Текст книги "Жестокие игры"

Автор книги: Алексей Арбузов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Неля. Утешаете меня?

Мишка. Ага. Себя заодно тоже.

 
Мишка берет гитару, поет тихонько. Неля чуть слышно вторит ему.
Приблизилось небо и молча стоит над рекою.
Зачем я простился и снова встречаюсь с тобою?
Не знаю, не знаю… Как ветер осенний не знает,
Зачем он опавшие листья с земли подымает,
Зачем он их ночью кладет на поля и откосы
И снова бросает на голые ветки березы…
Приблизилось небо и молча стоит за рекою.
Зачем я простился и снова встречаюсь с тобою…
 

Неля (прислушиваясь). Дождь стихает… (Огляделась.) А хорошо тут… у нас.

Мишка (продолжая играть). Отлично. Только вот какая беда, представь… Маша-то ушла от нас… Наверное. (Не сразу.) Ловейко ей там показался… Почему-то.

Неля (тихо). Узнали откуда?

Мишка. Добрые люди всюду есть.

Неля. Не верьте.

Мишка. А я поверил. (Помолчав.) Ладно. Ей виднее. А того, что у нас было с ней, никто у меня не отнимет. Это – шалишь… никто…

Неля (тихонько шепчет). Как же хорошо, как славно, что вы на свете со мною… Миша, дорогой, я так благодарна за это. Нет… Не сумею сказать.

Мишка продолжает играть на гитаре, он подобрал наконец «Вышел гусь погулять». Неля смотрит на него и всхлипывает – не то плачет, не то смеется.

Затемнение.

КАРТИНА ВОСЬМАЯ

Конец сентября. Москва. Вечерний час. В комнате Кая накрыт стол. Следы прошедшего ужина. Кай сидит в кресле, Терентий за столом что-то доедает, Никита беспокойно ходит по комнате.

Беседа носит ожесточенный характер.

Терентий. Эй, Лихачев, отдохни…

Никита. Хорошо, что не пошли в ресторан! Просто превосходно… Встречать свой день рождения в ресторане… Пошлость! (Каю.) Ты прекрасно все организовал, старичок… Сельдь иваси, картошка и водка… Сурово. Достойно человека. И полное отсутствие девиц! Новая нота. Еще раз доказывает, что мы вышли из младенческого возраста. Мы люди. Мы уже не те. Мы другие люди.

Кай. Другие. Допустим. Но какие?… Никто не знает. Все покрыто мраком.

Никита. Правильно. Выпьем последнюю. Закончим. (Поглядел на Терентия.} А этот… весь вечер глотает апельсиновый сок! Товарищу двадцать один. За меня – хоть один глоток…

Терентий. Убей – не стану.

Никита. В нем что-то есть, правда, Кай? По-своему он прекрасен. (Искренне.) Он лучше меня!

Кай. Брось болтать. Здесь душно… Кто закрыл окна?

Никита. Ты что, Кай Юлий?

Кай. Странный сентябрь…

Никита. Я много выпил. Это рубеж! Все должно измениться. Что-то уж больно смешно.

Кай. Что смешно?

Никита. Я примелькался.

Терентий. Чего, чего?

Никита. Примелькался на белом свете. Куда ни приду – все то же. Мне никто не радуется. Смеются и не радуются… Поняли?

Терентий. Ладно, не бушуй. День рождения празднуем. (Оглядел стол.) Посуды мыть набралось…

Кай. Жалеешь, Нелечки нету?

Терентий. Мимо. Обойдусь. (Указал на Никиту.) Ему жалеть!

Никита (вдруг яростно). Почему? Что ты врешь!… Почему мне жалеть?

Кай. Эй! Кстати… (Достает картонную коробку, открывает крышку, вынимает оттуда потрепанную куклу.) Из последних находок.

Терентий. Это еще чего?

Кай. Брошенное дитя.

Никита. Нелькина…

Кай. Забытый пупс. Вчера под диванчиком у нее обнаружил.

Терентий (рассматривает куклу). Истрепалась… С детства, наверное. (Отдает куклу Никите.) Вали понянчи, что ли…

Никита (отшатывается от него). Пошел ты!…

Терентий. Неспокойно на душе-то?

Никита. Нет, ты скажи: я виновен?… Виновен, да?

Терентий. Не мелькай… (Хмыкнул.) Примелькался…

Никита. Ах так?… (Бросается на Терентия. Драка.)

Открывается дверь. Входит Константинов.

Константинов. Веселитесь?

Терентий. Просил ведь – не приходи семнадцатого.

Константинов. Не сдержался. Извини уж. (Подходит к Никите.) Простите, что нарушил. Вот прошу на память принять собаку; из дерева сработал. Окружающие считают – большое сходство с живой моделью.

Никита. Хорошая собака. Спасибо.

Константинов (Терентию). Тебе-то нравится?

Терентий. Ну что… Собака как собака.

Тихонько стучат в дверь. На пороге мать Нели. Ей немногим за сорок. У нее усталое, потемневшее лицо. Одета она просто. В руках старая кошелка и сумка хозяйственная.

Мать. Простите… Стучала я. Не отзывались. Мне товарища Леонидова.

Кай (встает). Я.

Мать. Нашла, значит… Спасибо. (Не сразу.) Муж у меня хворает… Не в том дело, конечно. Дочку разыскиваю… девочку, Елену Петровну. Проще сказать – Неля ее зовут. Вы знаете?

Терентий. Все точно. Знаем.

Мать. В Кинешме была, а теперь в Москве третий день. От адреса к адресу иду… (Улыбнулась тихо.) И сколько она сменила их – подумать трудно. Сегодня ваш адрес дали, слава Богу… (Молчит долго.) Где сейчас-то она?

Кай. Уехала.

Мать. И от вас?

Все молчат.

Адресок-то дадите, куда уехала?

Кай. Нет.

Мать (в смятении). Отчего же?

Терентий. Не оставила адреса. (Указал на Никиту.) Вот он искал.

Мать (Никите). Расскажите что-нибудь.

Никита молчит, как-то странно разводит руками.

От вас-то она уж давно ушла?

Никита. Полгода.

Мать. Господи!… Может, ее и нет? Нигде ее нету! (Смотрит на Никиту.) Что же вы молчите, молодой человек?

Никита (вдруг крикнул). Я не знаю!

Мать (заметила лежащую на столе куклу). Леночки… С самого детства у нее… Как же она с собой не взяла? Торопилась, верно. (Оглядела комнату.) А где ночевала она у вас?

Кай. В соседней комнате. На диванчике.

Мать (робко). А вот жила она у вас почему? Неясно как-то… Зачем?

Кай (помолчав). Просто так.

Мать. Понятно. А где ночевала, можно поглядеть?

Терентий. Сюда идите. (Открывает дверь.)

Мать не спеша, оглядываясь, уходит в соседнюю комнату.

Кай. Точно во сне все. (Никите.) Что скажешь? Мы видим себя во сне. Идея!

Никита (тихо Терентию). Ну? Что она?

Терентий (стоит в двери). На диванчик присела. Раздумывает.

В комнату вбегает Любася, младшая сестра Никиты. Рыжая, верткая, реактивная, полная ажиотации. Одета неряшливо, модно.

Любася. Ну вот, так и знала – здесь ты! Совсем опустился; мама в отпаде, страдает безумно, а ты тут примостился, пьяный, ну конечно! Хорош братец… Ему стол накрыли – двадцать один год, – миног и угря добыли, из Сочи тетя Соня приехала, три года не видела тебя, хочет взглянуть, а ты здесь почему-то.

Никита. Сгинь… Любаська.

Любася. Ты что, с ума сошел? Крабов пять банок достали… Тебе же двадцать один, в конце концов. И маму эпатируешь – она и так раз в месяц всего с дачи к нам приезжает, а тут и тетя Соня из Сочи специально явилась…

Никита (медленно). Кроме тети Сони, крабов и угря, есть еще в доме кто-нибудь?

Любася. Пока нет, но, может быть, приедут… Даже наверное. Отец на объекте, звонил, что запоздает, но шансы есть. У Гарика и Юльки на даче мексиканцы, но, кажется, приедут. Руфина из Ленинграда, кажется, летит… успеет, может быть…

Никита. Может быть!… Кажется!… Слышишь, Кай, а что, если и мы с тобой кажемся? А на самом-то деле нас нет, как и папы, который на объекте. Реальные лица – тетя Соня и миноги!

Любася. Ты клинический!… Женщина привезла тебе огромную дыню.

Никита. Замолчи!

Из соседней комнаты вышла мать Нели.

Мать. Ничего, хороший был диванчик… А вот пальтецо какое на ней было, когда прощалась? Воротничок-то меховой?

Терентий. Меховой вроде.

Мать (обернулась к Никите). Точно… меховой?

Никита. Точно. Был меховой.

Любася (в гневе). Ты что, совсем смеешься? Тебя дома ждут, такой стол накрыли… А ты тут что-то говоришь неизвестно кому.

Мать. Нет, зачем же… ругать-то его зачем, девочка? Он парень хороший, сразу видать… Искал ее – из всех один. (Долго молчит.) Потерялся след, значит… Домой ехать надо. (Открывает сумку.) Я тут ей собрала кой-что… Яблочки из своего сада тоже. Чего обратно-то везти. Угощайтесь. (Высыпает содержимое сумки на стол.)

Кай. Спасибо.

Мать (Любасе). А вы не огорчайтесь, девочка… Попробуйте лучше. (Протягивает ей яблоко.)

Любася. Смешно просто, зачем вы мне эти фрукты суете… Как будто у нас самих нет… (Никите.) Немедля возвращайся домой. В конце концов, мне самой через час в Тбилиси вылетать надо. (Убегает.)

Мать. Обиделась… За что – не пойму. Суетливая. (Помолчав.) Вот адресок оставляю, если узнаете о чем. (Передает записочку Никите.) Спасибо вам. (Идет к входной двери, открыла ее, на пороге.) Помирает, наверно, муж мой. Очень велел Леночку отыскать… «Хочу, – говорит, – простить ей все и сам прощения попрошу; только бы увидеть напоследки». Когда Леночка из дома ушла, проклял ее, не велел искать… Суровый человек был. Верующий. Может, как лучше хотел? А вышло – помыслить страшно. Что ее в жизни-то ждет?… Простите… (Уходит.)

Константинов (после долгого молчания). Веселая-веселая, а что натворила.

Терентий (ожесточенно). Еще неизвестно, кто виноват больше.

Никита (неожиданно). Считаешь – и я виноват?

Терентий. Что вперед лезешь? Тебя тут не звали. Домой ступай, тебя тетя Соня ждет.

Никита. Не темни! Вижу ведь – осуждаешь!

Терентий. А хотя бы! От кого она Москву покинула – вникал? Она веселая была… Как ласточка… Заботилась о нас обо всех. Радостью была. Ее Кай пальцем не тронул. А ты?… Все дрожал: ребенка она тебе родит. А она, может, с ним сейчас Бог знает где бедствует. Ты когда узнавать о ней решился? Приснилась она ему, видишь ли… Ты добрый… Ты очень у нас добрый, если это нетрудно тебе.

Кай. Никто никого не лучше. Не трогай его. Все мы дерьмо.

Константинов. Зачем так-то, ребятки… День рождения нынче.

Терентий (озлобился). А у тебя слова нет… Наблюдатель! Устроился тут – как в театре…

Никита. Никто не радуется. Никто! А изумительно учусь… и на водной дорожке… и наедине с себе подобной… Вызываю всеобщий восторг! (Тихо.) Но мне никто не радуется.

Терентий. А ну тебя!

Никита (крикнул). Беззащитен! Жил в расчете на чудо… Надеялся – кто-то придет, явится, возникнет… и я поделюсь. Никто не явился. Незачем! А любимая семья? Ха-ха!… Они души во мне не чаяли, если у них было на это свободное время. С детства был предназначен на первые роли! Я и тени сомнения у них не вызывал – настолько они были заняты собой.

Кай (в отчаянии). Врешь… Ты все забыл! Какие мы были счастливые в детстве. Разве не помнишь… Новый год в нашем доме… Под елкой всегда лежали подарки… и отец показывал фокусы… и мама пела… Они так любили друг друга. И все было разрушено в один день! И когда она уехала, отец поглядел на меня и сказал: «Ты похож на свою мать, погляди в зеркало – точная копия!» И он отшвырнул меня в угол. Вот тогда все кончилось: я перестал любить всех. И мне никого не стало жалко. Я перестал любить всех.

Терентий. А я помню… Я ведь помню, какой ты прежде был… Смешливый, добрый, глупый даже! (Почти в отчаянии.) Кай!… Я тебя даже больше тогда любил… А как мы радовались, помните?

Никита (горя и восторгаясь). На дачу в Кратово к тебе приезжали, Кай. Ты говорил – нету ничего на свете лучше клубники… И еще чепуху разную.

Кай (торопливо). А в то воскресенье, когда Терентий тонуть начал… В дождь купались, и вдруг никого. Помните? Мы уже на берегу, а Терентий из воды кричит: «Тону, спасите!» Мы хохотать начали, думаем, притворяется… а он на самом деле. Ты первым в воду бросился, и, когда из воды его вытащил, мы думали, мертвый он – никаких ведь признаков жизни… А потом я кинулся на него и откачивать начал. И когда он глаза открыл и мы увидели, что жив остался, помнишь, как ты обнимать меня начал, Никита? Мы хохотали, восторгались просто… Ведь это же все было, было!

Терентий. И я тоже… Я тогда всех больше, наверно, радовался. (Горячась.) Ведь это вы меня, меня спасли… Я жить тогда на свете остался – хорошо ведь… Я помню, помню…

Кай. Какой день тогда был… ты помнишь?

Никита (лихорадочно). Я помню – он же на траве лежал… с закрытыми глазами… Мы думали: конец, все… И тогда ты, Кай…

Терентий (восторгаясь). И тогда он… да?

Кай. И тогда я… я бросился к тебе!

Кай сбивает с ног Терентия, обнимает его, сверху на них прыгнул Никита, они, как дети, барахтаются на полу. Константинов молча на них смотрит.

Никита. И тогда я понял – мы втроем!

Кай. И я понял… Мы втроем, нам ничего не страшно.

Терентий. Ты даже мне свой водяной пистолет отдал… Ты был добрый, Кай.

Кай. Добрый?

И вдруг все замолчали.

Терентий. А что теперь?… Как случилось все? Почему мы стали такими?

Кай. Какими?

Никита. Ты знаешь. (Идет к столу.) Надо выпить!

Константинов (берет у него бутылку). А может, хватит, ребятки?

Никита (ледяным голосом). Вы тут сидите, вас не гонят… Так вы уж и сидите. (Вдруг резко.) Почему он ходит сюда, Терентий?

Кай (тихо). Не трогай его, Никита.

Никита. Нет, почему? Ведь ты запретил ему приходить…

Пауза.

Терентий. Не властен. Прав не имею.

Константинов. Не злой ты. Спасибо. (Идет к двери, останавливается.) Может, хоть сейчас прислушаешься? Дом пустой. (С надеждой.) Идем, что ли?

Терентий. Ни к чему это. Один иди. (Не сдержался). Ступай, говорят.

Кай. Ах, Терочка… (Усмехнулся.) А доброта как же?

Константинов. А вы его не осуждайте. Не стою того. Он у меня молчалив с детства: не рассказывал об отце в подробностях. А может, стоило.

Терентий. Поздно теперь уж.

Константинов. А я скажу. Пил я нещадно. С пятилетнего возраста ночью на улицу выгонял. Он со страха в сарае рассвета ждал, только к утру на топчанчик свой прокрадывался. И в зимнее время не щадил. Жена вот не выдержала. Померла. Не то с горя, не то от кулаков моих. Они вон у меня какие. Глядите. Не зря слесарь. Вот тогда и он дом оставил. Проснулся я утром однажды, поглядел вокруг… один.

Взглянул на Терентия, тот налил себе водки в стакан. Выпил. Медленно опустился на колени.

Его плечи вздрагивают.

Здоровы будьте. (Уходит.)

Затемнение.

КАРТИНА ДЕВЯТАЯ

Двадцатые числа октября.

Комната Земцовых, все так же чисто прибранная. Все расставлено по местам с какой-то даже вызывающей тщательностью. За столом сидит Маша, она не разделась, даже ушанки не сняла, только куртка расстегнута. Сидит неподвижно, смотрит перед собой. На другом табурете выжидательно расположился Ловейко – тоже дорожное не снял. Позднее утро – осеннее, тусклое, без надежд.

Ловейко (нарушая молчание). Не идет Нелька…

Маша. Послали за ней.

Ловейко (стеснительно). В контору разведки успеть бы. Второй кран требовать надо.

Маша. Думай, что говоришь. Мне сейчас все едино.

Ловейко. В руках себя держать следует. Горе горем, а дело остается. В данный момент люди на нас с надеждой смотрят.

Маша. Может, мне еще и станцевать тебе?

Ловейко. Обижаешь, Земцова.

Маша. Если ты от хворостей своих временно излечился, то не думай, что тебе во всем удача вышла. На то не рассчитывай, Ловейко, – теперь все вокруг изменилось.

Ловейко. О своих чувствах промолчу, Марья Павловна, я человек негромкий. Тем более что хозяйка между нами ты. Во всех смыслах. Но все же, как ни горюй, о деле забывать не позволю.

Вошла Неля, глядит на Машу, но слезы сдержала, подошла к ней.

Маша. Похудела ты.

Неля (тихо). Кто ждал. (Помолчав.) Совсем вернулись?

Маша. Завтра обратно.

Ловейко. Вот-вот выброса ждем.

Неля. Поздравляю. С вас пол-литра.

Маша. Не смей!

Неля. А чего он здесь находится?

Маша. Уйди, Ловейко.

Ловейко (встал с табурета, подошел к Неле). Ну, что глазами зыркаешь? Злобина! Боишься, рад я?

Неля (яростно). Покинь дом!

Ловейко (на ходу, Маше). На воле подожду. (Уходит.)

Маша (помолчав). Расскажи, как было.

Неля. Восемнадцатого октября, в среду случилось… В Шадринской поисковой у геофизика гангрену обнаружили. Срочно санрейс! Поисковая в ста километрах, болота вокруг. Вылетели, не глядя, что непогода… Условились встретить его в квадрате в контрольный срок. Долетели, а ветер еще крепче. Вертолетчик кричит: «Обратно летим!», а Мишка ему: «Спускай лестницу!» Вертолет завис, а бензин ограничен, на спуск всего пятьдесят секунд. Внизу люди ждут… Стал по лесенке спускаться, а тут их ветром и отбросило в сторону. (Не сразу.) В болото упал. Все. Люди в ста метрах стояли – все видели.

Маша (после долгого молчания). Папиросы нет у тебя?

Неля. Не курю ведь.

Маша. А я бросила. Зря. Зачем бросила?

Неля. От Миши окурок остался. (Дает Маше коробочку.) Я сохранила.

Маша. Давай. (Рассматривает окурок. Чиркнула спичкой.) Докурю. (Помолчала.) Умер, как жил. (Усмехнулась.) И тут на себя похож оказался.

Неля (следит за тем, как курит Маша). Дымок отлетает.

Маша. Ты что?

Неля. Так просто.

Маша. Рассказывали – ночевать сюда приходишь?

Неля. Ага. И Леську из ясель на ночь беру.

Маша. Зачем еще?

Неля. Не знаю… Надо, чтобы жизнь тут теплилась… Чтоб не прерывалась.

Маша (тихо, отчаянно). Ах ты, Боже мой… (Несвязно.) Как же было-то… вспомнить хочу… В тайге… на доразведку шли, тут и заметили друг дружку. Ночь холодная; одной телогрейкой накрылись, и каждый во сне за свой конец тянул. Весело…

Неля (неожиданно). Он мне спасением был. (Улыбнулась.) В людей я верить перестала. А узнала его – опять поверила. С радостью.

Маша (гасит окурок). Все. Докурила.

Неля. А вы понимали, что лучше его нет?

Маша. Догадывалась. Жаль, редко.

Неля. Он ведь все знал… про Ловейко.

Маша. А я не скрывала.

Неля (задумчиво). Дай мне волю, я бы убила вас.

Маша. Не ошиблась бы.

Неля. Последние месяцы он жил отчаянно. На Печуге в огонь полез, когда струя бушевала. Ему ничто страшно не стало.

Маша. Моя вина, выходит. (И вдруг прорвалось ее отчаяние.) Падаль ты, Машка!… Нелюдь.

Неля (крикнула, со злобой почти). А вот и нет!… Не обольщайтесь! Возомнили, будто из-за вас… а вы давно никто ему стали. Он другую полюбил – и безумно, если знать хотите!

Маша. И кого же? Ну… скажи, ребенок.

Неля (в упоении от собственной лжи). Меня! И до прочих ему дела не стало. Мы даже с ним счастливы были бесконечно! Так что вы помалкивайте – и все.

Маша (не сразу). Эх, деточка… (Подошла к ней вплотную.) А ну погляди в глаза. (Взяла руками ее голову.) Зачем лжешь?

Неля (слабо). Все правда.

Маша. Если поверить – вот счастье-то.

Неля (совсем, слабея). Правда, правда…

Маша. Меня пожалела – так ведь? (Поцеловала ее неожиданно.) Спасибо за ложь тогда. (Усмехнулась.) Одна беда: не поверила я тебе все-таки.

Неля. Нет, не вас пожалела. Опять ошиблись. (Вдруг улыбнулась, доверчиво.) Сказки мне захотелось… Разве не великое счастье, что тебя такой человек полюбит, как Миша? За что же не мне? За что вам такая радость? За что другим счастье, а мне беда и обман? Уж так разве я вас хуже? Я добрая. Заботливая… Меня своей невестой назвать – это большое счастье… Я даже уверена в этом. Вот и выдумала свою любовь к нему… чтобы от другой избавиться. Неверный мне человек в жизни встретился, мне его позабыть ой нелегко, а ему пустячок, никакого труда. Он уж, наверное, и не помнит, что была такая – Нелей звали… Давно и думать забыл. (Помолчав.) А вот вам Мишенька навсегда счастье оставил: вспомнить – и то восторг, какой человек вас любил.

Маша. Хорошо закончила: как ножом в сердце. Ну что ж, казни, добрая девочка.

Неля. А мне вас никогда не понять – ни тогда, ни нынче.

Маша. Что меня понимать. Я старуха. Мне пятьдесят через десять. А он бы тогда все мальчик был. Нет… Чего оправдываться. Не выучена я любить – вот, представь, какая драма.

Неля. И вас, выходит, родители не обучили?

Маша. Не было у меня родителей, война унесла. Детдомовская я. Свободный человек. Душа общества. Спеть, станцевать – ради Бога. А истинная радость одна – дело, работа. Недодала мне жизнь тепла, Нелечка. Вот и пробежала мимо счастья.

Неля. Для вас он всегда живой будет.

Маша. Не берись утешать, ребенок. Не умеешь. Да и утешать меня на кой? Навек не развеселюсь.

Неля. С вашим характером?

Маша. Закончились игры. Начудила я в жизни, хватит. (Помолчала.) Господи, Боже мой, как невнимательно живем мы… И Мишка на прощанье сказал, как неосторожно. Сколько бед сеем… без оглядки.

Входит Ловейко. Остановился в дверях.

Маша. Пришел? Вот счастье-то.

Ловейко подошел к ней.

Дай папиросу, Ловейко. Вот так. Огонька теперь. (Закурила.) И на этом кончилась твоя роль. На Тужок одна еду.

Ловейко в отчаянии смотрит на нее.

Слов не надо. Иди.

Ловейко молча уходит.

(Неле.) Понравилось?

Неля. Поздно теперь.

Маша (усмехнулась). Правда.

Неля. Когда вернетесь?

Маша. Думаю, через месяц. У нас нефть пошла.

Неля. Ну что же… Счастья вам.

Маша. Леську на тебя оставляю. Хочешь, здесь с ней ночуй, хочешь, оставляй в яслях.

Неля. Я здесь буду. Мне нянчить ее – счастье.

Маша. Как душа велит. (Увидела Мишкин магнитофон.) Танцевала с ним?

Неля. Бывало.

Маша. Возьми на память.

Неля. Нельзя. Он тут песню записал… Вам, может?

Маша (тихо). Включи.

Неля включает магнитофон. Слышится Мишкина гитара, его голос:

 
Когда друг друга мы любили,
В ночной вагон леса входили,
Навстречу нам текли поля,
Мосты, вокзалы, тополя.
Не так молчим, как той весною,
И вместе едем, да не так…
К движенью поезда спиною
Сижу, уставясь в полумрак.
Ты что-то спросишь. Не отвечу.
Мосты, вокзалы, тополя…
Весь мир бежит тебе навстречу!
И убегает от меня.
 

Маша слушает.

Затемнение.

КАРТИНА ДЕСЯТАЯ

Москва. Начало декабря.

Комната Кая. Поздний вечер. В дверь с улицы входят Терентий и Никита. Возле своего кресла стоит Кай так, будто давно ждал их. За окном снегопад, ветер, и здесь, во владениях Кая, тоже ощущение тревоги.

Кай. Тише!

Терентий. Что – тише?…

Кай. Дверью не хлопайте…

Терентий. А ты к чему людей ночью по телефону вызываешь? Умнее не придумал?

Никита. Опять от бессонницы спасать тебя, миленький?

Терентий (после молчания). Что у тебя случилось тут?

Кай. Нелька вернулась.

Терентий. Брось!

Никита. Как… Когда вернулась?

Кай. Часа два уж.

Никита. Ну… и дальше?

Терентий. Откуда прибыла-то?

Кай. Объяснила – издалека.

Никита (указал на дверь в соседнюю комнату). Она там?

Кай. Туда не ходи. Не надо.

Никита. Как прикажешь понимать?

Кай. Она не одна приехала. Ребенок с ней.

Терентий. Какой еще ребенок?

Кай. Ее, видимо. Простудила она его в дороге.

Терентий. Мальчик?

Кай. Девочка. Смешная какая-то. Кашляет, по сторонам смотрит. Спать не хочет.

Никита. А чья… девочка чья?

Кай. Ее. Объяснил ведь.

Никита (озлобился). Улыбаешься почему?

Кай. Пошел ты к черту!

Терентий. Ты погоди… Ты, Кай, не ругайся. В подробностях расскажи.

Кай. Появилась в половине одиннадцатого. Метель на улице. Вся в снегу. «Приюти, – говорит, – по старой памяти – девочка у меня в пути захворала…» Ну что еще… вошла, чаю выпила, как Терентий поживает, осведомилась.

Никита. Не о том рассказываешь!

Кай. Просил – не кричи. Она девочку баюкает.

Никита. У кого она жила? Как случилось все?

Кай. Говорит, у дальних родственников жила – в Салехарде.

Никита. Врет все… как всегда. Все придумывает.

Терентий. Почему врет? Ну в Салехарде. Что же такого. Для чего с постели поднял – вот что?

Кай. А что мне делать было? (Улыбнулся недоуменно.) Растерялся я… Честное слово. (Развел руками.) Совершенно растерялся.

Терентий. Ты какой-то… как в детстве все равно.

Кай. И при чем я тут?… Пусть Никита соображает.

Никита. А я почему? Даже странно, знаешь…

Кай. А тебе, дураку, виднее быть должно… как поступить.

Никита. Опять улыбаешься?

Терентий. А что, ему улыбаться нельзя? Дитя хворает, ну и забирай его к себе. У тебя дом, народа полный, есть кому понянчить.

Никита. Ты что, не в себе? (Смотрит на часы.) Позднее время. Ухожу я.

Кай. И молодец же ты, Никита. Одно удовольствие полюбоваться.

Из соседней комнаты вышла Неля с Лесей на руках, молча поглядела на всех, села на стул.

Терентий (запоздало). Нелечка!

Неля. Привет, Опенок…

Кай (осторожно). Ну, что она?

Неля. Уснула наконец.

Кай. Ты ее сюда положи. На диванчик.

Неля. Попробуем. (Долго устраивает Лесю, обкладывает подушками.) Она-то неприхотливая. Застудилась только.

Кай. Утром врача вызовем.

Неля. Погодим еще. Я теперь сама ученая. (Терентию.) А ты похорошел, Терочка. Потолстел, что ли? А с самодеятельностью как?

Терентий. Выступаю.

Неля. И постригся иначе.

Терентий. «Полусосон».

Неля (не сразу). А ты, Кай, не тревожься: чуть Леська поправится, уедем.

Никита. Куда?

Неля (будто увидя его только сейчас). Ой, смотрите, кто это у двери стоит и ушаночку свою на голову надвинул?… Любопытный такой. Неужели он, наш Никитушка? Вот кого приятно увидеть. Привет, дорогой товарищ.

Никита. Что смешного-то, не понимаю…

Неля. И соскучился ты по мне, прямо исстрадался весь. Уходить надумал? Ну что ж, покойной ночи. (Очень резко.) А ну давай – вали отсюда!

Никита (робко). Нелечка…

Неля (яростно). Еще что?

Никита придвинулся к ней совсем близко.

(Дрогнул голос.) Не трогай… Бубенчик.

Никита. У тебя лицо выпачканное… Возле носа. И на щеке.

Неля (тихо). Правда?… Выпачканное?…

Никита. Выпачканное.

Неля. Очень? (Совсем тихо.) Ей-богу?…

Никита. Говорю же.

Стоят. Молчат оба.

Неля (взяла себя в руки). С дороги… Не унывай! Красоткой сейчас вернусь. (Уходит.)

Кай (усмехнулся). Да… Полинял ты, однако.

Никита. Черт-те… Жалко вдруг стало ее – ужас… Стоит в саже вымазанная… (Резко.) Ты тоже! Не мог сказать, чтобы вымылась.

Кай. До того мне было. Вошла в комнату, ребенок плачет… Растерялся я совершенно.

Терентий (подошел к Лесе, рассматривает ее). А вот я всегда жалел, что сестренки не было.

Никита тоже подошел к спящей девочке, но очень осторожно.

Кай (Терентию). Уступи место главному лицу. (Никите.) Ну, какие чувства испытываешь, старичок?

Терентий. Процессы какие-нибудь происходят?

Никита (не сразу). Я вот в уме складываю… как-то великовата она для своего возраста.

Кай. Неизящно мыслишь, френд.

Никита. В конце концов, почему именно я?…

Кай (задумчиво, Терентию). По роже ему дать, что ли?

Никита. Тебе-то весело.

Кай. Ах ты несчастненький мой!

Терентий (Никите). Нет, ты пойми… А какая, в общем, разница? Какая? Дитя все любить должны.

Никита. Тебя послушаешь…

Неля (вошла). Не проснулась?

Терентий. Спит. (Помолчав.) А ей сколько?

Неля. Придет время – год будет.

Никита. Веселишься?

Неля. А чего теряться-то? (С подозрением.) А вы что – подсчитываете? Напрасный труд! Она у меня крупненькая, хоть и до срока родилась. Ей всегда больше дают. (Никите.) А ты чего возле нее крутишься? С мороза пришел, а она хворает.

Никита. Да уж согрелись мы…

Неля. Все равно – отойди.

Терентий. Как назвала-то?

Неля. Леськой.

Никита. Это еще что?

Неля (лихо). Мало ли!

Никита (вдруг в ярости). А ну кончай ваньку валять. Говори, как назвала.

Неля. А ты что тут шумишь всех больше? Какие у тебя права?

Никита (сдержанно). А у кого еще… эти права?

Неля. Ой, родненькие, вот смех-то! Да ты что возомнил, глупенький… (Злобно.) А ну отойди от нее! Не твое дитя.

Никита. Неправда! (Тихо.) Чье же тогда?

Неля. Мимо, Лихачев. (Спокойно.) До тебя было дело.

Никита (поглядел на Лесю). Нет. Не верю.

Неля. А ты поверь. Умнее станешь.

Никита (тихо). Кто же… отец-то?

Неля (с вызовом). А не помню.

Никита (эти слова потрясли его). Прости тогда. (Идет к двери.)

Неля (вдруг кидается за ним, останавливает). А ты бы хотел, хотел, чтобы она твоя была? Ну скажи – хотел бы?

Никита. Уйди ты от меня! (Грубо отталкивает ее. Уходит.)

Неля опускается на стул. Молчит. Из глаз текут слезы.

Кай. Не сметь! Всегда запрещал. Слышишь?

Неля. Пошел ты!

Кай. Будешь грубить – выгоню.

Неля. А никогда. (Заплакала громче.)

Терентий. Слышь, Нелька. (Воодушевляясь.) А что, на самом деле… (Отчаянно.) Я всерьез: давай поженимся!…

Неля (сквозь слезы). Ну какой же ты глупый… Ты просто ужасно глупый. Я даже не думала, что ты такой глупый… Ведь глупее и быть нельзя. (Обнимает его.) Такой ты глупый.

Кай. Совсем он не глупый… Он даже умный, как ни смешно.

Затемнение.

КАРТИНА ОДИННАДЦАТАЯ

Последние дни декабря.

Вновь комната Кая. У окна в новой колясочке спит Леся. На полках возле мольберта Кая несколько фигурок девочки – из гипса, глины, дерева. Кай, поглядывая на Лесю, что-то зарисовывает в свой блокнот.

День подходит к концу. За окнами неспешно темнеет. На бульваре зажигаются фонари. Медленно падает снег. Из коридора появляется Неля. Она вносит в комнату небольшую пушистую елку.

Неля. Гляди, Кай, какой тебе сюрприз… Вот ты все о елке вспоминал: как вы тут веселились… а я достала. Сосед Коля спроворил.

Кай (подошел к елке, дотронулся до нее). Пушистая… У нас обычно елка вот здесь стояла…

Неля. Сюда и ставь. У тебя на шкафу в коробках, я видела, и игрушки есть. Доставай, не ленись, Лодочка.

Кай (снял коробку, раскрыл ее). Пыли тут…

Неля. Протирай. На тряпку.

Кай (перебирая игрушки). Забавно… Знакомые всё лица.

Неля. Сосед и свечами снабдил… из любезности. Коля-Николай, такой симпатичный. Я думаю, может, он тоже жениться на мне задумал?

Кай. Болтушка ты…

Неля. Потерпи уж, скоро покину. Леська выздоровела. Могу ехать. Отец умер, мать домой вернуться просит. Будешь скучать?

Кай. Не верю, что оставишь меня. (Улыбнулся.)

Неля (рассматривает фигурки). Сколько ты Лесек изобразил. И все разные. Чудные, прямо говоря. (Подумав.) Может, и верно талантливый ты?

Кай. Впоследствии узнаем.

Из соседней комнаты появляется Терентий, нелепо загримированный.

Неля. Ой, Терочка!… (Захохотала.) Испугал даже.

Кай. Совсем ополоумел?

Терентий. В субботу выступление. Готовлюсь, грим ищу.

Кай. А в спальне что делал?

Терентий. Позы у зеркала принимал… Вставал по-разному, чтобы выразительней было. (Обернулся.) Елочка появилась!…

Неля. А совсем стемнеет, свечи зажжем. Я особое угощение приготовила: кто что любит. И танцы затем… до упаду! (Уходит в соседнюю комнату.)

Терентий (присел к столику, тут зеркало его и гримировальные принадлежности). А сейчас мужика-старика из себя сделаю. Вот ахнете.

Кай неторопливо украшает елку. Появился Никита, прошел по комнате.

Никита. Вновь рожу красками расписываешь?

Терентий. Прибыл, тень Гамлета?

Никита. Елку наряжаете? Идиллия. (Подходит к Лесе, рассматривает ее.)

Кай. Тянет тебя, однако… Тут как тут.

Никита. Одним вам все можно. (Кивнул на Терентия.) Этот тоже хорош – предложение ей сделал, чуть в загс не увел. (Помолчав.) Леся совсем поправилась?

Кай. Беспокойство решил проявить?

Терентий. Сказали тебе – не твое дитя.

Никита (вспыхнув). Неправду говорит… ей ни в чем верить нельзя! (Показывая на спящую Лесю.) Я вот смотрю на нее, и у меня… в душе, что ли, разное мелькает…

Кай. И что же именно, старичок?

Никита. Скажем, прошло пять лет, и она на водном стадионе сидит… а я в это время мировой рекорд бью.

Терентий. И что?

Никита. А она радуется мне… Поняли?

Кай. Да… Совсем ты в детство впал, бедняга.

В комнату возвращается Неля.

Неля. Приветик, дорогой друг! На единственную свою дочь полюбоваться прибыл? (Увозит из комнаты коляску с Лесей, возвращается.) Понемножку хорошенького.

Никита (неуверенно). Что смешного-то?

Неля (серьезно). Вот тут ты жестоко прав – ничего смешного. Одна печаль. Бубенчик… (Просто.) Знаешь, мне так нас обоих жалко.

Никита. Но почему же… почему жалко? Если надо, я всегда готов…

Неля. Я знаю – ты славный пионерчик… всегда готов. Только поздно уж. Поздно, миленький.

Никита. И что болтаешь… Понять тебя невозможно.

Неля. А вот это – слава Богу. (Провела рукой по его лицу.) Ладно… Будь что будет, а счастья не жду!

Входит Константинов, в нерешительности. Он смущен более обычного.