алмаз, достав такой же, увеличительный окуляр, который вы могли бы видеть у часовых дел мастеров.

– Да!

– Сколько вы за него хотите?

– Феликс повторил сумму, озвученную ранее клерку.

– Сумма большая, и несколько завышена. Я предлагаю вам, – и он назвал меньшую сумму, но гораздо больше, чем предлагали за камень американцы.

– По рукам! – и камень перекочевал в сейф владельца кабинета. А Феликс получил, из того же сейфа, оговорённую сумму, наличными.

– У вас всё, или есть ещё?

Феликс заколебался. В последней встрече Мамба доверился ему, а может быть, просто проверял его. Феликс, в общении с чернокожим вождём, никогда ничего не знал наверняка. И даже, будучи готовым к различным выходкам, этого, в высшей степени, непредсказуемого субъекта, каждый раз оказывался шокированным, а то и не по одному разу.

Например, тем, что Мамба просил его наладить связи с цесаревичем Николаем, намекая на то, что, в скором времени, это – будущий император, во что Феликс отказывался верить, категорически; в ближайшее время, к тому не было никаких предпосылок.

Затянувшуюся паузу нарушил Фридрих Шухербаум.

– Откуда у вас камни, и сможете ли вы наладить их поставки нам? В какое время, и с кем мы будем иметь дело?

– Камни из Африки, и пока я не могу вам сказать ничего определённого. Их приходится доставлять из самого центра континента, что сопряжено с определёнными трудностями, и я не имею их в том количестве, которое необходимо для постоянных поставок.

Решившись, он снова достал кожаный мешочек, и извлек оттуда камень, отданный Мамбой. Это был, очень больших размеров, изумруд, самый маленький, из найденных Мамбой, в храме мёртвого бога.

Надо сказать, что в девятнадцатом веке больше ценились не алмазы, а другие драгоценные камни. Хотя бриллианты, и тогда, безусловно, являлись одними из самых дорогих драгоценных камней.

Ещё не была развита индустрия выращивания искусственных корундов, а также сапфиров и рубинов. Отчего, природные изумруды, сапфиры, рубины, ценились гораздо дороже алмазов. А особо крупные камни, сразу находили себе место, в коронах различных королей, европейских, азиатских, и арабских государств.

За ними гонялись, их перекупали, воровали, отбирали, расплачивались в качестве контрибуции, за военное поражение, дарили, и совершали с их помощью самые безумные сделки.

Изумруд, лежавший на куске белого холста, перед ювелиром-огранщиком, чуть-чуть не дотягивал до этой категории, но это было и лучше, для его нынешнего владельца, гарантированно сохраняя жизнь. Ювелир застыл, потом медленно опустил окуляр на глаз, и, схватив пинцетом изумруд, внимательно стал его осматривать, поворачивая из стороны в сторону, ища в нём малейший изъян.

«Обижаешь!» – дыхнула, говоря на незнакомом языке, занавеска, дрогнувшая от порыва ветра, донесшегося из полуоткрытой форточки.

Фридрих и Феликс, одновременно услышавшие это слово, недоумённо уставились друг на друга, а потом, снова занялись, каждый своим делом, решив, что им чудится. Феликс стал напряженно ожидать, поглаживая сквозь ткань шерстяного костюма рукоятку, спрятанного в кармане, небольшого револьвера.

А Шухербаум, рассматривать изумруд, великолепной расцветки и чистоты. Так и не найдя в нём ни одного изъяна, он вздохнул, и предложил Феликсу подождать. Вопросы такого уровня он не решал, а стоимость этого редкого камня, просто зашкаливала, и выходила из рамок его компетенции. И он вышел из кабинета.

То же самое можно было сказать и о Феликсе, он не знал даже примерной стоимости этого камня, и уже начинал жалеть о своём поступке, чувствуя себя неуверенно и неуютно, оставшись один в этом кабинете, который стал казаться ему ловушкой.

Как хорошо жить в джунглях и саваннах, ежеминутно ожидая стрелу из-за дерева, или пулю в спину, и быть постоянно готовым защитить свою жизнь, или убить в ответ, отбрасывая всякие условности. А не сидеть здесь, ожидая, незнамо чего!

Через полчаса напряжённого ожидания в кабинете, он был вознаграждён личным посещением владельца местного отделения крупнейшей ювелирной фирмы в Европе, Mellerio dits Meller, головной офис которой находился в Париже, на улице Рю де ла Пэ.

Это был сухонький старичок, неопределённого возраста, заросший, по самые глаза, седой бородой и усами, с живыми карими глазами, в которых, до сих пор, прыгали два чертёнка. Войдя в кабинет, он, с помощью глазного окуляра, осмотрел изумруд, а потом, рассмотрел и Феликса, но уже без оного, убрав его себе на лоб.

– Что ж, герр Феликс, будем знакомы, глава отделения ювелирной фирмы Mellerio dits Meller в Гамбурге, Пьер Меллерио.

Я думаю, вы не будете отпираться, что знаете место, где находят такие прекрасные камни, и я хотел бы иметь долю в этом мероприятии. Наша, старейшая в Европе, ювелирная фирма, готова выкупать все, найденные вами, камни.

– Я думаю, вы не знаете, сколько стоит этот превосходный камень. Более того, этого не знаю и я сам, но предлагаю вам… – и он назвал сумму, превышающую те деньги, которые Феликс выручил за все, проданные до этого, алмазы.

Феликс, не раздумывая, согласился, и стал обладателем счёта в швейцарском банке, на огромную сумму, стал почётным клиентом, подписав и оформив, вместе с Фридрихом, все необходимые бумаги.

А также заключил с Пьером тайное соглашение, о продаже всех найденных камней, только его фирме. Но, это было, пока, на словах, которые требовалось подтвердить наличием камней. И тогда, уже вступала в силу вторая часть соглашения, более серьёзная, с более привлекательными целями, но до этого было ещё далеко.

Выйдя из офиса ювелирной фирмы, Феликс подставил лицо холодному ветру, дувшему с Балтийского моря, чтобы охладить, пылавшее от пережитого азарта, лицо. Успокоившись, он взял извозчика, и укатил на встречу, в фирму по продаже станков для металлообработки, и прочего имущества, необходимого для производства различных видов стрелкового и артиллерийского оружия.

Требовалось ещё найти фирмы, специализировавшиеся на разработке и производстве мортир, горных пушек, чтобы реализовать, подсказанную Мамбой, идею миномётов. Лучше всего, для этого подходила группа компаний фирмы Крупп.

Глава 7 Уганда

Как там дела с револьверами?

Все сроки вышли, за отрядом Ашинова уже и пыль улеглась, а Лёня не казался мне на глаза, скрывался в кустах, и прятался по хижинам, маскируясь под негров, пользуясь тем, что его кожа стала дюже загорелой. Ну, по крайней мере, я так думал, не видя его.

К счастью, я ошибался, и в один из дней, Лёня Шнеерзон нашёл меня, с отчётом о проделанной работе. Я не поверил, и направился с ним, в недавно сделанную русскими переселенцами мастерскую, которая находилась рядом с новой кузней.

На глиняном полу были разложены револьверы, общим числом сто восемьдесят шесть штук. Рядом лежал ящик, с разобранными револьверами, полностью непригодными к использованию.

Я поднял с пола один экземпляр, это был, полностью отремонтированный и вычищенный, бельгийский дамский револьвер, целиком умещавшийся на моей ладони. Револьвер был вычищен с помощью листка фикусоподобного растения, заменявший здесь наждачную бумагу, смазан пальмовым маслом, и готов к использованию.

Отстегнув барабан, я выщелкнул из камор патроны. Все, как один, были, хоть и старыми, но без следов ржавчины. Загрузив патроны обратно в барабан, я защёлкнул его, и, выйдя из мастерской, выстрелил в небо, два раза.

Револьвер отработал два выстрела, щёлкнул, крутнувшись, барабан, и занял исходное положение, поставив очередной патрон под удар бойка. Пистолет отработал без замечаний. Из остальных я стрелять не стал, но потратив два часа, осмотрел каждый из них.

Все были исправными и работали. Шнеерзон полностью выполнил свою работу, и был принят ко мне помощником по материально-техническому обеспечению, став штатным оружейником. Он, правда, усиленно сопротивлялся этому, крича, – «Где я, а где оружие!» и «Я, благородное ремесло фальшивомонетчика, никогда не променяю на прозаическое ремесло оружейника!».

Внимательно выслушав, я объяснил, что он не прав, и я его не заставляю ремонтировать самому оружие, просто он должен найти, и обучить этому людей, будь то белые, из числа авантюристов, или местные аборигены, мне было всё равно.

А если ему что-то не нравится, то саванна большая, есть куда пойти, например, ко львам, они что-то голодают, в последнее время, и с удовольствием примут его, в качестве казначея, или к дервишам, они, как истинные мусульмане, имеют слабость к еврейскому вопросу.

Ну, а если его не устраивают львы и дервиши, и он желает меня обмануть, то специально для него, зарезервирована лучшая пика. Наконечник её, к сожалению, сделан не из серебра, вроде, вампиров тут нет, как нет у меня и свободного серебра. Но, зато, древко сделано из красного дерева, чтобы придать шарм его отрезанной голове.

Кстати, дабы не уподобляться аборигенам, ему нужно отрастить пейсы, и длинную бороду, а не это жалкое подобие эспаньолки. Не знаю, что он подумал, но заткнулся, и пошёл к Бедламу.

Наступило время снова выступать в поход. Прошло полгода, и рас Алула Куби обучил, и имел в своём распоряжении, две тысячи воинов. Момо сообщал о наличии у него тысячи солдат, и предупреждал об угрозе нападения с севера, со стороны султана-самозванца, Раббиха.

К нему на помощь, я отправил Ярого, с двумя тысячами воинов, отдав и одну из четырёх, подготовленных мною, тысяч. С расом Аллулой, мы осуществили обмен, я отдал ему бывших тиральеров, в количестве двух тысяч, а он мне, свою старую тысячу опытных солдат, и подготовленную, вместе с ними, молодую тысячу воинов.

Во главе двух тысяч тиральеров, он отправился в Битум, бывший посёлок Гондокоро, чтобы пресечь попытку атаки, зашевелившихся снова дервишей, и закрепить за собою регион. Ну, и Аксису Мехрису было туда удобнее передавать важную информацию. Следовало держать руку на пульсе.

Местные племена тоже должны были видеть, за кем сила, и не сопротивляться обращению их в коптское христианство, которое там не очень приветствовалось, но было, как вера, по моему мнению, реальной альтернативой исламу.

Со своими двумя тысячами воинов, я собирался совершить экскурсию по местам былой славы английских джентльменов, захвативших, почти без сопротивления, королевства Уганды. Тоже мне, королевства, имеющие только двор и амбиции, а армии не имеющие. Это колхоз, «Завтра было утро», а не королевства.

Я не дама, поэтому на благородство англичан не рассчитывал, но мои территории вплотную подходили к территориям, которые они захватили. Там же было и озеро Альберта, и озеро Виктория. Хотелось, знаете, побаловать своих подчинённых озёрной рыбкой, и солью, которой славилась земля королевства Буганда.

Солёная викторианская рыбка, да под мериссу, в качестве пива. Жаркие танцы черножоп…, отставить, чернокожих красавиц, да звание короля, чем не повод вмешаться в проводимую англичанами колониальную политику. Надеюсь, меня там встретят, как освободителя… чернокожего, от угнетающих белых. Я ведь такой, недаром что ли, по-русски говорю. Русские, завсегда неграм помогали, и деньгами, и оружием, а в ответ что?

А ничего, одно только чернокожее седалище! И ладно, женское бы, а то, исключительно, мужское. Даже бананами не помогали! Видно, самим не хватало! Ничего, засажу всю саванну банановыми деревьями, обожрётесь все, ещё и продавать будем их в Россию, меняя на муку пшеничную, и муку ржаную. Да, ещё и гречку, обязательно закупим. Держитесь… негры, твою мать!

Конечно, неудобно обещания нарушать перед англичанами, они ведь их всегда выполняют. Правда, в основном, только на словах! Но, ведь, обещают! С этим не поспоришь. Вот и я такой же!

Вы мне оружие, денег, чего я у них там ещё просил? Аааа…, женщину, белую с … узкой талией, но это так, поизгаляться, ради прикола. Дадут, не дадут. Как обычно, не дали! Но, это уже стало в привычку входить. Не получать того, чего просил, а брать самому то, чего никто не собирался отдавать.

Дорога моя лежала по привычному пути, следуя вдоль реки Убанги, а потом, по её притоку Уэлле, вплоть до озера Альберта, а здесь, здрасте, вожделенное королевство.

Со мной вместе, двигалась и диверсионная сотня пигмея Жало, вооружённая и луками, и револьверами, и короткоствольными дробовиками, хорошо, в общем, вооружённая. Она же и совершала разведку, пока мои тысячи медленно двигались, навьюченные оружием и имуществом, и вещмешками, с запасом продовольствия.

Соль, кстати, нам была нужна до зарезу, как раз для таких целей, чтобы солить и вялить мясо. А ещё, королевства были расположены в высокогорье, богатом на природные ископаемые, в том числе, и на драгоценные камни, и руды металлов. Не оставлять же это всё англичанам? И мои войска упорно шли вперёд, преодолевая километр за километром.

Мванга – кабака (король) королевства Буганда, сдался командиру экспедиционного отряда англичан, Фредерику Лугарду, попав в почётный плен, правда, таким он был только сначала.

Его воины, не выдержав боя с англичанами, позорно бежали, бросив своего короля и его свиту, на произвол судьбы, чем не преминули воспользоваться победители.

Фредерик Лугард, совершив вояж по королевствам Уганды, покорил их все, дойдя до северных берегов озера Виктория, но там уже простиралась территория под протекторатом Германии. Оттуда он повернул обратно, рассчитывая захватить территории, расположенные севернее озера Альберта.

Но, здесь его ждал сюрприз. Негры, из захваченного селения, сказали, что ими владеет чернокожий вождь, по имени Мамба. Об этом вожде он слышал от Эмин-паши, перебежавшего к немцам, и бродившего южнее озера Виктория, и от своего куратора, Ричарда Вествуда.

И тот, и другой, не советовали заходить на территорию, захваченную этим вождём. Несмотря на то, что Лугард был бесстрашным авантюристом, он склонен был прислушиваться к своим коллегам, и не пошёл вразрез с пожеланиями своего куратора. И повернул в Момбасу.

Я же всего этого не знал, но сведения о том, что мои южные границы в опасности, до меня, всё-таки, дошли. Пришлось идти в поход для того, чтобы посмотреть на захватчиков, и перезахватить захваченное, пока оно не прижилось.

Все эти события происходили полгода назад, и пока я двигался навстречу очередным приключениям, наступил следующий, 1892 год. Многие события происходили в Африке, не во всех участвовал я, но все они касались моих планов, хотел ли я этого, или не хотел.

Насколько быстро Фредерик захватил территорию королевств, настолько же быстро я их принимал под свою руку. Со мной путешествовал проворовавшийся чиновник, Емельян Муравей, превратившийся из белого и худого молодого человека, в сильно загорелого авантюриста, уже не боявшегося змей, негров и крокодилов. И научившегося одинаково хорошо стрелять, как из винтовки, так и из револьвера. Подумав, я решил его сделать своим писарем, и учётчиком владений, описывая всё имущество и земли.

Нужно это было для того, чтобы закрепить соответствующие территории за собой. Писал Муравей на папирусной бумаге, чернилами, которые привёз мне Ашинов, точнее, я у него их отобрал. Ну, а перо мне досталось от полковника Долизи, очень, я вам скажу, запасливый человек, настоящий полковник!

Перо было золотое, ну француз же, да ещё и полковник. Не «паркер», конечно, и не «уотермен», а… не знаю, не разобрал гравировку на французском, да ещё с завитушками этими. Я же валенок русский, тьфу, не валенок, и не русский, а сапог… чёрный. Так вроде, себя можно назвать. Только и делаю, что воюю, настоящий военный вождь, племени банда, переросшего в африканскую нацию, под названием «каракеше».

Союз африканских племён, сокращённо, и в виде аббревиатуры САП. Остается только удивляться прозорливости русского народа, назвавшего постепенное продвижение и захват земли «тихой сапой».

Сидя в бывшем «дворце» кабаки Мванги, я диктовал Муравью опись захваченного, «три портсигара, один магнитофон, куртка кожаная», тьфу… населения столько-то, копий столько-то, винтовок – найн, пистолетов – найн, соли – полторы тонны в сплетённых из травы мешках, ну и так далее. К описи прилагалась примерная карта местности, нарисованная старательным Емельяном. Вот уж, поистине, Муравей, всё пишет и пишет, писака, рисует… рисака, от старания высунув язык.

А в Баграме, меня ждал ещё один грамотей, из ссыльных, из этих, революционэров. Социал-революционэров, если быть точнее, и штаб-квартира у них в Лозанне, улавливаете, откуда рожки кривые растут. По образованию он был лингвист, и сейчас сочинял мне буквицу, названную мною «мамбицей». За основу, он взял буквы из кириллицы, коптского языка и амхара. И вскоре должен был представить мне, сей высоконаучный труд.

А то я не силён в фонемах и междометиях. Про синонимы и антонимы слышал, ну и ладно, считай грамотный. С девчонками, в основном, и общался коротким набором фраз – «Хочешь?», «Будешь?», «Пошли в кафешку», «Вау», «Дашь?», «Няшка», «Котёнок», «Лисёнок», «Зайка», «Рыбка». «Ну, ты и животное!» – ну это не я, а мне. Одним словом, и не совсем по-русски – ЕГЭ!

Постучав своим, уже ставшим знаменитым, копьём по стене высокой двухэтажной хижины, я проверил прочность строительства, подойдёт для наместника, или нет? И кого бы им назначить?

В торжественной обстановке, подкреплённой двумя тысячами солдат, я возложил на себя корону четырёх королевств – Буганды, Торо, и ещё каких-то двух, карликовых. Оставшиеся в живых, придворные принесли мне присягу, и обеспечили меня пополнением солдат, и предоставили женское население, которое я отправил в свои владения, вместе с их семьями, и под охраной их же воинов. Пусть их там уже Бедлам научит, как надо воевать. С ними же ушли и все мужчины, отданные мне в качестве рабов, но предназначенные мною в воины.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю