Текст книги "Долли (СИ)"

Автор книги: Алексей Провоторов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Три. В любом случае, проверять не будем, подумала Долли, и её передёрнуло. Никогда бы в жизни сюда не пошла по своей воле, ни за какие деньги. Отчаянные они.

Были.

Тихий шум разлёгся по лесу – то ли ветер, то ли дыхание. Потянуло застарелым звериным духом, мускусом, не вовремя набежавшее облако перекрыло луну, и Долли внезапно и остро почувствовала, что здесь никого нет, она одна. Из людей, конечно.

И секундой позже она услышала это.

Далёкое, слабое, тихое «А-у-у-у-у-у-у»…

Там, где сдвинулась почти невидимая светлая точка.

– Э-э-э-э-э-й-й! – закричала Долли, препугав сама себя, так громко получилось. Впрочем, крик тут же канул, как рыба в тёмную воду, так и не развеяв тишину.

– А-у-у-у-у-у!…

– Э-э-э-э-э-й-й-й-й…

Больше всего Долли боялась, что они что-нибудь разбудят этой перекличкой. Ей здесь совсем не нравилось, она вся взмокла, несмотря на отсутствие куртки. Чёрный вязаный свитер, чёрные штаны, тёмные волосы… Увидят они её вообще тут или нет?

Долли подпрыгнула и замахала руками, продолжая кричать. Идти навстречу фигурам (а их было две, она не сомневалась) она никак не хотела. Туда? Нет. Лучше уж в Горелесье, если оно есть. Посмотреть на пепелище Бойни. Но тут она и шагу вперёд не сделает.

– Ты к-т-о-о-о-о… – Вопрос долетел до неё измождённым, словно звуку здесь было тяжело пробираться сквозь плотную тьму. Она уже видела их – шли правильно, чуть на расстоянии друг от друга, одна на другую не опирались. Обычный девичий голос, не глухой и не звонкий. Вроде как всегда.

– Д-о-о-о-л-л-и-и!.. – ответила Долли, стиснув кулаки от понимания того, что нельзя в таком месте назвать себя по имени.

Впрочем, лес знал её имя, давно знал. Сегодня на одной из луж, в изгибах естественных линий, Долли увидела что-то похожее на своё лицо. Разбила, ощущая неприятную отметину на щеке, как будто ударила сама себя.

Главное, их по именам Долли называть не собиралась. Пусть сами назовутся.

А заодно и подумают, что она их случайно нашла. Всё не повредит.

– А вы кто? – спросила она, когда девушки подошли шагов на пятьдесят. В темноте и правда трудно было разобрать. Одна светлая, другая темноволосая, и всё.

– Это мы, – ответила белая.

– Ниль, – сказала тёмненькая.

– И Дарла, – завершила первая. Слаженно так.

– Мы заблудились, – сказали они хором, и Долли спросила себя, заметили ли они, что она вторила им одними губами.

Заблудились. А теперь нашлись.

– Девчонки, это вы, что ли? – спросила Долли, убеждаясь, что да, всё-таки они. Уже можно было различить, они подходили ближе, одна левее, другая правее.

Слаженно…

Тихо, приказала себе Долли. Расслабься. Тут ничего не разберёшь, тут их расспрашивать нечего. Надо назад, на просеку.

– А я думала, послышалось, – добавила Долли. – Тихо так. Я уже уходить хотела. Здесь зверем пахнет.

Интересно, что они ответят, подумала Долли. Видели они его?.. Или ей вообще показалось, на фоне общего испуга?

– Там болота, – сказала Дарла, подходя поближе. Ниль запуталась в каких то ветках, прикрывалась рукой, тиснулась к ним. Старалась, наверное, не моргать. Хотя…

– И там ничего больше нет. Выйти труднее, чем зайти. Звери нас не трогали.

– Я так рада тебя видеть, – добавила Дарла, подходя вплотную. – Правда, хорошо, что ты пришла. А то бы мы тут ещё долго блудили вдвоём.

Можно было и не спешить, но задерживаться не хотелось. Жребий ей выпал злой, да, собственно, не жребий, а очередь. Из всех, кто мог справиться, одна она ещё не ходила.

Впрочем, пока всё шло без задержек, только вот вряд ли к добру шло. Такими темпами – и уже непонятно, выйдет она отсюда одна, или втроём выйдут. Или никто. Втроем – так страшнее всего, если не с той стороны подумать.

Лес молчал, пропуская пряди её мыслей через свои длиннопалые лапы, но ни за одну не хватался, хотя чужое присутствие в голове здесь чувствовалось постоянно, ощутимое, как взгляд в затылок. Только другое. Она знала, что если никогда такого не испытывал, то не опишешь. Жалела, что испытывала. С радостью поменяла бы это ощущение на любое другое, кроме ножа под рёбра.

– Пойдём отсюда, – сказала Долли.

– Ты нас выведешь? – спросила Ниль.

– К выходу? – добавила Дарла с неопределённой интонацией. Долли отчего-то покоробило это ненужное уточнение.

– Вы знаете же, такое обещать никто не может. Мы далеко от опушки. В этой глуши всякое может случиться.

– Может, – кивнула Ниль. – Веди.

– Давайте вперёд, – сказала Долли. А я буду за вами приглядывать, чтоб никуда не пропали. Вы замученные, сейчас кто-то задремлет на две секунды, и всё. Здесь место такое, я просеку еле нашла.

Насколько – замученные, подумала Долли про себя. Размышлять об этом не хотелось.

– Нет, ты веди. Мы не знаем куда, – сказала Ниль. Без испуга, без претензий, просто немного устало.

– Пошли быстрее, – сказала Долли. – Мы втроём тут, сейчас начнётся ещё.

– А…

– Быстрее! – почти крикнула Долли. Оглянулась, выискивая клубящийся туман, ожидая увидеть тонкие кривые конечности, тянущиеся из тьмы, услышать пружинистый шаг когтистой лапы, выступающей из тьмы, как из дверного проёма без коробки.

Пока ничего.

Дарла собранно кивнула и быстро пошла вперёд. Ниль плавно, но упрямо сделала жест рукой: давай, мол.

Ладно, подумала Долли, одна тоже сойдёт. Она нервничала всё сильнее.

Она медленно пошла за Дарлой. Та, вся в чёрном, сливалась с темнотой, только грязные волосы белели. Отпустив её шагов на двадцать, Долли выровняла скорость и обернулась. Ниль пока стояла на месте, отпуская её. Правильно. Ближе подойти она не могла – могло плохо кончиться. Если уж ходишь по Лесу компанией больше двух человек, лучше соблюдать дистанцию. Так сопротивление меньше. Пойдёшь втроем, держась за руки – и столкнёшься с кем—то нос к носу. При условии, что у него будет лицо. Долли такое видела. Больше не хотелось.

Например, за собравшимися в одном месте быстро приходила безглазая тварь. Долли убила одну недавно. На время, конечно. И совсем не была уверена, что справится второй раз.

Только теперь Долли заметила, как на самом деле холодно. Закуталась в руки. От дыхания шёл пар. Она оглянулась на Ниль, но пара не заметила или не разглядела.

– Холодно. – Долли сказала это негромко, но так, чтобы они слышали. – Зря я куртку оставила.

– А зачем? – спросила Дарла.

– Забегалась, жарко стало, – соврала Долли.

Дальше опять шли молча. Пар клубился от земли, тёк вверх вдоль стволов, чёрные ветки щетинились иглами изморози. Долли никак не могла понять, куда падает тень. Ну и ладно, такое бывало иногда. Как будто был в лесу ещё дополнительный источник света, только самого света не было видно.

Дарла не предложила куртку. Холодало, а впереди виднелся провал просеки. Ниль, какая-то исхудавшая, шла в кожаной куртке на одну блузу – над наглухо застёгнутым передом виднелся серый простой воротник. Волосы её, обычно блестящие на зависть, казались безжизненными, и словно бы не отражали свет, а впитывали его, как волокна тёмной ваты. Всё, что мог сделать с ними лунный свет – это подчеркнуть посёкшиеся концы. Волосы Дарлы же всегда напоминали леску, а теперь это были свалявшиеся патлы. Она распустила их по спине, поверх куртки, хотя обычно скалывала на затылке двойным гребнем.

Долли заметила, что у Дарлы больше нет её серёжек. Они не были сорваны – мочки оставались целыми – но маленькие блестящие капли больше не украшали её уши. Стало совсем холодно, и Долли не могла понять, вообще или только ей. Подруги вообще никак ни на что не реагировали.

– А вы зачем так далеко пошли? – спросила Долли, облизав сохнущие губы. Резко повернула голову – показалось, сбоку посмотрели два белых глаза. Ничего. Впрочем, ручаться она не могла. Может, их и не было вовсе. А может, их было четыре.

– Да ни за чем, – не поворачиваясь, ответила Дарла. Долли попыталась представить выражение её лица и испугалась. Дарла врала. Так далеко в лес просто так не ходят. Долли пошла только за ними. Что—то такое эти две знали, что толкнуло их в эту сторону. То, что матово отсвечивало там, в темноте? Может быть.

Стояла поздняя осень, глухой предрассветный час. Тянуло на мороз, до опушки оставалось мучительно далеко, нужно было поворачивать на восток и уходить. Пока всё шло нормально, подозрительно нормально, и это не нравилось Долли больше всего.

Иногда ей казалось, что она идёт в одиночку.

Она оглядывалась назад, встречала тёмные глаза Ниль, поворачивала голову обратно, подозревая, что вместо смутно белеющих волос Дарлы увидит только полосатую лесную тьму. Но всё оставалось, как было, лес не стремился разъединить их, послать разными дорогами. Впрочем, здесь, за просекой, мир держался вместе, не рассыпался.

– А чего сюда забрели—то? – не отставала Долли.

– Заблудились, – ответила Дарла. – Долли, пошли молча. Мне здесь надоело уже.

Вот что мне сказать, подумала Долли. Кого позвать. Ни Джетту, ни даже Клайда, никого тут нет, кроме них, и не будет. Такое всегда делалось в одиночку. И не потому, что вдвоём не заблудишься – запросто, хоть вдесятером. Долли вспомнила ту историю про Гая и девятерых его людей. Она тогда была ребёнком, но запомнила – из десятка буквально спустя три часа вернулось трое. В крови, один умер потом в госпитале. Те двое ничего не смогли рассказать – вроде шли как положено, с дистанцией, молча, цепью. И внезапно перестали узнавать местность. Лес сделался словно каменным, похожим на вулканическое стекло. Что потом, никто не вспомнил, только повторяли про Нож. Кто знает, что за Нож, выходило, что существо какое-то. Долли не знала, как относиться к этим историям, пока, вытаскивая парня-сомнамбулу, не встретила Волосы, такую же почти легенду.

Больше такими большими группами никто в Лес не ходил.

– А что вы делали всё это время? Что ели хоть?

Долли пожалела, что задала два вопроса подряд, когда получала ответ. Один.

– Охотились.

Они вышли на просеку, молча.

– Налево, – сказала Долли достаточно громко. Дарла повернула налево, потерялась за деревьями. Долли захотелось побежать за ней, как будто её кто подхлёстывал. Она сдержала себя, вышла на продуваемую ветром прогалину всё в тех же двадцати шагах позади Дарлы. Обернулась. Ветер потянул за волосы, выдернул прядь из-за воротника. Лист скользнул по лицу, как пощёчина призрака.

Она пошагала дальше, обернувшись спустя минуту ещё раз – удостовериться, что Ниль ещё с ними.

Ветер дул в спину, подталкивал, словно гнал прочь. Близилось уже то место, где Долли бросила свои вещи. И было холодно, нестерпимо холодно. Приходилось всё время сжимать и разжимать кулаки, иначе она переставала ощущать пальцы – все, кроме раненого, который ныл не переставая.

Шли по-прежнему молча.

– Девочки, – позвала Долли и сама содрогнулась от того, как в никуда прозвучало это слово.

Никто не ответил. Может, тихо позвала.

– Девочки, Дарла!

Остановилась, обернулась. Долли обернулась в свою очередь, жестом приказала Ниль стоять на месте. Только после этого подошла к Дарле.

– Дарла, дай куртку хоть на десять минут. Холодно, сил нет. И давай немного поближе держаться, мы что—то слишком.

– Хорошо, – ответила Дарла.

Она просто остановилась, не подошла к Долли, ожидая, пока та поравняется с ней.

– Снимай, – сказала она глухо, приподняв руки и отведя плечи назад. Долли отчего-то напряглась, медленно взяла куртку за кожаный воротник и сняла с Дарлы, думая о том, что абсолютно не представляет, что сейчас делает Ниль позади их. Лес услужливо подбрасывал мозгу картины, от которых где-то в горле ощущался неприятный спазм.

Свитер Дарлы был цел. Чёрный вязаный свитер по фигуре, почти такой же, как у самой Долли, только вязка мельче.

– Спасибо, – сказала Долли. – Я чуть-чуть поношу и всё.

В любом случае она не лгала.

Дарла ответила равнодушным «пожалуйста», глянула на Долли в пол-оборота и поспешила возобновить дистанцию. Ей, видно, совсем не хотелось отдавать куртку.

Долли тоже обернулась, проследив взгляд Дарлы. Ниль стояла в десятке шагов позади, пристально глядя на них чёрными глазами. Волосы, как рваные тряпки, таскал ветер. Теперь он свистел в ветвях, негромко, но тоскливо, а иногда низко взвывал.

Они продолжили путь, В куртке поначалу не было теплее – она была холодной, настывшей на ветру.

Дарла куталась в руки, натягивала рукава. Чёрный вязаный свитер на спине натянулся. Назад Долли не оглядывалась, просто надеялась, что Ниль держится неподалёку, на случай чего. Потихоньку Долли увеличивала скорость, сокращая дистанцию.

Малорослое наклонённое дерево с обочины тянулось ветвями к лицу. Долли запомнила его, когда шла вперёд. Сухие, с содранной корой, ветки качались, постукивали друг о друга.

Долли взялась за ветку и надломила её, отводя от лица. И бросила вперёд, надеясь, что Ниль не разберёт этого движения. Ветер подхватил ветку, швырнул Дарле в спину.

Натянутая ткань прогнулась в месте удара, так, словно под ней ничего не было.

Значит, ничего и не было.

Долли горько закричала, изо всех сил стараясь не зажмуриться. Злые слёзы наполняли глаза, жгли, как стылое железо.

Рука сдёрнула нож с пояса, одновременно с этим, хищно пригнув голову, обернулась Дарла, Долли рванулась к ней в прыжке, метя сверху вниз, в шею, и в последнюю секунду перебросила нож лезвием вверх, ударив вскользь по выставленному на защиту запястью. Перехватила накрест правую руку и рассекла Дарле горло. Потом – прямым ударом в приоткрытый рот – воткнула лезвие в нёбо. Металл гарды клацнул о зубы.

Долли выдернула нож. Лес затаил дыхание, только в стоне ветра добавилось низких тонов.

Подоспевшую Ниль пропустила мимо себя, едва успела уклониться. Вывернула руку и ударила ножом в затылок, вдогонку. В основание черепа. Рванула за плечо, разворачивая, и с размаху полоснула по горлу.

Ни из одной раны кровь почти не текла, но всё равно, холодея, Доли всем весом повалила Ниль на прелые листья, рванула полы куртки в стороны, расстегнув всё разом. Потом пинком перевернула тело на живот – от ярости и страха, от боязни ошибки пинок получился мощным – и стянула куртку с плеч, упершись ногой в поясницу убитой девушки.

Потом нагнулась и задрала её серую, грязную от засохшей крови блузу.

В спине Ниль зияла круглая пустая дыра, потоки крови стекали вниз, за пояс, весь верх джинсов пропитался насквозь и почернел. Осколки рёбер торчали внутрь раны, сломанные до костного мозга. Голый белый столб позвоночника в рваной оплётке серых жил светлел в темноте раны. Запаха почти не было, рана была сухой. Судя по глубине, Ниль выскоблили почти до кожи живота.

Когда Долли распрямилась, руки её дрожали, как у тяжелобольной. Спина и затылок замлели, в висках, напротив, бухала кровь. Тошнота держала за горло.

Дарла лежала, не двигаясь. Долли переживала за последний удар, но он достиг цели.

Обе девушки были давно мертвы. Теперь и тела их тоже.

Долли не знала, что они встретили там, далеко в лесу, но оно убило их, наверное, одновременно. Скорее всего, Мохнатый вышел из-за дерева, и у них отнялись руки и ноги. Считалось, что так. Считалось, что они ничего не чувствовали тогда.

Долли вспомнила, как испугалась муравейника. Вспомнила запах мускуса, идущий из глубины леса. Вспомнила и матовый блеск, металлический отсвет в тёмной чаще. Но он был теперь неважен.

Ей очень хотелось револьвер. Будь он у неё, она вернулась бы следующей ночью, найти и убить Мохнатого. Если, конечно, он будет не так близко, чтобы столбняк свалил и её.

Две сразу, подумала Долли. Две. Дарла, вежливая девочка, любившая, когда на неё смотрел Джетту. Ей нравилось заговаривать с ним, пусть он отвечал ей так же отстранённо, как всем, с кем ему не было интересно.

Ниль, серьёзная не по годам. Она любила тренироваться. Долли едва успела перехватить её руку сегодня, просто Долли была жива, по её жилам бежала кровь, а кровь Ниль давно утекла в болото.

Однажды, ещё лет в четырнадцать, Ниль встретила на дороге сомнамбулу—парня, идущего в лес, и просто свалила его ударом, чем и спасла. На самой опушке. Ей досталось за то, что она лазила ночью вдоль кромки, но мать спасённого на следующий день принесла ей черничный пирог. Огромный – она угостила всех соседей, и Долли тоже. Это было давно, но Долли помнила. Теперь ей пришлось отомстить за Ниль, хоть так. Убить Приблуду, занявшую её тело.

Она так не хотела верить в то, что девушки и правда заблудились. Не хотела и провоцировать их в лесу. Нарочно оставила куртку, пусть мёрзла, изловчилась проверить спину Дарлы. Проверила…

Если бы… Если бы они просто заблудились и устали, если бы всё, что они говорили, было всерьёз, если бы куртка Дарлы была холодна от ветра, то Долли оставалось бы только извиниться за неловко упущенную ветку.

Но на самом деле надежды и не должно было быть. Долли понимала это с самого начала. Просто не хотела верить. Да никто бы не хотел.

Видно же было. Шли как маленькая стая, отвечали полуправду, ничего конкретного, никакой лжи. Одеждой не хотели делиться. Долли думала, что так увидит, что там под свитером, но пришлось бросать в спину. Хорошо, что дистанция была.

Приблуды всегда отвечали одинаково. Заблудились. Им не надо было никого заманивать к себе, им надо было, чтобы их вывели. Только вот куда они уводили человека, согласившегося им помочь, было неизвестно. Не к опушке точно.

Ниль и Дарла пропали неделю назад. Их искали, конечно, но не нашли. Да и в глубину Леса за ними никто не ходил.

Позавчера их слышал один ходок. Но он не пошёл на помощь, он вернулся из Леса и рассказал. Очередь идти, убивать Приблуду выпадала Долли. Их нельзя было оставлять, иначе их стали бы встречать со временем всё ближе к опушке, а чем дольше в Лесу живёт Приблуда, тем всё легче потеряться в нём самому.

Если дать им понять, что ты знаешь, кто они, они набрасывались внезапно и безжалостно. Если искать их вдвоём или втроём, хоть с засадой, хоть как – они никогда не появлялись. Только если ты одинок, только если ты сам потерялся… тогда они могли приблудиться обратно. И сообщить тебе, что рады тебя видеть, что они заблудились.

Долли плакала, слёзы катились по щекам, застили, падали в листья, и Лес пил их с не меньшей жадностью, чем кровь. Отчаянно не хватало воздуха. Долли тянула его через сжатые зубы, а он не шёл.

Ещё двумя ходоками стало меньше. Ещё двумя людьми.

Вынести в одиночку из леса она их не могла. Она сняла с себя куртку Дарлы. До её собственной оставалось вроде совсем недалеко – она тянула время до конца.

Она похоронит их в той яме под корнями упавшего дерева.

Тем самым умножив количество костей в этом лесу.

Когда-нибудь они снова встанут. В Лесу мёртвым нет покоя. И за ней бы уже, наверное, пришли, если б в телах оставалось достаточное количество крови. Но нечему было потревожить старые кости, даже если они были на дороге.

Долли сжала кулаки, застонала глухо, заныла. Сил не было это выдерживать.

Она вытерла глаза кулаком, и тут её взгляд упал на что-то. Скорее всего, оно выпало из кармана Ниль, когда Долли убивала её.

Сначала она подумала, что это кость. Но не человеческая. Долли присела, потянулась к штуке правой рукой. Тут же осадила себя, вспомнила про кровь на пальцах, осторожно взяла предмет левой.

Не кость. Скорее керамика. Вещь была довольно увесистой. Долли поднесла её к глазам, присев на склон. Бледная, как разбавленное молоко, непрозрачная, белая вещь, по форме и впрямь похожая на окаменелую часть живого существа. Череп мелкого животного, у которого никогда не было глаз, или внутреннее ухо, или нечто древнее, ископаемое. Немного было похоже и на окарину; правда, её Долли видела раз и в детстве.

Такого хлама Долли ещё не встречала. Нужно было посмотреть в книгах.

Долли сунула это в карман штанов, встала, глядя в вышину, на холодные, колкие звёзды, смотревшие сквозь прорехи в облаках. Небо медленно тянулось над ней, совсем в другую сторону, чем ветер, дувший вдоль этой ненавистной уже просеки. Она просто стояла и смотрела на звёзды, пока не затекла шея.

Она вдруг поняла, что стоит в двух шагах от ямы, где оставила вещи. Дотянула.

Нужно было похоронить девушек. Но она не могла об этом думать. Не могла бросить их здесь. Это же Лес, разве можно. Всё равно что подкармливать бешенного пса костями друзей.

Долли содрогнулась от этой мысли, и от картинки, от которой успела отмахнуться.

Делать было нечего. Двоих она вынести не могла. Звать кого-то ещё не имела права: подставлять живых из-за мёртвых – последнее дело. Её очередь, её на сегодня лопата.

Не могу, подумала Долли. Выбирать не могу.

Долли сжала зубы, удерживая стон. Проклятое место, помойная яма всех проклятых миров, куда стекается, где застаивается и бродит вся погань Вселенной.

Нет, не вся, конечно, подумала она устало. Лишь часть. Там, где во время Бойни ткань мира не выдержала, и сквозь неё просело что-то ещё, а само поле Бойни, кусок реальности, провалился на какой-то другой уровень. Образ тёмной воды, хлещущей в пробоины, как-то так она себе это представляла. Вода заливает трюм, корабль уходит в бездну, а палуба проваливается внутрь.

Кого? Долли посмотрела на тела мёртвых девушек, лежащие у ног. Дул ветер, тащил по земле листья, грязные, чёрные, измочаленные в сеть. Один лист зацепился за волосы Ниль и вибрировал, не в силах лететь дальше, мерзко, как покалеченная бабочка. Долли нагнулась и сорвала его.

Потом спрыгнула в яму, выбросила оттуда свои вещи. Находку из кармана переложила в сумку. А где сумки девушек, отстранённо думала Долли, стаскивая Дарлу в яму. Она закрыла ей глаза и принялась забрасывать комковатой чёрной землёй.

Когда закончила, воткнула лопату в склон, поправила сумку. Наклонилась, присела на одно колено и со стоном взяла тело Ниль на руки. Какая лёгкая, подумала Долли. Потом поняла, почему, и закусила губу.

Повернулась спиной к дальнему концу просеки и пошла вперёд, стараясь не медлить. Нужно было успеть до рассвета.